Собака не кусает

Оба они в итоге уснули. Похоже, терапия тишиной и клацающими клавишами сработала не только на Альберта, Кузя тоже поддался этому монотонному звуку и вырубился, уронив голову на сложенные на столе руки. Дениска внимания на них не обращал, увлеченный рабочим процессом. Шифрование оказалось не столько трудным, сколько времязатратным – подбор ключей длился долго. Однако то, что он увидел, справившись с защитой, с лихвой окупило потерянное время. Он покопался в файлах, поглядел логи браузера, открыл скрытые папки… и отдернул руки от клавиатуры, брезгливо поморщившись. В общих чертах он, конечно, знал, с чем связался, но не ожидал, что все будет настолько погано. - Эй, я закончил, хм, - задумчиво сказал он, дотронувшись до Кузиного плеча, - И я бы хотел свалить домой, если больше не нужен. Не хочу иметь с этим дел. Кузя открывает глаза и сонно взирает на экран ноутбука. Он улавливает открытое окно с разными папками, названными по фамилиям, но ни одна из них ему не знакома на первый взгляд. Взглянув на Дениску, он замечает его волнение. - Что там? – спрашивает Кузя, выпрямляя спину. Он как-то забыл об Альберте, устроившимся на его плече, так что тут же слышит недовольное ворчание. - Тут больше того, что вы мне рассказали, - тихо говорит Денис, - И это дичь какая-то. Во, смотри. Через пару кликов на экране открывается лог одного из мессенджеров. Судя по всему, Майя абсолютно не стеснялась озвучивать свои угрозы, шантажируя кого-то из руководства. Она вела себя достаточно смело, не боясь описывала, что за компромат у нее есть и что ей нужно за молчание. Что ж, она заняла крайне прибыльную нишу, собирая всю эту срань на своих коллег и начальство, но со временем вошла во вкус, начав организовывать подставы самостоятельно. Если не могла нарыть что-то компрометирующее – фабриковала это сама, подставляя человека и собирая доказательства. Разумеется, никто не хотел расставаться с работой, льготами, приличной зарплатой и, тем более, пятнать свое имя, так что все соглашались. Убийства наркокурьеров она курировала с особым рвением. Не совсем понятно, откуда у нее информация об их маршрутах и заказах, видимо, в той сфере у нее тоже есть свой человек. О наркоте, изъятой у убитых и помещенной в архив вещдоков, все быстро забывали, и она прибирала ее к рукам. Чтобы снова и снова подкидывать ее тем, кто ей не угоден или выгоден. Хитро, стоит признать. Но теперь это все здесь, прямо у Кузи в руках, и это неопровержимые доказательства. Осталось только выяснить, не держит ли она прокурора за шею так же, как многих других, иначе даже этого ноутбука не хватит, чтобы запечь ее далеко и надолго. Дениска встает из-за стола, потягивается, разминая спину. Совсем засиделся. Кузя тут же занимает его место, погружаясь в чтение переписок и документов. Ему попадается папка с фотографиями – здесь в большинстве фотографии наркоты, лежащей в архиве, а точнее, документации на нее. Но есть и компрометирующие других фотки – какие-то мужики с проститутками, или парни в клубах, зафиксированные на камеру с трубочкой из ста долларов и парой дорожек на зеркальном столе. Надо полагать это все менты, руководители, какие-нибудь шишки и директора. Словом, достаточно одной такой фотки, чтобы улететь с насиженного места с конфискацией имущества, а то и присесть в места не столь отдаленные. Качественно, ничего не скажешь. - Ну и че тут? – Альберт подползает ближе, опираясь на руку Кузи, и тоже пялится на экран. - Все, что нам нужно, - задумчиво отвечает Кузя, - Только не знаю, как именно нам это использовать. Мы же не можем просто принести это прокурору. Мы до него даже дойти не успеем. Альберт, насупившись, кусает губу. - Можно через батю моего, - нерешительно говорит он, - Он от тех дел отошел давно, конечно, но старые связи-то есть, придумает, как это все обставить. - Не стремно отца-то подставлять? - Его хуй подставишь, он сам кого хочешь подставит. Это щас он такой белый и пушистый, ты б знал, че он раньше творил. Откуда, как ты думаешь, у него столько бабла? Явно не пуховые платки продавал. - На его месте у меня бы не было желания возвращаться к таким вещам. - Ради меня вернется. Кузя ловит себя на глупой мысли, что он сам ради Альберта хоть капустой пошел бы торговать. Это надо же, что с ним делает эта бледная поганка. Похоже, Альберт из той категории людей, которых можно либо ненавидеть, либо любить, третьего не дано. И как-то, на субъективный Кузин взгляд, стадию до любви он пролетел довольно стремительно. Даже слишком. Он поднимает руку, чтобы провести ладонью по белым мягким волосам. Их нынешнее положение совсем не вяжется с тем, что происходит вокруг. С трудом верится в то, что было сделано, в то, что он видит на экране ноутбука, в то, что еще нужно сделать. Но, кажется, это последний рывок. И отдать это в руки бати Альберта, похоже, не самая плохая мысль. Пусть он разбирается, пока они с Альбертом сваливают из этой чертовой страны. - Ладно, давай так, - кивает, соглашаясь, Кузя, - Звони отцу, пусть заберет ноут. Альберт улыбается, довольный своей идеей, и встает из-за стола. Пока он дозванивается и разговаривает с отцом, он шастает по квартире. Кузя следит за ним глазами, как за маятником. Многие люди крутят что-нибудь в руках, когда говорят по телефону, рисуют всякие абстрактные узорчики на первом попавшемся листке бумаги, или, вот как Альберт, просто шляются туда-сюда, как неприкаянные. На удивление, Альберт излагает ситуацию спокойно и грамотно, не упуская ни одной детали. Его бате такая информация посредь ночи, наверно, здорово грузит мозг, но надо думать, что он быстро очухивается и вникает в суть. На кухне кружками звенит Дениска, решивший сделать себе кофе. Вообще он собирался сразу слиться, закончив свою работу, но передумал и решил не спешить. Хотелось хоть чуть взбодриться, да и такси в такое время приезжает не так уж и быстро. Альберт, занятый разговором, заходит в гардеробную, едва ли осознавая, куда ноги его несут. Денис, упершись руками в кухонную стойку, наблюдает за кофеваркой, которая мерно шумит, распространяя приятный теплый аромат. Кузя, подперев рукой голову, просматривает файлы на ноуте Майи, все больше поражаясь ее шантажистской сети. Такой спокойный, теплый миг тишины вдруг нарушает стук в дверь. Кузя и Денис одновременно переводят взгляды на дверь и, услышав второй настойчивый стук, смотрят друг на друга. У обоих весьма тревожные мысли, но Кузя вдруг думает, что это пришел Илья. Вряд ли он пришел бы без предупреждения, но мало ли что. Кузя встает, направившись к двери, и по дороге зачем-то захлопывает дверь гардеробной, в которой все так же бесцельно крутится Альберт, затирая отцу всю эту невероятную херню. Альберт же, судя по всему, даже не обращает на это внимания. Третий стук раздается резко и нетерпеливо, заставляя дверь дрожать, Денис впивается пальцами в край столешницы и хмурится, не сводя с двери взгляда. У него дурное предчувствие, если честно. И он уже хочет его озвучить, пока Кузя подходит к двери, но не успевает – грохот, раздавшийся в этой тишине, заставляет его зажмуриться и закрыть руками уши. Это очень отчаянный способ открыть такую мощную дверь. Кузя успевает мельком взглянуть в глазок, но разобрать ничего не удается – кто-то закрыл глазок с той стороны рукой. И этот кто-то, похоже, решил отстрелить дверной замок, совершенно не заботясь о том, что пистолетный выстрел в ночной тишине наверняка поднял на ноги всех соседей в пределах пяти этажей, как минимум. Пуля застревает в металлическом замке, но второго выстрела замок не выдерживает. Кусочки металла разлетаются вокруг, вторая пуля пробивает дыру в полу и остается в нем. Почему-то в голове совершеннейшая пустота, Кузя глупо пятится назад, понимая, что ему некуда деваться. Дверь медленно открывается, поскрипывая, в коридор заходят двое мужчин, высоких и крупных. Идентифицировать их невозможно, они оба выглядят безлико и устрашающе, все в тех же черных бомберах с балаклавами на голове. Но теперь у Кузи нет сомнений – это менты, или росгвардейцы, такие же купленные Майей пешки, не чурающиеся грязной работы. Какова их цель на этот раз? Насколько сильно отчаяние Майи, отдала ли она приказ убивать, или готова настроена отомстить, не отнимая жизни? - Руки за голову, - безэмоционально говорит один из громил, наводя на Кузю пистолет, - Ты порядок действий знаешь, мусор. Отвечать им нет смысла, тем более задавать вопросы, так что Кузя просто делает то, что они говорят. Шестеренки в мозгу судорожно крутятся, пытаясь выдать хоть какую-то стоящую идею. Он один их двоих не одолеет, с Дениски толку вообще никакого. Один из бугаёв подходит к Денису и нависает над ним, как гора. - Это он? – спрашивает он у своего коллеги. - Ну белобрысый наркоман лет тридцати, - пожимает плечами тот, - Похоже, он. Кузя удивленно наблюдает за ними, понимая, что они приняли Дениса за Альберта. Поразительно, что они даже не имеют четких инструкций, им не показывали фотку Альберта, просто дали примерное описание. Это, пожалуй, может сыграть на руку. Если эти два быка заберут его и Дениса с собой, Альберт останется незамеченным. Хочется верить, что у него хватит ума не выходить из гардеробной и сидеть тихо. Один из мужчин, стоящий перед Кузей, кивает другому, подавая абстрактный знак рукой. - Проверь, мало ли че, - говорит он. Второй медленно направляется к спальне, подобравшись, словно на охоте. Он осматривает пустую комнату, заглядывает в ванную, подходит к двери гардероба. У Кузи что-то холодеет в горле, хочется что-нибудь сделать, отвлечь их, но он не успевает. Мужик заходит в гардеробную, доносится шуршание пакетов, какие-то шорохи, и он снова появляется в поле зрения, выходя из комнаты. Кивнув первому, он возвращается, становясь перед абсолютно ошалевшим Денисом. Альберт, зажав рот рукой, сидит в одном из шкафов купе, заваленный шмотками. Он все еще на связи с отцом, эти нагрянувшие громилы застали его врасплох, но ему быстро удалось взять себя в руки. Ну, стоит признать, этому способствовал отец, скомандовавший спрятаться, вести себя предельно тихо и не отключать телефон. В шкафу плотным рядом висела одежда, так что Альберт забился в угол и дернул висящие куртки на себя. Слетев с вешалок, они укрыли его практически полностью, так что в полумраке комнаты обнаружить его было практически невозможно. Да и громила не особо старался, только пооткрывал шкафы и прошелся беглым взглядом по шмоткам. - Сиди тихо и говори мне, что происходит, - строго говорит отец, когда Альберт прижимает телефон к уху, - Я пришлю кого-нибудь. Если они соберутся уходить, задержи их. Устрой какой-нибудь шум, но сам не показывайся, ты понял меня? - Да, - шепчет в ответ Альберт, трясущейся рукой проводя по волосам, - Только пусть твои приедут быстрее, пап. Вдруг они сейчас просто их убьют и все? - Не думаю. Был бы приказ убить – уже убили бы. В динамике слышатся шаги, хлопнувшая дверь машины и мурчание заведенного мотора. Эти звуки кажутся Альберту до невозможности далекими, и он даже не осознает, что отец, похоже, собирается приехать лично. Ему вообще все происходящее кажется каким-то хуевым трипом, но опасения вполне реальны – там, за стеной, два дорогих ему человека, для которых эта ночь вполне может оказаться последней. А он здесь. И совершенно не знает, что делать. - На колени, оба, - командует мужик, не сводя с Кузи пистолет. Второй толкает Дениску, заставляя опуститься на пол рядом с Кузей. Они коротко переглядываются, у Дениса в глазах лишь немой вопрос и словно бы ни капли страха. Он выглядит обиженным, будто эти двое вызывают у него досаду и разочарование. Странная реакция для такого парнишки, думает Кузя, но не может не проникнуться к нему уважением. - И че делать с ними? – спрашивает один бугай у другого, - Какие распоряжения были-то? - Да я не ебу, сказали найти, - отвечает второй, доставая из кармана телефон, - Ща спрошу. - Что, вам даже инструкций не дают? – язвительно говорит Кузя, печально усмехнувшись, - Или вы не способны их запомнить? Кузя сам не знает, почему нарывается. В ответ на свою подъебку, он тут же получает сильный удар пистолетом по лицу. Мужик бьет наотмашь, быстро перехватив пистолет за ствол, чтобы ударить рукояткой. Ответом он фразу Кузи не удостаивает, только смеряет презрительным взглядом и снова наводит на него дуло. Почему-то тянет пиздануть что-нибудь еще. Кузя чувствует, как саднит бровь и висок, да и голова начинает кружиться. Бывало, он и сам таким ударом вырубал особо буйных задержанных, но, если честно, не думал, что это настолько больно. Висок щекочет что-то теплое, наверно, кровь из разбитой брови. Второй мужик отходит к двери, разговаривая по телефону, точнее, слушая, что ему говорят. Он крутит в руке пистолет, прислонившись к дверному косяку, и выглядит абсолютно расслаблено. Ведь наверняка кто-то из соседей вызвал сюда полицию, услышав выстрелы, только вот едва ли кто-то приедет на вызов. Этим двоим бояться нечего. - Наша полиция нас бережет, - снова ехидничает Кузя, поднимая злобный взгляд на своего надзирателя. Тот звереет, это хорошо видно по глазам, но, похоже, сдерживается. Он наклоняется, хватает Кузю за волосы и тянет их назад, заставляя откинуть голову до боли в шее. - Ты щас доиграешься, мудила, - злобно цедит мужик, приставляя Кузе к щеке пистолет. Какое-то молниеносное движение сбоку, неуловимое и неожиданное, Кузя даже не успевает понять. Дениска резко нагибается и выбрасывает вперед руку, зажимая что-то в кулаке, бугая сразу же скручивает от боли, он тянется вниз, но Кузя, вовремя среагировав, сбивает его с ног. Удивительно, как тихо это все происходит, второй даже не оборачивается, слишком занятый телефонным разговором. Кузя успевает зажать этому гаду рот рукой и бьет ему ладонями по ушам, вырубая его. Неверящим взглядом он смотрит на лежащего под ним амбала, поворачивается назад и видит растрепанного Дениску, который, тяжело дыша, медленно поднимается с пола. Из ноги у мужика торчит длинная тонкая шпилька. Волосы у Дениски спадают на плечи, конструкция его высокого хвоста рушится и он, досадливо поморщившись, снова приседает на одно колено, приближаясь к Кузе. - Второго надо тоже вырубить, - шепчет он еле слышно. Кузя не знает, что ответить. Он слишком поражен, чтобы сходу что-то придумать, даже осознать-то толком не удается. Денис осторожно крадется к кухонной стойке, намереваясь взять какой-нибудь нож, но не успевает дойти. Второй мужик очень невовремя заканчивает свой разговор и поворачивается, ошарашенно замирая. Он реагирует довольно быстро – сразу же поднимает руки и стреляет дважды, очевидно, решая, что его коллегу убили, а не вырубили. Но он не целится, и намерения убить у него нет, скорее, только обезвредить. Похоже, конкретно этот мент всегда сдавал нормативы по стрельбе на отлично, потому что оба выстрела достигают своих целей. Дениска падает на пол, завывая, и сгибает ногу, пытаясь закрыть рану рукой. Пуля попала ему чуть ниже колена и застряла, ногу тут же сводит от боли и он, совершенно к такому не готовый, скрючивается, начиная выть, как раненое животное. Кузе же пуля пробивает навылет предплечье. Его по инерции отбрасывает назад, и он натыкается спиной на ножку стола. - Вы че, шваль, охуели!? – ревет бугай, подходя ближе, и трясет пистолетом у них перед лицами, - Я щас вам бошки поотрываю! Эй, слышь! Он толкает ногой лежащего сообщника, бьет его ладонью по лицу, пытаясь привести в чувство. Похоже, получается, тот слегка шевелится и медленно поднимает руку, прижимая ее к виску. Альберт не разбирает, что говорит ему отец. Он слышит только поток слов, но не понимает смысла, его трясет от злости и страха. Услышав выстрелы, он хотел выбежать и что-нибудь сделать, что угодно, но отец повторял ему сидеть на месте. Кажется, он и сейчас это повторяет. Стало слишком тихо снаружи, но потом раздался голос одного из нападавших, и, если судить по его словам, Кузю с Дениской он не убил. Альберту стало чуть легче, но трясти не перестало. - Гниды, - сквозь зубы цедит мужик, которого вырубил Кузя, и поднимается, пошатываясь, на ноги, - Давай ёбнем их дело с концом! Он замахивается рукоятью пистолета, но останавливается, злобно зарычав. Второй кладет ему на плечо руку и отводит чуть в сторону. Говорит он слишком тихо, Кузя не может разобрать слов, особенно из-за неустанно стонущего рядом Дениски. Похоже, боль он переносит с трудом, так что быстро растеряв всю свою собранность, он скрутился, лежа на боку, и сжимал руками свою раненую ногу. - Пацана забираем, мента в расход, - громко заявляет мужик, повернувшись к Кузе, - Хана тебе, паскуда. Один из них вдруг падает, не успевая сделать шаг. Кузя не смотрит на них, он лишь слышит грохот упавшего на пол тела и поднимает голову. Второй тоже успевает среагировать, но и его вырубают за пару ударов, так же грузно роняя на пол. Перед Кузей стоит незнакомый ему человек, сжимающий в руке телескопический шокер. Он выглядит настолько интеллигентно, что все увиденное вызывает лишь усиливающееся ощущение сюрреализма, от которого Кузе никак не удается отделаться. Взмахнув рукой, мужчина складывает шокер и подходит к нападавшим, валяющимся в отключке. Его осанка, сложенные за спиной руки, черный костюм и перчатки, маска на лице – все выглядит так неуместно, что Кузя моргает несколько раз, убеждаясь, что это ему не мерещится. Человек словно выбрался из какого-то шпионского фильма. Он выпрямляется, пряча шокер за пазухой пиджака, поправляет перчатки и протягивает Кузе руку. - Встать можешь? – спрашивает он совершенно спокойно. - Да, спасибо, - приняв помощь, Кузя поднимается на ноги, но тут же опирается здоровой рукой на стол. Кровопотеря дает о себе знать. - Где Альберт? - В комнате… Там, гардеробная. Вы… - Кузя не успевает договорить, мужчина, не собираясь отвечать, тут же направляется к закрытой двери. Ручка дергается, дверь открывается изнутри, Альберт вылетает из комнаты сам. Он натыкается на мужчину, непонимающим взглядом вперившись в его лицо, но спустя миг его глаза округляются и, как-то рвано вскрикнув, он хватается за лацканы чужого пиджака. - Шарик! Мужчина проводит рукой по седым волосам, зачесанным аккуратно на одну сторону. Кузе кажется, что он выглядит растерянным или смущенным, но, возможно, это просто видимость. Что-то в его осанке и том, как он себя держит, настораживает, но Альберт, похоже, с ним знаком, значит, опасаться нечего. - Вы ожидали кого-то другого? – мягко спрашивает мужчина, смеряя Альберта пристальным взглядом. - Я думал, ты сдох! - Побойтесь бога, Альберт Давидыч, - как-то небрежно отвечает седой, усмехнувшись, - Какого же вы обо мне мнения. В коридоре раздаются торопливые шаги, Кузя переводит плывущий взгляд на дверь. В квартиру заходит еще один мужчина, высокий и широкоплечий, в его нервном, взволнованном лице Кузя видит что-то знакомое. Черты лица – точеные, строгие, острый нос и словно из мрамора высеченная челюсть, да, тут не ошибешься. Надо же. Почему-то Кузя думал, что Альберт больше похож на мать. - Кость, ты разобрался? - Конечно, - мужчина кивает и делает пару шагов назад, - Какие указания? - Дай мне минутку. - Па… - Альберт, увидев зашедшего в квартиру человека, сразу опускает взгляд. У него виноватый вид, хотя в данный момент он ни в чем не виноват. - Погоди, - отец Альберта бросает на него короткий взгляд и подходит к Кузе, - Вам в больницу надо, обоим, - кивает он на Дениску, - Костя вас отвезет. - Заберите ноутбук, - Кузя устало закрывает крышку ноута и подтягивает его к себе, - Я собираюсь уехать. Надеюсь, вы сможете в этом всем разобраться без меня. - Разумеется. - И… черт возьми, - проведя рукой по разбитой брови, Кузя щурит глаз, - Есть еще двое. Надо связаться с ними, к ним тоже могли прийти. Альберт, возьми мой телефон, позвони Илье. Костя подходит ближе, уведомляя, что готов ехать. Он помогает подняться Дениске и поддерживает его под руку. Колючим взглядом он поворачивается к Кузе, как бы намекая, чтобы не тянул время. У него удивительно холодный взгляд, Кузя не понимает, что с ним не так. Это словно вызывает эффект зловещей долины, когда подсознание пугается быстрее, чем сам человек. Кузя всматривается в лицо мужчины, совершенно не стесняясь, и, лишь заглянув ему в глаза, он понимает, что его пугало. Похоже, правый глаз у него искусственный, он холоден, как стекло и похож на кукольный. Учитывая, что он все же движется, причем даже синхронно с живым, протез весьма качественный. Или может это просто линза, или вообще болезнь, в любом случае, оттенок роговицы довольно сильно у глаз отличался. Под бровью вроде бы виднеется шрам, тонкой линией тянущийся к глазу. Не к месту вспомнились разноглазые собаки хаски. Хотя на самом деле, ассоциация казалась довольно уместной. -- В ярком свете настольной лампы лицо Ильи кажется каким-то картинным. Леха смотрит на него уже минут десять, ничего не говоря, только пытается понять, каким хуем их всех занесло в подобную ситуацию. Он терпеливо выслушал все, что Илья ему рассказал. От осознания стало весьма неуютно. Кто бы мог подумать, он даже не представлял, что если бы не Кузя с Ильей, то через пару дней на него так и так повесили бы убийство, а он бы даже и не знал, как это произошло. Все, что творилось за пределом его зоны видимости, поразило его до глубины души. Его накрывало ощущением, что все прошло мимо него, что он невнимателен, наивен, да что там, слеп, как крот. Многое ведь вызывало подозрения, иногда его посещали немые вопросы, но он никогда их не задавал, думая, что начальству ведь виднее. - Что ж, выходит, я у тебя в долгу, - вздыхает Алексей, выстукивая пальцами по столу какой-то мотивчик, - Эх, Илюха. Всем бы такого друга, как ты. - Да перестань, - отмахивается Илья, - Я чуть не опоздал, тянул слишком долго. Не мог решиться. Это же все рискованно в конце концов, одно дело, если б только я рисковал, но я с собой Кузю потащил. - У него своя голова на плечах, он сам потащился, - усмехается Леха, - Не ожидал от него такого, конечно. Наш правильный, идеальный мент Кузьма… Полез нарушать закон, поразительно. Неужели его так доконала несправедливость? - Ну не то, чтобы… - Илья лукаво улыбается, склоняя голову, - У него вообще-то вполне определенная причина есть. - Какая это? – удивленно бубнит Алексей, вставая со стула. Он осторожно подходит к кухонной столешнице, стараясь ничего не зацепить плечами. Кухня маленькая и тесная, а он тут и вовсе как слон в посудной лавке, еще и люстра низко висит, он с ней уже не раз встретился лбом. - Его подопечный, - коротко отвечает Илья, наблюдая, как Леха делает себе кофе. Он сыпет в кружку столько сахара, что у любого бы челюсть от сладости свело. - В смысле, который под домашним арестом? И че ради него так рисковать? - Ну как «че»… - Он что, особенный какой-то? Не рвать же жопу за каждого несправедливо осужденного. - Лех, ну вот для Кузи он «особенный». Алексей поворачивается, опираясь на столешницу спиной и отхлебывает из кружки. Он непонимающе поднимает брови и выглядит до того наивно, что Илья не удерживает короткий смешок. - Не понимаю, - пожимая плечами, говорит Алексей и, набрав в рот кофе, вдруг едва его не выплевывает, - Че значит… Погоди. Ты че, имеешь в виду, что… В разверзнувшейся тишине впору бы начинать стрекотать сверчкам. Алексей, осознавая всю суть происходящего, тянет лыбу, сам того не замечая. Вообще Илья мог понять любую реакцию на подобные новости, так что это нервное хихиканье не стало для него неожиданностью. Он подпирает голову рукой и улыбается тоже, сдувая с лица свесившуюся челку. Ему очень хочется назвать и свою причину, высказать в лоб все как есть, но что-то подсказывает, что двойную порцию подобных новостей Алексей все-таки не вывезет. - Охуеть, че тут скажешь, - выносит свой вердикт Леха, снова отпивая кофе, - Никогда бы не подумал! Ну Кузьма… Интеллигенция, епт. - Не думал, что ты так спокойно отреагируешь, - одобрительно кивает Илья. - А че. Каждый дрочит, как он хочет, - глубокомысленно выводит мораль Леха, - Главное, чтоб человек хороший был! Илью такая позиция определенно ободряет и веселит, но внезапно раздавшийся звонок телефона заставляет его вздрогнуть. Звонит Кузя, но голос из динамика доносится вовсе не его. Не перебивая, Илья слушает, как Альберт ему сбивчиво обрисовывает ситуацию. Похоже, тот сильно волнуется, но очень старается не упустить ни одной детали, подробно описывая все, что они нашли на ноутбуке и что случилось за последний час. Он предупреждает Илью, заражая своим волнением не на шутку. И все же, обдумав ситуацию, он не может понять одного – а как их вычислили? Ни он, ни Кузя не спалились, в конце концов. Никто не слышал их голоса, никто их не видел, а если б и увидел – попробуй узнай, кто там под масками. Откуда у Майи такая уверенность, что это именно они спиздили ее ноут? Она могла бы подозревать Илью, но почему тогда не к нему отправила своих громил в первую очередь? Да еще и Леха с тем толстяком дал маху, его тоже могли искать. Что-то явно ускользает из виду, но Илья, в конце концов, решает не придавать этому значения. Факты есть факты, и они совершенно очевидны – их всех ищут, и Майя знает, кто ее враг, а как и откуда она это знает – не имеет никакого значения. Она в любом случае в невыгодном положении и, судя по словам Альберта, опасности больше не представляет. Он пообещал прислать кого-то сюда, на всякий случай, если в квартиру Ильи тоже припрутся подобные «посыльные» от Майи. Оставалось надеяться, что они не приедут первыми. Закончив разговор, он пересказывает его Лехе. Тот только присвистывает от услышанного, но внутренне весь подбирается, стараясь держать себя в напряжении. Он знает, что вряд ли справится один, если что, но кое-какое сопротивление оказать сможет и будет гораздо лучше, если держать себя наготове. Его распирает от благодарности к Илье, Кузе, да даже Альберту, хоть и слегка досадно, что он узнал обо всем самым последним. Странное это ощущение – обрести вдруг таких близких людей, которых хочется называть друзьями, при таких странных обстоятельствах. Рискнул бы он всем, ради друга, окажись в подобной ситуации? Что-то в глубине души сомневалось в этом, тут же подбрасывая аргументы – зависит от ситуации, зависит от друга… Вот Кузя, например, делал это не ради друга, Альберт ведь для него нечто большее, если верить Илье. Кузю можно понять. А Илья-то че? Неужели он настолько благороден? Или… Да нее… Алексей внимательно всматривается в лицо Ильи, уткнувшегося в телефон. Спросить? Или подождать? Не стоит сейчас поднимать эту тему, наверно. Они оба нервничают, ожидая худшего, так что момент для разговора не очень подходящий. И все же это странно, Леха чувствовал, что что-то тут нечисто, и у Ильи есть скрытый мотив. Природное любопытство не давало махнуть на это рукой, и Алексей мысленно оставил себе напоминание поговорить об этом, когда обстановка будет поприятнее. Интуиция все-таки редко его обманывала, и, если что-то кажется ему подозрительным – значит, оно таким и является. Почти час они просидели в тишине, достаточно гнетущей, чтобы разнервничаться еще сильнее. Каждый шорох, доносящийся из подъезда, их настораживал, от звука поднимающегося лифта нарастало напряжение. Когда лифт остановился на их этаже, Илья взглянул на Леху. Тот выглядел сурово и собранно, прямо как на работе. В дверь постучали. Тихий и скромный стук, не похоже, что это ломятся очередные громилы. Илья подкрался к двери, осторожно заглянул в глазок и выдохнул, понимая, что угроза, кажется, миновала. Человек подходил под описание Альберта, значит, это помощь, а не враг. - Шарик? – спрашивает Илья нерешительно. Кличка, названная Альбертом, показалось ему забавной, но теперь, глядя на этого мужчину, она казалась чуть ли не оскорблением. Мужчина, услышав, как его назвали, поморщил нос и закрыл на миг глаза, потирая переносицу. - Альберт Давидыч не щадит, - бубнит он и коротко закашливается, - Зовите меня Костей, пожалуйста. - Извините, - говорит Илья и отходит в сторону, пропуская человека в квартиру, - Я повелся на какую-то шутку? - Можно и так сказать. Не переживайте, у Альберта скверное чувство юмора, но это только его проблемы. -- Костя привез Кузю и Дениса в небольшой частный медцентр где-то на окраине. Похоже, место выбрано из предосторожности – здесь, далеко от центра Москвы, вряд ли кто-то подумает их искать, да и врачи здесь не имели дел с ментами из тех мест. Понаблюдав, Кузя приходит к выводу, что Костя с врачами хорошо знаком, и подобные ситуации для них не впервой. Никто из персонала даже не спрашивает имен, не говоря уж о документах, и просто молча делает свое дело. Дениске приходится пережить небольшую операцию с местной анестезией, чтобы вытащить пулю из ноги. У Кузи ранение попроще, он обходится обработкой, швами и тугой повязкой. «Как вы там?» - приходит на телефон Дениски сообщение. Альберт, конечно же, не может усидеть спокойно. Ему нельзя писать или звонить кому-либо, кроме отца и Кузи, но он решает, что срок действия запрета истек. В целом, он прав, это уже не имеет значения. «Все ок» - сдержанно отвечает ему Кузя, не давая понять, кто именно ответил. Сидя на больничной кушетке, он пытается сообразить, что дальше делать. В конце концов то, что он избавился от ноутбука и переложил все на плечи более сведущих и надежных людей, позволяет ему облегченно выдохнуть. Он свободен. У него развязаны руки, ничто больше не держит его в этом городе. Черт возьми, он любил Москву. Любил ее улицы, шум и бесконечное движение, любил свою работу и старался служить и защищать. Любил ездить в чистом метро или по пустым ночным дорогам, любил дрянной кофе в забегаловках у метро, любил Арбат с этими идиотскими гигантскими экранами на домах. Ирландский паб на Смоленской, ресторан недалеко от Атриума на Курской, выглядящий как аптека из прошлого века. Было печально с этим расставаться, но сейчас он понимал, что лучше уехать куда подальше и не возвращаться в ближайшее время, пока все не уляжется. Он не может полагаться на чужих ему людей, хоть они и под началом у отца Альберта. Все же он способен защитить себя сам. Мысль о том, что нужно взять с собой Альберта, почему-то вообще не приходит. Точнее, она появляется в самую последнюю очередь, вызывая сомнения. Кажется, что это глупо. И наверняка это просто невозможно – Альберта ждет оправдательный суд, да и как свидетель он еще должен сыграть свою роль. Сейчас его никто не отпустит за границу, да и отец будет против. Решив не тянуть кота за хвост (заодно и вспомнив про своего кота, наверняка голодного и злого), Кузя собирается ехать домой. Он выходит из процедурной и натыкается на Костю, стоявшего в коридоре как какой-то рыцарь. Его внимательный взгляд тут же цепляется за Кузю, вынуждая смиренно склонить голову и виновато улыбнуться. - Уже уезжаете? – спрашивает Костя, расслабленно вздыхая. - Да, у меня ничего серьезного, че мне тут сидеть. Поеду домой. А потом… куда-нибудь подальше. - Я вызову такси. Кузя принимается отнекиваться, но Костя бросает на него такой взгляд, что желание спорить тут же отпадает. Нечего и думать, такси Костя вызовет такого же типа, как и эта больница – «свое», со «своим» водителем, который тоже в курсе и не будет трепать языком. Приходится смириться и послушно ждать в коридоре. Вспоминается, что свой телефон Кузя оставил Альберту, но, если честно, ему сейчас все равно. Тащиться за ним не хочется, потом заберет. Только оказавшись дома, Кузя чувствует, насколько сильно он устал. Кот так и крутится у ног, мяучит настойчиво и с укором. Его понять можно – ему до пизды, где там был его хозяин и что делал, он голодный, и это главная проблема. Кузе до жути совестно, что он оставил котяру одного так надолго, и, превозмогая усталость и боль в руке, он тащится на кухню. Его снова накрывает это ощущения нереальности – здесь, в его доме ничего не изменилось. Все вещи на тех же местах, на стойке недопитая кружка кофе, и кот все тот же. Все, что происходило в последнее время казалось далеким, невозможным и случившимся с кем-то другим. Словно какой-то донельзя реалистичный сон. Несколько часов пролетели как минута, и теперь Кузе все казалось бредом. Бросив кроссовки и куртку посреди гостиной, он завалился на диван. Обезболивающее потихоньку отпускало, рука начинала ныть. Кот, плотно обожравшись, гордо прошел мимо и скрылся в спальне. Похоже, решил обидеться и не удостаивать своего хозяина вниманием первое время. Пока рука не разболелась, Кузя успел провалиться в какой-то поверхностный сон. Сон от утомления всегда быстрый и глубокий, словно организм просто выключается, как севший аккумулятор. Кто знает, сколько бы он проспал, может так и провалялся бы на диване в неудобной позе до самого вечера, если бы не стук в дверь. Из сна выбрасывает моментально и сердце начинает биться в панике, заставляя уставший мозг проснуться. Не хочется даже допускать мысли, что за дверью ждет что-то плохое. В конце концов, разве все не закончилось? Разве не пора этому проклятому миру оставить его в покое? Дверь открывается, и Кузя замирает от нахлынувшего страха. Боже, ну что за идиот, он даже не закрыл за собой дверь! Подобная беспечность может стоить ему жизни прямо сейчас, а он совершенно не знает, что делать. Нет сил бежать, нет сил выдумывать что-то в ответ. Он просто продолжает лежать на диване, смиренно принимая тот факт, что, возможно, он не успел сбежать, пока мог. Из-за двери показывается белая макушка, а потом и весь Альберт целиком. У него раскраснелись щеки, он, похоже, удивлен и одновременно взволнован. Обведя глазами широкую прихожую и часть гостиной, он, наконец, обнаруживает на диване валяющегося Кузю. Рывком захлопнув за собой дверь, он бросается вперед и с разбегу прыгает на диван, тут же обнимая Кузю изо всех сил. - Полегче, эй, - возмущается Кузя, поднимая больную руку вверх и указывая на повязку, - Больно же. - Бляя прости, - Альберт тут же выпрямляется, садясь по нормальному и осторожно дотрагивается до забинтованной руки, - Я забыл. - Чего приперся? - Ты еще спрашиваешь?! – выпаливает Альберт, возмущенно округляя глаза, - В смысле «чего приперся»!? Что за вопрос такой? Кузя устало откидывает голову на подушку и протяжно вздыхает. Действительно, глупый вопрос. И вообще, глупо было ожидать, что Альберт спокойно просидит дома, как послушный мальчик, никуда не срываясь, сломя голову. Вообще-то он и сейчас не мог покидать свою квартиру, но, как бы то ни было, это уже вряд ли имело значение. Если его отец всерьез взялся за это дело, то процесс уже запущен, а значит к Альберту не должно быть претензий. Разумеется, придется урегулировать этот вопрос официально, снятие обвинения и все такое, но никто уже не предъявит ему за нарушение домашнего ареста. Не до того. - Ну… вот, - как-то неопределенно говорит Кузя, пялясь в высокий потолок. Что-то голова у него толком не работает, думать не хочется, да и говорить тоже. Он просто устал. Он просто в ахуе. - Ты уехать собирался? Без меня? Признавайся, - Альберт тихонько тыкает Кузю в ребра и, насупившись, выпячивает нижнюю губу. - Ниче я не собирался, я просто хотел отдохнуть. - Мне Шарик все рассказал. - Блядь, почему Шарик? – это вдруг будоражит любопытство и придает энергии, чтобы слегка подняться и усесться по-человечески. Как что-то бредовое, несуразное и нелепое, этот вопрос заставляет Кузю улыбаться и энергично жестикулировать. Альберт сразу смеется в ответ и отбрасывает свою обиду в сторону. - Ну короче, Костик типа охранник батин. И когда я был малой, он за мной таскался везде, возил в школу, забирал из школы, на кружки возил, пасся неподалеку, когда я гулял и все такое. Как собачка. Ну я и начал его называть Шариком, типа самая попсовая собачья кличка, сечешь? - Ну и ахинея, - не выдерживает Кузя и начинает смеяться. Это усталый и хриплый смех из последних сил, но он бодрит и как-то пробуждает, смахивая усталость как рукой. - Ну епт мне было лет восемь, когда я это придумал, че ты хочешь, - Альберт тоже ржет, соглашаясь с абсурдностью ситуации. Столько времени прошло, а кличка к Костику прилипла, хоть и не особо ему нравилась. Точнее, вообще не нравилась. - Ох Альберт, - Кузя снова сползает на подушки и складывает руки на груди, переплетая пальцы, - Почему мне достался именно ты. - Потому что я всегда добиваюсь своего, - ехидно замечает Альберт, похлопывая Кузю по бедру, - Так что. Мы едем в Берлин или что? - Едем, едем. Дай я только высплюсь, - у Кузи глаза сами по себе закрываются и он не видит смысла сопротивляться. - Не дело тут валяться, слышь, - Альберт встает с дивана и тянет Кузю за руку, - Вставай давай, пошли, раздевайся и ложись как положено. - Ну мам, дай поваляться, - растягивая губы, отвечает Кузя. - Кузь! - Ладно, ладно, иду я. Не удается отделаться от мысли, что хоть Альберт и крутится рядом слишком уж навязчиво, это приятно до невозможности. Он помогает аккуратно снять кофту, чтобы не было больно руке, собирает Кузе волосы в хвост, чтоб не мешали спать. Тянется руками к завязкам на штанах, но Кузя от него отбивается, решив уж со штанами-то справиться самостоятельно. И все-таки это того стоило – под мягким одеялом мир сразу начал казаться куда прекраснее. Альберт, снимая кофту через голову, вдруг замечает на краю кровати что-то ему непонятное. Он присматривается и его лицо светлеет, будто он что-то вспомнил. - Хе, у меня у матери такая же шапка в девяностых была! Нахера она тебе? – он плюхается на кровать и тянется рукой к шапке, намереваясь ее примерить шутки ради. «Шапка» не ожидала такого неистового нападения и, моментально трансформировавшись в кота, выгнула спину и выпучила глазища. Альберт замер, не смея шевельнуться, и улыбка сползла с его лица. Наблюдая за этим всем из-под одеяла, Кузя еле сдерживался, чтобы не заржать как распоследняя гиена. - Альберт, это Кот, - церемонно говорит Кузя, и переводит взгляд с Альберта на кота, - Кот, это Альберт. - Я бля понял, что не собака. Его как-то зовут? – похоже, превращение шапки не оставило Альберта в покое, и он до сих пор выглядел слегка ошалевшим. - Его зовут Кот. - Мда, фантазия у тебя, конечно, ёбнесся, - насмешливо отвечает Альберт и, осторожно отползая от потревоженного животного, садится на край кровати, чтоб избавиться от брюк. Он тоже заползает под одеяло, совершенно бессовестно хватая своими холодными руками Кузю за ноги. - Отползи от меня, жаба! – отбивается Кузя, пытаясь замотаться поплотнее в одеяло, но оно одно, так что им неизбежно приходится делиться. - Нет уж, терпи, - угрожает Альберт, - Тебе придется к этому привыкнуть.