Наше будущее

Рей начал чувствовать рутину, потому что его жизнь с недавних времен состоит из завтрака, школы, обеда, домашнего задания, ужина. Ложится спать он рано, а если сон не берет, то садится за книги. Последнее время он очень задумчив, ему стало сложнее сосредоточиться, а все мысли концентрируются на словах Нормана об Анне. Разница не такая большая, но Рея это мучает. 2 года, как считает он, много. В школе с Анной они сталкиваются редко, хотя раньше они часто в компании своих ребят уходили на обед только вдвоем, а сейчас Рей почти не ходит на обед, предпочитая есть уже дома, чтобы не встречаться с ней взглядом. — Ты сам не свой, — слышит он от Дона. — Мм, — односложно отвечает Рей, уткнувшись в книгу. — Ладно, — бурчит Дон, — не буду мешать, — и ушел, сообщив, что пошел с Гильдой и Норманом с Эммой в кафе. Рей фыркает. Хочет так же. Это зависть? Он не хочет думать об этом, поэтому перечитывает строчку в книге в десятый раз, но смысл все равно не улавливает. Швырнув книгу от себя подальше, Рей укрывается одеялом, пока на затворке сознания крутится мысль, что ведет он себя крайне нетипично для него. Он постоянно находится в мыслях, которые не выводят его из вечных, как ему кажется, сомнений. А все сомнения состоят в одном: в объекте его обожания и разнице возрастов. Завтра он все еще раз обдумает, как обдумывал вчера, позавчера, на прошлой неделе и так далее. Подъем в школу оказался в разы тяжелее, чем когда-либо. Рей скинул одеяло, подняв свое свинцовое тело. Дорога казалась слишком длинной, а дверь чересчур тяжелой. Первый, второй, третий урок. Обед. Рей будто не в себе. Мысли убивали его полночи. Сейчас они не останавливаются. — Ты в порядке? — он и не заметил, что рядом с ним сидит Анна. — Голова болит? — теплая ладонь ложится на его лоб, от чего Рей хмурится. В его голове слишком много противоречий, чтобы насладиться этим касанием. — Холодный какой-то. — Все в порядке, — голос его оказался слишком слабым и хриплым. — Ты уверен? Совсем не поел даже, может, другое что-то хочешь? — обеспокоенно смотрит на него Анна, пытаясь прочитать на его лице, что же случилось. — Ты слишком заботливая, — расстроенно говорит Рей, чувствуя, что с этой заботой появляется больше чувств. Ему точно этого не надо. Ей 15. Ему 17. Именно эта мысль и трещит у него в голове беспощадно. — Конечно, я не могу не заботиться о тебе, — искренне отвечает Анна, не сводя с Рея глаз. — Давай пойдем прогуляемся. Перемена длинная. — Давай, — со вздохом соглашается Рей. Они повязали шарфики, накинули куртки. Рей долго смотрел на то, как Анна повязывала широкий бежевый шарф себе на голову и шею, используя его вместо шапки. Она долго приглаживала в зеркале волосы, чтобы они смотрелись хорошо, а он не мог понять, что ей не нравится. Все ведь и так красиво. — Ты не замерзнешь в одном платке? — уточняет он, уже готовый снять свою шапку и отдать ей вообще все, что он имеет. — Не замерзну, — она нежно улыбается, а кончики ее ушей, скрытые за шарфом, сильно краснеют от проявленной заботы, — пойдем. Воздух освежает голову. После сложных уроков — это самое то. Мысли не выветривает, но помогает подавить их. — Ты какой-то задумчивый стал, — начала разговор Анна. Рей не знал даже, что сказать. — Просто в последнее время мыслей много, — признается он. — Поделишься? — сразу же вырывается у нее, но она остепеняется, — то есть, я не настаиваю, ты не обязан, просто знай, что есть те, кто готов тебя выслушать. — Я знаю, спасибо, — это даже заставляет Рея улыбнуться, но уголки губ быстро опускаются, не успев полноценно подняться. — Ох, Боже, смотри, — шепчет Анна, легонько ударяя Рея в плечо. — Что там происходит? Рей оглядывается и натыкается на ужасную картину. Они с Анной прошли по территории школы к забору, который находится за спортзалом, где обычно никто не бывает. Но не сегодня. На лавке сидел молодой учитель математики, вплотную прижавшись бедром к бедру к девочке, которая держала тетрадь в руках. Мужчина слишком сильно наклонился. Их лица находились близко. Ближе, чем дозволено. Они оба смотрели в тетрадь, а учитель оглаживал колено девочки и показывал что-то в тетради, задевая ее руку. Это была та самая девочка, которой Норман передал тетрадь еще перед каникулами. Тетрадь, в которой математик написал ей послание о том, что ее собираются исключить из школы, а он за нее замолвит словечко перед администрацией. Как же это все отвратительно. Лучше бы ее исключили, и глупая девочка не находилась в лапах этого отвратительного и мерзкого животного. Рея затошнило. — Пошли отсюда, — прошептала Анна, взглянув в стеклянные глаза Рея. — Мы так это оставим? — спрашивает он сам себя. Он наблюдает перед собой педофилию и планирует оставить это так? Ком к горлу подкатывает при взгляде на эту картину. К сожалению, его мозг не может не проецировать это на себя. Чертова разница в возрасте. Рей видит отвращение в глазах Анны, и понимание будто само приходит. Ей 15 лет. Через 3 года 18. Рей сможет либо перетерпеть чувства за эти 3 года, и они пройдут, либо признается ей через 3 года. Все так просто, но до жути долго. Но так правильнее, по крайней мере так считает он. — Давай уйдем. Расскажем ребятам. Придумаем что-то, а потом уже решится. — Пошли, — и они разворачиваются. Они оставляют несовершеннолетнюю девочку с ним. Тошнота не уходит. Анна, на лице которой ужас от увиденного, хватается за руку Рея, тупо смотря перед собой. Ее учащенное дыхание все больше и больше сбивается, а к глазам накатывают слезы. — Эй, — Рей говорит совсем тихо, пока они идут. — Анна, все хорошо, все будет в порядке. — Угу — слабо отвечает она, кое-как выдавливая более менее спокойный голос. Но что-то прорывается сквозь это. Тихий всхлип. За ним еще один. Слезы прорывают барьер, скатываясь по щекам. — Ей же даже 18 нет, почему она не понимает? Почему он это делает? Это же так омерзительно. Почему? Почему, Рей? — Потому что люди в большинстве своем омерзительны, — отвечает он, пока сердце гулко ударяет в груди, будто в последний раз. — Не говори так. Не большинство, — Анна плачет, а Рей даже взглянуть на нее не может, ковыряясь в своих чувствах. — Надеюсь, — видя в себе эту самую мерзость, Рей просто не может перестать думать о том, что если даже он такой, то и многие такие. У многих свои тараканы, свои проблемы. Вот только кто-то, к примеру, их учитель математики, не пытаются решить эти проблемы, а позволяют им овладеть собой. От этого и мерзко. Тошнотворно. У Анны будто совсем другой взгляд. Она видит в людях хорошее, а плохое — это редкие исключения. Рей не может не видеть в Анне хорошее. Она как раз то самое исключение в его взгляде на людей. В ней нет ни капли мерзости, пошлости, чего-то отвратного, того, что он находит и в себе. — Я хочу домой, — шепчет Анна, стискивая руку Рея еще сильнее. — Сколько у тебя еще уроков? — Рей сразу же понимает, что не будет ей отказывать. Он и сам хочет уйти. — Три. Нужно взять портфель, — ее голос дрожит, но то, как она крепко держится за Рея, будто спасает ее. — Я тоже за портфелем сбегаю. Скажу Норману, чтобы отмазал меня. Тебе есть кого попросить? — Да, все нормально. Они встречаются у выхода через 10 минут. Анна снова хватает Рея за руку, а тот не сопротивляется внешне, но противится внутри. Противится от себя. Ему нужно отдернуть руку. Мысль, что все это не правильно, барабанит в его голове по каждой части мозга. Но они идут дальше. Анна держит его за руку, а Рей натянут как струна. Внутри него бурлит мерзость к самому себе, но он не отпускает, не желая видеть удивление на лице Анны. Друзья ведь тоже держатся за руки. Даже дома Рей не отходит от Анны, которая слишком взволнована. — Я знаю эту девочку, с ней дружат многие из моего класса, — тихо говорит она за чашкой чая. Рей сидит напротив и тупым взглядом смотрит на свой чай. — И как ты к ней относишься? — поддерживает он разговор. — Ну, — Анна задумывается, поднимая глаза к потолку, а потом вздыхает, — не очень. Она меня задирала. Эти слава заставили Рея инстинктивно посмотреть на Анну. — Задирала? — Просто подшучивала, — она пожимает плечами, стараясь выглядеть непринужденно, но Рей видит, насколько это его задевает. — Сейчас это происходит? — в голосе Рея настороженность и взволнованность. — Нет, я с ней даже не сталкиваюсь в школе. — Знаешь, она и Эмму когда-то задирала. Всего один раз, но все же. — Эмму? — Анна выглядит так, будто поверить в это не может, но потом снова тускнеет, опуская голову. — Даже Эмму. — Что значит даже? — напрягается Рей, не спуская и глаза с Анны. — То и значит. Эмма, она же такая… Ну, такая! — Анна не знает, как описать это. — Рей, ты же понял, о чем я. — Нет, не понял, — строго говорит он, из-за чего Анна вздыхает. — Эмма как солнце. Как можно ее обидеть? — шепчет она, снова отпивая почти остывший чай. — Как можно кого-либо вообще обидеть? — Рей звучит раздраженно, и Анна пугается, кладя свои руки на колени, а ее плечи напрягаются. — Каким бы ни был человек, разве его можно обижать? Почему ты так говоришь про себя? Будто тебя можно задирать, а кого-то такого, как Эмма — нельзя. — Я не это имела в виду, — оправдывается она. — Я понимаю, что ты хотела сказать, но не согласен с этим, — Рей видит, насколько взволнованно выглядит Анна, поэтому смягчился. — Каждый заслуживает хорошего отношения к себе. Ты не исключение. Анна молчала, задумчиво смотря себе на колени. Рей тоже не издал ни звука. — Давай закроем тему, — попросила она. — Если ты этого хочешь, но я всегда открыт для разговора. Или чтобы выслушать тебя, — Рей хотел, чтобы Анна знала, что у нее есть кто-то, кто поддержит, на кого она может опереться. — Хорошо, — она слабо улыбнулась, кивая Рею в знак благодарности. — Тебе уже лучше? — Да, прости, я как-то слишком разволновалась из-за этой ситуации, — она слегка смутилась, но тут же расслабилась, не заметив во взгляде Рея осуждения или насмешек. — Все в порядке. Это нормально, что ты испугалась. Любой может оказаться в такой ситуации, как та девочка. — Хоть я и не общаюсь с ней и помню все обиды на нее, в этой ситуации я ей искренне сочувствую, — Анна нервна перебирала пальцами край своей кофты, разглядывая почти пустую чашку. — Потому что это ужасно. Такая разница в возрасте, а она ещё и несовершеннолетняя, — говоря это, Рей чувствовал, что закапывает сам себя. Он был искренен в своих словах, но чувствовал противоположное. Его симпатия к Анне противоречила его мыслям о разнице в возрасте. — Я тоже так считаю, — Анна просто добивает его, поэтому Рей старается смотреть куда угодно, но не на нее. — Такая огромная разница в возрасте уместна только после лет 20. Даже в 18 ещё рано, как мне кажется. — Да, — кратко соглашается он. — Я думаю, она не понимает, что происходит. Может, ей можно как-то помочь? — со всей надеждой в глазах она глядит на подавленного Рея. — Можно ведь? Она ищет в глазах поддержку, но находит только что-то ей неясное. Будто Рей где-то глубоко в себе, а не в разговоре рядом с Анной. — Рей? Что-то случилось? — встав со стула, она обогнула стол, чтобы сесть рядом с парнем, который поджал губы. — Помочь, наверное, можно, — начал он, но был прерван. — Опустим пока эту тему, — строго потребовала Анна, хмурясь. — У тебя что-то случилось? — Признаться, я тоже шокирован случившимся, — Рей не соврал. Он ответит крайне поверхностно. Но проблема глубже. — Я тебе не совсем верю, — с ноткой грусти говорит Анна, — но помни, что я для тебя, как и ты для меня, всегда открыта, чтобы поговорить и выслушать. Рей кивнул, зная, что никогда не воспользуется предложением сесть и обсудить его проблему в виде влюбленности в Анну. — Насчёт того, чтобы помочь им, — начал Рей снова эту тему, — можно просто заснять ещё один подобный инцидент и отнести директору. — Точно, — закивала Анна, — конечно, мы так и сделаем. — Если директор не знает, что у него в школе есть учитель, который совращает малолетних. Если он сам это не поддерживает. Если он сам не нанял его по каким-то причинам, вроде старой дружбы или родственных связей. Если директор сам таким не промышляет. Если все перечисленное — бред, то все пойдет хорошо. — Ну, конечно, — Анна опустила голову, задумчиво разглядывая пол, — мы ведь стали свидетелями только одного такого случая, а что может ещё происходить мы даже не догадываемся. — Будем надеяться на лучшее. — Будем.