Жемчужина морей

Валтор До кабинета дохожу быстро. Даже не так. Влетаю в кабинет, громко хлопая дверьми. Как я зол. Чуть не прибил попавшегося на пути мальчишку. Довела ведь, стерва! Все мои планы к чертям! А ведь так все хорошо начиналось. Еще бы немного надавить, приласкать, умаслить девчонку, показать ей все, чтобы поняла, что главный здесь я. Видел ведь, как восхищена. Так нет же! Падаю в кресло. Дарси тут же входит. Я не смотрю на нее, разбирая бумаги на столе. — Господин, — слащаво трепещет и наливает виски передо мной. Отрываю взгляд со стола и утыкаюсь… в грудь Дарси. Платье служанки всегда закрыто до самого горла, а тут, какая расторопная, за считанные секунды распахнула настолько, что грудь чуть ли не вываливается. Чуть отодвигаюсь. Поднимаю взгляд и смотрю ей в глаза. — Я понял, — говорю с усмешкой. — Выпрямись! — голос звучит намного громче, чем планировал. Дарси вздрагивает, недоуменно смотрит на меня. — А теперь объяснила мне, кто дал тебе право. Брови хмурятся сами собой, скалюсь. Дышать стараюсь глубоко и размеренно. — Она… Она ударила меня… И протяжно всхлипывает. А я даже бровью не виду. Это каким идиотом надо быть, чтобы повестись на этот спектакль. Маргарет мне рассказала каждую деталь. Да тут и гадать не надо, на что Дарси рассчитывала. Вот только никак не дойдет до нее, что нужна она мне была только чтобы снять напряжение. — Разве? — усмехаюсь. — Если бы Блум к тебе хоть пальцем прикоснулась, разорвала бы тебя на части. — Говорю спокойно, а у самого аж гордость взыграла в одном месте. Стоило представить, как в маленьком котенке просыпается дьяволица. Жестокая, беспощадная, хитрая, горячая и до скрежета зубов сексуальная. Вот как, как одновременно в этом ангельском создании может умещаться жестокость и детский восторг, невинность и порочность? Нет! Никогда такого еще не встречал. Прикрываю глаза, откидываюсь на спинку кресла, и залпом выпиваю содержимое стакана. А какая темпераментная и гордая! Уверен, в постели она горячая. И блять, так хочется поскорее это проверить! Сам думаю и понимаю, что одного раза с котенком, мне будет мало. Не наиграюсь с ней еще очень долго. А уж потом, так и быть, пусть идет. Хотя, одна уже мысль о том, чтобы ее отпустить, кажется мне неправильной. И сама не захочет уходить. Просто еще об этом не знает. Фырчит и брыкается, но только заводит еще сильнее. Придется укрощать строптивицу. Сам не замечаю, как губы расплываются в ухмылке, когда фантазия начинает подкидывать очень зрелищные картинки того, что я сделаю с Блум. Но Дарси, кажется, принимает это на свой счет. Раз и садится ко мне на колени. Удивленно и недовольно смотрю на нее. — Валтор, давай поговорим, — обнимает меня за шею, а у меня только зубы и сжимаются. Волна возбуждения моментально исчезает. Дарси — из обедневшего дворянского рода. Отец ее был никудышным, да и мать далеко не ушла. По старой дружбе пришлось пристроить к себе их дочь. Все же давно, до того, разумеется, как все проиграли в карты подчистую, мы были партнерами по одному договору. Я часто бывал в их доме, и Дарси знаю давно. Когда-то даже мне ее пророчили в невесты. В шутку, конечно же. — Ты ничего не перепутала?! — рычу, и сталкиваю ее с себя. — Забыла свое место?! Так я тебе его напомню… — Нет! Я все помню, мой господин, — томно шепчет она, призывно облизывая губы и проводя своими руками по внутренней стороне моих бедер. Забавно. Забавно то, что никак не реагирую. Член даже не дрогнул. — Рядом с вами, под вами… — А я вдруг с ужасом понимаю, что ничего, кроме отвращения не испытываю. — Господин, — противно стонет. И как это раньше меня возбуждало? — давайте повторим? — Не было ничего, Дарси, — с усмешкой отцепляю ее руки от себя. — Как не было?! — возмущается она, растеряно хлопая глазками. Злиться, вижу по лицу. — Но я думала… — Не смеши меня. То, что ты там себе напридумывала, меня не касается. Пару раз я отымел тебя и все. Не было ничего и быть не могло. Не дура, вроде, а элементарное не доходит. — А вот другие думают иначе, — не теряется она и хитро улыбается. — Кто другие? — хмурюсь. — Кто что думает? — а самому смешно. — Ну как же, — кокетничает она, изгибаясь, — все в этом дворце. Нас было слышно даже в погребах. Сказать не успеваю, как лишаюсь дара речи. Между прочим, второй раз за день! Дарси сидит передо мной на столе, стянув с себя платье по пояс. Без лифчика, без корсета и рубашки. Всегда, получается, наготове. Я какое-то время молчу. Пытаюсь прийти в себя. И понять, что, блядь, происходит, даже не на этом столе, а в моей голове. Взгляд даже не падает на грудь. Я смотрю Дарси в глаза. — Что такое, Дарси? — спрашиваю строго. — Ты, кажется, что-то потеряла. — Господин, — опять начинает, — я подумала… все ведь знают… — Что ты шлюха! — все же не выдерживаю и бью руками по столу. Она тут же испуганно спрыгивает, пятится назад, обхватывая плечи и пряча голову. Резко встаю с кресла, что то чуть ли не падает. — Подстилка по первому моему щелчку! — срываюсь на ор, надвигаясь к ней. Кровь ещё сильнее забурлила в моих жилах, казалось, что вот-вот и вены просто на просто лопнут от такого давления. Я не сомневался, что мои глаза сейчас метали молнии. Видимо, я так сильно стиснул кулаки и поджал губы, что Дарси начала испуганно отступать. Но уже поздно. Хватаю ее за волосы, опрокидывая на пол, и волочу ее к своему креслу. Дарси жалобно воет, но во мне ничего не взывает к жалости. Плевать. Наоборот с силой кидаю ее на пол. Что ж, что хотела, то и получит. Снова поднял ее за волосы, лицом утыкая прямо в пах. Нарочито медленно расстегиваю ремень, смотря прямо в ее широченные глаза, в которых заплескался, забавно, страх. Расстегиваю молнию, прижимая ее лицом еще сильнее. — Что такое, Дарси, — обманчиво слащавым голосом спрашиваю ее, — разве ты не этого хотела? Не успевает ничего ответить. С силой надавливаю на щеки, раскрывая рот. Резким толчком вдалбливаюсь ей по самые гланды, сразу же наращивая темп. Крепко держу за волосы, насаживая ее на свой член. Противные неискренние стоны, больше похожие на крики, и прерывистое тяжёлое дыхание. Звуки становились все противнее и противнее. От такого отвратного голоса морщусь. Слишком сильная слуховая нагрузка. Жуткое отвращение. Она почти орет от моих яростных и беспощадных толчков. Больно? Мне плевать. Кто она такая? Всего лишь легкодоступная давалка. Каждый толчок становился все яростнее и безумнее, а девица кричала все громче и противнее. Вот когда я поставлю на колени Блум, ее стоны будут намного слаще. Уверен. Представляю вместо Дарси девчонку. Как намотаю длинные рыжие пряди на кулак, а пухлые губки обхватят мой член. Я уже предвкушаю, как разложу ее у себя в этом кабинете. Сначала на диване. Потом на столе. Или наоборот. Не суть. Стоило только представить, как разрядка мгновенно наступает. Дарси закашливается, а я, застегнув брюки, даже не смотрю на нее, привычно поправляя жабо и манжеты. Всхлипывает, давится спермой, утирается. — А теперь я хочу, чтобы ты свалила отсюда. Так что проваливай. Второй раз повторять не буду, — спокойно и все также холодно говорю, не оборачиваясь. — Это все из-за той шлюхи, да? — обижено пропищала она, всхлипывая и давя рыдание. — Ты ее вчера даже на руках принес… — Ошибаешься, — все же не выдерживаю и разворачиваюсь. — Шлюха здесь только одна. И это ты, — сквозь зубы проговариваю каждое слово. — Если я еще хоть раз услышу что-то подобное из твоих губешек про нее, то обещаю, ни один мужик, даже пират на тебя не взглянет, и ты окажешься на помойке. А лучше, в дешевом портовом борделе. Надеюсь, я ясно выразился. А теперь проваливай отсюда, и побыстрее, — договорил я тоном, нетерпящим возражений. Выхожу из кабинета, но в дверях останавливаюсь. Чувствую, как устал. Нужен свежий воздух. Работать сегодня я уж точно не способен. Вместо привычного облегчения наоборот напряжен как никогда. — Чтобы когда я вернусь, тебя здесь уже не было. Если еще хоть раз попадешься мне на глаза, пеняй на себя. Встаю и поправляю брюки. Надо остыть. Застегиваю пиджак и направляюсь к саду. Ну, вот и отымел ее. И что? Никакого удовольствия. Исключительно воспитательные цели. Даже страшно стало за свое здоровье. И извивалась она передо мной, и призывно шептала, ласкала. Вот только ничего. Ноль. Никакого жара и дискомфорта в штанах. Может, эта девчонка меня как-то задела вчера? Нажала там на какую-то точку? А может, приворожила, прокляла? Не просто так же ее ведьмой называют. Вот и посадила она меня на цепь, что думать ни о чем не могу, кроме нее. Вернее, как трахну ее. Никогда такого не было. Ну, все, теперь у меня только один выход. Либо я ее трахну, либо скачусь в инвалиды. Дарси мне это наглядно продемонстрировала. И я теперь серьезно опасаюсь за свое мужское здоровье. Время самого пекла прошло. Давно я здесь не был. Тень обволакивает прохладой. Запах соленого моря смешивается со сладкими цветочными. Между прочим, со всех уголков мира. Люблю экзотику. Да и то, что нравится, предпочитаю всегда держать подле себя. Огрон мой лучший друг, с которым мы многое прошли рука об руку, должен приехать завтра. Захотел разузнать про похищенную дочь барона. Надо бы выяснить у девчонки, куда дела ее. Точно не убила, в этом я уверен. Тогда кому продала? Тоже вопрос, который нужно выяснить. Огрон поплыл только от одного ее портрета. Ну, как поплыл, глаза-то засияли, как у волчары. Хотя, я его понимаю. Пусть забирает. Тоже ничего девица. Но Блум, конечно, лучше. И тут на меня падает что-то сверху. Тихо шиплю, потирая затылок. Опускаюсь к земле и поднимаю очень увлекательную детальку. Туфельку. Маленькую, с аккуратненьким каблучком. Откуда здесь, черт возьми, туфля! Задираю голову к балкону и вижу. — Смотреть надо по сторонам, когда ходите! Эта фраза чуть не выбивает из легких весь воздух, как при приступе кашля, но я сдерживаюсь. Девочка Блум. Сидит на перилах, подставляя к солнцу личико. Забралась с ножками, обхватив их руками. Хмурится, шипит и, главное, обвиняет сходу. Это я еще и виноват?! Когда шок от увиденного немного проходит, я улыбаюсь ей. Она смотрит на меня своими глазищами и, мать твою! платье задралось, почти обнажив коленки. Прижимает их к себе. Но я-то вижу белые полупрозрачные чулочки. Все как я люблю. Маленькая стервочка. Я опять чувствую дискомфорт в штанах. Я думал, недоступная овечка, а она вон как решила зайти. Решила сразу же реализовать одну из моих относительно свежих фантазий. Жгучая красавица сидит на балконе, обнажая миллиметр за миллиметром кожу, пока не останется без ненужных тряпок, мешающие ей и мне. Сладко потягивается, играя огненными, в лучах солнца, сияющими волосами. И потом прыгает в мои руки сама, как необузданная дикарка, прямо как тогда, когда увидел ее в первый раз на корабле. Поднимаю взгляд и осматриваюсь. Никого. То, что нужно. Опять возвращаю взгляд к Блум. Хорошая. Мне нравится еще больше. Поднимаю руку и маню ее пальцем. Она мотает головой. Хмурится и возмущенно одергивает платье. Упрямица! Подхожу немного ближе и подаюсь вперед. — Ну что, Блум, спускайся. Поговорим, — довольно улыбаюсь, представляя, как я буду ее говорить на этом фонтане. — Еще чего! — бурчит недовольно. — Босиком спущусь, разорву к чертям чулки, а Вы мне потом и счет предоставите. Нет уж, спасибо. — Чего? — недоуменно приподнимаю бровь. — А то! — фырчит она. — Мелочные вы все. — Блу-ум, — шиплю с ухмылкой. — Спускайся по-хорошему, пока еще кого-нибудь не покалечила. — Это я-то покалечила? — вскидывается она, выпрямляя свою гибкую спинку. — И кого, Вас, что ли? — А ты видишь здесь кого-то еще? — усмехаюсь я. — Вот, по голове мне заехала, — говорю серьезным тоном, вертя в руке ее туфельку. Пусть почувствует свою вину. Так легче будет уломать. — Нужно будет теперь проверять на наличие серьезных увечий. — Вам не помешает, — ехидничает она. — Да и вообще, — встает на перилах, а я готовлюсь ловить эту бесстрашную. Сорвется ведь! — Я вам сейчас еще добавлю! Замахивается, и кидает в меня снаряд. Я уворачиваюсь, отступаю и строго смотрю на нее. А ей хоть бы что. — Вот вам Ваш Испанский сапожек! Самое то для пыток. Опят хмурюсь. О чем это она? Поворачиваю туфельку так и так. — Тебе они малы? — серьезно спрашиваю, хотя без ответа понимаю, что да. Ну, сука, Дарси. Эту туфлю только ребенку налезет. — Хотя, в плане пыток, да и не только, вы тот еще извращенец, — выдает она, задумчиво склонив голову. — Милая, я, конечно, извращенец, но пытки меня не возбуждают, — усмехаюсь я, глядя прямо в эти горящие голубые глаза. Блум смущается, нервно прикусывает губы. — Мне не нужно связывать и мучать девицу, чтобы встал. Так и сидит там. Ну, я терпеливый, подожду, хотя в штанах уже зудит. Вся взъерепенилась, разозлилась. И только сейчас смотрю на ее тоненькие лодыжки, которую обхватить всего одной рукой и притянуть к себе. Сука. — Разве? — хмыкает она, гордо вскидывая голову. А потом наигранно сожалеюще качает головой. — Бедная девушка. Так кричала! Должно быть, было нестерпимо больно. Конечно, стерва она еще та, но не до такой же степени. Да еще и какой извращенный метод пытки… — поднимает хитрые голубые глаза. — А еще нас называют жестокими! И тут я понимаю. Она все знает. Кулаки сжимаются чуть ли не до крови, челюсти стискиваются. — Блум. Иди. Сюда. — выделяю каждое слово. Рычу как зверь. Всегда работает. После этого никто не смеет меня ослушаться. — Бегу и падаю! — засмеялась она. — Хотя, вы правы, побегу я, от Вас подальше. И не нужно мне подавать руку. Я брезгую! Язва! Раз и ловко спрыгивает, бежит куда-то, подобрав платье. Ну, Блум!.. С улыбкой наблюдаю, как милая попка, покачиваясь, подбегает к лестнице. Блум слишком умна, чтобы прятаться от меня в моей же пещере, которую еще не знает. Поэтому, этот игривый и смышленый котенок побежал прямо вглубь сада, скрываясь среди деревьев. Давно я не испытывал таких эмоций, сносящих крышу и будоражащих кровь! В голове у нее, конечно, хрень какая-то, но этим только подогревает интерес. Все эти девицы… такие скучные и до усталости предсказуемые. Нет в них того огня. Нет, конечно, и среди них тоже находились с «принципами», вот только больше для вида ломались. Пытались доказать, что они не такие. Но длилось это от силы пару минут. И получал я то, что хотел всегда легко. В последние разы вообще особо ничего не чувствуя (словом, не только с Дарси). И ты, милая, не будешь исключением. Как миленькая раздвинешь свои стройные ножки на моем диване. Ножки… Кто ж так оголяется! Разве так можно на улице?! Теперь уверен, что у нее нет мужика. Раз не знает о том, насколько соблазнительны девичьи коленки и щиколотки. Или же она нарочно? Впрочем, какая мне разница, есть мужчина, нет. Уложу я ее все равно. Но пусть пока думает, что хитрее меня. Наслаждается тем, что удалось от меня сбежать. Вот только я никогда не отступаюсь от задуманного. Никогда. — Что ж, Блум. Я иду тебя искать, — протягиваю, скалившись. Захотела поиграть, маленькая. Найду! Бежит от меня, быстро, не оборачиваясь, но слышу ее тихие ругательства и усмехаюсь. Не привыкла к платьям, может, вообще не носила их. Вижу, как ей неудобно, непривычно. Зато как идет ей. Такой красавице только в украшениях и дорогих шелках ходить. Усмехаюсь. Как же обманчива внешность. Бежит, юбки красиво развиваются. Почти не цепляются. Подобрала подол, и только сейчас вспоминаю, что она без обуви. Больно ведь босиком бежать. Далеко не уйдет. Сама это понимает, но упорная, до конца верит, что сможет скрыться от меня. И ведь почти удается. Ускоряюсь, а сам усмехаюсь. Нравится мне эта ее игра. Слышит меня, чувствует. Но не останавливается, пытается скрыться средь деревьев и кустов. А сама чертыхается, путается в платье, чуть ли не падает. Решаю чуть дать девочке передохнуть. Разворачиваюсь и топаю для пущей убедительности ногой в другую сторону. Замедляюсь, а сам смотрю на нее из-за обильной листвы. Отдать уважение, она замерла на месте, внимательно вслушиваясь и осматриваясь. Понимает, если сделает шаг, зашуршит платье. И злиться. Меня так заводит этот ее взгляд. И эти игры очень нравятся. Давно меня так никто не развлекал. Блум сдавленно выдыхает и все еще напряжена. Стоит ко мне спиной, недовольно скалится, держится за ребра и глубоко дышит, скрючивается. Корсет мешает. Пытается оттянуть его. Поднимает ножку, массирует ступню и беззвучно шипит. Прыг-скок, прыг-скок. Пытается поймать равновесие на одной ножке. Торопится, и от этого столько неловких движений. И вот она наклоняется расправить подол, прогибается в спинке, и, увидев ее оттопыренную упругую попку, я не выдерживаю. Иду к ней. Заслышав шаги, она поднимает на меня взгляд. И пятится назад. Пока не упирается спиной в крону дерева. Все. Дальше отступать некуда. Я усмехаюсь и медленно иду к ней. — Уйдите, — она все еще не теряет надежду. Упирается до конца. Мне нравится. — У Вас, должно быть, куча дел. Нечего за мной по кустам прыгать. Да и не пристало это графу, — ерничает она. — Не то, что нам, грязным пиратам. — Ну почему же грязным. По-моему ты очень сладко пахнешь, — оказываюсь совсем рядом. — Что вы себе позволяете? — поворачивает голову из стороны в сторону, потому что я упираюсь руками в ствол дерева по обе стороны от ее головы, — видимо, и впрямь сильно вас туфлей задело, могут увидеть ваше ненормальное помутнение! Что они подумают? — Плевать, — усмехаюсь я. — Я тут главный. Ты еще не поняла? Кроме того, никто сюда не придет. Вот что, Блум, — произношу уже вкрадчиво, — за время нашего непродолжительного общения, накопилось столько нерешенных вопросов. Взять, хотя бы, нашу первую встречу. Ты уничтожила два моих корабля. Но тебе показалось мало, вчера ты покалечила многих моих людей. Опускаю руку чуть ниже и касаюсь ее плеча. — Жаль, что не убила! — шипит она. Присаживается. Избегает контакта. — Ты была близка, — тихо говорю, проводя носом по ее щеке. — Вы похитили меня! — упирается ручками мне в плечи, немного отодвигая. — Подсыпали какую-то дурь! До сих пор плохо, так что квиты! — Конечно, зато теперь можно спокойно наладить торговлю на море. — Да вы что, — вдруг склоняет голову на бок и сладко протягивает, прищурившись. — Неужели вы думаете, что я никого не оставила вместо себя? Гаспар возьмет все обязанности под свое руководство, — довольно усмехается она, и говорит на полном серьезе. — Гаспар? — приподнимаю бровь. А не тот ли это Гаспар с темными волосами, который вчера чуть ли не рвал зубами за нее? Ну, точно, старпом. А его взгляд, когда я держал Блум в своих руках? Неужели… Да я никогда не ошибаюсь! — Вы что, спите? Отвечай! Он твой мужчина, что ли? Вспыхивает и надувает щеки от возмущения. А глазища большие — горят! — Не ваше дело! Это вас не касается! Я сплю, с кем хочу! — И я, — мило улыбаюсь. Кладу руку на талию и перевожу на живот. Сразу втягивает, глупенькая. Чуть надавливаю и опускаю взгляд на открытое декольте. И тут! Что это было?! Скула вспыхивает и горит. Она что?! Ударила меня?! Блум сжимает руки в кулаки и скалится. Хватаю ее за запястья и прижимаю руки к коре над головой. — Никогда. Слышишь? Никогда, — цежу сквозь зубы каждое слово. — Не поднимай на меня руку. Поняла? — И вы, — зло смотрит на меня. — Никогда. Не прикасайтесь ко мне. Пустите! Я буду кричать! И она и правда собирается кричать. Открывает рот. Но я наклоняюсь и накрываю ее губы. Нежные. Горячие. Сладкие. Но Блум не дает мне полностью насладиться собой. Все еще брыкается, дергает ногами, что-то мычит в губы. И сжимает крепко зубы. Не впускает. Я чуть отрываюсь от нее и шепчу в губы: — Расслабься. — Да пошел ты! — шипит она мне в ответ и пытается коленом ударить меня. — Да я… — Ну, что ты? — усмехаюсь. Ослабла ты, милая. Это хорошее, элитное снотворное. Силы будут восстанавливаться медленно. Что очень хорошо для моего здоровья. Как бы ни горько это было признавать, но вчера мне пришлось… непросто. Если бы не маленькая хитрость. — Пустите, я не буду с вами спать. Никогда. Во взгляде столько ненависти. Шипит, ерепенится, извивается. Пытается оттолкнуть. Сейчас я преподам ей урок хорошего поведения. Крепче сжимаю захват на запястьях. Шипит и жмурится еще сильнее. Но тут… Не успеваю обернуться, как слышу знакомый голос: — Валтор, чего ты друга своего не встречаешь? Твою ж мать, Огрон! Я резко сощурил глаза, все благоприятное настроение пропало в одно короткое мгновенье. — Ты что тут делаешь? — шиплю я, развернувшись и удерживая притихшую девчонку за своей спиной. — Ты должен был приехать завтра. — Я тоже рад тебя видеть, — смеется Огрон, разведя руками в стороны. А затем уж слишком внимательно начинает всматриваться мне за спину. — Я пропустил что-то интересное? О да, конечно, без тебя бы никак не начали! За моей спиной прозвучал вздох облегчения. Блум сразу же активизировалась, зашуршала, начала брыкаться. А потом раз, и она каким-то кошачьим чудом проскользнула к нему, чуть ли не кидаясь на шею! Но это я, конечно, преувеличил. Немного. — Воу-воу, детка, откуда столько радости? — он улыбнулся, после чего внимательным взглядом окинул сначала Блум, потом меня. Я ожидал всего, что угодно, но то, что выдало это… рыжее чудо, полностью выбило меня из колеи. — Помогите! Этот ненормальный совсем умом двинулся! — возмущенно указывает своим тоненьким пальчиком на меня. — Что случилось, красавица? — чуть ли не смеется сученыш, поглядывая на меня с прищуром. — Вы меня спасли, вот что! — выпаливает Блум. — Как чувствовала, что не надо было вас сильно бить вчера! Довольная, как кошка, а Огрон пытается не заржать в голос. — Ну-ка, ну-ка, — заговорчески прищуривается, видимо, мой бывший лучший друг. — Как интересно! — Да вот, — начинает она, а я стою, чуть ли не падая от ее выходки. — Упала у меня туфля, и прямо ему на голову. Отбило все! Набросился! Вон, посмотрите, да еще и извращенец! — Да ты что?! — присвистывает Огрон. Не успеваю и слова сказать, как Блум опять выдает: — А вы главного сюрприза не знаете! Граф — помешанным извращенцем оказался! Он поднял мои туфли и засунул их к себе в карманы! Вон, — гневно тычет пальчиком на мой камзол. Не сразу понимаю, на что именно. Но как только прикасаюсь к карманам, с ужасом понимаю, что из них как раз торчат эти… туфли. — Помешан, видимо на туфлях! Фудфетиш называется, о! Вы помогите ему! Я-то не знаю, как действовать. Может, он, когда в гости приходит, бежит сразу же в прихожую, туфли собирает! И уносит, как трофей! Огрон начинает ржать, похлеще коня, чуть ли не сгибается пополам от смеха. И выдает коронную фразу сегодняшнего дня, подыгрывая в этом спектакле для одного зрителя — меня: — Валтор, ты опять? — Лечить надо! — вставляет свои пять копеек Блум. — Не переживай, красавица, вылечим! Ну ты, друг, даешь, а стоило тебя всего на чуть-чуть оставить! — Кретин, заканчивай цирк! — рявкую я, не в силах выносить этого сплоченного дуэта. Затем выдохнул, прикрыв глаза, пытаясь успокоиться. — Не занудствуй, — утирая слезы от смеха, говорит Огрон. — А лечить тебя и впрямь надо. Ишь, какой нервный! И опять ржет, под смешки Блум. Стискиваю челюсти и сжимаю кулаки. — Вот ты, — задорно щелкнула пальцами Блум. — Мне больше нравишься. — Ох, спасибо, крошка, но мне пока дорога моя жизнь, — засмеялся Огрон, бросив быстрый взгляд на меня. — Ну, я пойду, — довольно говорит Блум, хитро косясь на меня. Убить готов ее, но сдерживаюсь. — Блум, мы не закончили, — строго говорю я, пытаясь скрыть злость в голосе. — Еще не обсудили пункт… хм… ответственности за твои действия в море и причиненный ущерб, — взглядом пытаюсь донести до нее, что будет, если сейчас же не вернется. — Я подумаю на счет компенсации нынешней и будущей. За причиненный ущерб во время моего отсутствия в особенности. Да и вам некогда думать о всяких делах, — хитро прищуривается. — Вам о здоровье позаботиться надо. Возраст, все-таки! — Думаю, вот что нужно сделать, — говорит Огрон. — Помогу дорогому другу, чем смогу. Так что ни о чем не беспокойся. Иди и выспись хорошенько. Расслабься. Ну и… восстановись морально! После такого-то стресса. Если не запомнила, я могу проводить тебя до твоей комнаты. И они уже мило беседуют между собой. А я?! Я понимаю, что сейчас она опять ускользнет от меня, и в этом ей поможет Огрон. Друг, блять! Смотрю на Блум, которая с усмешкой смотрит на меня. — Я отведу, — говорю я и иду к ней. — У нас с тобой есть еще важное дело, — останавливает меня Огрон и косится на мои сжатые кулаки. — И чем скорее, тем лучше. Думаю, Блум сама в состоянии дойти. Запомнила ведь, милая? Блум быстро-быстро начинает кивать. Зараза! — Я сам разберусь, — начинаю злиться. — И не успела она запомнить, — вру, конечно. Эта не упускает каждую мелочь. — Запомнила-запомнила, — опять кивает Блум. — А вам, смотрю, действительно нужно что-то обсудить без моего участия. Черти что! Что, сука, происходит?! Блум, не теряя времени, быстро разворачивается и с коротким и лучезарным «До свидания» — причем не мне! — ловко исчезает среди деревьев. Опять сбежала от меня. Закрыл глаза. Тяжело дышу, выравнивая и усмиряя мысли. — Ты что тут устроил? — пихая его в бок, я плюхнулся на скамейку, опрокидывая голову и устало вздыхая. — Тяжелый день, не так ли? — поинтересовался он, ухмыляясь. — Заткнись, — рычу я, массирую переносицу. — Ну что могу сказать, дружище, тебе повезло, — хитро улыбнулся он, хлопая меня по плечу, но после моего злого взгляда перестал это делать. — С ней всё не так просто, — устало потёр глаза большим и указательным пальцем, вспоминая её. — У неё жуткий характер. Она безумная упрямица и непредсказуемая. Её тяжело будет завалить. Да ты сам только что видел все, — с укоризной смотрю на него. — Ну, возьмёшь силой. В чём проблема-то? Хотя… Эту даже силой проблемно. Заехала так, что руку тяжело поднять, — демонстрирует он, разминая плечо. — Я не хочу брать её силой, — тяжело вздыхаю. — Хочу, чтобы она сама захотела лечь под меня. Но… она очень упертая. И, мне кажется, даже если она сама захочет секса со мной, то будет сопротивляться и отрицать это из своих женских принципов. — Да-а, знаю я таких девиц. Ну… не легко тебе с ней будет, — почесал он затылок, а я закатил глаза. — Тем более с этой. Хах, забавная девчонка! С выдумкой. Да еще и головы рубит с особым изяществом. — Спасибо, без тебя бы ни за что бы не понял. — Попробуй ненавязчиво, а не как ты напролом. Что там девчонки любят… С подарка начни. — Ага, с какого? С сабли? — хмыкаю я. Если бы все было так просто! — Что там у тебя, раз приехал заранее? — поинтересовался я. — Все то же, — задумчиво протягивает он, откидываясь на спинку скамейки, принимая разваленную позу, как и я. — Что, благородство рыцаря в жопе заиграло? — Как же, — ухмыляется Огрон. — Блум знает, где она, — тяну задумчиво. Вот только, как вынуть это из нее? Потопила корабль, всех вырезала. А ее оставила. Уверен. Пощадила. Еще утром заметил, что к девушкам она более благосклонна. Не убила, не зарезала, а всего лишь припугнула. Так куда она дела девчонку?