Жемчужина морей

— Еще раз я увижу подобное — разгоню всех к чертовой матери! К матросам в кабак! Будете их ублажать, ведь на большее, как оказалось, вы не способны! Строгие морщины, покрывающие лоб, сведенные брови к переносице. Кругленькое личико покрылось красными пятнами, а голос так вообще охрип за это утро. — И повторяю вам еще раз, если я не найду эту крысу, что откровенно гадит так низко и так подло, отвечать будете все в полном объеме! Не признается, кто из вас насыпал стекла, я все равно достану. Получит гадина свое наказание за свой поступок! Служанки, горничные, поварихи — все стояли в ряд с низко опущенными головами и горькими слезами, что стекают по щекам. И ведь посмотришь на них — сама невинность! Оболгали. Несправедливо. Все это читалось без слов на их хлюпающих лицах. И Маргарет это выводит из себя чуть ли не до раковой красноты! Ведь стоит там одна, гадюка, ровно с таким же выражением лица: напуганным, оскорбленным, которое так и кричит о своей невиновности. Но она все равно найдет ее. Возможно, не сразу, но найдет. С первого взгляда, по Маргарет, по этой милой полноватой женщине, и не скажешь, что характер у нее твердый. Стержень такой, что мужикам фору зачастую дает. А то, что они сделали… Так это самая настоящая низость! Стервозная и крысиная! Позавидовали девочке, а у самих одно место работает лучше мозгов. Как же бедная женщина переживала за Блум! Всю ночь не спала, травки пила успокоительные, лекарства различные. Надо же! Обидеть такую девочку! Та, конечно, тоже поганка еще та. Гордая. И ведь не сказала же ничего! Это она так пугать ее не хотела? Сделала в итоге только хуже. Как только Маргарет увидела Блум — она ей сразу понравилась. Деточка, такая славная. Иногда бывает так, что по одному взгляду на человека можешь привязаться к нему, почувствовать его. И Маргарет сразу же привязалась к Блум. Как к дочери, которой у нее никогда не было. А какая душевная! Кто в последнее время уделял старушке так много времени? Нет, конечно, граф уважительно относится к ней, уважает, часто ужинал с ней. Еще бы. Она ведь его считай вырастила. Но все же не хватало ей этих женских посиделок. Причем не подружек в курятнике, а поистине душевных посиделок. Есть такая слабость у Маргарет — она безумно любит чай. Даже коллекция лучших сортов красуется в ее комнате на самой красивой полочке. И, естественно, она никого к ним не подпускает. Как дракон к своему сокровищу. И какая разница, что особой ценности оно и не имеет. Но на то это и твое сокровище. Даже Валтор, зная о маленькой страсти женщины, каждый раз из командировок привозит ей экзотические чаи со всех уголков планеты. Да еще и с такой гордой улыбкой вручает, даже торжественно, прямо как в детстве. Женщина всегда смеялась с доброй улыбкой и называла его «маленьким добытчиком», а потом гладила по голове, отчего мальчик каждый раз блаженно прикрывал глаза и чуть ли не мурчал, как кот. Конечно, мальчик вырос и уже полноценный мужчина. Но их маленький ритуал сохраняется и по сей день. Валтор не чурается, не стесняется делать этого даже при подчиненных или при ком-то еще. Никогда она не видела стыд в его глазах. Наоборот гордость и счастье. И каждый раз всем своим видом намекает, чтобы Маргарет погладила его по голове с таким ласковым «добытчик», расплывшись в лучезарной теплой улыбке. Что сказать, он всегда делал только так, как хочет сам. Ему все равно на других, ему важно исключительно его желания. Да, это две стороны одной медали. И Валтор много делает неправильного. Но, по крайней мере, он не пытается получить расположение подхалимством, лестью и лицемерием. Этим они с Блум очень похожи. Как говориться, нашла коса на камень. Глубоко вздохнув, Маргарет последний раз кинула на девушек брезгливый строгий взгляд, все еще пытаясь выцепить ту самую овцу… точнее волка в овечьей шкуре. И, конечно же, задержалась на Дарси больше остальных. Но не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Лишь полное недоумение отличало ее от других девиц. Значит ли это, что ее просто опередили, и она не успела совершить задуманное? Все может быть…

***

— Девчонка жива и она где-то рядом, — констатировал Валтор, оперевшись на руки, сцепленные в замок. Сегодня утром Маргарет устроила на кухне такой разнос, что по замку все ходят на цыпочках. Ничего не мешает. А кабинет наполнился привычной тишиной. — Значит, — самодовольно ухмыльнулся Огрон, поудобнее развалившись в кресле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, — я ее найду. — Уверен? — усмехнулся Валтор, вскинув бровь. — Девчонка тоже не робкого десятка, раз могла прятаться от тебя и от всех гвардейцев. Да и, по всей видимости, Блум ее покровитель. Значит, спелись. — А затем хитро добавил: — Уверен, что найдешь? Может, тебе и не нужно это вовсе? Вряд ли игра стоит свеч. Не дадут за ее нахождение ничего. Стоит ли морочиться? Неужели на свете так мало хорошеньких девиц, что тебя зациклило на одной? — То же самое хочу спросить тебя, — ехидно ответил Огрон, оскалившись. — Чего тебя зациклило на одной какой-то девице? Когда это было-то, а? — насмешливо заметил он. Но Валтор, не желая продолжать данный разговор, лишь небрежно отмахнулся. — Она не «какая-то» девушка. Да и дело не в этом. Вот смотришь — ведьма еще та, а на деле ведет себя как ребенок, — проворчал он. — Тебе напомнить? — приподнял бровь Огрон. — Блум далеко не глупая и слабая девочка, Валтор. Не сравнивай ее с другими, друг. Неужели ты так и не понял, что Блум совсем отличается от них? Даже мне это стало понятно сразу, — осуждающе покачал головой мужчина, чуть ли не сморщившись от одного воспоминания, что его чуть ли не порубили на бифштекс. — А по-моему, они все одинаковые, — пренебрежительно хмыкнул Валтор. — Мда-а, — насмешливо протянул Огрон.- Плохого же ты представления о девушках, — Валтор в ответ укоризненно покосился на него, дескать, а сам? — Но могу уверить тебя, что Блум отличается от обычных представительниц слабого пола. А с такими представительницами я провел немало ночей, — они оба усмехнулись. Да ты и так это знаешь, просто из-за своего упертого нрава не можешь в этом окончательно признаться. Даже я понял, что просто развести ее на секс у тебя не получится. — Да ты что? — самодовольно усмехнулся Валтор, как бы принимая за вызов. И все равно все будет так, как он захочет. Долго ломаться не сможет. — Знаешь, — продолжил Огрон, -если бы не вся эта история, что ты замутил с договором и переговорами, я бы приударил за ней. Валтор вдруг вытянулся, помрачнел, кидая на друга злобный взгляд, но Огрон, вместо ярого самодовольства, аля «что и требовалось доказать», посмешил успокоить графа. — Чего ты так помрачнел? Я же шучу. Хотя… Мне больше по вкусу немного иной типаж. Вот, например, ее подружка. — Это какая? Дочь барона похищенная? — уточнил Валтор. — Ты же не видел ее, кроме как с портрета? — Да, именно она, — довольно улыбнулся он. — Вот она ничего такая. Хочу ее. — Вот так бывает, — засмеялся Валтор, откровенно смеясь, — портрет приглянулся, а на самом деле совсем не она. А больше, раза в три, и старше. Но Огрон наоборот расслабился, да еще и разулыбался, как дурак, ей Богу… — Я давно за ней наблюдаю. Помнишь тот балл у одного из парламентеров? — Помню, — поморщился Валтор, вспоминая, как всю ночь таскал в танцах девиц, которые оттоптали ему все ноги, и в благодарность даже от троих сразу не получил достойной награды. Впустую потраченное время. — Не морщись так, — откровенно заржал Огрон, вспоминая и его, мягко сказать, не лучший вечер. Нет, балл, конечно, то неплохо. Куча элитной выпивки, девиц в шикарных платьях и с миленькими личиками. Вот только и вторая сторона медали — после мазурки все мокрые, с размазанной потекшей тушью на глазах, которая стекала по щекам, помада, румяна, прически… Как общипанные курицы. А спустя еще полчаса, когда корсеты не могут сдержать телеса женщин постарше, надеясь таким образом омолодиться… Бррр… Но это ладно. А вот те девицы, что казались более менее симпатичными и даже красивыми, уже к середине вечера были похожи на потных поросят, противно визжащих (то есть смеющихся).А если еще и выпили полбокала — у-у-у… Держись и не падай! Хоть плачь от смеха, держась за живот, но не падай, когда отцы и братья "благоразумных и достойных леди" ловили их, запинающихся, отдирали от мужчин и искали того "подлеца" с кем уединилась его дочь. Но еще смешнее, когда после всего этого, они еще не теряли надежды выдать свое "прелестное чадо" и найти достойную партию. Вот тут уж не упасть очень сложно! — Ну вот там я ее и увидел в первый раз, — вздохнул Огрон, наливая себе виски. — Такая красивая, стояла на балконе, все время как будто пряталась от кого-то. Я тогда подумал, что заигрывает так. А нет, действительно пряталась. — От кого? — приподнял бровь Валтор в недоумении. — От отца, — просто пожал плечами Огрон и залпом осушил бокал. — Отвел ее потом и так орал на нее, что у меня чуть уши не завяли. А она, представляешь, — глаза его заблестели восхищением и интересом настолько, что Валтор склонил голову набок в недоумении. Чтобы Огрон, да так увлекся кем-то? — Она согласилась потанцевать с каким-то там бароном. Но, — засмеялся мужчина, — ты бы видел ее! Топтала его нещадно! Да с таким хмурым личиком, что аж мурашки по коже! Этот-то барон к ней полез потом, она терпела. И долго так, пока границ не перешел и чуть ли не потащил ее волоком в комнату под одобряющий и благодетельский взгляд папаши. Не знаю, как ей получилось извернуться, но уже в следующий момент она берет тяжелую вазу и кидает прямо в него! Тот схватился за ногу, больно ведь саданула, зашипел, покраснел весь, да чуть ли не заорал благим матом. А она деру дала! — Так вот что тогда так громко упало, — откровенно залился хохотом Валтор. — На экзотику потянуло? — Тебе напомнить?! — не сдержавшись, рыкнул Огрон, обижено сложив руки на груди. — Так и быть, — успокоившись более менее, Валтор продолжил с ухмылкой. — Будет у тебя такая возможность. Как поймаешь свою разбойницу и дебоширку, привози ее сюда, к моей дикарке, — оскалился он. — С чего вдруг такая щедрость? — присвистнул Огрон, хитро оскалившись. — Хочу своему котеночку подарок сделать, — гордо отвечает Валтор с хищным оскалом. — С подружкой-то все спокойнее, хоть шерсть вздыбленная уляжется. — О-о, да, — довольно оскалился он. И шутливо добавил. — Ты знаешь, что мне нужно. — Я не для тебя это делаю, идиот, — фыркнул Валтор, закатив глаза. — Я позволю привести сюда ее подружку, вместе с твоей задницей, чтобы ей не было первое время так неловко со мной. Постепенно баронессу буду сплавлять к тебе, пусть Блум привыкает к моему постоянному присутствию рядом с ней. — Постоянному? — удивился Огрон так, что брови поползли наверх. — Ты же не любишь проводить много времени с девушками вне постели. Валтор тяжело вздохнул, сцепив челюсти так сильно, что желваки забегали, а потом уставши откинулся на спинку кресла, с силой проводя прохладной рукой по лицу, будто бы отряхивается. — Сам не понимаю себя. Хочется проводить все свое время рядом с рыжей ведьмой, — усмехнулся он. — Ну а про спальню я вообще молчу. Не терпится скорее уединиться с ней в моей комнате на огромной кровати и… — Да понял я, понял. Не продолжай, — засмеялся Огрон. — А то сам захочу. И когда планируешь завоевать неуловимый корабль? — Получше фразу выбрать не мог? — Валтор саркастически приподнял бровь. — Как можно скорее. Но не хочу я брать ее силой. Не хочу, чтобы потом она меня боялась и сторонилась. Тем более у нее явная неприязнь и отторжение мужчин. Поэтому придется слегка подождать. — Терпение тебе, друг, — сочувственно протянул Огрон, поднимаясь со стула, и скривил такую жалостливую гримасу, что вот-вот и слезу пустит, да еще и по плечу похлопал. — Взаимно, — оскалился Валтор.

***

Проснулась Блум не сразу. Солнечные лучики игрались друг с другом, завлекая и ее в свою игру. Но когда они уже в наглую начали светить прямо в лицо без зазрения совести, ресницы ее, наконец, дрогнули. Было такое странное ощущение безмятежности. Как будто ее перестало волновать абсолютно все. Хотелось только лежать в этой мягкой кровати, словно в облаке, в этих мягких подушках, пахнущих свежестью. М-м-м… Блум сладко потянулась, утопнув в кровати еще сильнее. Улыбка широченная и такая глупая. Но ей опять-таки все равно. А ей нравится это состояние! Ровно до тех пор, пока ее голова не заболела от обилия воспоминаний вчерашнего вечера. Уф лучше бы и не вспоминала! Недоверчиво покосившись на вторую половину кровати, которая, слава Богу, пустовала, и причем давно, Блум облегченно выдохнула, особенно после того, как провела по тому месту, где лежал Валтор. Простыни холодные. А значит, ушел он давно! И, скорее всего, сразу же, как Блум прикинулась мертвой, ну, а потом, так заигралась, что действительно уснула. Нет, не заигралась, а так подобно изображала, что даже ее организм поверил в ее гениальную игру! Развеселившись от своего собственного сумбура в голове, Блум даже захихикала, зарываясь носом в одеяло. Взбуровила его, точно, как гнездо свила, и лежала в самом удобном и излюбленном положении: с зажатым, по всей известной женской привычке, между коленями одеялом, оголяя одну ногу и прикрывая другую. Еще раз глубоко вздохнула, все не решаясь открыть глаза. Кажется, вот сейчас, сейчас она их откроет и окажется на своем корабле, в своем кабинете, выйдет на палубу, и, заприметив какой-нибудь корабль, отдаст приказ брать на абордаж. И все это окажется жутким кошмаром. Но нет, чуда не произошло. Как жаль. От досады, Блум аж присела на кровати. Все хорошее настроение улетучилось, как вспорхнувшая птица с балкона. Благодаря яркому свету, падающему из больших окон во всю стену, Блум опять начала рассматривать отведенную ей комнату. И вновь впала в ступор — это самые настоящие хоромы. А в лучах яркого солнца, не заслоненного шторами, комната словно светилась. Золото переливалось, зеркала и золотой декор переливались и бликами скользили по балдахину. И Блум даже усмехнулась, поймав себя на мысли, будто она лежит в покоях какой-нибудь важной светской особы. Смешно да и только. Свесив ноги с кровати, Блум не торопилась вставать. Покрутила ступнями, размяла, почувствовала свой организм. Ничего. Как будто и не порезала. Но стоило встать с такого мягкого и удобного ложа, Блум поморщилась. Неприятно саднило, но не так сильно. Терпимо, так что ходить можно. Аккуратными неспешными шажками, девушка направилась в ванную. Потянула за ручку, и, опять впав в ступор, быстро закрыла ее. Это огромное помещение было гардеробной. Мать моя женщина, да там же можно потеряться! Как лабиринт, наполненный пестрыми тряпками. И сразу же нахмурилась. Мало того, что одно платье — это целое состояние. И сразу возникает другой вопрос. Откуда и, главное, почему так много? Это ж со скольких девиц было снято? Он их что, как трофей после проведенной с очередной «леди» ночи, коллекционирует, что ли? А ведь она знала, что проблемы с головой у графа. Фетиш. Причем, как оказалось, не только с обувью. Интересно, а он их сам примеряет? Потом щеголяет по саду? Это что, получается, ей сие зрелище еще видеть предстоит? Ну уж нет, увольте. Бред, но, а что еще думать? Зачем одинокому, ладно холостому, мужчине столько платьев? А может, он женат? Хотя, кольца не было. Да такой как он ни за что себя не окольцует. Или она что, в комнате его дрожащей супруги обитает? А где сама жена? О Боже, неужели в монастырь упек? Блум аж сама вздрогнула от сумбура в своей голове. И рассмеялась, как дурочка, держась за живот. Нужно срочно умыться и смыть весь бред из головы. А веселенькие травки ей Маргарет вчера подсыпала. Нет, ну а с другой стороны, чего ей печалиться? Солнце светит, море рядом, кровать мягкая, травки веселые подсуропили хорошему настроению. Да и Маргарет, как же Блум ей благодарна ха то, что она переодела ее в длинную бесформенную сорочку. Как мешок. Правда, во время сна она задиралась, ибо неудобно так спать. Не любит так, неприятно, когда к коже что-то липнет. Нда, отражение в зеркале оставляет желать лучшего. Вид, откровенно говоря, помятый. Кудри спутанные лохматые, глаза опухшие слегка, и горло после вчерашнего ора совсем чуть-чуть скребет. Поджав от досады губы, Блум отвернулась от зеркала, чтобы не встречаться глазами с тем жалким… в общем с ее отражением. И уделила внимание ванной комнате. Повторно проходясь, и уже подольше задерживаясь на мелких деталях. Комната была чуть меньше спальной. Молочно-серый мрамор, или молочно-кофейный, а может молочно-нежно-розовый… Тьфу, Блум даже цветов таких не знает. Огромная ванна прямо по центру комнаты, окно на пол стены, предусмотрительно занавешено плотными, но светлыми шторами, причем очень странными: дергаешь за веревочку, а они открываются! Блум несколько раз так поделала, и ведь еще бы могла, если насильно не отошла от окна, за которым, между прочим, все тот же самый великолепный вид из всех возможных. Море, горы и ясное солнце. Туалетный столик с зеркалом, на котором стоит множество тюбиков самой разной формы. Блум засунула свой любопытный нос почти в каждый. И каждый пах поистине головокружительно! Тут нежно-нежно. Тут настолько сладко, что зубы сводит. Тут морская свежесть. Тут — лесная. А тут немного резковатый и приторно-сладкий. Нет, не будем трогать, поставим на место. О, а вот этот уже намного лучше. Такой сильный, даже… мужественный что ли. Терпкий, во! На самом деле было много чего еще, даже то, чего Блум никогда не видела и никогда не знала. И, что-то ей подсказывает, знать она не особо хочет. Все выглядело настолько роскошно и богато, что стало страшно даже шаг здесь сделать, вдруг что-нибудь сломает? О, да, а она сломает. Как следует умывшись и расчесав пальцами волосы, хотя красивы гребень завлекающе посматривал на нее, Блум устало выдохнула. В комнату надо бы вернуться. Вот только какое-то у нее нехорошее предчувствие. Ну вот неприятное и все тут. Как будто в лес собралась идти. Одна. Без оружия. Голая. А там волчара ходит. Хищный такой ходит, ухмыляется. Бррр… Нет, и все же чудные травки ей Маргарет подсуропила. Такая чушня в голову лезет, что даже от трех бутылок рома не так переклинивает. Встряхнув гордой рыжей головой, Блум, наконец-таки, потянулась к ручке. Тихо покрутила, и сделала осторожный шаг. Ничего, сегодня еще поболит, а завтра уже побежит. Тихий скрип. И сдавленный испуганный всхлип, когда ее подхватывают сильные руки. — Доброе утро, чертенок, — почти прошептал Валтор и сильнее сжал девичье тело. Такое маленькое по сравнению с ним. И трется своим носом о ее щеку к виску и обратно. — Я же сказал, дай своим ножкам отдохнуть. А Блум задохнулась от возмущения. Вот сейчас разразиться, да шибанет его чем-нибудь! Но не успела. Кровать уже прогнулась под ней, когда Валтор аккуратно уложил ее на постель, словно маленького ребенка. — И как долго вы еще будете со мной нянчиться? — лицо ее ровное, кажется, даже не безразличное, а высокомерное. Но кто бы знал, как тяжело ей держать язык за зубами! — Столько, сколько потребуется, — как само собой разумеющееся ответил Валтор, поглаживая ее колени и проклиная это убожество, что как мешок виснет на ней, скрывая красоту и все прелести женского тела. Руки сами поползли немного выше, комкая и задирая сорочку. — Пока твои ноги хоть немного, но заживут, и ты сможешь безболезненно передвигаться. Блум нахмурилась, ударив его по рукам, и сразу же забралась на кровать с ногами, заворачивая их в эту невероятно полезную сорочку. — Мне не нужна такая благодетель, уж спасибо, — огрызнулась Блум. Валтор нехотя убрал руки, тяжело вздохнув и сжав зубы. Скулы заиграли. А глаза действительно как у голодного волка медленно прошлись от самых лодыжек, по икрам, по коленкам, задержались на бедрах, на осиной талии — будь проклята эта сорочка! , груди, ключицам и уж только потом льдистые глаза встретились с полыхающими голубыми. — Милая, мне конечно льстит, что ты печешься о моем здоровье, — проговорил этот гад с улыбкой, на что Блум фыркнула, — но мне несложно, не стоит за это переживать. Ага, как же, распереживалась она. Ночь не спала, все думала, не вылезет ли что-то из вашей графской задницы. Но мужчина, видимо, что-то не так расценил, либо ему надоело, что она не уделяет его персоне должного внимания (и ей, почему-то кажется, что второй вариант). Валтор аккуратно берет ее руки в свои огромные, по сравнению с ней лапищи, поглаживая большими пальцами нежную кожу. — Если бы не я, ты бы не поранилась. Мне же надо как-то загладить свою вину. Если ты боишься, что я надорвусь, то не бойся, ты слишком лёгкая для меня, — спокойно проговорил он. — А не слишком ли вы много на себя берете? — все же не сдержалась Блум и склонила голову набок, с вызовом смотря ему прямо в глаза. — Кто Вы мне такой? Хотя нет, подождите, — протянула Блум, пока Валтор терпеливо ждал и готовился насколько только возможно, что же эта мелочь выдаст ему, — в вашем возрасте действительно нужно хоть кому-то беспокоиться о вашем здоровье. — И насмешливо добавила: — Нельзя же так, нужно доктора пригласить, чтобы следил за "светлым графом". Утки там вам носил, или еще что-то, я в этом не разбираюсь, что еще необходимо в вашем возрасте. Надо бы с Огроном поговорить, чтобы подыскал вам врача и следил за вами… и вашей головой. А то припишут нам еще, честным пиратам… — и сожалеюще начала качать головой. Он сощурился. Нет, ну это надо быть такой мелкой заразой! Выпороть бы ее прямо сейчас, чтобы кожа под его рукой пунцовой была. — Не боишься лапки обжечь? Валтор улыбается. Но как-то опасно. Хищно. — Не особо, — пренебрежительно отмахивается Блум, отворачиваясь. — Ты в этом так уверена? Хорошо подумала? — Абсолютно. А вы не боитесь дух раньше времени испустить? — Не особо. Не пожалеешь о своих словах? — С чего это я должна жалеть? — Ты правда так считаешь? — спрашивает, приподняв бровь, и упирается руками в кровать по обе стороны от Блум. — На кону моя репутация. Ты вынуждаешь меня доказать тебе, что ошибаешься. Блум не успевает ничего ответить, как его губы накрыли ее раскрытый для ответа рот. Тихий всхлип вылетает из нее, когда она понимает, что лежит на кровати, а над ней возвышается этот извращенец. Так сильно впился, что дыхание перехватило. От шока Блум сначала смотрит на него круглыми глазами, не моргая. А потом чувствует, как он язык пытается в нее пропихнуть. Этого еще не хватало! И для кого она вчера распиналась?! Ага, понял он все, как же! Блум пытается оттолкнуть его от себя руками, и у нее почти получилось. Он нехило так отшатнулся. Рано она обрадовалась. Валтор схватил ее за запястья, да сильно так, и завел руки ей за голову. Признаться честно, Блум накрыла паника. Сейчас она совершенно беззащитна. И преграды никакой нет кроме тонкой сорочки. А она и сделать ничего не может. Лежит под ним обездвиженная и распластанная. Делай, называется, что хочешь! Блум еще больше сцепила зубы, начала ворочаться, а он все не отлипает. Рефлекторно коленка ее сама поднялась, чтобы зарядить по этому гаду по самые звездочки. Но Валтор каким-то образом берет и придавливает ее ногу. Да что это за захват вообще такой?! И вот тут ей стало по-настоящему страшно. — Как спалось в моих объятиях? — насмешливо спросил мужчина, не скрывая издевки. От его шепота у Блум пробежались мурашки по всему телу. Целый табун. Еще и носом своим ведет сначала по ключицам, потом по тонкой шейке. А дальше он берет и проводит своим языком по мочке ее уха. Что? Какие к черту объятия?! Она еще не совсем из ума выжала, чтобы позволять себя добровольно лапать! Да и не было ничего такого, иначе приступ ее ненависти пробудил даже от мертвого сна. — А-а, — протянула она, — так вот почему меня так мутило! Плохо прям было, и теперь понятно отчего, — съерничала Блум с милой улыбкой. Она уверена, что мужчина выругнулся сквозь стиснутые зубы, причем на каком-то иностранном языке. Но то, что она довела его, немного приподняло ей настроение и боевой настрой. От слов этого развратника ей все же удалось хоть немного, но отпихнуть его от себя. Но, Боже, как же у нее дрожат руки! Да он каменный! Его даже на сантиметр отодвинуть от себя почти невозможно. Глыба, не иначе! И тут откуда-то из коридора раздается заботливое: — Блум, деточка моя, ты проснулась? Валтор замирает. — Маргарет, — Блум смотрит большими глазами на него и толкает его так сильно, что Валтор отступает от нее, сразу встает на ноги с кровати, делая шаг назад. Блум второпях трясущимися руками одергивает свою сорочку (теперь самую любимую!) и садиться на постель так быстро, что в глазах потемнело. И как раз вовремя. В комнату входит женщина с подносом в руках. И улыбается. — Здравствуйте, Маргарет, — произносит Блум и расправляет сорочку, почти восстановив дыхание. — Ой, господин, — хитро прищурилась женщина, — вы уже здесь. — Да, — почтительно склонил голову Валтор. — Вот зашел справиться, как Блум себя чувствует. Блум красноречиво фыркнула и совсем от него отвернулась под его пристальный взгляд и самодовольную усмешку. — Да, да, конечно, конечно, — засмеялась женщина, а Блум зафыркала сильнее. — Опять пыхтишь? — спросил Валтор с ухмылкой. Но Блум не ответила. Еще чего, разговаривать с ним, что ли? — А я тут покушать принесла, — мило залепетала женщина, ловко подставив столик и открыв железную крышку. — Столько вкусностей тебе наготовила! Смотри, тут и блинчики сладкие, и блинчики с рыбкой. Любишь блинчики? Конечно любишь. А еще тут… — Спасибо, — неуверенно начала Блум, — но… Мне как-то нехорошо. — И гневно зыркнула в сторону Валтора. А он и не собирается взгляд от нее отводить. Того и гляди, дыру просмотрит! — Мутит, знаете ли, меня что-то. Так плохо мне. Боюсь, желудок не справится. Валтор недовольно вздохнул, строго на нее смотря. И что, она теперь испугаться должна? Да ни за что! А нечего тут недовольно вздыхать и засовывать свой язык, куда не следует. Вот теперь пусть мучается. Она ведь его откровенно противным назвала. Удар ниже пояса по его эго. — Да?.. — расстроилась женщина, и так погрустнела, что вот теперь Блум действительно стало нехорошо. — Давай я тебе чай заварю, — повеселела Маргарет. Аж глазки заблестели. — С травками? — улыбнулась Блум. — Да, да, хочешь с травками! Отличный чай, вот, господин недавно привез мне. Блум сама на мгновение обрадовалась. Вот только перспектива опять остаться с этим извращенцем один на один совсем не прельщала. — Хорошо, — все же согласилась Блум. — Но, — сделала она такое жалобное выражение, что Маргарет чуть слезу не пустила, — поешьте со мной? — Конечно! — воскликнула женщина. — Ой, как чувствовала, что три пары приборов брать надо. — Три? — брезгливо переспросила Блум, недовольно посматривая на улыбающегося мужчину. — Знаете, я думаю у графа слишком много дел. Нечего его отвлекать и… — Ну что ты, моя дорогая, — улыбается мужчина, а глаза смеются, дескать «Сплавить меня хочешь? Не выйдет, котеночек». Фу, она прям слышит это прозвище. — Я с удовольствием пообедаю с вами. — Тогда не соизволите ли Вы, — она настолько приторно улыбнулась, что аж губы свело, — принести тот самый чай. Не дело, чтобы Маргарет сама поднималась туда-сюда. Да и так будет быстрее. — А тебе прямо не терпится со мной увидеться? Фу. Блум аж поморщилась глубоко в душе. Ну что за несносный человек? Уж и слова нельзя сказать. Все вывернет под себя. Но ничего, граф, посмотрим, кто кого.