Жемчужина морей

— Ты вся пропахла этой дрянью, — первое, что услышала Блум, так ярко и четко. Невероятная красавица, царица, осуждающим взором смотрела на нее из-под длинных черных ресниц своими горящими глазами всех оттенков, которые только могут быть в морской пучине, бушующей, гневной, но постепенно успокаивающейся. Нагое тело словно растекалось по камню, голова устало опустилась на локти, а синий хвост лениво покачивается под водой. Но голос ее был все таким же твердым, прекрасное лицо выражало негодование и забавную насупленность. — Мы еле вывели ее из тебя. Уголок губ Блум едва заметно дернулся приподнялся. Селина строгий и сильный вожак, но Блум видит в ней милую и такую нежную девушку, забавно насупленную и чертовски милую. Однако она понимала, что этот ритуал высосал все силы, в том числе и у Селины. Своего рода некая жертва в обмен на ее жизненные силы. — Что это было? — голубые глаза заинтересованно прищурились из-под спадающих огненно-ярких полыхающих волос. А голос обманчиво плавный, скрывающий стальные нотки. — Трава, — сморщилась Селина от одного упоминания об этой гадости. А затем жестко и брезгливо выплюнула. — Полынь. — И только? — нервные смешки не получилось удержать на растянутых губах в жутком оскале. Подумать только! Ее скосила какая-то жалкая полынь! — Нет, — продолжила Селина, мрачнея, будто рядом зажгли эту мерзкую дрянь. — Гармала. Эта восточная отрава. Проклятые извращенцы! Волосы ее, цвета расплавленной меди, длинные облепляли тонкую спину и выступающие ключицы, очерчивая их, соблазнительно спускались по плечам, словно продолжение спадающих ручейков кристально чистой воды, капельки которой спускались, нежно обволакивали, скользили по идеальной жемчужно-белой коже. Вот только грудь ее тяжело и рвано вздымалась и падала в гневе, глаза прикрывались под свинцовой тяжестью. Бешеные искры слегка утихли в усталости. И Блум только сейчас поняла, насколько все же тяжело стоило Селине ЕЕ возвращение. Ритуал сам по себе неимоверно сложный, но сейчас сама Селина без сил. Цена высокая, зато гарантированный результат. Блум чувствует себя превосходно, будто тысячи цепей, сковывающих все это время, развеялись словно пух, а вот Селина… Но с другой стороны, королеве восстановиться намного легче и быстрее. В худшем случае ее будет мучать слабость три ночи и три дня. Сколько же яда было в Блум?! Блум едко хмыкнула. Теперь все встало на свои места. Да этот ублюдок в графских подштанниках отравил ее! Зуб дает, что нарочно! Вот ее и расплющило как выброшенную на берег медузу под солнцем. — Скотина! — зашипела сквозь стиснутые зубы Блум, оскалившись как дикая кошка, ибо тот самый, как она весьма нелестно выразилась, ублюдок в графских подштанниках был слишком близко, расхаживая по песку из стороны в сторону с гневно сведенными бровями и сцепленными за спиной в замок руками. — Траванул меня, как… как… Как таракана! Хотя, с другой стороны, откуда ему было знать? Да еще и весьма экзотическая трава Гармала, в арабских странах еще понятно, а тут… Надо думать трезво. — Сомневаюсь, — сказала Селина. — Не похож он на суеверного, — усмехнулась она то ли ему, толи людской наивности. — Скорее всего… — слабость все же одолевает русалку медленно, но верно. Сколько раз за минуту она уже зевнула? — Скорее всего, граф твой важная политическая персона. Недавно в наших морях как раз проплывала орда восточных кораблей, а там, на востоке, все до одури обезумели! Бедная нечисть! — тут с ее бледно-розовых губ тихо сорвались скромные, но едкие смешки. — Из каждого дома, да что там, из каждой чашки несет этой гадкой травой! — Все может быть, — хищно прищурилась Блум, а брови в следующее же мгновение свелись к переносице. — И он не мой! — строго прозвучало и в то же время обидчиво, как у ребенка, которому не хватает только топнуть ножкой. — Не скажи, — лениво протянула Селина, посматривая на плавное шевеление своего же хвоста. А Блум чуть ли не задохнулась от возмущения. Поэтому, пока она не начала своей гневной тирады, русалка продолжила: — Посмотри, как он трясется над тобой. Ее спокойные слова, будто бы она констатирует давно известный факт, вынудил Блум гневно дернуться и едва заметно выглянуть из-за камня. А там картина, как говорится, маслом. Гневно расхаживающий мужчина, явно бормоча под нос весьма нелестные ругательства, которые приходится выслушивать смирно сидящему на попе коню. Брови сведены настолько, что крупные морщины волнуют лоб, скулы гуляют, дергаются желваки. Одним словом, лучше к нему сейчас не подходить, убьет голыми руками. Как дикий зверь расхаживает по берегу, огромный волк, мышцы перекатываются, бугрятся узлами с каждым шагом мощной лапы, а с острых клыков капает голодная слюна, и зрачки сужены в нитку, выискивая свою слабую добычу. Мурашки неприятно пробежались по спине, заставляя Блум поморщится. — Ты серьезно? — скривилась она, будто съела целый лимон. А потом в глазах заблестел ехидный дьявольским огонек, уголки губ растянулись в усмешке. — Ты его просто не знаешь, — прищурилась Блум. — Эгоистичный, властный, наглый… — И все же пока он тебя не трогал, — оборвала с мягкой улыбкой Селина. — Со всеми его недостатками у него есть свои достоинства и принципы, которых он изо всех сил старается придерживаться, иначе давно бы уж… — Селина красноречиво замолчала, лукаво прищурившись. А Блум аж передернуло вплоть до мурашек. — Сдается мне, ты на его стороне, — опасно прищурилась Блум, воинственно вздернув подбородок. — Хочешь, не хочешь, но он человек чести. Настоящий дворянин в самом благоприятном смысле, — спокойно ответила Селина. — И более того, он — мужчина. Я давно уже заприметила, какое красивое на тебе платье. И, между прочим, дорогое. — Не понимаю твоей лукавой улыбки, — фыркнула Блум, взмахнув рыжими волосами. — Как и не понимаешь того, в какой он от тебя власти, — просто пожала плечами Селина. — Зависимости, — продолжила нагнетать она, а голос ее звучал тише и настойчивее. — С чего ты взяла? — приподняла Блум бровь. — Ах, моя дорогая… — засмеялась Селина. — Я знаю, как смотрит мужчина на женщину, когда вожделеют ее, когда боготворят, страстно желают, хотят… — Ага, — засмеялась Блум, да так заливисто, что граф, волком расхаживающий на берегу, застыл с широко раскрытыми глазами. Весь встрепенулся, вытянулся, готовый рвануть за этот злосчастный проклятый камень. Благо Максимилиан громко заржал, клацнув челюстями. Должна сказать, разговор у них вышел весьма красноречивый. Валтор, скрипя зубами, обсыпал коня скверными ругательствами, а Макс… А Макс молодец, не изменяет, так сказать своим привычкам и лучшим традициям. Задрал голову назад и… и чихнул прямо графу в лицо, после чего задорно заржал, подпрыгнул на всех четырех ногах, пока Валтор, сцепив зубы так, что забегали жилками, одним жестким движением стер слюни со своего лица платком. Ну а дальше, конь убегал, пока мужчина утопал в песке, пытаясь догнать «будущую колбасу». — Как же! Зуб даю, я тоже могу видеть, когда кобель хочет суку, — заливалась Блум. — Стручок дергается! — Не совсем так, — тихо посмеивалась Селина. А дальше продолжила совсем серьезно. — По глазам. И не фыркай! — Допустим. Но неужели ты думаешь, что я лягу под него за красивые глаза? Да и сомневаюсь, уж прости, — слегка поклонилась Блум, приложив правую руку к сердцу, не сводя глаз с вдруг раскрасневшейся королевы, — не верю я в его благородство. Просто хочет затащить в постель и трахнуть! А потом воспользуется и выбросит. Не я ему нужна, а… — Так воспользуйся этим! — воспылала Селина, вдруг резко и крепко, словно она была спасательным канатом, ухватила ее руки своими. Близко-близко. Грудь к груди, да настолько, что Блум ухмыльнулась, почувствовав ее твердые влажные горошины. — Околдуй его! Очаруй! Привяжи к себе. Отомсти за всех девушек, что были безответно влюблены в него, раздразни. Займи все его мысли. Признаться честно, это Блум подходит! Озорные чертята запрыгали по кромке ее зрачков. Стоило Селине немного по-другому преподнести ей те же самые слова, о чем русалка прекрасно знает, как тут же в "чудесной головке" роем зажужжали колкие мыслишки. А Селина продолжила. Блум заинтересовалась, однако стоит удержать ее внимание. — Когда мужчина страстно желает женщину, мозги сразу отключаются… — Знаю! И спускаются в… — Да подожди! — насупилась Селина, сведя свои очаровательные бровки. — Когда мужчина вожделеет женщину, он забывает обо всем, он любыми путями будет располагать к себе, выполнять все ее капризы, дарить подарки, стараться привязать к себе, чтобы она сама к нему тянулась, зависела от него. Любыми способами. Только здесь важно одно. Кто в конце победит, а кто проиграет. Важно не забыть, кто ведет в этой игре. Это в их мужской природе. Бороться за самку, показывая, что с ним ей будет лучше, что она и их потомство в безопасности и всегда сыты. А вот теперь, душа моя, слушай и слушай внимательно! Ты из другого круга. Нет, я не хочу тебя обидеть и более того не вижу в этом ничего плохого. А вот теперь смотри. Чем изнеженные барышни отличаются от простых женщин? Даже не так. Чем обычные семьи отличаются от богатых? Ммм? Затрудняешься ответить? Я даже знаю, что ты хочешь сказать, но заведомо скажу, что это все неправильно. А я тебе отвечу. Вот смотри. Девушка из благородной семьи, которую с детства учили тому, что работать должен мужчина, учиться должен мужчина, тяжести поднимает мужчина. А она же всего лишь хрупкий цветочек, которому надо красиво хлопать глазками, красиво говорить и ухаживать за собой, сиять на балах в красивых дорогих платьях. А вот теперь обычная женщина, которую с детства приучали работать. Она и работает, тянет, можно сказать, всю семью, все делает сама. А мужчина, пронюхав, как на самом деле устроен их мир, спокойненько садиться к ней на шейку, свесив свои волосатые ноги. И теперь скажи. Зачем сильный самец будет выбирать себе самку, которая сама может за себя постоять, сама прокормить и заодно его? Самцу нужна нежная самка, которую хочется баловать и защищать. Они любят хвастаться своей силой… И кого выберет мужчина? Сильную женщину, которая сама как мужчина, или же нежную и слабую, которая нуждается в нем? — Мне не нравятся твои слова, Селина. — Но такова реальность, любовь моя. На самом деле в высшем обществе женщина имеет власть, которая тебе даже не снилась. Многие женщины влияют даже на политику и на судьбы многих стран благодаря своей хитрости. Многие умные женщины управляют мужчинами, манипулируют, умело играют ими, о чем они даже не догадываются. Казалось, Блум даже не слушает Селину. Брови ее сильно свелись к переносице, волнуя лоб крупными морщинками. Указательный палец задумчиво приложен к чувственным губам. Селина аж тяжело взглотнула, слегка приоткрыв бледно-розовые губы-бантиком. — Знаешь, — после недолгого молчания наконец сказала Блум, — когда граф уезжал из поместья, я пошарилась в ящиках его стола и наткнулась на одно безумно интересное письмо, — она говорила настолько серьезно, что Селину охватила внутренняя паника. — Скажи, пожалуйста, в твоих водах не заплывало каких-то странных кораблей? — Заплывал всего один, — нахмурилась Селина. — Странный, не понятно кто и откуда. Мы его выгнали, чуть не потопив, если бы только у нас было больше времени… — Мне кажется, — протянула Блум, а Селина поняла, что будущее не сулит ничего хорошего, — будет война. — Вот как, — кивнула Селина. — Что ж. Предупрежден, значит, вооружен. — И я о том же, моя дорогая, — губы Блум вдруг растянулись в хищном оскале, обнажая белоснежные зубы. — Придется мне все ж таки задержаться у графа, пока я не получу все, что мне нужно. — И обратишь в свою пользу? — подхватила ее веселое настроение Селина. И ей это нравится! — Естественно, — Блум наклонилась к ней близко-близко, проводя костяшками пальцев по прекрасным скулам и щеке, отчего у русалки чаще забилось каменное сердце. — О, любовь моя, — застонала Селина не в силах выносить эти сладкие муки. Их губы так близко, но отчего-то Блум не спешила целовать ее. А страстный и безумный блеск в ее дьявольских глазах… Боже, просто невыносимо! — Душа моя, — зашептала русалка, потираясь грудью о Блум. Но в один момент, что-то хлестануло в голове у русалки, да так колко и резко, что ей пришлось слегка отстраниться, облизывая пересохшие губы. — Любовь моя, возьми, — протянула русалка руки, в которых были, на первый взгляд, простые водоросли. Однако Блум их моментально узнала. — Это еще зачем, — брезгливо поморщилась Блум. — Я же сказала, что под него не лягу! — Любимая, возьми! Возьми же! — Селину вдруг охватило жгучее чувство беспокойства. А вдруг она не возьмет! Ох, что же тогда будет?! Нет. Она должна взять! — Если не хочешь забеременеть! — Еще чего! — засмеялась Блум чуть ли не в голос. Нет, это в ее планы не входит и никогда не входило! Аж смешно подумать. — Возьми! — жестко продолжает настаивать Селина. — Это и от вредных трав! От полыни, от гармалы и других извращений. Ну! Блум замялась, но все же приняла щедрый и весьма редкий подарок. Ценная вещь. Она и силы восстанавливать довольно-таки быстро. А если опять нечто подобное с ней случиться? Бррр. Даже думать не хочется! — Спасибо, — мягко улыбнулась Блум, целуя Селину в макушку, а русалка растаяла, раскраснелась, как маленькая девочка, и чуть ли не заурчала от удовольствия. — Скажи мне, — все еще настороженно прошептала Селина, — раковина у тебя? — Всегда со мной! — глубоким смехом засмеялась Блум, прикладывая руку к сердцу. А Селина заметно расслабилась. Будто огромный камень спал с ее шеи. — Иди сюда, — то ли прошептала, то ли прорычала Блум, подхватывая ахнувшую королеву к себе на колени. Рука осторожно, но властно сжала влажные волосы цвета расплавленной меди, задирая голову. Тихий стон прямо в губы будоражил и без того жаркий поцелуй. Влажные чувственные губы сплелись в диком танце. Селина чувствовала ее власть, ее страсть. И старалась отвечать с неменьшим пылом, но ей безумно нравилось подчиняться. Рука Блум как бы невзначай коснулась влажной груди русалки, отчего Селина с наслаждением и новым стоном запрокинула голову, предоставляя всю себя ее ласкам. А Блум тонкими пальчиками очертила пышную грудь, вызывая новую волну безумных мурашек. Пальчики тем временем медленно пробирались к вишневой и уже такой твердой горошинке, сжав ее и немного скрутив. Селина застонала в блаженстве, чудные глазки закатились. Господи, как же жарко!

***

У Валтора зашевелились волосы на загривке. Мужчина замер, слушая вдруг разъяренно забившееся сердце. Что-то щелкнуло в мозгу, как у быка, перед которым трясут красной тряпкой. Гортанный гневный рык хищного зверя вырвался наружу, что, казалось, завибрировали кости. Кулаки бешено сжались до побеления костяшек, глаза налились кровью, а из ушей вот-вот и повалит пар. Какого черта ее так долго нет! Несмотря на все попытки коня удержать его на месте, Валтор больше его не замечал. Что-то толкало его в воду. И плевать на дорогие сапоги! — Блум! — взревел он. — Если ты сейчас же не вылезешь, я вытащу тебя насильно! Да что это за девчонка такая! Сумасшедшая! Точно! Ох, это была бы его самая большая ложь в жизни, если он скажет, что ему это не нравится. Тихий всплеск, а после и дивный голос с ярыми нотками гнева. Ух, какая: — Да иду я, иду! Хищный оскал уступил место мягкой улыбке. А сердце легко затрепетало, сбросив с себя целую тонну. Вот она, красавица, выходит так плавно из кристально чистой воды, что брызгами разлетается бриллиантами у ее ног в лучах яркого солнца. И заваливается так смешно. Гневный, но прекрасный котенок. И вымокла вся. Ну вот что с ней сделать? Платье с кучей подъюбниками стало явно тяжелым. А он стоит и пялится с широкой улыбкой. В особенности от того, что было дальше. Валтор просто стоял и наблюдал за Блум, да с таким довольным выражением лица, как у кота, стащившего с праздничного стола гуся. Этот маленький, но бойкий, котеночек, а по-другому и не назовешь, громко фыркая, изрядно пыхтя и ругаясь себе под нос, начал бойко подскакивать на одной ножке, стаскивая туфельку, обнажая беленькие ножки с розовыми пяточками и маленькими пальчиками. Плевать, что платье задралось почти до коленок. Ммм… Туфельки, туфельки. Хах, смешно подумать, а ведь у него и вправду фетиш теперь. Чертовка! Затем это маленькое и чудное существо грациозно замахнулось и… Да сука! В сердцах прорычал Валтор, отскакивая в сторону, хотя до него было весьма приличное расстояние. Рефлекс уже, как у собаки. А Блум, явно довольная собой, забавно потерла ручки, прихлопнув при этом в ладоши. Но походить ближе к Валтору не собиралась. Взяла и остановилась как вкопанная. Что еще за новости?! Он, значит, с распростертыми, в прямом смысле слова, руками стоит, а она остановилась как упрямая ослица! И не туда и не сюда. Тогда Валтор, прокашлявшись, ибо ком встал в горле, в три огромных шага подошел почти вплотную. — Блум, — строго протянул Валтор, выравнивая дыхание. — Скажи мне, милая, у тебя с головой все в порядке? — Это больше по вашей части, — непринужденно произнесла Блум, все также прикрывая глаза и не воспринимая никого и ничего, кроме спасительной морской воды. Валтор подобрался, свирепо задышал, как бык, и явно намеревался что-то гневно прорычать. Язва. — Мы немедленно возвращаемся, — в два быстрых шага мужчина оказался рядом. Грубо схватил за кисть и чуть ли не волоком потащил прочь из воды непослушное дитя. — Как?! — воскликнула Блум. Зачем? Она не хочет! Еще чуть-чуть. Совсем чуть-чуть! — Не спорь со мной! — зло рычит Валтор и лишь сильнее тащит ее за собой. Блум любыми путями пыталась выдернуть свою руку из этой железной хватки. Да что б тебя! Ноги скользят по влажным камням. А он все тащит ее и тащит, и отпускать явно не собирается. У Блум даже складывается впечатление, что ее за собой тащит мощный конь, как будто хочет ей борозду пропахать. И вдруг, в ее голове что-то щелкает. Громко и назойливо, отчего уголок ее губ еле уловимо приподнимается и сразу же опускается. — Ну пожалуйста… — тихий надрывный голосок раздался за Валтором. Мужчина аж остановился. Брови его удивлено взметнулись вверх, глаза широко распахнулись. Может, он ошибся? Медленно, чтобы не развеять это наваждение, Валтор развернулся, но руки ее так и не выпустил. Блум никогда на него так не смотрела. Эти молящие голубые глаза, смотрящие на него сверху вниз из-под густых ресниц, бровки, взметнувшиеся домиком, и подрагивающие губки батиком. Господи, девочка, что же ты со мной делаешь? Как ребенок, которому что-то ну очень хочется и он готов сделать для этого все, показав, что будет хорошо себя вести. Валтор тяжело вздохнул, проглатывая застрявший ком в горле. Сразу в жар кинуло. Боже, он сделал бы все что угодно, только бы Блум всегда так на него смотрела. Тело напряглось словно каменное, каждая клеточка словно под напряжением, а член больно дернулся. Валтор смотрит на нее не моргая. Как изголодавшийся зверь. Да ему медаль надо выдать за терпение! Ну ничего, он еще возьмет свое. Надо только подождать. Он берет ее руку и тянет к себе. Когда ее пальцы касаются его скулы, она слегка дергается, но ручку не убирает. Правильно, хорошая девочка. — Хорошо, Блум, — шепчет Валтор, не сводя с нее глаз. И только поднеся ее пальчики к своим губам в легком поцелуе, прикрывает глаза и еле сдерживает стон. Какая она податливая. Неужели настолько сильно хочет? И это не может не вызывать довольной ухмылки. Но нет, Валтор, нельзя. Иначе взъерепенится и станет только хуже. — Только совсем недолго, милая. Блум моментально засияла, похлеще палящего солнца. Разулыбалась вся, а в глазах детская радость, вызывающая в Валторе больше умиления, чем желание. Хотя, кого он обманывает. Яйца ноют, а член больно упирается в брюки. Резко развернувшись, ее лаза волнительно заметались от счастья. А в голове тихая ухмылка. Она все же получила свое. Селина была права. Но разве на этом нужно остановиться? Нет, нет и еще раз нет! Черти запрыгали внутри, подсказывая, как лучше и извращеннее измучить графа. — А-а, — скромно протянула Блум, опустив глазки в пол и даже похлопав ресничками, развернувшись к графу, который сцепил зубы по крепче и даже сложил руки на груди. Затем, по лучшим женским традициям, Блум, приложила пальчик к губам, изредка и бегло посматривая на мужчину. И только убедившись в том, что она полностью завладела его вниманием, Блум быстро замотала головой, бурча стыдливое: «Нет-нет-нет». Валтор не может сдержать смешок. — Что такое, дитя мое? — улыбается он, проводя рукой по мягкой рыжей макушке. — Вы можете, пожалуйста, положить это к себе? — Боже, она просила его! И таким ангельским невинным голоском, что он повелся. Да кто б не повелся на его месте? — Конечно, — гордо и достоинством кивает мужчина. Вот только когда это рыжее нечто вытащила из-за спины зеленый сгусток водорослей, пахнущим йодом, нос у Валтора нервно дернулся. — Это что? — спросил он, приподняв бровь. — Водоросли, — просто отвечает она, пожав плечами. — Я вижу. Милая, зачем тебе это? Выбрось бяку и дай я протру твои руки, — Валтор уже вытащил платок, как Блум воинственно посмотрела на него, попятившись, и главное, прижимая эту гадость к себе. — Ну что еще? — устало вздохнул мужчина. — Вы не понимаете! — важно заявляет она. — Это очень редкие и полезные водоросли! Лечебные, вот! — Ты что это есть будешь? — удивлению Валтора не было предела. На пытках он сам заставлял есть вещи, отдаленно напоминающее эту гадость. Тошнотворное зрелище, н многие так и раскалывались. А Блум… — Да вы что?! — и смотрит на него как на умалишенного, приподняв бровь. — Кто ж это есть будет? Слава Богу. — Я это буду пить! — Приплыли. Граф устало потер переносицу, а Блум продолжает его добивать, да с таким напором и энтузиазмом, что Валтор уже прикидывает, как из его карманов будет вонять рыбой. — Очень вкусный чай получается! Эти водоросли редкие, но чертовски вкусные! Блум говорит ему что-то еще, но Валтор ее уже практически не слушает. Только вздыхает, понимая, что по-любому исполнит ее маленький каприз. Единственное, что греет его душу и отвлекает от запаха — сладкая мысль о том, что эта чертовка за все ему отработает. А он припомнит ей абсолютно все. — Давай сюда свою гадость, — вздыхает мужчина, а Блум опять хмурится. Да что не так опять? — Это не гадость! — Хорошо, давай сюда свою «не гадость». — Вы ее выбросите! Зря я вас попросила! — Нет, милая, не выброшу. — Обещаете? Валтор скрипнул зубами, вознося глаза к небу в теперь постоянном вопросе: «Господи, да за что мне это?». Еще минуту препираний и Блум неуверенно протягивает Валтору зеленую жижу. Она что, булькает? Встряхнув головой, мужчина аккуратно забирает у довольной как кошки Блум это нечто, распихивая по карманам брюк. — Ты довольна? — страдальчески посмотрел на нее Валтор, на что Блум быстро-быстро закивала. Но дальше произошло то, чего вогнало Валтора в полнейший ступор и недоумение. Блум, с ее природным озорством и рвением, подбегает к нему, чуть ли не в прыжке, быстро разворачивается, убирая волосы и открывая спинку со шнуровкой и тонкую шейку. — Развяжите! — вроде бы просит, а вроде бы и приказывает. — Что? — переспросил Валтор вмиг охрипшим голосом и всерьез начал задумываться о бедах со своей головой. Она, что, прям намекает ему? Да нет, приказывает! — Развяжите! — повторно требует Блум, и Валтор понял, что ему это не послышалось. — Быстрее, ну?! Неужели так не в терпеж? Ее так завели водоросли? А черт с этим. Господи, спасибо! Разулыбался мужчина. Ожидаемое поощрение за все его терпение слишком быстро его настигло. Она покорно стоит рядом и требует, чтобы он снял с нее платье! Будь это кто другой, давно бы разорвал эти тряпки и поставил бы раком прям здесь. Но с Блум так нельзя. Пока что. Она слишком нежная и, что таить, слаба и податлива сейчас, еще утром еле стояла на ногах. А тут прям прилив энергии. Главное — не сорваться от этих ощущений. Губы Валтора касаются нежной кожи. От ушка делает дорожку прямо к шейке. Блум тихо вздрагивает со вздохом, но не вырывается, а покорно ждет. И от этой покорности у Валтора сносит голову. Тихое рычание так и остается где-то внутри, разжигая жуткий огонь. Осторожно, на грани трясущихся рук, Валтор ловко поддевает завязку и распускает. Осталось только выдернуть из петель. А Блум как назло недовольно подгоняет. — Можно побыстрей? Ух, горячая девочка! Точно хочет. Валтор уже не сдерживаясь, рычит словно зверь, развязывая эту дурацкую шнуровку. Пока Блум не очнулась, нужно быстрее. — Ну? — в нетерпении подгоняет его. — Сейчас, — довольно шепчет Валтор. Резкое движение и с плеч падает к ногам платье. Все! Сейчас он подхватит ее и… — Спасибо! — быстро кидает Блум и, не оглядываясь, как кошка выпрыгивает из груды тканей, ловко выныривая из его рук. У Валтора впервые в жизни сложилось впечатление, что его жестко поимели. А точнее довели до невыносимого состояния, раздразнили и не дали. А с другой стороны, чего он ожидал? Идиот. Жизнь его явно ничему не учит. Что ж... Мужчина опять вознес глаза к небу в немой мольбе, потирая переносицу. А в насмешку еще и Максимилиан залился безудержным ржанием. Но когда ледяные глаза Валтора строго посмотрели на коня, тот моментально прекратил, усаживаясь на попу. Не стоит все же забывать, что у него серьезный противник. С такими мыслями мужчина наблюдает, как это неугомонное дите с радостным смехом и визгом плещется в воде. Ну вот что он может сделать? Невыносимая, маленькая стерва. Но Блум и этого показалось мало. То ли от яркого солнца, но глаза как-то недобро блеснули. — Эй, а вы что там стоите? Вода прекрасная! — и манит его, заплетая влажные волосы в косу. Да она издевается! Конечно, и главное, он это понимает, но все равно ведется как мальчишка. Тихо выругнувшись про себя, Валтор нахмурился. Эта дрянь выставляет его неопытным юнцом и полным идиотом! Не-ет. Просто так он это не оставит. Раз начала эту игру, милая, будь так добра продолжить. Раз дама его зовет, как он может отказаться от такого предложения? Посмотрим, кто кого. А в принципе, это очень хорошая идея. Губы сразу растягиваются в хищном оскале. Не отрываясь от голубых глаз, Валтор нарочито медленно стягивает свой камзол. И небрежно бросает на песок. Туда же летят и сапоги. Что, девочка, нравится? А что, ему есть, чем гордиться. Хорошо прокаченное тело, мышцы и ни грамма лишнего веса. Плечи широкие, мускулистые, и ноги. Его ухмылка становится только шире. Блум смотрит и тяжело взглатывает. То ли от возбуждения, то ли от осознания того, что мужчина все-таки идет за ней. Сама напросилась. Легкое движение, и Валтор уже настигал Блум. Признаться честно, она не ожидала такого рвения и даже вскрикнула. Но все сало только хуже, когда светлая макушка скрылась под толщей воды. Дура! Первое, что мелькнуло в ее голове. Да, она специально его довела, да, она получила определенное удовлетворение от своих маленьких проделок. Но она совершенно не ожидала, что граф бросится к ней, как акула на свежее мясо! В голове начали жужжать роем мысли. Как бы она не оглядывалась, Блум не могла его заметить. А его уже долго нет. Кстати говоря, отличный шанс, чтобы сбежать на берег. Только Блум улыбнулась этой рациональной мысли, как тут же подскакивает, как будто ее ужалили, а точнее ущипнули за попу! Да больно так, что она вскрикнула и начала потирать свой источник приключений. А мужчины все так и не было. Затаился, гад. Но расслабиться ей не дали. Не пойми откуда взявшиеся сильные руки крепко обхватили ее за талию и почти кинули к себе под воду. Блум вскрикнула, выпуская весь воздух из груди по водой. Пара секунд и ее уже выталкивают на поверхность. — Вам смешно? — закашлялась она под грудной низкий смех Валтора. Паразит. Явно наслаждается сей ситуацией. — Видишь, как я могу долго? — отчего-то поиграл мужчина бровями. Но, поняв, что до Блум явно не доходит смысл его слов, тяжело вздыхает. — Ты права, вода просто прекрасная, — и продолжает еще сильнее смеяться под тихое кряхтение Блум. Ублюдок, чуть не утопил! Ну она ему сейчас… — Что вы делаете?! — гневно закричала Блум, ударив кулачками по крепкой мужской груди, почувствовав руки графа совершенно не в том месте, где они должны были быть! У себя на попе. — Вы что себе позволяете?! — Что я себе позволяю? — как ни в чем не бывало, спокойно ответил Валтор. Да с таким искренним непониманием и честными глазами, что ни за что не догадаешься, ЧТО этот граф вытворяет под водой! И это благородство, Селина?! — Вы обалдели?! — возмущенно взвизгнула Блум, с силой отталкивая от себя эту наглую рожу, что, на удивление, у нее получилось прекрасно. Более того, она свирепо уставилась на него, уперев руки в бока. О-о, если бы она умела испепелять взглядом, она уже давно это сделала! — Я знал, что это сработает, — самодовольно произнес Валтор, с грацией хищника приближаясь к Блум, от которого по воде расходились слишком огромные круги. Он подошел к ней и все с той же хулиганской ухмылкой склонился к ее уху. — Расслабься, дорогая. Ты перестала кашлять, с криком выплюнув всю воду. Разве, я не душка? Блум карасем уставилась на мужчину с круглыми от подобной наглости глазами. Он что, ждет ее благодарности? Да ни за что на свете! Валтор поймал выбившуюся влажную прядку рыжих волос, намеревавшуюся попасть в голубые глаза, и завел ее за ухо. Блум яростно шлепнула его по руке. Злость колотилась в ней, словно бушующий гневный океан в грозу. Глаза налились кровью. Убить его будет мало. Она прямо сейчас готова наброситься на него и задушить руками, в которых подобно в жерле вулкана кипит ярость и сила. Она еще никому не позволяла такой наглости по отношению к себе! И не позволит. Однако голос трезвого разума зашептал в гневе, напоминая о ее истинных целях по отношению к графу. Ей нужна вся информация, все бумаги, в которых подробно описана военная тактика. И тогда граф ей больше будет не нужен. Она упорхнет и останется «во главе корабля» или как там говорят… точно, «на коне». Поэтому, резко развернувшись на все сто восемьдесят градусов к берегу, Блум гневно кинула, свирепо сверкая глазами. Пусть думает, что он ее безумно оскорбил: — Да пошли вы к черту! — как выплюнула с пренебрежением и отвращением и потопала к берегу. — Котеночек, ты обиделась? — доносится ей смешок в спину. И опять это омерзительное прозвище. Больно чести! Она даже не обернется. Только услышав за собой быстрые хлюпающие шаги, в ней проснулось такое желание, но она не успела. Сильные руки схватили ее за талию и закинули к себе на плечо. Блум взвизгнула, хотя это больше походило на гневное рычание, при этом мертвой хваткой схватившись в мокрую, облепляющее прокаченное мужское тело белоснежную просвечивающую рубашку Валтора. — Вы — мерзавец! — гневно рыкнула Блум первое, что, по ее мнению, могла выкрикнуть оскорбленная дама. Однако готова была ударить себя по лбу. Это довольно-таки смешно слышать от нее. — Моя дорогая, — выдохнул Валтор, — ты не представляешь, как много я это слышал от разных людей. Но от тебя это как самая сладкая и порочная ласка, слетающая с твоих прелестных губ. — Да вы больной! — выкрикнула Блум, не переставая вырываться ужом, при этом изредка попадая кулачками по мускулистой спине. — Пошли бы вы со своей больной кукухой в… — Тихо-тихо, — засмеялся мужчина. — Тебя не учили, что плохо выражаться при взрослых? — Меня учили, что придурков посылать надо! — огрызнулась Блум, пытаясь хотя бы пнуть его. — «Придурков», значит? Так вот какого ты обо мне мнения, — в его голосе явно звучала насмешка. — Боже, кого я забрал к себе? — Ведьму! — выкрикнула Блум, пытаясь укусить его хотя бы за лопатку. Да хоть куда-нибудь уже! А этот как нарочно раскачивает ее. — Так, — протянул с ухмылкой Валтор и вдруг остановился, — что еще ты мне скажешь? — Много чего! Вы — больной озабоченный маньяк, а не граф! Просто толстокожий и не слышите никого вокруг! Уши чаще чистите! И вообще, будь у меня возможность, я бы вас с радостью утопила прямо здесь! — рыкнула Блум, продолжая дергать ногами и руками, пытаясь вывести Валтора из равновесия. Но он как дуб, не сдвинулся ни на миллиметр, стоял все так же прямо и крепко держал ее на своем плече. — Немедленно отпустите меня! — Как прикажешь, моя дорогая, — не успела Блум съязвить в ответ, как с огромной скоростью полетела вниз прямо звездочкой, не успев сгруппироваться и плашмя погрузившись в воду. Огромное количество брызг полетело вверх, искрясь и переливаясь в ярких солнечных лучах. Рубашка, в которой осталась Блум, начала облипать все ее тело настолько, что в ней можно было запутаться. Она не сразу почувствовала дно. Это насколько далеко он ее кинул? Хм, а звучит неплохо. Пусть помучается. У Блум моментально возникла идея, как можно проучить графа. Если Селина была права, и он действительно "трясется" над своей игрушкой, почему бы не сыграть на этом? Слишком заманчиво. Заодно и проверить можно, насколько же сильно и туго получиться вить из него веревки. Перед тем, как всплыть, Блум, выпустила почти весь воздух из легких, опускаясь на дно. Несколько секунд и небольшой толчок о дно, поднимающий ее наружу. Немножко вынырнув и создав вокруг себя чуть ли не пенящийся столб благодаря усердной и энергичной работе руками, Блум закашляла почти до боли в легких, имитируя утопающего. И, как говориться, вишенка на торте, нехитрое бульканье и вновь уход под воду. И только услышав громкий всплеск, губы ее изогнулись в дьявольской ухмылке. Легко, как отнять конфетку у ребенка. Отплыв в сторону на приличное расстояние и только там вынырнув, Блум с наслаждением наблюдала за пшеничной макушкой, приближавшуюся с неимоверной скоростью, и сильные мускулистые руки, зачерпывающие воду огромными взмахами. О-о, злорадство ее было так прекрасно и таким сладким, что она не удержала смешливые смешки с губ. Но была сделана только часть. Осталось всего лишь немного проплыть и залезть на гладкий камень, тот самый, где полчаса назад отдыхала Селина. К слову, Блум это не составит никакого труда. По крайней мере, это она так думала. Когда Блум уже зацепилась за удобный выступ, сильные руки вновь обхватили ее талию и опять затащили в воду. Причем это произошло настолько быстро, что она не успела даже закричать. Вода мгновенно окружила на этот раз их обоих, приятно заглушая посторонние звуки целого мира. Блум всегда любила открывать глаза под водой и рассматривать подводный мир еще с детства, и в этот же момент губы Валтора коснулись ее. Все происходит слишком быстро, чтобы понять и проанализировать. Блум не так и много целовалась, тем более с мужчинами, считая этот слюнообмен чем-то особо противным (естественно с мужчинами), однако целоваться под водой было крайне странным и необычным занятием, как в одном из любовных романов, которые она привозит Николь, и сама Блум никогда не понимала этого. Однако что-то заставило пробежать мурашки по ее телу, а в животе зарождалось какое-то странное ощущение, вызывающее слабые судороги по всему телу, которые доселе она испытывала только с Селиной и другими русалками. Может, расстройство? Скорее всего! На большее Блум не готова признаться самой себе. И вот еще в чем Блум не была готова признаться самой себе. Этот поцелуй совершенно отличался от других поцелуев Валтора, которых и так, к слову, было в избытке для нее. Он не был ни подчиняющим, чтобы угомонить ее, ни властным, чтобы показать его превосходство над ней, не было даже намека на грубость. Он был каким-то иным. Блум чувствовала это, даже со сжатыми губами, не отвечав на его поцелуй. Прошло несколько секунд перед тем, как Валтор вытянул их на поверхность. Оба как сумасшедшие стали глотать воздух, но задыхаясь по разным причинам. Блум — от нехватки воздуха, Валтор — от переполняющей страсти и желания, при этом все еще держа ее за талию, создавая ощущение безопасности в его сильных руках. — Мне кажется, — хрипло и все еще задыхаясь начала Блум, но так и не посмотрев Валтору в глаза, где пылает похотливый огонь, — вы перечитали любовных романов. Валтор вопросительно поднял брови, однако уголок его губ дернулся вверх. — Малыш, ты так мало обо мне знаешь, — хрипло протянул Валтор, вот только голос его больше походил на рычание, и попутно проводя костяшками пальцев по ее лицу, будто делая все, лишь бы Блум посмотрела на него. — Может, я был рожден романтиком? И никакие любовные романы не нужны, — усмехнулся он, а Блум почувствовала, как его руки крепкими лозами сильнее притянули ее тело к нему. — И все же, вы читали, — пытливо нахмурилась Блум, а сама сгорала от любопытства, представляя, как мужчина у камина читает сопливую книжонку. — Нет, — с улыбкой ответил Валтор, все еще пытаясь поймать ее взгляд. — Вы же врете, — не унималась Блум. — Иначе, откуда бы вы узнали об этом? — Совсем нетрудно догадаться, моя дорогая, — хмыкнул Валтор. — Нет, вы точно читали! — упорствовала Блум, даже констатировала, пытаясь все же отплыть к камню. Ей хотелось получить хоть какую-то моральную компенсацию за его выходки. — Нет, котеночек, не читал. Ты думаешь, у такого взрослого и делового дядечки, как я, есть время и желание тратить свое драгоценное время на сопливые книжки для девочек? — спросил он. — Я тебе больше скажу, у всех у них почти одинаковый сюжет и практически никакого разнообразия. — Откуда вы знаете, что у них одинаковый сюжет? — по-кошачьи хитро протянула Блум, все же забравшись на камень. А у самой внутри все затрепетало от того, что она узнает весьма постыдный секрет графа. Который, кстати, можно будет продать и подороже. — Чистая психология, милая, — сказал Валтор, подбираясь к камню. — Психология? — задумчиво протянула Блум. Интересно, а можно ли с помощью этой самой психологии читать людей, вернее их мысли? По каким-то жестам, манерам? Признаться честно, Блум это весьма заинтересовало. Нет, она, конечно, тоже читала людей и получалось это у нее довольно-таки неплохо, впрочем, как и манипулировать. Но расширить кругозор своих знаний и возможностей было бы очень неплохо. — Милая, люди весьма скучные создания по своей природе, их психологию совсем несложно понимать, — будто читая ее мысли, сказал Валтор, расценив ее задумчивость совсем иначе. — Их всех можно научиться читать, как открытые книги, — а затем его голос стал тихим, но пробирающим до мурашек. — Хочешь, научу тебя? — Таким глубоким и насыщенным, как у хитрого змея искусителя. А этот не моргающий пристальный взгляд может кого угодно заставить краснеть. Но только не Блум. — Я тоже, по-вашему, открытая книга? — поинтересовалась Блум, игнорируя его вопрос с явным подтекстом, изогнула бровь, а сама еле сдерживает свои губы от хищного оскала. Вы, граф, не так хороши в этом. Как глупо и самонадеянно с вашей стороны. — Про тебя я ничего такого не говорил, — озорная мальчишеская улыбка озарила его лицо. — Ты как очень интересная, но закрытая книга. Закрытая книга, лежащая в самом надежном и крепком сундуке, который закопан в песок глубоко на дне океана. — Да ну вас, — засмеялась Блум, ножкой брызнув в него водой. — Котеночек, это было очень подло с твоей стороны, — заметил Валтор, убирая воду с лица. Но тут же, его выражение совершенно переменилось. Стало таким блаженным. И глаза подозрительно опустились чуть ниже. — Ого, — присвистнул Валтор, с хищной улыбкой и огоньком в глазах смотря на Блум, отчего она почувствовала себя куском мяса, который Маргарет делала на ужин. Он оценивающе прошелся взглядом по ее телу и прокомментировал. — Ты такая сексуальная в этой мокрой рубашке. Блум мгновенно опустила взгляд и увидела то, что точно заставило бы ее щеки стыдливо зардеться, если бы тон ее кожи позволял. А посмотреть действительно было на что. Легкая ткань белоснежной нательной рубашки из-за воды стала почти что прозрачной и облепила ее бронзовое тело, словно обертка от конфеты, отчетливо выделяя то, что совсем не нужно. Блум неловко сложила руки на груди, стараясь хотя бы немного прикрыться. А по спине забегали мурашки, ей стало неприятно. Или же ей просто непривычно? Нет, нет, что за чушь?! Конечно ей стало неприятно! — М-м-м, еще сексуальней, — мурлыкнул Валтор, подплывая к камню, на котором сидела Блум. — Дорогая, может устроишь мне сладкое зрелище как благодарность? — Ваше хорошее настроение уже начинает меня бесить, — фыркнула Блум, сильнее поджимая под себя ноги, чтобы Валтор не смог схватить ее за ногу и снова кинуть, — смекаете? — Не поверишь, но мне твое ворчливое и гневное настроение даже нравится. Ты сразу становишься такой горячей, злой стервой, которой хочется заткнуть рот кляпом и привязать к кровати. Смекаешь? — усмехнулся он, поиграв бровями. Облокотившись о край камня, он протянул руку. — Котенок, не поможешь мне выбраться? Хотелось бы немного обсохнуть и понежиться в лучах солнца. — Ни за что, — по слогам отчеканила Блум, гневно и упрям вскинув маленький носик.— Сейчас я вам протяну руку, а вы, как последний подлец, кинете меня в воду. Не так ли? — Слишком банально, — хмыкнул он, склонив голову на плечо. — Ты обижаешь меня, сладкая. — А вы меня за дуру держите, — цокнула она. — Так что думаю у вас хватит сил выкарабкаться самостоятельно, причем на берег, и наконец оставите меня одну и не будете мне портить наслаждение. Блум уже прикрыла глаза, как ее выдернул из нирваны голос Валтора. — Милая, у меня что-то в ноге закололо. Подай руку, пожалуйста. Чертова судорога! — тихо прошипел Валтор севшим голосом. Блум обернулась, с недоверием смотря на него. Улыбка с его лица пропала, он опустил голову на ту руку, которой опирался на камень, но продолжал притягивать в ее сторону другую. — Слушайте, я не поведусь на это. Ваши актерские навыки, конечно, поражают, но давайте как-нибудь в другой раз, ладно? — сказала она, но, прежде чем вернуться к своему заслуженному отдыху в лучах солнца, Блум снова посмотрела на Валтора. Он оставался таким же неподвижным, его спина поднималась и опадала слишком часто. Блум поджала губы, ругаясь на себя, на ее чертов план с этими бумагами и на ее новую роль, но кое-что она все-таки сделала. Так, небольшая пакость, чтобы графу жизнь медом не казалась, и только после нехитрого действия тихо проворчала, как будто с набитым ртом. — Черт. — Блум аккуратно подползла к нему и вложила свою ладонь в его, слегка потянув. — Какой вы тяжелый! — Блум почувствовала, как его рука крепче сжала ее. Приняв более-менее твердую позицию, она снова, изрядно кряхтя, потянула его, пытаясь вытянуть из воды хотя бы по пояс. — Ну? — нетерпеливо поинтересовалась она, сопя от тщетных попыток хоть немного сдвинуть его с места. Одно из двух: либо он действительно такой тяжелый, либо, гад, специально посильнее уцепился. — Наклонись, — прохрипел он. — Вылезайте уже, — торопливо сказала Блум, снова потянув его. — Прошу, наклонись. Раздраженно выдохнув, Блум выполнила просьбу и наклонилась к нему, проклиная Селину и себя за гениальный план с бумагами. — Ниже. Блум наклонилась еще чуть ниже, заскрежетав зубами. — Еще. По-любому затеял какую-то гадость. Но ничего, и она в долгу не останется. Да и в конце концов, она никогда не отступает от своих же планов. Вперед и до самого конца играть, так играть! Когда она наклонилась еще, Валтор резко поднял голову. Он нагло уставился в открывшийся вырез ее рубашки, ухмыляясь. — Прелестный вид. Хочу просыпаться по утрам и видеть тоже самое. Каждый день. Каждое утро. Думаю, мне это никогда не надоест, — хмыкнул он. Блум злобно цокнула, возведя глаза к небу, и попыталась отдернуть свою руку. Валтор не позволил этого сделать, резко вынырнув из воды, и свободной рукой обхватив заднюю часть ее шеи. Блум распахнула глаза, когда он грубо впился в ее губы поцелуем. Не поверите, но она ликовала, как бы странно это ни звучало! И вот почему: — Тьфу, — завопил граф, отплевываясь и вытирая рот рукой под заливистый смех Блум. Валтор непонимающе смотрел на эту бестию, потом на свой рукав, который стал зеленым. Вот зараза! Наелась водорослей. То-то ему показался слишком склизким этот поцелуй и неприятно пахнущим. Сладкий вкус ее губ Валтор уже знает. А Блум продолжала заливаться. Силы мгновенно покинули ее от дикого смеха, а из глаз брызнули слезы. — Это стоило того! — утирая слезы, сквозь смех выдавила Блум. Это выражение лица мужчина запомнит надолго! Как и то, что губы свои лучше не распускать. Мужчина простоял так недолго, с укоризной смотря на рыжую дьяволицу. И как только она окончательно расслабилась, Валтор довольно сильно, но не больно дернул ее за руку, и Блум с изяществом влажного камня, благополучно плюхнулась обратно в воду. — Это того стоило, — передразнил он Блум с наглой ухмылкой. — Ах так?! — от негодования Блум даже ногой топнула. Зоркие глаза быстро нашли цель и предмет своей мести. Легкое движение руки, точный замах, и на графскую голову свалилась очередная зеленая скверно пахнущая жижа. Только на этот раз не она одна. — Твою ж… — тихо выругнулся Валтор, когда попытался сбросить с головы это месиво. Вот только его что-то больно, зараза, цапнуло за палец. Краб?! С горем пополам мужчина избавился от незваного третьего лишнего. Но не успел он отцепить от себя настойчивого поклонника, которому ну очень понравился его палец, прямо в лицо ему прилетела очередная кучка, да как изобретательно, будто снежок, только из водорослей. И метко. Одна длинная зелень повисла у него на носу. — Мда, — задумчиво протянула Блум, изо всех сил сдерживая дикий смех, — усы вам не к лицу, ваша светлость! — и продолжила заливаться, чуть ли не сложившись пополам. Однако ровно до тех пор, пока ее саму чуть ли не прибивает вниз. — Хм, нет, — подстать ей протянул Валтор со смешком, — я говорил, что твои рыжие волосы тебе к лицу? Не нужно менять этот цвет. Блум зафырчала, скидывая с волос сие великолепие. Теперь настал его черед смеяться. Но Блум не из робких, зато из обидчивых и злопамятных. Зеленые водоросли летали то туда, то сюда, сопровождаясь женским визгом и мужскими язвительными шутками. Да так задорно они носились словно дети, что Максимилиан тоже не смог усидеть на месте. Все бегал по берегу то туда, то сюда и громко фыркал вместе с ржанием, поочередно переступая с ноги на ногу. В один момент ему тоже захотелось. Он сначала решительно зашел в воду, но после выбежал вместе с волной. Вообще он любил резвиться в воде, но не когда волны, и неважно, что они были совсем небольшими, даже маленькими. Он так не привык! Жеребец то убегал от набегающей волны, то догонял ее во время отлива, и опять убегал. Но когда девичий визг стал сильнее, а рычание мужчины стал более настойчивым, Макс не выдержал. Присел на передних ногах, оттопырив пятую точку назад, словно для разгона, и, выждав подходящий момент, рванул в воду, забавно чваркая копытами. — Максик! — радостно взвизгнула Блум, кидаясь к коню на выглядывающую из воды шею. И так забавно он ей двигает… Сказать, что Блум была в восторге, не сказать ничего! — Что еще за Максик? — нахмурился Валтор. Вот только отныне его игнорировали, переключив все свое внимание на другого "жеребца". А Максимилиан не растерялся, наоборот, с радостным ржанием отпихнул графа в своим массивным боком, а сам обернул Блум по своей новой любимой привычке, в «кольцо» мощной шеей. И поплыл к берегу, под задорный визг. Легко подтолкнув мордочкой женское тело, как настоящий галантный кавалер усадил Блум к себе на спину и уже почти достиг берега. — Максик, — растеряно обернулась Блум, — нам не на берег, поворачивай, малыш, нам туда, к морю! Но конь протестующе зафырчал, упрямо вытаскивая на берег. Дескать, хватит уже, вылезать пора. — Молодец, Максимилиан, — из воды вышел Валтор и довольно потрепал его по морде. А жеребцу это ох как понравилось, даже копытцем постукивать начал. — Эй! — возмутилась Блум, насупившись и поджав слегка дрожащие губы. Ветер показался ей холодным по сравнению с теплой морской водой. — Да это заговор! — Жестокий и беспощадный, — сочувствующе сказал Валтор и даже покачал головой. Вот только глаза блестят уж больно подозрительно. — Не хочу, — заупрямилась она, пытаясь спрыгнуть с коня. Если бы она только знала, как это можно сделать, — еще немного, ну пожалуйста! — Блум вновь прибегла к своей хитрой уловке. Жалобные умоляющие глаза прямо в глаза мужчины. — Милая, ты замерзла, — уголки губ Валтора плавно растянулись в улыбке, пока костяшки пальцев очерчивали холодную щеку. — Не правда! — Дитя мое, не упрямься, — спокойно и даже рассудительно ответил он, снимая ее с лошади, но только для того, чтобы завернуть продрогшее тело в свой сухой камзол. — Уже солнце заходит. И носом кто-то шмыгает, — его длинные пальцы прикоснулись к холодному носу. — Вы преувеличиваете, — несмотря на то, что она так сказала, Блум посильнее укуталась в его одежду, причем без всяких пререканий. Почти… — Могу ли я поехать на нем? — аккуратно поинтересовалась Блум, отвлекаясь от грустной мысли о том, что к морю она выйдет совсем нескоро. — Конечно, котеночек, — расплылся в ухмылке Валтор, — мы сейчас с тобой на нем и поедем. Вместе, — добавил мужчина, аккуратно заправляя выбившуюся рыжую прядь за ушко. — В смысле? — брови мгновенно приподнялись домиком. — Вместе, — еще сильнее приблизился он, обхватывая ее руками за талию и все крепче прижимая к себе. — Вдвоем. Тело прижимается к телу, — добавил Валтор дразнящим шепотом, обжигая ее ухо. — Но… — Неужели ты думала, что я отпущу тебя одну? — Ну хоть немного и совсем чуть-чуть. — Блум, — угрожающе процедил Валтор, так тихо, чтобы услышала только она. — Да мы уже с ним сошлись, вроде… — тепло улыбнулась она коню, который тоже внимательно слушал их разговор, в то время как Блум продолжала чесать ему холку, отчего Максимилиан блаженно прикрыл глаза и качнул головой. — Вот видите, этот малыш не станет скидывать меня и все в таком духе. Скажите, что мне нужно сделать и я… — однако тут она как назло подавилась. — Нет, Блум, во-первых, ты еще совсем слаба, — начал Валтор, успокаивающими массажными движениями поглаживая шею. — Да я вижу, что вы сошлись, во-вторых, это очень опасно, — прорычал он. — Я запрещаю тебе это делать. — Да кто вы такой, чтобы мне запрещать?! — Блум почти вскрикнула, гневно поворачиваясь лицом к мужчине. Однако его плотно сжаты губы выдавали категорический отказ. Ей ничего не оставалось делать, кроме как обиженно вздохнуть и насупиться под тихий топот копыт жеребца. И впрямь, ну что за ребенок. Думал Валтор, когда усаживал Блум на коня, после чего запрыгнул и сам. Девчонке действительно была пора выходить. Тело холодное, мелко подрагивает, и губы с еле уловимым синеватым оттенком. Слишком долго они плескались, тем более солнце скоро зайдет за горизонт. Как бы ей не заболеть. А она насупилась как дите, хотя сама сидит, укутавшись в его камзол. Странно, но именно эта мысль показалась Валтору непросто теплой, а горячей. А губы сами растянулись в улыбке, что было совершенно странно и необычно для такого человека, как Валтор. И самому ему думать об этом совершенно не хотелось, как и копаться в себе. Для него все просто. Он хочет девчонку, именно эту, и не успокоиться, пока она не станет его. Они ехали практически в тишине, только топот копыт разрушал тишину. — Милая, ты обиделась? — умиленно приподнял брови Валтор, когда Блум заерзала в седле и пыталась отстраниться от него. Что за глупый вопрос? Ей было просто неприятно находиться настолько близко к мужчине. А к неприязни к тому же добавилась обида, смешанная с грустью. Пока она не выполнит свою задачу, ради чего она, собственно и осталась, так это ради бумаг. Она твердить это целый день. Так просто легче. Валтор читает как мантру совершенно другое. Они оба вымокли, два влажных тела, так близко друг к другу вместе с его богатой фантазией. Обнимает ее за талию и еле сдерживается, чтобы не поцеловать эту соблазнительную шейку или хотя бы волосы. Он хочет ее так, что сводит все тело. До боли сводит. А что она вытворяла с ним сегодня? Как она издевалась сегодня над ним? Валтор с наслаждением прижимается бедрами к ее, почти вдавливает, пока рука очерчивает плавную линию ее идеальной талии. О да, он видел ее сегодня, от одних воспоминаний слюни капать начинают. — Мне больно, — возмущенно произносит Блум, а Валтор поначалу искренне не понимает ее слов. — Вытащите из кармана, в конце концов! Что там у вас еще… Валтор хмурится почти до боли. Что она несет? — Что вытащить? — Ну тот, что упирается мне прямо в поясницу! Валтор даже задержал дыхание. У него нет ничего в карма… Нет, она точно его изводит. Ну за что ему это?! За что?! Она действительно издевается или просто не понимает? Нет, гордость у него, конечно, взыграла, но опять-таки не в том месте. — Да что у вас там?! — гневно обернулась Блум, сведя брови к переносице. — Прости, милая, но, — усмехнулся он ей прямо в ушко, опаляя холодную кожу своим дыханием, — в карманах у меня ничего нет. Блум понадобилось несколько секунд для полного осознания того, что Валтор имел в виду. Впервые в жизни она готова поклясться, что вспыхнула, как спичка.