Жемчужина морей

Солнце уже перевалило за середину ясного голубого неба. И Гаспар был готов поклясться с ярой уверенностью на спокойном лице, что время близилось к четырем после полудня, либо же переваливало совсем чуть-чуть. Волны тихо плескались о борт корабля тихой песней, прекрасней которой нет ничего в этом мире. Этот запах соленой воды, отдаленный крик чаек под умиротворяющий плеск водной глади, и бескрайний ее простор. Ощущение могущества, величия стихии, ее мощи и силы. И все это передается с каждым вдохом этого соленого воздуха! Чувствуешь, как благосклонность морских богов впитывается в кожу, течет по венам и смешивается с кровью. Сегодняшний день, можно сказать, был разгрузкой после вчерашнего. Но, признаться честно, некой грузности или напряженности не было от слова совсем. Да-да! Именно так! Наоборот вся команда сотрясалась смехом и гоготом. Как говорится, если вскрывать все карты, команда давно знала, что Свид закончит именно так. Он раздражал своей глупостью и наивностью, ну и, конечно же, своим языком, но прибивать его, кроме как самому капитану, было нельзя. Так что сейчас, когда самозванца спровадили, на корабле по-прежнему было шумно. И даже без капли спиртного, что, безусловно огорчало пиратскую сущность, но и одновременно будоражило в ожидании забавы и развлечения. Ведь если капитан строго настрого приказал даже не подходить к бочкам с ромом, значит таковы причины. От которых хочется скалиться в предвкушающей улыбке. И дело даже не в том, что сегодня на их пути уже попался богатенький корабль, который уже лежит на дне. Нет. Это хоть и позабавило их немного, но все кожей чувствовали, что их ждет нечто большее и до ужаса интересное! И это что-то не заставило себя долго ждать. — Капитан! — заорал из вороньего гнезда мужской прокуренный голос. — Вижу три корабля с флагами королевского флота! Губы Блум моментально растянулись в ухмылке. Всего три военных корабля под королевскими флагами! Хах! А корабли та военные, не абы какие! Их видно даже без подзорной трубы. Солнце огнем пылает на белоснежных парусах кораблей из качественной дорогой древесины. Что значит только одно: они послали только самых лучших. И от этого Блум засмеялась глубоким грудным смехом. Действительно, очень интересно! Она уже чувствует, как азарт полыхает вместо крови. Как течет по венам предвкушение от одной мысли, как она унизит «лучших из лучших». О да, Блум растопчет их! Глаза ее заблестели нездоровым дьявольским блеском. Она взмахнула огненными рыжими волосами, поправляя черную капитанскую треуголку, готовясь к любезному приему. — С якоря сняться! Поднять паруса! — грозно закричала она не своим голосом с дьявольски растянутой ухмылкой под моментальный шелест черной ткани и внушающим ужас флага с черепом. Что означало: они приняли приглашение. Озорные голубые глаза в хитром прищуре заметили сразу, с какими кораблями им придется сражаться, а на котором их капитан. Два корабля мчались прямо на них, другой же чуть отстал и, кажется, вовсе остановился. Хах, смешно! Он действительно думает, что ему не составит труда разобраться с ними чужими руками? Блум чуть ли не рассмеялась в голос. В таком случае она пообщипает перышки этому ублюдистому надутому павлину! О, она уже предвкушает его растерянный ошеломленный взгляд, и как его надутые раскрасневшиеся от злости и негодования щеки трясутся как у свиньи! — Выкатить пушки! Готовьсь на абордаж! Вырезать всех к чертовой матери! — Есть, капитан! — заорали в ответ дьявольские хриплые мужские голоса. Как и было подмечено Блум, два корабля устремились прямо к ним, одно впереди, другое чуть поодаль. Стандартная схема для того, кто хоть как-то умеет думать. Есть вероятность, что они зажмут ее корабль с двух бортов и тогда придется вести битву на двух «фронтах». Но это не составит труда для ее команды, наоборот, повеселятся ребятки! Корабли, которые отправили, чтобы, смешно звучит, разобраться с ними, плывут по рангам. На первом много людей, на плечи которых положена основная задача, уменьшить и подорвать их. А вот второе судно на то, чтобы окончательно разбить. И, наконец, третий корабль — наблюдатель. Верно, капитан будет наблюдать и наслаждаться бойней паладинов со своего золотого трона, попивая вино, словно настоящий Император Нерон. Ну что ж… Губы Блум сами растянулись в предвкушающей азартной ухмылке-оскале. Посмотрим, как у него нальются кровью глаза от унижения! — Смотрю, дружище, ты в приподнятом настроении? — спрашивает мужчина, что был совсем немного ниже ростом, со спортивным телосложением и грубыми чертами лица и с примечательными длинными алыми волосами, что доходили до широких плеч, хлопая генерал-адмирала по плечу. — Странно, что того, кто отправил на тот свет уже тысячи людей, может интересовать и интриговать очередной… — Нет, — прервал его Валтор с ухмылкой, — не людей. Пиратов! Ясно, — рявкнул он во внезапно вспыхнувшем порыве гнева, на что Огрон понимающе хмыкнул. — Пираты веками отравляли морские просторы. Я должен покончить с этой чумой, — спокойно, как само собой разумеющееся сказал Валтор. — Ага, освободитель прямо, — подколол его друг с ухмылкой. — И клятву сдержал, затопив десятки их кораблей. Дело принципа, понимаю. — Им ли со мной тягаться? — четко и внятно проговорил Валтор холодным тоном, кидая свирепый взгляд на черные паруса, что так мозолили глаза. — И тут появляются эти… Нахальные ублюдки, — грудным жутким тоном прорычал он, — с их капитаном. Гроза морей! Сам Сатана! — чуть ли не с рычанием воскликнул мужчина. — Они порочат мое имя! Нагло смеются надо мной! Считают себя хозяевами, но нет! Это я хозяин! Я погнался за ним, предвкушая, как полосну кинжалом по глотке, и его смерть ознаменует конец эры пиратов! — Тихо-тихо, — успокаивающе выставив руки вперед, попытался успокоить его Огрон, — не заводись. — Но конец их уже близок, — вдруг успокоился мужчина, глубоко вздохнув полной грудью. И по лицу его скользит мимолетная улыбка, — скоро все закончится. Я лично разорву этого капитана на кусочки, чтобы все видели и боялись своего господина… Раздались первые пушечные выстрелы. — Готовьте крюки! — закричала Блум, сверкая яркими глазами, по кромке которых играючи пылает дьявольский огонь. — Чтоб не одна подошва не коснулась моего корабля! — Встать на пушки! Зарядить револьверы! — грозно прокричал Гаспар. — Остальные готовьтесь прыгать на палубу! Слаженная и точная работа команды, которая мгновенно исполняет все приказы. Более крепкие натаскали из трюма тяжелые ядра, на пушки встали постарше. Ими с озорным видом командовал Генри, активно жестикулируя и указывая, что нужно сделать, не забывая употреблять свои излюбленные фразочки вместе с ухмылкой. — Не жалеть ядер! Целиться ими вниз, чтоб затопило к чертям! — крикнул он. — Капитан сказал, чтоб никто не касался корабля! — Живо приготовить картечь! — задорно прокричала Блум. Множество мелких металлических шариков, которые заряжались в орудия и мушкеты. Это было отличным «моющим» средством. Картечь позволяла вырубить большую часть команды, находящуюся на борту. — Изрешетим их мягкие туши! Лэнс, — указал он на седоволосого мужчину с длинной бородой, что уже встал возле центральной пушки, — метни в них книппель, чтоб у них бошки посрывало! — и громко захохотал вместе с этим самым Лэнсом. — Цельтесь больше бомбами! — отдал приказ Гаспар с дикой ухмылкой. По сути, это были обычные ядра, в которые был засыпан порох и проведён фитиль. Когда ими стреляли из пушек, вражеский корабль буквально разрывало на части. Ему могло снести мачты или просто корма улетала от корабля. Могло и случиться такое, что корабль ломался на 2 части от взрывов пороха в трюме. — Держать дистанцию! — как полагается, напомнила Блум, держа штурвал. А затем резко увела его вправо, со словами: — Йен! — позвала она светловолосого паренька, который, к слову совсем таким не был. Этому «пареньку» под тридцать, если не больше. Высокий, крепкий мужчина с пронзительными карими глазами и статной внешностью довольно ухмыльнулся, сказав единственное: — Есть! Казалось бы, почему такой крепкий, отлично владеющий холодным оружием мужчина стоит за штурвалом. Однако все становится сразу понятно, когда при первом шаге стало сильно заметно, как он хромает на левую ногу и опирается на трость. Недавно на него накинулись несколько крепких гвардейцев, которых Йен скинул с себя, перерубив их пополам, вот только один из них в последний момент успел проткнуть его ногу. Нет, рана, конечно же, заживает, вот только даже Йену нужно время. Так что мужчина с такой же задорной улыбкой, с какой недавно рубил головы и вспарывал животы, сейчас стоит за штурвалом, гордясь такой честью, какой одарил его капитан. А корабль под имперскими флагами уже приближался с опьяняющим триумфом, что смогли все-таки нагнать этот неуловимый мифический корабль. По крайней мере, это они так думали, в то время как сами и по доброй воле попали в расчетливую ловушку Блум. Пушечный выстрел. Еще и еще один. Однако мимо, словно в туман. И наконец выстрел из-под черных парусов. Однако мимо! На том корабле наивно рассмеялись, поправляя белые парики. У них не возникло и малой мысли, что это не косой промах, а банальная прикормка. И они глупо направились вперед, ослепленные скорой и простой победой и наградами за поимку «Грозы морей». Морские пенящиеся волны, что плавно начали волновать морскую гладь в мгновение ока, плавно подкидывали несущиеся корабли. Но, что Блум, если не напрягло, но достаточно заинтересовало, так это весьма неплохая стратегия, вернее одно ее наличие. А значит, капитан не так прост. Поразительно, он умеет думать, усмехнулась Блум. Отчего будет еще приятнее разгромить его и потопить его корабли! А значит, пора действовать немедленно. Он зажег в ней сжигающий все на своем пути огонь, азарт. Азарт, один сплошной безумный азарт! — Ну что, — промурлыкала Блум, по-змеиному плавно ведя головой, — поборемся, капитан! О, она предвкушает, видит, как его надменная ухмылка сползает с его бледнеющего лица, покрытого пятнами. И от одной этой мысли жаркий огонь полыхает по венам. — Живо бросить якорь! — вдруг закричала Блум внезапно поразившую ее мысль с приподнятыми уголками губ. Команда оторопела. Недоумение застыло на их лицах, чуть ли не приоткрылись рты. Брови нахмурились, свелись к переносице, у некоторых наоборот взлетели вверх, точно они услышали какую-то ересь, внезапный абсурд. А может, им и вообще показалось, что им послышалось. — Якорь живо! — не своим голосом громко повторила Блум. Глаза ее очерствились, осушились, и губы мелко задрожали в оскале. — Не то заряжу вас в пушки! — Оглохли что ли, псы помойные! — в тон ей заорал Гаспар, ощетинившись. И команда вмиг зашевелилась, когда в их головы влетела мысль, что именно хочет капитан. Рисковый неожиданный маневр, решиться на который может не каждый. А Их капитан заслуживает уважения! Да и ведь без риска жизнь скучна! Тяжелый якорь с усилием нескольких человек был сброшен. Большой всплеск и обильная пена. Еще несколько секунд якорь волочился по морскому песчаному дну, поднимая песок. Канат резко натянулся, уцепившись за подводный камень. Корабль резко наклонился носом, чуть ли не зачерпывая вспенившуюся воду. Он сильно наклонился вправо, скользя боком по водной глади. — Штурвал! — закричала Блум, держась за перила, и Йен в ту же секунду отпустил его. Он завертелся как сумасшедший. Канат опасно затрещал, что казалось, он вот-вот лопнет. Предметы в трюме перевернулись, заскользили по полу, да и пушки могли легко выскользнуть за борт, если бы их не сдерживали усердно и с гортанным ором и вспухших вен от напряжения. Другие же вцепились в перила, ухватились за мачту. — Разворот! — закричал главный на том корабле с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. — Лево на борт! Сушить весла! Небольшие вспенившиеся волны били, шумели, мешались с ором и мужскими криками. На небольшом расстоянии, так, что каждый с легкостью рассмотрел лица, два корабля проходят прямо параллельно друг другу. Они наконец-то увидели, с кем им придется биться. Ошарашенные, полные недоумения физиономии столкнулись вблизи с дьявольски ухмыляющимися. — Начали! — закричала Блум, а у капитана на корабле зашевелились волосы на затылке, лишь он увидел полыхающие огнем волосы. Тихое осознание, что это вовсе не миф, заскользило, словно холодная липкая змея, укусившая его острыми ядовитыми клыками. — Огонь! — закричал старпом в парике. — Орудия! — закричал Гаспар, у которого взбухли вены от напряжения на шее, чтобы перекричать адский шум и гам. Сразу по команде раздался пушечный залп. Оглушительный выстрел, взрыв, треск дерева. Мачта, словно сухарик сломалась и разлетелась на мелкие кусочки, когда книппель, два ядра, соединённые цепью между собой, вылетел из орудия и, вращаясь во время полёта, мачта сломалась на раз-два, а от парусов ничего не оставалось. Вниз начали падать люди: в воду, на палубу, на острые штыки, изломанную древесину, повисая на ней, как сломанные окровавленные куклы. Упав вниз с тупых звуком, мачта придавила собой несколько людей. Сразу же послышался хруст костей, что смешался с деревом. Вот и все, судно обездвижено. Выстрелы. Яркие огненные всполохи сквозь густой дым. Треск. Ругань. Восклики. Корабли все палили и палили из пушек, разрывая воздух и дерево, осколки которого летели в разные стороны. Кто-то падал в море, оставляя за собой красный след, кого-то расплющивало и растирало прямо на палубе. Началась перестрелка из ружей. Пули свистели. Падали люди. В воздухе тонко запахло железом крови. Повсюду слышится дикий крик, возгласы, а иногда и рычание. Раздались резкие хлопки и скрежетание. Крюки с корабля с черными парусами вонзились в остатки мачт, парусов и иного свободного и не сломанного места. Ухватившись за канаты, команда во главе с Блум спрыгнули на борт чужого судна. Пули, казалось, летели сквозь них. Эти нечеловеческие дьявольские звериные оскалы, усмешка и хитрый прищур глаз. О, Господи… Прям о сейчас, в этот момент, многие поняли, что все эти сказки и небылицы непростая людская необоснованная выдумка… Вот он, тот самый безжалостный, беспощадный капитан, у которого руки по локоть в крови. Сами воды окрасились в красный шлейф крови. На корабле — не люди! Звери! А командир… Нет более страшного, жестокого и беспощадного капитана. Кудлатые волосы, которые вспыхнули адским огнем, наводят животный ужас. Большая часть его лица была закрыта огненными волосами, которые медленно тлели, давая клубы дыма и горящий пепел. Даже в самых храбрых и образованных головах вспыхнули душащие холодной жутью мысли о том, что перед ними сам Сатана, что это и вовсе не человек. Дьявольское отродье — сирена, что заманивает в свои сети! Со всей присущей ей кошачьей грацией, Блум легко провела опасно блеснувшим яркой оранжево-красной искрой лезвием сабли над головой, словно очерчивая полукруг, разрубая над собой пространство. Легкое движение кисти, и оглушительный взрыв в жутком огненном сиянии, заставивший содрогнуться само море, чуть ли не разрывает перепонки. Послышался звук битого стекла, разлетевшегося дерева и смятого металла. Густой слой дыма поднялся настолько высоко вверх и разросся вширь, как плотный туман. Сквозь который яркими багровыми каплями фонтана полетели брызги. Одна за другой отлетала голова, руки с зажатыми шпагами. На измазанный пол посекундно валились окровавленные туши, иногда со вспоротыми животами, откуда нелицеприятной смесью выпадали органы. Осколки больно впиваются в тело, царапают ребра и, кажется, карябают лица и разрывают парики. Точные рубящие движения, что так хладнокровно наносились, словно играючи, словно в ужасающем и одновременно прекрасном танце с красными брызгами. Блум задорно скалиться, щериться, в запале едко ухмыляется. Губы кривятся в ухмылке-оскале, когда на нее со всего размаха замахивается крепкий мужчина. Удар. Блок. Силен. Но недостаточно. Под напором Блум скользит левой ногой, но твердости позиции не упускает. Голубые, словно с вытянутым зрачком глаза встречаются с зелеными. Она окидывает его беглым взглядом и открыто хмыкает. Он ничем не отличается от других. Красный китель с золотыми пуговицами, белая накрахмаленная рубашка, черный жилет и белые брюки с начищенными черными сапогами. Лицо совершенно непримечательное, лет на тридцать пять — сорок. Но такие, как он, наполняют это судно. Беглый анализ, но одно Блум точно может сказать: все они на одно лицо. Однако у этого была треуголка. Значит, это капитан. Эта мысль проскользнула моментально, чем и вызвала наглую ухмылку. Он же смотрит на нее и не видит в ней женщину. Все уставы джентльмена разбились, как только он увидел перед собой чудовище. Блум отводит локоть назад, готовясь нанести молниеносный колющий удар. Толчок. Поворот сабли, скрестившейся с широкой шведской шпагой. Блум проскользила под замахнувшейся рукой капитана, оказываясь сзади него, наносит колющий удар острым концом, запросто проскальзывающий сквозь плоть и кости. Женские кисти умело и так привычно, даже рефлекторно вращают саблю круговыми движениями по большой амплитуде, делает поступательные движения, атакует. Добивает. Окровавленное изуродованное тело падает как набитый мешок. Струи крови и пота стекают по лицу. А она не торопится уходить, стоит над ним, а потом и вовсе приседает на корточки с гордой и самодовольной ухмылкой рядом с его лицом в наглой близости, внимательно наблюдая, как жизнь утекает из его тела вместе с кровью. Губы его дрожат, глаза сочатся ядом и презрительной ненавистью. — Чтоб ты сдохла, сучка… Последнее что выходит из него перед тем, как безжизненно запрокидывается его голова. Тихий смешок вылетает с ее губ. Чувство опьяняющего достоинства и маленькой, но, безусловно, приятной победы окутывает ее с ног до головы. Этот корабль обречен, думает про себя Блум и отчего-то разочарованно хмыкает. Скучно… — Ну-ка, посмотри, — протягивает подзорную трубу красноволосый мужчина Валтору, чья ухмылка постепенно сползает с ледяного лица. Чуть ли не с рыком Валтор грубо выхватывает трубу из его рук. Его взору сразу же представляется кровавое месиво, а дикие крики долетают до его ушей даже с такого, казалось бы, расстояния. Сразу же различаются его люди с пиратами, вот только… Изрядно нахмурившись, брови его сводятся к переносице, крупные морщины волнуют лоб, пока его взгляд цеплялся то за одного, то за другого… — И трудно сказать, что они пираты, верно? — с ухмылкой подмечает Огрон. — Все люди опрятны, хорошо одеты, как аристократы, вернее в их одежды. Вдруг Блум резко подрывается на ноги. Удар. Блок. Мимо. Словно ведомая воздушными потоками, она скользила в миллиметре от сжатой руки, держащей рукоять меча, старпома с исказившимся яростью и жгучей ненавистью лицом. Почти оставаясь на месте, она делает поочередные шаги назад, водя то одним плечом, то другим назад и ставя блоки. В один момент Блум даже довольно приподняла краешек губ, не отводя от него в снисходительной улыбке глаза. Блум быстро и с молниеносной скоростью отвечает на все атаки старпома, нанося широкие круговые рубяще-режущие движений своей любимой саблей, которой всегда отдает предпочтение. Клинок у сабли был довольно широким. Он наносил сильные и страшные раны, которые плохо заживали в морском влажном климате. Необходимы были быстрота в движениях и натиск на врага. С ней это проходило великолепно. Оружие имело изогнутый широкий клинок длиной шестьдесят — семьдесят сантиметров, а ширина клинка достигала пять сантиметров. Заточка клинка была на внешней стороне лезвия, но попадаются варианты и с полуторной. Нанести колюще-вспарывающий удар таким изделием очень удобно. Рукоять была массивной и часто обтягивалась кожей, для лучшего хвата. Длина изделия, не мешает перелезать на другой корабль. Опять же ее длина позволяет вести бой в стесненных условиях. Оружие это широкое и тяжелое, иногда при необходимости ей легко рубить канаты, снасти и даже доски. У сабли хорошая гарда, защищающая руку от оружия противника, и во время драки ей можно с легкостью сломать челюсть. Скрежет. Лязг. Еще один и еще… Резкий разворот мощного тела, легкое движение кисти, и ставит блок удару старпома. Потом еще и еще раз, и после очередного скрещивания оружий, резкий толчок, импульс, и его голова скатывается в море. Делая глубокий вздох с мимолетной улыбкой, Блум возводит глаза к небу, разминая шейные позвонки. Ласкающая уши мелодия постепенно стихает. Голубые глаза с по-змеиному вытянутым зрачком мельком осматривает палубу, но успевает уловить, как Гаспар легко вспарывает очередное брюхо, так, что видны ребра, и Кобэ, что размаживает голову о пол, оставляя после себя лишь часть окровавленного черепа, другая половина которого превратилась в кашу. Гинжи с задорной улыбкой и блеском в глазах с молниеносной скоростью рубит черепа пополам, руки, ноги… И это Блум увидела всего за доли секунды, лишь мельком подняв глаза. И она знает, что конец уже близится. Криков больше нет. Все стихло за достаточно небольшое количество времени. В принципе, как обычно. Блум осматривает свою крепкую и полную сил команду, которая только-только размяла мышцы. А какое было многообещающее начало, аж жалко так обламываться! — Возвращаемся! — с ухмылкой крикнула Блум. Ее корабль был уже по другую сторону с борта, что Йен точно, секунду в секунду снял с якоря. И в этот раз не нужны были и крюки. Вытерев свою подошву о более-менее чистые участки дерева, пиратская толпа ловко перепрыгнула на свой корабль. По довольным лицам и дьявольским воскликам, сквозь душную дымку было понятно, что пушки противника просто разорвало ко всем чертям! Бок корабля изрешетило, словно ребра торчали разломанные доски. Ах, какого же было наслаждение наблюдать, как его пожирает море! Взявшись с небывалым наслаждением за штурвал, Блум, на доли секунды прикрыв глаза, тут же распахивает черствые и сухие. Она резко оборачивается, и чуть ли не цокает, когда в ее поле зрения, совсем близко, из-за массивного валуна показывается второй корабль, о котором она, признаться стыдно, забыла, и который несется на них с дикой скоростью. Блум едко хмыкает, но план молниеносной лентой скользит в ее голове, отчего губы растягиваются в улыбке, что так сильно схожа с оскалом хищного зверя, загнавшего свою добычу в угол. Она готова поклясться, что тот корабль уже смакует свою победу. — Туда! За ним! Корабль с черными парусами ведет прямо на острые скалы. За ним не отстает, нагоняет вражеский с чистыми белыми, уже готовясь взять на абордаж. — На дуги! Поддать канат! — закричала Блум. — Готовьте разворот на левый борт! Сощурившись, просчитывая и вымеряя каждый шаг, чувствуя, насколько близок к ним корабль, Блум все отчего-то медлила. Секунда, две. И вдруг дико закричала: — Набрасывай! Острые скалы, что опасно скрыты под водой, выпирая остриями лишь совсем немного, чуть ли не царапали. Команда резко покидала канаты, намертво зацепив их за точеные камни. Треск. Скрежет. Корабль опасно наклонился, усердно борясь с морскими волнами, поднимая пену. Встав в твердую широкую позицию, Блум отпустила штурвал, что сорвался словно с цепи, лишь немного его контролируя, пока многие просто падали, банально не смочь зацепиться и удержаться. Мачта корабля, что чуть ли не лег набок прямо на скалы, едва не обломалась, зацепившись, и чуть ли не цепляла второй корабль, что следовал за ними попятам. — Пиратский разворот… — с ужасом в широко раскрытых, чуть ли не выпадающих из орбит глазами, только и смог прошептать мужчина в капитанской треуголке. Ужас и страх перед неминуемой гибелью и своей собственной глупостью отразился мертвой бледностью бледнее цвета восковой свечи на его лице. Но вскоре, корабль с черными парусами постепенно начал выпрямляться, точно втискиваясь между скалами, в то время как второй корабль неминуемо несся прямо на них. Страх и нездоровый животный липкий ужас обсасывает каждую косточку ребер, плавно стекает по стенкам к желудку и низу живота. Его сердце начало бешено колотиться о рёбра, отстукивая слишком быстрый ритм, когда корабль с каждой секундой подступал все ближе и ближе, норовясь разбиться о скалы. И чем ближе, тем сердце ещё яростнее, ещё настойчивее хотело отделиться от тела и вырваться из груди в противоположном направлении от позора. Оно пропустило сначала один удар, потом второй, после чего резко взмылось прямо к горлу и также резко упало вниз. И так несколько долгих раз, пока бешеный ритм вновь не стал глухо барабанить в его ушах. Что-то липкое и отвратное просочилось внутрь, склизкое, противно скользящее по рёбрам, по каждой косточке, проскальзывая ловким червём в неудержимом сердце, лёгкие, желудок. Вообще везде. Постепенно обволакивая склизким кольцом, сковывая необъяснимым, непонятно откуда взявшимся без всякой причины, и от того самым настоящим животным, диким страхом. И только тогда он увидел, как трясутся его руки, как на морозе от дикого холода. Ему стоило заподозрить что-то неладное с самого начала… Мужчина в капитанской треуголке бросает последний обреченный взгляд на пиратов, на их командира. И замирает, как пораженный острым клинком, когда видит надменную дьявольскую ухмылку на прекрасном лице и впивающиеся в него жуткие змеиные глаза. Ее волосы действительно горят огнем под черной треуголкой. И тут он наконец-то понимает, кто их капитан… Оглушительный треск и истошный ор мужских голосов заполняет все пространство вместе со взрывов от пороха в трюме. Огненный взрыв, что далеко был виден отовсюду. Валтор стоял в оцепенении. Воздуха катастрофически не хватало. Грудная клетка его широко вздымалась и рвано опускалась. Ноздри широко раздувались, обжигая внутренним огнем. Спина его и без того широкая, сейчас казалась еще больше, ходила ходуном. На корабле водрузилась тишина. Все боялись издать и малейшего звука, дабы еще больше не разъярить генерал-адмирала и не помереть от его руки. Дикий рев, истошный яростный возглас, словно у зверя, заставил каждого трястись от страха с согнутыми коленками. Мороз по коже вместе с мурашками пробирался под самые кости. Валтор что-то прошипел, и в голосе его явно слышалась ярость. Глаза его, что налились кровью, почти метали молнии. И в этот момент он резко кинулся к перилам и, высоко занеся кулак, долбанул по ним что есть мочи, отчего те даже хрустнули и переломались. Он стоял спиной и тяжело дышал, после чего его кулак снова и снова с бешеной силой и скоростью вбивался в деревянные перила, создавая бешеный шум, от чего по палубе прошла нешуточная вибрация, отразившись и на водной глади мелкой рябью. А между тем злополучный пиратский корабль уже настиг и его. Правда и мысли о том, чтобы начать пушечный залп ни у одного, ни у другого капитана не было. Игра, их приветствие — закончено. Он проиграл. Но не войну, а лишь битву. И в следующий раз он не уйдет. В этом Валтор поклялся сам себе. Оставалось только посмотреть в глаза этого капитана, прицелиться, дабы вырвать их, и запомнить. К тому же, как бы то странно ни звучало, в нем проснулся сжигающий изнутри интерес чуть ли не до грудного едкого смеха. Что же это за сволочь, что смогла в прямом смысле слова разбить два сильнейших корабля и нагло вернуться к самому генерал-адмиралу? И видимо, их капитан был того же мнения. Иначе, зачем ему весь этот фарс с возвращением. Нет. Он тоже хочет увидеть его лицо. Ну что ж… Сцепив до скрежета зубы, Валтор поднимает голову, по-прежнему упираясь руками на перила, но замирает в то же мгновение. И тут он увидел ее… На перилах у кормовой палубы на своем излюбленном месте, держась за натянутый канат, стоит величественная фигура с гордо выпрямленной осанкой победителя и с гордым спокойствием, возвышаясь над всеми. Чудесное миловидное личико с миниатюрным слегка вздернутым носиком, пухлыми губами цвета спелой вишни, густыми длинными ресницами и глубокими голубыми глазами, горящие огнем то ли в лучах золотого заходящего солнца, то ли по своей природе. Коричневый корсет с золотыми узорами, поддерживающий и соблазнительно подчеркивающий упругую пышную грудь, осиную талию и бедра. Она не была высокой, хотя казалась таковой, вероятнее всего из-за высоких коричневых сапог на высоком каблуке, голенище которых доходило до колена, обволакивая тонкие ножки. Он долго смотрел на нее, не отрывая взгляда. Господи, насколько же она красива. Волосы ее густые, длинные, вьющиеся крупной волной спадают на чудесное лицо… А какого цвета! В ярких красно-оранжевых лучах заходящего солнца, ее огненно-рыжие волосы пылали жгучем огнем под черной капитанской треуголкой. От такого зрелища поистине захватывает дух… Ресницы ее густые и черные, прикрывают очаровательные манящие голубые глаза, большие, необычного разреза, походящие на кошачьи… или на лисьи? Мужчина слегка склонил голову набок, немного сощурившись и непроизвольно, совсем чуть-чуть губы его разомкнулись. Кожа ее белая, но не чисто, а с соблазнительным бронзоватым отливом, но все равно она походила на невероятную фарфоровую куклу, такую же маленькую, хрупкую и прекрасную… Была ли эта девушка человеческим существом, феей или ангелом, посланным с небес, дабы послать кару на людей, или же рыжеволосой дьяволицей?.. И яркая и такая отчетливая мысль молнией бьет по пульсирующим вискам, и она настолько неожиданная, что застает Валтора врасплох: Он невероятно, вплоть до окутавшего его безумия хочет прикоснуться губами к этим шелковым волосам, к этой нежной коже… Едва-едва, дразняще и так аккуратно коснуться рукой нежного локтя, нежных коленей, тонкой лодыжки. Услышать ее сладкий стон с манящих пухлых губ и трепет ее тела... Да что там, он приложил звериные усилия, чтобы не наброситься на нее и не трахнуть прямо здесь. Хотя, если бы не команда, он бы, скорее всего, не сдержался. Внутри, внизу живота все сжалось тугим комом. Стало невыносимо жарко, тесно, словно он охвачен огнем. Судорожный вздох последовал в ту же секунду, как намертво стиснулись челюсти, да так, что отчетливо и с силой еще больше выделились скулы. Мужчина вновь поднял на эту нежную фигуру заинтересованные глаза, и злость на самого себя куда-то сразу же улетучилась, уступая месту совершенно иному... Валтор долго стоял, буравя ее взглядом, в котором без особых усилий читался плохо-скрываемый интерес, удивление вперемешку с восхищением, и желание. Он разглядывал ее, словно зачарованный, затаив дыхание и чуть ли не облизываясь. Едва корабли параллельно выровнялись, ее взор сразу зацепился за взор ярких холодных льдистых глаз. Это был невероятно красивый мужчина. Уверенный, с грацией, присущей только хищникам высокий мужчина. Он был безумно красив. Широкие плечи, развитые мышцы груди, накаченный торс, мощная шея… Ей Богу, выделяется каждая, каждая мышца стального, отлично прокаченного тела. Такое странное чувство… Ощущение неимоверной физической силы чуть ли не вскруживает голову, а духовной — перехватывает дыхание. Длинные пшеничные волосы, аристократичные черты лица, прямой крупный подбородок, длинный нос с небольшой горбинкой, высокие острые скулы, широкие пшеничные брови, что слегка взмылись вверх в удивлении. Восхищение испытывает любой при виде этого прекрасного мужчины. От него так и искрит силой, бешеной энергетикой и мощью… Он был одет в кафтан с высоким воротником-стойкой насыщенного королевского темно-синего цвета, который плотно облегал торс до талии, а вот полы — длиной до колен были широкими, просторными были и манжеты на длинных рукавах с золотыми пуговицами. Но кафтан не скрывал, а лишь подчеркивал прокаченный торс и широкие мускулистые плечи. Темно-синий жилет, украшенный все теми же дорогими золотыми пуговицами, которые еле справляются, дабы попусту не поотлетать, не сумев справиться и сдержать широкую мускулистую грудь. Белоснежная рубашка с рюшами, темно-синие брюки невероятно шли ему и придавали образу величественность, а черные сапоги, с голенищем до колена, вычищенные до блеска, были большего размера, чем у обычных, среднестатистических мужчин. Блум с интересом рассматривала этого прекрасного мужчину. В нем сочеталось все, что привлекает любую девушку: сексуальность, грубая мужественность, обаяние, властность, строгость… Она с неким трепетом заметила, что еще никогда не встречала такого взгляда, обращенного к ней, отчего ее сердце мигом сжалось до самого маленького сухофрукта. Но лицо ее осталось неизменно надменным. В его глазах читался плохо скрываемый интерес (который он навряд ли собирался скрывать), восхищение и что-то совсем странное, с чем Блум еще ни разу не сталкивалась. Он разглядывал ее словно зачарованный, словно никого прекрасней в жизни не видел, но при этом с уверенным выражением своего идеального лица, что сначала немного обескуражило, насторожило и слегка встрепенуло ее, как будто бы кто-то опрокинул на нее ведро с ледяной водой. Появилось какое-то странное ощущение, непривычное, но, безусловно, приятное. Блум и сама не заметила, как уголок ее губ сам взметнулся вверх, и теперь немного вздернут, как она склонила голову набок, изучающе сузив наполненные интересом лисьи глаза в хитром прищуре. Отчего губы Валтора сами по себе хотели растянуться в уверенной ухмылке, которую, если вовремя не удержать, расплывется в хищный оскал дикого зверя, однако сковавшее его удивление не дало этому проявиться на лице. Хах, подумать только, это она изучает его! Не он ее, а она его! Но дальше произошло то, чего Валтор никак не ожидал. Эта дьяволица вновь застала его врасплох, да так, что он чуть ли не потерял дар речи и, совершенно забывшись, не приоткрыл рот, когда она с кошачьей грацией, плавно сняла своими тонкими пальчиками черную капитанскую треуголку, и, очертив тонкой кистью над головой круг вольным насмехающимся жестом, вновь водрузила ее на голову с растянутыми в ухмылке губами и горящими глазами. Это были всего мгновения, прежде чем их корабли разойдутся, и корабль с черными парусами уплывет за горизонт. Самообладание вернулось к Валтору вместе с ухмылкой как по щелчку, включая инстинкты охотника, предвкушающего азарт перед погоней.