Собака не кусает

Не возникает ни малейшего сомнения, что ехать нужно к Альберту. Даже от одной мысли, что Кузя его скоро увидит, ему становится спокойнее. Удивительно, как квартира этой бледной моли стала таким надежным оплотом, в то же время, впрочем, вызывая желание из нее побыстрее уйти. Похоже, квартира не так важна, сколько ее обитатель. Усталый мозг генерировал мысль, что Альберт поможет. Непонятно, как и с чем, но точно поможет. С первой же минуты, стоило Кузе и Илье ступить на порог отдела криминалистики, начался отсчет. Никто из них не задумывался, что будет, когда часы досчитают до конца, но оба чувствовали, что не повернут назад. Не задумываясь, что по этому поводу думает Илья, Кузя решил, что на службу больше не выйдет. В зависимости от того, что он найдет на диске и в ноутбуке, его действия могут быть разными. Как самый крайний вариант, он предположил, что уедет из страны так быстро, как только сможет. Гораздо проще стучать на государство, находясь подальше от него. Оставался только один животрепещущий вопрос – что делать с Альбертом? Для него последствия могут быть так же паршивыми, до тех пор, пока Кузя не обнародует найденную информацию, могут успеть провести суд. И едва ли вердикт будет приятным. Значит, нужно спешить. И надеяться, что Майя не хватится своего добра до утра. Голос, объявляющей о следующей остановке, отвлекает от размышлений. Кузя смотрит на себя в отражении двери, замечает, как на него косятся люди вокруг. Действительно, вид у него подозрительный и довольно опасный, да еще и ноутбук этот в руках. Ну хотя бы балаклаву снять не забыл. Кузя опускает голову и смотрит на кроссовки, которые, на удивление, до сих пор чистые. Надо же, а ведь в парке та еще грязища была. Он сам не заметил, как добежал от метро до дома. Только теперь, стоя у подъезда, он понимает, насколько устал, хотя даже не отдавал себе отчета, что всю дорогу бежал. Ожидание гнало его вперед, и почему-то крутилась мысль, что его тоже ждут. Впервые эта мысль вызвала приятное чувство, он бы даже улыбнулся, если б не так заебался бежать. Вспоминается вдруг, что Альберт даже не в курсе, что конкретно сегодня произошло. Придется объясняться. Больше всего на свете Кузя не любил что-то объяснять, но даже здесь у него не возникло рефлекторной досады, объяснять что-то Альберту – это совсем другое дело. Он всегда так внимательно слушает, молчит, когда не нужны слова, говорит, когда нужно услышать хоть что-то. Удивительно наблюдать такую тонкую душевную организацию у человека, так бездарно проживавшего свою жизнь. На миг Кузе подумалось, что это он виноват, он, и его влияние. Это, можно сказать, повод для гордости, но сейчас было совершенно не до этого. Открывая входную дверь, Кузя мельком смотрит на часы. Прошло всего два часа – а ему казалось, словно он успел прожить несколько жизней, пока сидел там, у письменного стола в кабинете Майи. В квартире как всегда светло. В домашней тишине слышен шум воды и тихая музыка. Вода шумит сильнее, так что песню Кузя разобрать не может. Он спешит, даже забывает разуться, идет к двери ванной и толкает ее, совершенно не задумавшись о том, что делает. И теперь он чувствует себя лишним элементом, лишней частью декораций. Комната белая, как жемчуг, и в большой квадратной ванне перед ним сидел в воде Альберт, такой же белый, в окружении пены. С первого взгляда и не поймешь, где он, а где пена, только яркие глаза Кузя сразу приметил. Приглядевшись, смог отличить бледные коленки, торчавшие из-под воды. И во всем этом буйстве чистоты и ангельской белизны его абсолютно черный наряд казался куском угля на снегу. Он замер, отдышавшись, убрал руку с ручки двери и перехватил ноутбук, прижав его к груди. Чувствовать себя настолько лишним ему не нравилось, но и наглости, чтобы вести себя как обычно, тоже не находилось. Ему вообще сейчас казалось, что его проблемы – ничто, что он явился на аудиенцию к королю, которому нет дела до проблем мелких людишек. Альберт смотрел на него со смесью удивления и веселья, о смущении не было и речи. Он, не сводя взгляда с Кузиных глаз, потянулся в сторону рукой, подвинул кран к стене, чтобы вода не так сильно бурлила и шумела. - Как же тебе идет, - довольно говорит Альберт, оценивающе склоняя на бок голову. Кузя непонимающе оглядывает себя, снова возвращаясь к реальности – точно, он ведь впервые не по форме. Альберт его без формы ни разу не видел. - Что именно? – лукаво спрашивает Кузя, щуря глаза. Напряжение его начало отпускать, плечи расслабились и ему стало заметно легче. - Черный, - Альберт кивает, - И в целом… Вот это всё. - Ну я… - Кузя вспоминает наконец, зачем явился, и шагает назад, встряхнув в руках ноутбук, - Выйдешь, расскажу кое-что. - Нет уж, - вода колышется и выливается немного через борт ванной, когда Альберт слегка подается вперед, - Иди сюда и расскажи. Я только залез. Кузя улыбается снисходительно и уходит в коридор, чтобы сбросить кроссовки и куртку. Он ставит ноутбук на стол и поднимает крышку, включая его. У него есть определенное опасение и, спустя пару минут, оно подтверждается – конечно, ноут запаролен. Особыми познаниями в компах Кузя не обладал, насчет Альберта у него тоже были сомнения. Конечно, знакомых знатоков техники хватало, но почти все они служили в органах так или иначе, и обращаться к ним с подобной просьбой чревато. Оставалось полагаться на окружение Альберта. Выключив ноутбук, Кузя достает из кармана спортивных штанов телефон. Ни звонков, ни сообщений – сейчас это лучшее, что могло быть. Значит, пока все в порядке и пропажа не замечена. Еще раз взглянув на украденную технику, Кузя вздыхает и идет в ванную, где его на удивление терпеливо ожидает Альберт. В голову не приходит ничего лучше, чем просто сесть у ванны на пол, откинувшись спиной на стену, благо комната донельзя просторная. Здесь тепло и немного душно, от воды поднимается пар вперемешку с ароматами пены и, наверно, какой-нибудь соли. Что-то сладкое, вроде черного перца, пропитывает все вокруг, окутывает, словно мягким теплым одеялом. Кузя закрывает глаза и глубоко вздыхает. Он уже устал удивляться всему, что с ним происходит последнее время. Будто на это не осталось сил, и он решил принимать все таким, каким оно является. Здесь и сейчас он чувствовал себя настолько спокойно, как если бы был у себя дома. Только у него ванна еще больше. Альберту бы понравилось. Он складывает на груди руки и размеренно дышит, проваливаясь в какую-то нирвану. Этот аромат, отдающий чем-то восточным, то ли усыпляет, то ли гипнотизирует, но мысли тут же сами раскладываются по полочкам и перестают гудеть. Он чувствует, что Альберт убирает ему волосы с лица теплой, мокрой рукой, от которой ощутимо тянет жаром. - Где ты был? Голос Альберта идеально вписывается в эту обстановку, нисколько ее не потревожив. Слова сами приходят на ум, не приходится даже подбирать их, чтобы объясниться. Кузя рассказывает все по порядку, про Илью, про то, что они затеяли и в итоге сделали, про Леху и про ноутбук, с которого надо снять пароль. Альберт не перебивает его, только изредка плещется вода от его движений и из комнаты доносится едва различимая музыка. - Дениска сможет, - уверенно заявляет Альберт, и Кузя даже открывает глаза, чтобы удостовериться, что не ослышался, - Чего ты так смотришь? Он тот еще задрот. - Серьезно, эта принцесса шарит в компах? – недоверчиво спрашивает Кузя, поднимая брови. - Если тебе доведется узнать его получше, ты поймешь, что от принцессы там только копна золотых волос, - как-то слишком прозаично выдает Альберт, откидываясь спиной к стене. Он поднимает бровь и критически осматривает свою руку, точнее ногти. Кузя замечает, что они выкрашены в черный. Альберт перехватывает его взгляд и, слегка подвинувшись в ванне, поднимает, высовывая из-под воды, ноги. Он опускает их на бортик ванны, по бледной коже сползает пена и капает на пол вода. Кузя не сразу понимает, что прицепился к ним взглядом. Ногти на ногах тоже оказались черными, причем настолько аккуратно покрашенными, словно Альберт умудрился добраться до какого-то салона. Альберт остался доволен реакцией мента. Тот хоть и выглядел усталым и его глаза практически закрывались сами по себе, но он как завороженный не отрывал взгляда от бледных ног. Может он, конечно, просто засмотрелся, засыпая на ходу, но хотелось верить, что это не так. Кузя вдруг протягивает руку и касается пальцами тощей щиколотки, проводит по косточке выше, к колену. - Тебе бы наесть пару килограммов… - Бля, Кузь, - Альберт закатывает глаза и убирает ноги с борта, с сильным плеском опускает их в воду, - Я могу жрать больше тебя, и не потолстею. - Может это повод сходить к врачу? – Кузя прищуривает один глаз, глядя на Альберта. - Еще слово, и повод появится у тебя, - хищно улыбаясь, отвечает Альберт. Он разводит в стороны руки, ловит пену, поднимая ее на ладони. Она блестит, как снег, крошечные пузырьки переливаются всеми цветами радуги. Втянув побольше воздуха, он резко дует не нее – повсюду разлетаются маленькие пенные кусочки, Кузя рефлекторно прикрывается руками, но ему на плечи все равно оседают несколько облачков. - Позови Дениса, - вдруг серьезно говорит Альберт, - Пусть придет и поможет тебе. Как я понимаю, тебе уже вообще до пизды на работу? Значит, не будешь против, чтобы в эту квартиру пришел кто-то еще. - Удивительно, что ты не просишь выпустить тебя. - А куда мне идти, если ты здесь. Впервые Кузя чувствует себя чем-то настолько важным. Он снова закрывает глаза, полностью отдаваясь этому новому ощущению. Оказывается, это приятно, когда тебя кто-то ждет помимо кота. Достав из кармана телефон, он протягивает его Альберту. - Напиши своему другу сам, чтобы он сразу все понял и не задавал тысячу вопросов. Альберт с готовностью вытирает руки о висящее рядом маленькое полотенце и забирает телефон. Он быстро набирает сообщение, весьма объемное, судя по всему. Но так будет лучше – он сможет объяснить так, чтоб Дениска понял, что от него требуется без лишнего тупняка, а в условиях недостатка времени это главное. - Выезжает, - говорит Альберт, возвращая телефон, - Он очень воодушевился, кстати. - Да что ты? - Ага. Не каждый день выпадает шанс взломать комп какого-то криминального авторитета. - Майя – не криминальный авторитет, - усмехаясь, говорит Кузя. - Разве? А по-моему все, что она делает, по твоим же словам, очень на это похоже, - отвечает Альберт, состроив упрямую мину, - Ну, в любом случае… Альберт, резко прервав свою фразу, вдруг встает. Вода плещется, едва не выливаясь, пена сползает по телу, а он, приняв максимально расслабленную позу, протягивает вперед руку и улыбается. - Подай большое полотенце, плиз. - Альберт… - Кузя отводит взгляд, склоняет голову, роняя ее на сложенные на коленях руки, - Ты не знаешь, как сильно рискуешь. - А я, может, того и жду, - слегка недовольно говорит Альберт. Кузя, усмехнувшись, поднимается с пола и идет к двери. На крючке висят два больших мягких полотенца, белое и черное. Даже не раздумывая, Кузя берет черное и возвращается к Альберту, глядя ему в глаза. Он подходит вплотную, оборачивает полотенце ему вокруг бедер и плотно его запахивает, не спеша убирать руки. Альберт – в кои-то веки – теплый, даже горячий, от него поднимается пар и капает вода с кончиков мокрых волос. Кузя опускает взгляд, проходясь им по шее и ярко выраженным ключицам. Несмотря на заметные ребра, торчащие кости плеч и ключицы, Альберт, кажется, недостатка в мышцах не испытывает – у него сильные руки, стройные бока и подтянутый живот, даже при том, что он ссутулился, приняв расхлябанную позу. Альберт кладет ему на плечи руки, упираясь в борт ванны коленом. Полотенце на нем держится только Кузиными усилиями, так что он наклоняется вперед, слегка качнув бедрами. Кузя на реакцию не жаловался никогда – он смыкает руки у Альберта за спиной, натягивая полотенце сильнее, и вытаскивает его из ванны, помогая встать на пол. - Я тебя обожаю, - на выдохе говорит Альберт, закрывая глаза. У него как-то само вырвалось, похоже, слишком много приятных ощущений со всех сторон. - Да ладно тебе, - насмешливо отвечает Кузя, - Всего-то помог из ванны вылезти, а ты уже расплылся. - Не преуменьшай свои заслуги, - мурлыкает Альберт, приоткрыв один глаз, - Я не говорю такие вещи всем подряд. - Почту за честь, - Кузя вдруг отпускает полотенце и убирает руки, делая шаг назад. Он не ханжа, и уж тем более не видит перед собой ничего нового, но все же вид его более, чем устраивает. У Альберта невероятно стройные ноги, Кузя даже опасается, что это может вылиться в какой-то ненормальный фетиш, особенно учитывая этот цвет кожи. Видеть такое бледное тело полностью – это нечто более пугающее, чем просто лицо. Альберт словно с головы до ног покрыт полупрозрачным тончайшим шелком, на шее, сгибах локтей, тазовых косточках и коленках просвечивают вены, и кожа немного краснеет. Кузя проводит цепким взглядом снизу вверх и, встретившись с красными глазами, прищуривается и улыбается. Перед ним будто мраморная статуя без единого скола или царапины, только морда у нее до ужаса хитрая. Альберт нагибается и оборачивается полотенцем, черный цвет резко контрастирует с ним, впрочем, смотрится гармонично. - Неплохо, - одобрительно кивает он, и отходит к зеркалу. Прочесывает волосы пальцами, всматривается в свое отражение, придирчиво оценивая состояние кожи на лице. Открывает шкафчик поблизости, набитый всяческими флаконами, тюбиками и баночками, что-то не спеша выбирает. Теперь Кузя неотрывно следит за точеными плечами и выдающимися лопатками. Сзади Альберт выглядит настолько же прекрасно, а ямочка внизу спины приковывает взгляд моментально, стоит тому опереться на бедро, подогнув другую ногу в колене. Удержаться становится все труднее. Щелкает колпачок одного из флаконов, Альберт мажет лицо каким-то кремом, то и дело поглядывая на Кузю через зеркало. Он знает, что творится у того в голове. Но также он знает, что система торможения у мента тоже качественная. Вздохнув, он переминается с ноги на ногу, качнув бедром, и опирается рукой на раковину, склоняясь ниже. - Ты поедешь со мной в Германию? – вдруг спрашивает Кузя. Альберт поднимает голову, чтобы найти его глаза в зеркале, и встречает серьезный взгляд. - К чему вопрос? – отвечает он, снова сосредоточившись на своем лице. - Если мне придется уехать, ты поедешь со мной? - Почему придется? Ты чего-то боишься? Кузя делает пару шагов вперед и в одно движение перехватывает Альберта поперек живота, прижавшись со спины. Он склоняет голову, проводит кончиком носа между лопаток и выдыхает. - Просто ответь уже. - А там есть колесо обозрения? Неожиданный вопрос слегка выбивает из колеи. Кузя поднимает голову, замечая в зеркале насмешливый взгляд. Он задумывается на миг, а вспомнив ответ, начинает тихо смеяться. Вот ведь ирония. - Ты не поверишь… - Что? Его нет в Берлине? - Есть, но оно на реставрации, - Кузя устало смеется, поражаясь такому нелепому совпадению. Берлинское колесо обещают завершить примерно тогда же, когда и Московское. Вот ведь незадача. - Серьезно? – Альберт даже выпрямляется и разворачивается к менту лицом, - В этом мире где-нибудь есть блядское работающее колесо обозрения, в конце концов?! - Ну, в Лондоне, например… Но я не очень люблю Англию. - Придется полюбить, черт возьми, - возмущенно отвечает Альберт, сводя к переносице брови, - Потому что я поеду с тобой куда угодно. Но сначала туда, где есть это ебучее колесо, на котором я тебя выебу. - Ой, да что ты говоришь! – Кузя красноречиво задирает брови и кладет руки Альберту на бока, давя пальцами на ребра, - Посмотрим, сохранится ли твоя решимость к тому моменту. - Вот уж поверь мне, Кузь, я вытерплю и ты не отвертишься, чего бы мне это не стоило. Это звучит так наивно и комично, что Кузя едва сдерживает смех. Он все же решает не угарать, чтобы не задеть чужое самолюбие, а то мало ли. Что-то подсказывало, что эта бестия в гневе может всю душу вытянуть, так что дразнить не стоило. Он только подается вперед, чтобы коснуться бледных губ, и отпускает Альберта, направляясь к выходу. На губах остается горький привкус какого-то то ли крема, то ли тоника. Они успевают сделать чаю, когда в дверь звонят. Вероятно, это Дениска, но Кузя все равно подходит к двери с осторожностью. Он видит в глазок ворох объемной одежды и торчащий высокий блондинистый хвост. С облегчением выдохнув, он открывает дверь. - При… Добрый… Эээ… Доброй ночи, получается, - говорит Денис, замявшись на пороге. Кузя жестом приглашает его поторапливаться и загоняет в квартиру. Альберт машет другу рукой, сидя в кресле. - Ооо, какие ароматы, - тянет Дениска, принюхиваясь, пока снимает кроссовки и разматывает свой длиннющий шарф, - Так пахнет только в особых случаях, да, Альба? - Тихо ты, - Альберт все-таки слезает с кресла, идет к Денису, чтобы наконец как следует его обнять, заставив отбиваться, и рукой указывает на мента, - Это – мой особый случай. - Да? А раньше у тебя каждую пятницу был «особый случай». Он, кстати, - Дениска кивает в сторону Кузи, - Похож на одного из последних, помнишь, которого ты в палатку на «Сигнале» затащил? Дениска заливается звонким смехом, глядя на вытянувшееся от возмущения бледное лицо. Альберт шикает на него и оборачивается к Кузе, который, нахмурившись, прислонился спиной к стене и скрестил на груди руки. Он смотрел на Альберта, плотно сжав челюсти, и снова ощущал в себе что-то новое, что-то, что никогда его не беспокоило и не трогало. Надо же, какое досадное знакомство с новым чувством, но что поделать, ревность никогда не приходит, как друг. Разумная половина успокаивает, приводя вполне достойные доводы – это было давно (и неправда), они еще не были даже знакомы, какое ему дело, что было раньше? Зато эмоциональная половина рвется от негодования, заставляя нерационально злиться и подкидывая обидные слова. - Не слушай этого дурака, это было очень давно. И я с ним не спал, я упоролся какой-то хуйней и проспал всю ночь, - посмеиваясь, убеждает Альберт, подойдя ближе и касаясь пальцами руки. - Извини…те, - виновато говорит Дениска, переводя взгляд с Альберта на Кузю, и лукаво улыбается, - Я пойду, ммм… Работать? - Давай, - кивает Кузя, - Ноут на столе. В этой квартире нет интернета, но это и к лучшему, не засветимся. - Ты точно не злишься? – шепчет Альберт, наваливаясь на Кузю всем телом. - Ты не мое имущество, чтобы злиться из-за подобной херни, - отвечает Кузя, стараясь звучать невозмутимо и спокойно, но в голосе слышится холод, как бы он его не скрывал. Он понимает это и вздыхает, расслабляя плечи, - Ладно, немного злюсь. - Это очень приятно, между прочим, - Альберт тянется вперед, коротко целуя мента, и отдаляется, - Но это не повод тебя злить, прости. Хотя я не против справедливого наказания. - Я что-нибудь придумаю, - строго отвечает Кузя, незаметно улыбаясь в темноте коридора. Он уходит на кухню первый, забирает со стола кружку с чаем и садится рядом с Дениской, наблюдая за его работой. Конечно, это паршиво, что приходится привлекать к этому делу кого-то еще, ведь лишний свидетель – лишний риск, причем для самого свидетеля. Но парень, похоже, полностью осознавал свою ответственность и выглядел решительно. Он сосредоточился на экране ноутбука, уже успев забраться вглубь системы, и сверялся с экраном своего телефона. Сейчас он выглядел взрослее, чем казался на первый взгляд. Его серьезный вид внушал доверие. Альберт подвинул со скрипом стул, чтобы устроиться рядом с Кузей. Он тоже обращает взгляд к экрану ноутбука, но для него это не удивительное зрелище, он часто наблюдал, как Дениска кодит по ночам. Когда не спалось, и веки, дрожа, не закрывались от какой-то необоснованной тревоги, он часто приезжал ночевать к Денису. Ложился на диван и пялился на спину друга, который молча работал в полной тишине, только клацая кнопками клавиатуры. Это убаюкивало, и Альберт быстро вырубался под этот монотонный звук. И сейчас это словно нагоняло на него сон. Накинув на плечи плед, он склонился над столом и удобно устроился у Кузи на плече. Им оставалось только ждать.