Жемчужина морей

— Ну что, ты меня понял, Гаспар? — с нетерпеливым блеском в глазах спрашивает Блум. — Даже не знаю, — задумался мужчина, надевая свой кафтан обратно. — Как мы с тобой проверим это? На эшафоте? — решил отшутиться Гаспар, но когда заметил, как оживленная Блум уже с детской улыбкой предвкушения захотела быстро закивать, остановил ее. — Даже не думай! — а потом мягко спросил, что там, скрывать, интересующую его вещь. — Так как это должно работать? У Блум острый ум. Работает как у ученого, но иногда это пугает даже Гаспара. Злобный гений, как иногда он ее называет. — Если тебе накинут петлю, тебе нужно пододвинуть узел на более сильную сторону. Тогда у тебя не переломаются позвонки! Но главную роль играет груз. Я тебе его уже прицепила на нужную сторону, так что если тебе все же, когда-нибудь, накинуть петлю на шею, смети узел вправо, — заулыбалась она. — И все же, — обреченно вздохнул Гаспар, — тебе не терпится проверить. Бархатное ночное небо с россыпью звезд и яркой полной красной луной вновь встречали победителей, чей корабль вновь пришвартовался к берегу с сияющими белыми парусами, а не черными. В излюбленной таверне шумели заросшие и ободранные мужики, от которых за километр несло перегаром, туда-сюда сновали официантки, подсаживаясь на колени, заигрывая и, впоследствии, уволакивая свою жертву в уединенную комнату. Хоть и совсем неохотно. Ведь все внимание было устремлено к опрятным крепким мужчинам, когда двери чуть ли не слетели с петель, стоило Блум их толкнуть. Николь уже тогда поняла, что день у них выдался удачный, прибыльный. Именно поэтому вокруг них сразу закружили на все готовые красотки, только подливающие горячий градус. — Но-но! — строго гаркунл Генри, ударив массивным кулаком по столу. — Капитан сказал ни-ни! — Да ладно тебе, — отмахнулся Эдвард, тряхнув черной головой с редкой проседью, — подумаешь, расслабимся! В ежовых рукавицах нас держит, что понятно, — рассудительно склонил он голову, — после тех Имперских кораблей. Вот только излишне перестраховывается! — Посмотрим, — ехидно протянул Генри, — когда на висельнице мотаться будешь! — Да ладно, подумаешь, напьемся! Все равно нам никто не ровня! — гордо воскликнул Эдвард, ударив себя увесистым кулаком в широкую грудь. — Да ты осмелел, — вдруг вклинился до этого молчавший Гаспар, да таким тоном, что Эдвард чуть ли не икнул, — видимо, потому, что тебя сейчас капитан не слышит. Стоило Блум отойти к Роксане наверх, так сразу же началась развязность. Конечно они хотят напиться, расслабить закостеневшие мышцы. Вот только Блум настрого приказала ни капли не лакать ровно до полуночи, до которой осталось всего полчаса. И ведь интуиция у нее отменная. Вот только вечные победы распоясали и разбаловали многих в команде. — Делайте, что хотите, — зло выдохнул Генри, упрямо скрестив руки на грудь. — Посмотрим, какое будет ваше последнее слово перед тем, как вас вздернут. Но дикий гогот расценил его слова совсем иначе. Не как предосторожность, а как уверенность в своих непобедимых силах. Блум не было всего около десяти минут, а их команда быстро рядела под натиском зеленого змея. Ублюдки! Лыком уже не вяжут! Гаспар щетинился злобно, скалился, как зверь. Но этих животных уже ничем нельзя было остановить. — Генри, — позвал он старика, который тоже не принял ни капли, хотя страсть как любил принять на грудь! — Собери оставшихся. Пусть готовят оружие. Генри покорно кивнул, сурово нахмурившись. Да блядь, они чувствуют, чуют надвигающуюся бурю! Готовы рвать и метать за некомпетентность своей команды, что так подставили капитана. Их самонадеянность, вечные победы, самонадеянность и положение за сильной спиной капитана ослепили. Сыграли жестокую шутку. В одно мгновение массивные двери слетают с петель. Музыка лопнула, как натянутая струна. — Блядь, — зарычал Гаспар, медленно потянувшись к пистолету за поясом. Гвардейцы в военной форме стремительно заполнили помещение, держа оружие наготове. Уверенные шаги разрубали тишину. — Допрыгались, суки! — тихо прошипел Генри незаметно схватив ошарашенного Эдварда за грудки. — Всем оставаться на своих местах! — весело оскалившись произнес вышедший к ним статный широкоплечий мужчина, сверкая синими глазами. Гаспару хватило всего секунду, чтобы узнать старпома того злосчастного Имперского корабля. А значит, здесь и сам их капитан, который ищет ее! Тишина резко и до боли вдавливала разгоряченный воздух. Секунда, две, три — казались вечностью. А красноволосый ухмылялся бессовестно ярко, видимо, почувствовав свое превосходство. Но рано радуется, сволочь! Терпение и тишина лопнули как мыльный пузырь. В один прыжок Гаспар занес над ним клинок. Металлический лязг. Выстрелы. Женские крики — все слилось в одну непонятную густую массу.

***

Блум хватило пары секунд, чтобы услышать бойню. В мгновение встрепенулась, оскалилась, смотря в расширенные от страха и ужаса глаза Рокси, что прикрыла ручками губы, подавляя лишние звуки. — Блум! — Завопила Николь, перекрикивая адские звуки с неподдельным ужасом в глазах, который виднелись впервые. — Там гвардейцы! Ей хватило момента, чтобы все части сложились в один большой кусок. — Уведи ее! — гаркнула Блум, кинув перепуганную Рокси к не менее испуганной Николь, что приросла прямо к полу. — Живо!

***

— Где ваш капитан? Скрещенные мечи тряслись от напряжения. Ни Гаспар, ни Огрон не собирались уступать, а довести дело до конца. — Я капитан! — злобно выплюнул Гаспар, резко убирая руку так, что Огрон, не ожидая, подался вперед под инерцией своего тела. Гаспар раскрутился как юла. Замах. Скрежещущий звук разламывающегося дерева. Лязг. Еще и еще один. Блеск искры свеч в металле. Усмешки. Свист. Хруст. Треск. Раздробленные камни, дерево раскуроченного пола крупными кусками разлетаются в стороны. Тела летали. Растекались. Ломались кости. Дым от стрелкового оружия застилал глаза. — Тогда и я капитан, — ухмыльнулся Огрон, откидывая Гаспара ударом ноги в грудину. Гаспар отлетает, больно спиной бьется об угол, но быстро встает, не чувствуя боли. Сильные руки делают глубокий боковой замах лезвием. Противный хруст и треск. Ломаются кости. Красные капли ударились о кожу, растекаясь по щеке под давлением скорости, попутно пачкая короткие длинными локонами темно-синие волосы. Огрон рефлекторно схватился за грамотно поврежденное плечо, из которого хлестала яркая, как его волосы кровь. Все хрустит под ногами в буром месиве, витает запах крови и горелой кожи и ткани. Все так грубо, жестко и без особого изящества, но с особым мужественным шармом. Вдруг резко что-то с жутким ревом, словно из самой преисподней, и рычанием зверя пронеслось прямо между мужчинами. С тихим звуком острые ножи впились прямо в дерево на уровне их глаз, заставив встрепенувшись судорожно повернуть головы, отдергивая руки друг от друга и отпрыгивая в сторону. — Чуть не задела! — развернулся он с остервенением и с сужеными вертикальными зрачками, а затем замер. Было видно, как выражение его лица менялось прямо на глазах, на удивление стало более мягким и довольным. — Нашли, - расплылся в хищн6ой ухмылке Огрон. Блум стоит с гордо выпрямленной осанкой победителя и с гордым спокойствием, слегка вздернув подбородок, но надменно, смотрит свысока. Но совсем недолго. Слегка до этого отведенная правая нога теперь резко отталкивается от земли, как сильно сдавленная пружина. Высокий прыжок и Блум словно летит к Огрону, делая крупный замах обеими руками. Блеск оранжевой искры. Усмешка. Свист. Хруст. Треск. Раздробленные куски раскуроченного пола крупными деревяшками разлетаются в стороны. Сбитый с ног, ошарашенный от такой силы Огрон в последнюю секунду успел выкрутиться из-под рубящего лезвия. Она была близко. Опасно близко! Если бы он не упал, то был уже с дырой в животе, насаженным на лезвие. Все крутится перед его глазами, в позорном бегстве на безопасное расстояние. А в голове мысли крутятся еще быстрее. Боль от резкого удара о пол и от биения об него костями, пока он скользит по нему, не чувствуется совершенно! Зато запал от приятной неожиданности в виде этой красавицы со звериной силой. Это потом будут синяки и гематомы. А сейчас до этого совершенно нет дела. Она ударила с такой силой, что не выдержал пол. Значит, ее меч застрял! И пока она ее не вытащит, у него есть… Резкий удар голенью по ребрам оборвал поток мыслей, заставив его сжаться в жалкий ком, чуть ли не выплевывая свои легкие. Воздух вылетел пробкой шампанского. Его подбросило, словно он резиновый мячик, и сразу же тяжелый грохот упавшего набитого мешка, чуть ли не с хрустом. Сквозь пронизывающую боль, Огрон с запалом мгновенно поднялся, хоть и ощущал, как спину облепила рубашка от холодного пола. Маленькая струйка крови скатывается по опухшей нижней губе, задерживаясь алой капелькой на подбородке. Вид его, скажем так, теперь значительно отличается от вида минутами ранее. Блум замахивается с вздернутым уголком губ, а Огрон ставит блок. Металл скрещивается. Он давит на нее, наваливается всем своим весом, что чуть ли ноги по полу не скользят, а ей хоть бы что! Ни на миллиметр не сдвинулась, а давит с такой же силой. Кремень, девка! Позади себя Блум уловила знакомую копну пшеничных волос. Скрежет, лязг. Гаспар ловко ставит блок за блоком. Замахивается и бьет в отместку. Дико, остервенело. Словно не видит впервые, а давно имел с ним давние счеты. Мгновение, и в ее голове возник план. Они оба уже выяснили главные черты и особенности друг друга, ибо бой затянулся. Гаспар тоже это понял. Вот и подходит к ней незаметно, как бы сдаваясь под натиском генерал-адмирала. Ловким и ошарашивающим противников движением, Блум хватает Гаспара под локти, а мужчина ловко меняется с ней местами, буквально перекидывая ее через себя, пока Блум попутно выбивает ногами оружие Огрона, давая время Гаспару для маневра, и бьет двумя ногами удивленного Валтора в грудину двумя ногами. Да так, что тот отступает на несколько шагов и смотрит с ярым удивлением и даже восхищением! Наглец! Со всей присущей ей кошачьей грацией, Блум быстро отходит от Гаспара, освобождая ему место. Легко провела опасно блеснувшим яркой оранжевой искрой лезвием над головой, словно очерчивая полукруг, разрубая пространство. Рыжие волосы разлетелись словно огненный нимб. Легкое движение кисти, и оглушительный лязг, еще и еще один в жутком огненном сиянии, заставивший содрогнуться саму землю, чуть ли не разрывает перепонки. Послышался звук битого стекла, разлетевшегося дерева и смятого металла. От мощной волны удара Блум кубарем покатилась назад, но правильно сгруппировавшись, вовремя сориентировалась и вбила клинок в деревянные полы, оставляя за собой глубокую борозду. Мышцы ее вмиг напряглись до твердости камня. Не успела она поднять лицо, как вновь тут же пришлось уворачиваться. Лезвие прошло буквально в парах сантиметрах от нее. Осколки больно впиваются в тело, царапают ребра и, кажется, карябают лицо. Она быстро встает и вновь чуть ли не падает, когда раздается лязг под скрещиванием мечей. Она скалиться, щериться, в запале едко ухмыляется. Он же отчего-то смотрит на нее с легкой улыбкой и с сияющим интересом в глазах, наполненных уважением. И один, и другой продолжают давить до тряски мышц и хруста костей. Никто из них не уступит. А если так продолжать, то силы быстро закончатся. Как песок высыплется из перевернутых песочных часов, где дорога каждая песчинка. И отсчет пошел. Блум это чувствует. Чувствует, что ей не хватит сил, чувствует, как трещат по швам ее мышцы и кости. И когда это она стала такой размазней? Едко ерничает про себя с ухмылкой, раззадоривая еще сильнее, до скрипа сжимая челюсти. Под прямым натиском мужчины Блум сжимает зубы. Губы кривятся в ухмылке-оскале. Силен. Очень. Под напором Блум скользит левой ногой, но твердости позиции не упускает. Голубые, словно с вытянутым зрачком глаза встречаются с веселыми синими, но чем то толи обеспокоенными, толи чем-то озадаченными. Легкая улыбка, играющая на его губах, шуточно-веселое настроение, отражающееся искрами в его синих с кристалликами льда глазах, и полное наслаждение. Однако сейчас ей показалось, что от шуточно-веселого настроения остались лишь крапинки. На смену им пришла какая-то чрезмерная серьезность, задумчивость и строгая решительность. Блум отводит локоть назад, готовясь нанести молниеносный колющий удар. Толчок. Поворот сабли, скрестившейся с тяжелым мечом. Блум проскользила под замахнувшейся рукой мужчины, оказываясь сзади него, наносит колющий удар острым концом, запросто проскальзывающий сквозь плоть. Валтор отскакивает. Тело мощное, но даже оно после такого точного и грамотного удара таким клинком требует время на восстановление. Женские кисти умело и так привычно, даже рефлекторно вращают оружие круговыми движениями по большой амплитуде, делает поступательные движения, атакует. Удар. Блок. Мимо. Словно ведомая воздушными потоками, она скользила в миллиметре от его сжатой руки, держащей рукоять меча, почти оставаясь на месте, делая поочередные шаги назад, водя то одним плечом, то другим назад и ставя блоки. В один момент Блум даже довольно приподняла краешек губ, не отводя от него глаза. Она еще ни разу не отвела от него глаза. Правильное предугадывание действий противника и выбор комбинации ударов и защиты, блокирующих и нейтрализующих это действие — основа любой победы. А для этого важно видеть лицо противника и читать его разум, как раскрытую книгу. Это Блум всегда с успехом удавалось, но почему-то не в этот раз. Сейчас она просто не может понять, о чем он думает и что у него на уме. И это ей совсем не нравится, отчего она слегка хмурится, сводя свои очаровательные бровки домиком к переносице. А Валтор смотрит на нее, и улыбается, не в силах сдержать смешок. Он просто не может по ней попасть! Не может даже тронуть её! Его тело слишком большое, тяжелое, мощное и при этом быстрое, а она умудряется уворачиваться, словно лиса! И каждый раз, когда он уже уверен, что доберётся до неё, она вновь ускользает в миллиметре от него, чуть ли не дразнит, хотя, вряд ли это была ее цель. Постоянное, умелое амплитудное вращение кругами, восьмерками, обманные удары, сбивающие его. Блум быстро и с молниеносной скоростью отвечает на все его атаки, нанося широкие круговые рубяще-режущие движений мечом. Валтор помнит, как тяжело ему было в самом начале, когда он был еще мальчишкой, не улететь вслед за мечом. Это уж потом, когда он привык, когда прокачал мышечную массу, ему стало привычным такое состояние. Во всех походах, залогом успеха была непоколебимая вера в свой успех, каменное тело и дух и движение напролом. Другими словами обыкновенная резня кто кого. Она же словно грациозная кошка, хитрая лиса. И Валтор открыто любовался ей, каждым ее движением, которое походит на прекрасный танец. Чем и безумно злил ее! Удар, удар, выпад. Блум отскакивает от него, а Валтор не дает от него отойти. Он не бежит, терпеть не может бегать, а твердо идет, наступает с грацией, присущей исключительно хищникам, и губы его слишком растянуты, да так, что левый резец просто не может удержаться за еле-еле сдерживаемыми губами. А Блум послушно отступает, делала от него столько же шагов назад, равных по количеству его по направлению к ней. Скрежет. Лязг. Еще один и еще… Резкий разворот мощного тела, легкое движение кисти, и ставит блок удару мужчины, не давая близко ему придвинуться к себе. Потом еще и еще раз, и после очередного скрещивания мечей, оба давят и отбрасывают друг друга сильнейшей импульсной волной на несколько метров, оставляя за собой глубокие борозды. Слегка до этого отведенная правая нога теперь резко отталкивается от земли как сильно сдавленная пружина. Высокий прыжок и Блум словно летит к нему, делая крупный замах обеими руками. Блеск оранжевой искры, что отражается не только на лезвии, но и в ее диких кошачьих глазах. Усмешка. Свист. Хруст. Треск. Она давит на него всем своим весом, навалившись на него сверху. Валтор стоит твердо, крепко, высоко задрав к ней голову, сдерживая ее натиск и ухмыляется. Лицо к лицу. Глаза в глаза. В один момент земля под ним не выдерживает и трескается, раздробленные доски вмиг раскуроченного под его ногами пола крупными кусками разлетаются, погружая его ноги почти до половины икры. А она все продолжает давить на него, лезвие к лезвию, почти вплотную, почти касаясь его носа своим. Голубые черствые глаза внимательно следят за ним, и кажется, пронизывают его насквозь хитрым прищуром. Мысли быстрой лентой проносятся в ее голове, словно бы прямо сейчас она не сражается с аристократом, а играет с ним в шахматы, пытается продумать действия и свои, и его на несколько шагов вперед и проанализировать последствия. Нужно, во-первых, либо обезоружить его, либо серьезно ослабить и замедлить его удар. Это достигается самым простым и эффективным способом — ударом по кисти. Такой удар, даже если и не отрубает кисть, все рано делает невозможным продолжение боя клинком. В разрубленной кисти с поврежденными пальцами оружие не удержать и уж конечно не нанести по противнику удар. А при ударе мечом даже в мягкую часть бедра, повреждения мышц настолько сильные, что стоять на пораненной ноге даже он не сможет. Но кроме бедра есть еще уязвимые части ноги, такие как подколенные сухожилия, коленная чашечка, голень, голеностоп, повреждение которых фатально для возможности ходить. Тогда ему точно потребуется время на регенерацию. Однако как это сделать? Сейчас в ее положении это невозможно. Тогда какой еще есть эффективный вариант? Блум перевела взгляд на его голову, но тут же отогнала прочь от себя мысли подобного рода. Соответственно нужно действовать либо ударами по кисти, либо блокировкой меча. Конечно, следует прощупать его, посмотреть, как он держит меч, какова его скорость удара и защиты, его манеру ходить и быстроту. Блум дико ухмыльнулась вплоть до оскала. Ах, а как она плавно двигается! Каждое ее движение наполнено грацией! Валтор ухмыляется, еще сильнее напрягается, чуть ли не рычит, как довольный зверь, перегруппировывает свои мышцы и посылает мощный импульс, превосходящий ее слегка ослабшее давление. Мощный толчок. Замах. Лязг. Блум с грохотом разламывающегося камня бьется о стену, зажимает челюсти, чуть ли не всхлипывает, судорожно вдыхая воздух. Хруст, сдавленный гортанный тихий стон. Пелена боли заставляет Блум закрыть глаза и зашипеть как кошка. Мощный удар сбивает ее с ног и далеко откидывает в стену. Треск. Грохот. Под ударом ее тела трещит дерево. От огромной дыры, от которой расползаются маленькие трещинки, словно нити паутинки, сыплются грязные обугленные осколки и падают на землю. Сколько сил пришлось приложить Блум, чтобы не скатиться вместе с ними? Острая ноющая боль пронзает все ее тело, особенно бок. Черт, ей кажется, она сломала ребро или пару. И она ухмыляется. Приглушенный самоироничный смех, совсем рядом граничащий с истеричным, казалось, раздается из недр ее легких. Тихо и почти беззвучно. Но проиграть она не может. Тряпка! Острое лезвие блеснуло почти рядом с ней, рядом с ее шеей, молниеносно рассекающее воздух движение. Глаза у Блум расширяются, а сам черный зрачок сужается, челюсти рефлекторно сжимаются почти в жутком оскале от боли, беспомощности и резкой мысли в ее голове. Одна картинка моментально сменяет другую. Скрежет. Треск. Смесь недоумения, удивления и даже растерянности скользнула на лице Валтора, заставившая его чуть ли не приоткрыть рот в изумлении и недоумении. По его расчетам, меч должен был рассечь стену, упираясь в каменные блоки, и остановиться всего в паре миллиметров от ее шеи и тогда он бы, несомненно, победил и, наконец, сделал то, чего так давно уже хотел и что уже давно напрашивается на логическое завершение, по его мнению. Однако меч его не просто застрял. В последнюю секунду, Блум сделала неожиданный для него прыжок и теперь стояла меньше чем в метре от него, встав и придавливая всем своим весом, запрыгнув на него, на его широкое лезвие, плоско застрявшим в стене. Затем вновь прыжок, с места через голову. И этот момент, эта секунда была самой долгой и невероятной, от которой Валтор все же слегка приоткрыл рот. Блум делает замах, успев перенести свой вес, правильно оттолкнувшись от стены путём маха руками из-за головы с одновременным резким и сильным толчком ногами и опорой о крепкое плечо мужчины, и скользит в миллиметре от его задранного вверх лица. Они почти касаются носами. Он чувствует ее дыхание, ее тепло. Они еще никогда не были так близко друг к другу. И от этой близости у Валтора перехватывает дыхание, сжимается сердце, а внутри все скручивается тугим жарким узлом. Он готов поклясться, что забыл, как дышать. Это сладостная секунда слишком растянулась, и он хотел, чтобы она не заканчивалась. Она приземлилась на землю с грацией, лишь слегка пошатнувшись и тут же схватившись за левый бок рукой, и ладонь ее моментально окрасилась в густой красный цвет. Блум вновь перевела взгляд на стену и обомлела. Она думала, что ему потребуется больше времени, чтобы вытащить застрявший меч из камня. И резко в своей голове она услышала вдарившую и жутко завопившую мысль, чутье, выработавшееся за несколько лет. «Осторожно!». Поворот. Замах. Блок. Валтор ускорился, как и Блум. Она очень быстро вращает мечом, описывая круги и восьмерки. Она создала вокруг себя практически невидимую, стремительно вращающуюся «веерную защиту». Однако только сейчас краем глаза Блум начала замечать подозрительную тишину… Сердце Блум бешено бьется, выскакивает из груди и отдается пульсом в висках, чуть ли не до тошноты подступая к горлу. Сумасшедшая усталость подгибает ноги и мешает поднять сильную руку, не прикладывая титанических усилий. Неужели это конец, думает про себя Блум и ядовито ухмыляется. Короткое затишье в несколько секунд, заставляющее тяжело и жадно глотающую воздух Блум напрячься еще сильнее, насколько она только может. Грудная клетка ее высоко вздымается вместе с плечами. Она еле стоит, слегка сгорбившись, ссутулившись, немного наклонившись вперед. Блум еле делает круг головой, разминая позвонки и делая глубокий вздох, пытается вскинуть меч к правому плечу. Но из ослабленных и не ожидавших рук его легко и явно без особых усилий выбивают, отчего сабля острым клинком впивается в пол всего в паре в метров от нее. Сильные руки сжимали Блум в крепких объятиях, и она вдруг поняла, что ничего вокруг себя не видит, кроме как свою побежденную команду, пятеро членов которых, самых сильных, стоят сейчас на коленях, а к их горлу приставлены клинки. В том числе и Гаспар. Красноволосый чуть ли ни с присвистывающим довольством смотрит на нее. Глаз его заплыл, да и на ногах он еле стоит. Видимо, с усмешкой проскользнуло в ее голове, Гаспар его изрядно помял. Но все равно, она ощутила такую апатию и слабость, что у нее закружилась голова. Она словно оказалась чем-то окутана со спины, чем-то большим, теплым, сильным. Она сошла сума. Мышцы мужчины напряглись, когда чуткое ух услышало, как бешено рвется ее сердце, когда он почувствовал, как сотрясается ее тело при каждом ударе пульса. Это конец… Блум не замечала ничего вокруг себя, кроме виноватых взглядов ее команды. Злых, разъяренных и раскаивающихся. Блядь, если бы они только послушались ее! Но уже поздно. Они подвели своего капитана, что так разъяренно билась до самого конца. Слишком поздно… — Ну давай, — тихо, с грудным смешком спокойно произнесла она, — добивай прямо здесь. Чего тянешь-то? Голос ошпаривающей рекой лился из ее уст, заполняя уши вплоть до утробного рычания. — Милая, — она чувствует его дыхание прямо на своей макушке, — я не буду тебя убивать. — Тогда чего ты хочешь? — спрашивает она, ни на секунду не умоляя своей гордости и величественного достоинства. Взгляд ее отстраненный и разочарованный, почти пустой, но устремленный на свою команду. — Переговоры, — просто произносит мужчина, как само собой разумеющееся. — Какие к черту переговоры? — скалится она и ловко изворачивается, грубо отталкивая от себя не ожидавшего подобной силы в этот момент. Но делает всего лишь шаг назад. Он спокоен, как удав. Высокий настолько, что даже на каблуках Блум еле достает ему до волевого подбородка. — Считай, что мы — парламентеры, — с усмешкой смотрит он, впиваясь в нее взглядом. И опять эта самодовольная ухмылка на лице. Как знак качества, сука, только наоборот! — Побеседуем сейчас, — добавляет мужчина. — А с твоей командой ничего не случится. И вот это его «побеседуем» звучит как-то зловеще. — Парли… Парлалиньтюль… Парлиме… Порш… не, порш… не пор… парла… парла… Парла… Ментер? — усердно пытается повторить его слово Блум, не замечая его взгляда, для которой это стало чем-то вроде вызова. — Да! Парламентер! Переговоры! — сказал мужчина с улыбкой, словно ребенку, указывая на лестницу подталкивающим взглядом. И Блум послушалась, ведь, в данной ситуации, это единственный благоразумный выход. — Дьявол, забери тех, кто придумал переговоры! — оскалилась Блум, неловко поджав губы. — То есть всех французов? — послышалось прямо за ее спиной, что Блум даже замедлила шаг, бросив хмурый взгляд на усмехающегося мужчину через плечо. Девушка красноречиво фыркнула, но так ничего и не ответила. Когда она оказалась на втором этаже, мужчина учтиво (отчего Блум опять раздраженно фыркнула, чуть ли не закатив глаза) открыл ей дверь, запуская в уединенную комнату. От хлопка Блум еле удержалась, чтобы не вздрогнуть. Но такой радости она просто не могла предоставить мужчине. Она вся напряжена, спина натянута, как струна, а подбородок гордо вздернут. Сердце давно уже стремилось сломать ребра, болело, причем не за себя, а за безответственную команду, что так подставила ее! Но, что сделано, то сделано. В голове крутилось куча вопросов. Зачем ему потребовались гребаные переговоры? С какой целью? Убить? Унизить? Вон, как смотрит на нее. Стоит, молчит и смотрит! Валтор долго стоял, буравя ее взглядом, в котором без особых усилий читался плохо-скрываемый интерес, удивление вперемешку с восхищением, и желание. Он разглядывал ее, словно зачарованный, затаив дыхание и чуть ли не облизываясь, будто готовый вот-вот накинутся повалить на стол. Отчего Блум вся напряглась, а взгляд железных глаза стал еще черствее и суровее. — Вы так и будете молчать? — скрепя зубами, глубоким низким голосом спросила Блум, чувствуя, как накаленная ниточка терпения скоро сгорит. Валтор мгновенно пришёл в себя, откашлялся и поправил слегка запачканную ей же рубашку и, напустив на лицо привычное для него равнодушие и холодность, сел напротив Блум, приглашая и ее сделать то же самое. Из взгляда пропало желание и все остальные эмоции, что прежде читались в нем. Разъяренно зашипев как кошка, сморщив милый носик, Блум небрежно плюхнулась на стул, закинув ногу за ногу и сложив руки на груди. — Не бойся меня, милая, — вдруг нежно сказал он, потянувшись к пряди рыжих волос, аккуратно заправляя ее за ухо. А Блум оторопела и замерла на месте от подобной наглости, не в силах сделать хоть что-то. — Меня зовут Валтор. Блум все же смогла ударить тыльной стороной ладони по его руке. Но вместо разъяренной злости, которую ожидала Блум, Валтор лишь довольно усмехнулся, на мгновение прикрыв глаза, словно знал и не разочаровался в ее действиях. А значит, ожидал, гад такой! — Желаешь что-нибудь? — вежливо спросил он, как будто он — хозяин этого заведения, но уже разливая самое дорогое вино Николь по изящным бокалам, так и не дождавшись ее ответа. — Разве что уйти отсюда и чтобы вы отпустили мою команду, — процедила Блум сквозь зубы. — Понятно, — хмыкнул он, опять будто только этого и ожидая. — Что-нибудь еще? — елейно поинтересовался он, сверкая своими синими глазами, и сложил руки в замок. — Я не буду пить. — Упрямо заявила она, вздернув подбородок и демонстративно отвернувшись. — А тебя разве кто-то спрашивал? — хмыкнул он, с интересом наблюдая, как искажается ее лицо от возмущения. — Понятно, — вдруг хмыкнула Блум с явной насмешкой. Глаза ее вспыхнули огнем с новой силой, — вы не умеете проигрывать, вот и срываете свое возмущение. — Не забывай, милая, — его понизившийся тон холодил изнутри до мурашек, — что сейчас твоя команда стоит на коленях перед моей. Больно кольнул зараза по ее самолюбию! В прочем, как и она его вчера. Блум переменилась в лице. Не кардинально, но уголок губы резко взмылся вверх, растянувшись в ухмылке. — А вы не забывайте, что в честном морском бою я вырезала два ваших корабля, — по-змеиному заиграли ее жесты и глаза. — Хорошо, скажу по-другому, — он выдохнул, пытаясь сохранять самообладание. — Блум, я не хочу с тобой враждовать. Так понятно? — В каждом слове чувствовались его командирские замашки. — Да и сейчас жизнь твоей команды зависит только от тебя. — Так что вы от меня хотите? — сквозь зубы цедит Блум, опасно глядя на него исподлобья своими потемневшими и сверкающими глазами. — Не смейте трогать мою команду. Хотите мести? Мстите! Это только между мной и вами. А сама была в любой момент наброситься на него и оторвать голову. Он слегка удивился, но не подал виду, а в его глазах вспыхнули искорки веселья. Вот, значит как? Получается, он правильно подметил, что за свою команду она отдаст свою голову на отсечение? Необычно, странно, но тогда его проблема решалась сама собой! — Откуда такая ненависть, котенок? — спросил он, приподняв одну бровь. — Не называйте меня так, — прорычала Блум, оскорбленная подобным нахальством и пренебрежением, а он засмеялся. Он был безумно красив, и глупо было отрицать это. Идеально ровные белоснежные зубы, ямочка на крупном волевом подбородке — все было просто идеальным. Но вот характер полностью противоречил его красоте. Что совершенно неудивительно! Оскалилась про себя Блум. А ведь она говорила об этом Николь! Такие красивые гады обычно самые настоящие твари, пользующиеся девушками ради своего удовольствия! — Котенок разозлился и обнажил свои маленькие клыки, — подразнил он, прекратив смеяться. — Или же тебе больше нравиться тигренок? — Мне нравится мое имя, — прорычала Блум. — Вы не имеете права так меня называть! — против своей воли, она сама подалась к нему, по-змеиному плавно ведя головой. — Во-первых, хватит мне выкать, — демонстративно закатил глаза Валтор. — Ну как же, — невинно захлопала глазками Блум, поняв, что надавила на его самолюбие. — Разве по вашему, — специально выделила это слово она, а Валтор плотнее сжал челюсти, — этикету, так не положено? — Для тебя правила другие. — Это еще почему? — нахмурилась Блум. — Я что, особенная? — Возможно, — уклончиво ответил он с самозабвенной улыбкой, удобно развалившись на стуле, и даже прикрыл глаза. — Да вы мне в отцы годитесь! — не выдержав, засмеялась Блум с истерическим смешком. — Котенок, я не настолько старый, — снисходительно усмехается, как ребенку. — Десять лет не такая уж и разница. — А я смотрю, вы прямо все обо мне знаете, и имя, и возраст, — фыркнула Блум, а у самой поджилки затряслись то ли от злости и ярости, то ли от того, что этот мужчина знает о ней все и перед ним она бессильна. — Правильно мыслишь, милая, — спокойно проговорил он, продолжая наблюдать за ее реакцией. Потом встал и грациозно пододвинул полный бокал вина. — Я же сказала, что не буду пить, — вздернула голову Блум, отставляя от себя бокал, который притягивал Валтор. — Если не выпьешь, не расслабишься и мы не сможем спокойно поговорить. А истерики твои я слушать не собираюсь, — посмотрев на возмущённое лицо, он добавил, ухмыльнувшись. — Пей. — Только, чтобы Вы отвязались, — сдалась она, хотя самой уж жутко хотелось снять напряжение, и сделала большой глоток. — Так что за условие и цель наших «переговоров», — съязвила она, изогнув бровь и невольно слизнув остатки вина с губ. Он внимательно наблюдал потемневшими глазами за движением ее языка. Напрягся и сжал сильнее бокал. Затем опрокинул в себя разом полбокала и прикрыл глаза. А Блум встрепенулась, глубоко внутри даже испугалась той реакции, что вызвало у него какое-то невинное движение ее языка по губам. — Ты поедешь со мной в мой особняк. И будешь жить в моем доме, пока будет требоваться. — Зачем это еще? — встревожилась Блум, предчувствуя что-то очень и очень нехорошее. — Потому что я так решил, и я так хочу. — Мне плевать, что Вы так хотите, — проговорила твердым шипящим тоном. Заметив ее реакцию, он довольно улыбнулся. Видимо привык, что обычно на него реагируют совершенно иначе: боятся, благоговеют и заглядывают в рот. А тут такая непокорная игрушка попалась! — Но тебе не плевать, что будет с твоей командой, — ехидно сказал он, принимая разваленную позу и попивая вино. — А где гарантия того, что их отпустят? — не сдержалась Блум, стукнув руками по столу так, что по полу прошлась нешуточная вибрация. Валтор по прежнему оставался спокоен, даже внимательно и с интересом рассматривал ее реакцию, изучал, как маленького зверька. Потом встал вслед за Блум, вальяжно и совершенно не обращая на нее внимания, прошел мимо нее к двери, с грацией настоящего хищника, что было само по себе удивительно, как такой огромный широкоплечий мужчина, состоящий из одной груды мышц может так плавно двигаться? Тихо приоткрыл дверь и кивком головы подтолкнул Блум подойти. Осушив бокал вина залпом, Блум решительно направилась к двери. Тихо встала рядом с мужчиной, не замечая его вовсе, ибо сердце ее бешено забилось от трепещущего волнения. Вся команда стояла на коленях с завязанными руками в окружении гвардейцев. — Так что, Блум, — тихо, словно искуситель шептал он ей на ухо, перекинув длинные рыжие волосы на одно плечо, и поглаживая чувствительную кожу шеи, вызывая мурашки. — Их жизнь, как и всегда, зависит только от тебя, милая. — А потом наклонился еще ближе, чуть ли не касаясь губами девичьего ушка. — Так что ты решила, милая? — Я… я… — замялась Блум. Черт! Черт! Черт! Когда все обернулось против нее? Как она могла допустить подобную ошибку?! Но выхода нет. Времени тоже. Дьявол стоит совсем близко к ней, прижимается грудью к её подрагивающей горячей спине, и ждет, когда она заключит с ним контракт. А потом, собравшись с силами, духом и решительностью, твердо заявляет гордым и непокорным тоном: — Я согласна. — Умница, — чуть ли не промурчал Валтор, мазнув своими губами за ее ушком, отчего Блум сразу же прижала его к плечу, будто бы ей щекотно. И только Валтор махнул рукой, подав знак, тот самый мужчина с красными волосами, которого она нехило приложила громко рявкнул: — Освободить заключенных! В ту же секунду вместо огненного залпа и пуль, пронизывающих их тела, солдаты поняли их на ноги, разрезая веревки. Мужики усердно потирали покрасневшие руки и беспрепятственно направились к выходу, а гвардейцы остались на месте. И только когда Блум пересчитала всех по головам, она успокоилась. Судорожно выдохнула, выравнивая дыхание и успокаивая вечно надменное и бесстрашное сердце. — Как видишь, я исполняю свои обещания, — самодовольно произнес Валтор, когда Блум развернулась к нему, окинув затуманенным взглядом. — Надеюсь, и твое слово — нерушимо, — бархатный баритон так соблазнительно и плавно лился из его уст опьяняющей рекой. Но ответа не последовало. Валтор прикоснулся своей огромной ладонью к ее волосам, мягко поглаживая их, вдыхая головокружительный запах. Блум судорожно вдохнула вдруг разгорячившегося воздуха, не отводя взгляда от холодных синих глаз и почти не моргая. И в это самое мгновение ее сердце начало бешено колотиться о ребра, отстукивая слишком быстрый ритм. Оно пропустило сначала один удар, потом второй, и так несколько долгих раз, пока бешеный ритм вновь не стал глухо барабанить в ее ушах. Что-то липкое и отвратное просочилось внутрь, склизкое, противно скользящее по ребрам, по каждой косточке, проскальзывая ловким червем в неудержимом сердце, легкие, желудок. Блум по своей природе была упряма и до конца не признавала, что напугана и усердно пыталась подобрать оправдание, правильное и более подходящее слово… Ошеломление и растерянность, вот! Ей показалось, что эти синие глаза, заблестевшие чем-то таинственным в сиянии свеч, проникли в самую глубь ее души, и этот взгляд пробудил в ней отчаянное ощущение, неведомый инстинкт сначала простого человека, желание которого было бы быстрее спасаться бегством, но затем жажда противостояния охотника и зверя в одном лице. Однако она не сдвинулась с места. Нет, не потому, что она боялась, а потому что словно неведомая сила заставила ее пригвоздиться к земле. Мужчина по-прежнему на нее смотрел, его глубокие ледяные глаза с черным зрачком буквально в нее впивались, отчего Блум вдруг начала испытывать неудобство. Она с трудом сглотнула ком в онемевшем горле. Голова начала подозрительно кружиться, почва уходила из-под ног, словно от курения опиума… И тут наконец Блум поняла. Этот урод подсыпал что-то ей в вино! Дура! Нахуй выпила, раз нутро кричало нет?! — И-и… — бархатным баритоном прошептал мужчина, не сводя глаз с ее губ и с умело скрытым нетерпением подталкивая ее сказать хоть что-то своим чудным опьяняющим голосом, действующим на него как крепкий алкоголь. — Что? — не поняла Блум. Да и уже совершенно забыла, о чем они с ним разговаривали и на чем они с ним остановились. Ее щеки и шея вдруг запылали от прилившей к ним крови. Хорошо, что ее тип кожи не дает проступить сильной красноте, лишь скромному едва заметному румянцу. Блум вдруг почувствовала необычайную легкость в голове. Если бы он только перестал так на нее смотреть, она бы точно… взяла бы ситуацию в свои руки… Но Блум даже не могла вздохнуть. Он стоял так близко. Недозволительно близко, чего она сама еще никому не позволяла. Ей показалось, что зрачки его глаз, черные как бархатная и самая темная бездна, вдруг стали расширены, точно у кота. А головокружение все нарастало. Она видела только эти глаза, пока мужчина нагибался к ней, постепенно склоняя голову. И Блум ощутила, как глаза ее закрываются. А затем остатком сознания почувствовала, как голова ее запрокидывается, а губы раздвигаются. Нет! Блум в последний момент мотнула головой в сторону, чем вызвала недоумение и явное удивление Валтора, который сразу же слегка улыбнулся, словно бы она опять сделала что-то такое, чего он ну никак не ожидал. Генерал-адмирал галантно придерживал ее невероятно сильной рукой за тонкую по сравнению с ней талию, поддерживая. Она изо всех оставшихся сил уперлась ладонями ему в грудь, и он только немного погодя понял, что именно она пытается сделать. Она пытается его оттолкнуть, чем вызвала у него легкую снисходительную, но наполненную уважением улыбку. В какой-то момент он даже расслабился, просто стоял и смотрел на нее, ощущал приятную тяжесть ее тела в своих руках. Блум ничего не чувствовала. Ни боли, ни обиды, ни унижения, ни уж точно, как сильные руки сжимали ее в крепких объятиях, и она вдруг поняла, что ничего вокруг себя не видит, она ощутила дикую слабость, что у нее закружилась голова. Она даже не сопротивляется ему, у нее просто нет сил. Измученная и побледневшая до восковой свечи Блум запрокинула голову назад, как тряпичная кукла в его сильных руках. Одной рукой он сжимал ее крохотные по сравнению с ним плечи, другой тонкую талию. Его большая спина округлилась, полностью закрывая ее ото всех, отчего та теперь казалась еще больше, еще напряженней. Однако Валтор понял, что ему еще никогда не было так хорошо. Триумф победы и ее поражения. Опьянение от ее слабости перед ним хоть и не совсем честным путем. Тепло и небывалое удовлетворение, долгожданное спокойствие с бешеной скоростью распространилось вместе с его кровью по венам. Он даже на мгновение позволил закрыть себе глаза и прикоснуться губами к ее макушке, попутно водя носом то по ее волосам, то постепенно спускаясь к ушку, то ведя по тонкой нежной шее, часть которой скрыта под рубашкой. Он чувствует оглушительный пульс сонной артерии. И Валтор понял, что еще никогда не испытывал подобную бурю совершенно противоречивых и ни с чем не сравнимых эмоций, буквально распирающих его изнутри, которые вот-вот разорвут его на части. Он победил. — Нет! — тихо вскрикнула Блум и начала вырываться из крепкой хватки мужчины, под его осуждающий и недовольный искрящийся взгляд, метающий молнии. Ох, если бы она его только видела, то точно бы замерла на месте, не в силах сдвинуться с места, захотела бы съежиться, сжаться и забиться куда-то далеко-далеко, а лучше вообще убраться подобру-поздорову, и уж тем более не злила бы и не провоцировала дико рычащего зверя, в оскале которого видны мощные челюсти, резцы и напряженные до твердости камня мышцы, взращенные годами. Но самое жуткое — это его черные, налитые кровью зрачки в яростно полыхающем языками красном пламене. Это глаза хищника, которые смотрят в самую душу жертвы, выворачивая ту наизнанку перед тем, как напасть и выпотрошить. Любое живое существо, увидевшее подобный жестокий взгляд убийцы оцепенело бы от сковавшего его ужаса, не в силах вздохнуть. Ярость, сила, опасность, исходящая от хищника заставляют сердце бешено биться о ребра, чуть ли не ломая их, на радость самолюбию зверя. Блум пыталась вырваться до последнего, била его ослабевшими кулачками, чувствуя, как силы покидают ее, а глаза сами закрываются. А Валтор терпеливо ждал, когда подействует снотворное. Травить девчонку ему не хотелось от слова совсем. С такой красотой бережно нужно относиться, хоть эта красота та еще львица, тигрица, но для него она была котенок. Его маленькая, мгновенно вспыхнувшая в голове, месть пришлась ему по вкусу. И как разозлилась от такого умильного сравнения! Триумф от того, что он удерживает этого маленького, легкого котенка в своих руках, как пушинку. Вот и все, подействовало снотворное. Ее грудь тихо вздымается, голова запрокинута, и даже не подрагивают ресницы. Теперь она в его власти. И как же все удачно сложилось! Как говориться, сошлись звезды…