Наше будущее

Когда Рей попросил отмазать его, Норман был удивлен, но вопросов не задавал. Когда Норман с Эммой вернулись домой и увидели спящую Анну у Рея на плече, то вопрос задать хотелось, но Норман сдержался. Когда Рей зашёл в комнату и упал лицом в подушку, Норман не стал себя ограничивать. — Что случилось? — кратко и по теме. — Мхм… — Рей промычал что-то в подушку, оставляя друга без ответа. — Вставай, — потребовал он. — Ты уже совсем размазня. Что с тобой случилось? Рей медленно поднялся, удостаивая Нормана хмурым взглядом. Тот даже не обратил на это внимания. — Анна? — не в бровь, а в глаз. Рей снова сдался, теряя свою невозмутимость на лице, и прикрыл глаза. — Анна. — Не думал, что на тебя это так влияет, — сказал Норман, садясь рядом на кровать Рея. — Я просто слишком… — он не знал, что «слишком». Запутался? — Что случилось в школе? — решил начать с этого Норман, видя, что Рей слишком подавленный именно после того, как он ушел с уроков. — Помнишь ту девочку, которой математик написал в тетради послание? — Да, — Норман совсем не понимал, почему Рей завел разговор об этом, но не перебивал. — Мы с Анной пошли прогуляться на перемене. На улице за зданием сидел математик и та девочка. Он трогал ее колено, был к ней близко. Они разбирали что-то в тетради, но было понятно, что происходит совсем другое. — Ты… — Норман не мог ничего ответить, расширенными глазами смотря на Рея. — Ты серьезно? — Да, — с сожалением ответил он. — И… И? Это так повлияло на тебя? Рей сидел молча, и были слышны только его сиплые вздохи. Норман и сам мог бы догадаться, что так сказалось на Рее, что тот даже с кровать встать не хочет. — Ну, я провел пару аналогий… — Не говори, что сравнивал того учителя и себя, — Норман не надеялся на отрицательный ответ, но все же не хотел его слышать. А Рей молчал, и молчание было лучшим ответом. — Так, я понял, какие там у тебя тараканы в голове, — строго произнес Норман. — Ты понимаешь, что это уже слишком? — Почему слишком? — Рей улёгся на подушку, отвернувшись от Нормана, на что тот только фыркнул. — Ты сравнил тридцатилетнего мужика, совращающего несовершеннолетнюю, и себя, семнадцатилетнего. Ты даже никого не совращаешь. Ты сам ещё несовершеннолетний. Анна тоже. Разница, конечно, есть, но она незначительная. Анна для такого, как ты, лучший вариант. И ты для нее. Вы понимаете друг друга. Вы буквально пережили одни и те же вещи. И то, что есть разница в 2 года, ничего не значит, — сказал Норман со всей присущей ему искренностью. Рей молчал. Он мог только обдумывать сказанное, ища аргументы. Рей понимал, что в словах Нормана есть правда, и осознавал, что его мысли были моментами абсурдны. — Пусть ты прав. Но ты бы видел, как Анна отреагировала на случившееся, — вздохнул Рей. Он до сих пор вспоминает эту панику в глазах и просьбу уйти. Он больше не хочет сталкиваться с эти. А если он предложит ей отношения, если просто расскажет о своих чувствах, то как она отреагирует? Это тоже будет паника? Вежливая улыбка, чтобы не обидеть друга? Рей почти полностью уверен, что Анна испугается, но постарается скрыть это. Рей не хочет видеть страх в ее глазах из-за него. — И что? — как Норман может не понимать? Раздражение поднималось к горлу, но Рей держал его на коротком поводке, не желая срываться на друге. — А то, что, может, Анна совсем другого мнения об этом всем, — это его главный страх. Он боится увидеть осуждение и непонимание. Боится, что девушка, которой он готов отдать все, что у него есть, посмотрит на него с презрением. — Ты ведь знаешь, что можешь просто поговорить с ней? — уставшим голосом произнес Норман. — Просто взять и поговорить? Это не так уж и просто, знаешь ли, — возмутился Рей. — Я могу и тебе то же самое сказать. Когда уже поговоришь с Эммой? — перевел он тему, желая загнать друга в тупик. Опрометчиво. — Это вопрос времени, — Норман закатил глаза, пока Рею оставалось удивлённо на него смотреть. — Я действительно собираюсь как-нибудь обсудить с ней это. Мне хочется быть честным перед Эммой, — Норман выглядел смущенным, но уверенным. Рей не знал, что ответить. Он был уверен, что на самом деле Норман не так храбр в этом вопросе, каким пытается себя показать, но его решимость давала понять, что парень готов перебороть себя и открыться перед Эммой. Рей мог бы сказать, что завидует, но даже думать об этом ему не нравится. — Ничего себе, — Рей смотрел на своего совершенно спокойного друга, пытаясь понять, что происходит у того в голове. — Когда ты это говоришь, звучит очень просто. — Так и есть. Это просто, нужно лишь не быть трусом, — Рей понимает, что Норман пытается им манипулировать, но ничего не может с этим поделать. Поэтому Рей промолчал. Ему нечего ответить. Возможно, он действительно трус. Возможно, ему стоит взять себя в руки. Он частично понимает Нормана. Тот устал скрывать свои чувства, как и Рей, но у них разные ситуации. — Нам нужно кое-что обсудить, — вспоминает он, — можешь позвать сюда Эмму, Дона, Гильду и Анну? Норман взглянул на него с прищуром, пытаясь прочитать по глазам Рея, что же случилось, но ничего не увидел. Лишь его затылок, когда тот отвернулся, чтобы собраться с мыслями. — Итак, зачем вы нас собрали? В окружении друзей Рей чувствовал себя легче. Наедине с Анной даже вздохнуть сложно. Когда больше людей, становится проще. Не нужно концентрироваться на предмете воздыхания, ведь достаточно вступить в разговор с кем-то другим. Они с Норманом так делали постоянно. Рей отвлекался от Анны, а Норман от Эммы. Они говорили друг с другом, игнорируя подруг, рядом с которыми они чувствуют напряжение, а тишина становится неловкой. Однако Рей каждый раз видел печальный взгляд Эммы, когда Норман таким образом отдалялся от нее. Ему хотелось дать тому пинка под зад и мозги вправить, чтобы тот обратил внимание на Эмму. Но Рей понимал Нормана слишком хорошо, поэтому продолжал их спасающий от девушек разговор. — Дело в том, что мы увидели кое-что в школе и нам нужна помощь, — начала Анна, прерывая ход мыслей Рея. — О чем речь? — нетерпеливо спросил Дон. — Мы случайно увидели, как девочка нашего возраста подвергается совращению со стороны учителя математики. Конечно, ничего серьезнее прикосновений не было, но все же это заставляет насторожиться, — Рей снова почувствовал тошноту, воспроизведя в голове тот момент. Его друзья были с ним солидарны: их лица исказились в отвращении. — Чего? — не сдержалась первой Гильда, чуть ли не вскакивая с места. Дон взял ее за руку, заземляя и даря каплю спокойствия. — Мы хотим снять на камеру еще один подобный случай, — вмешалась встревоженная Анна. — Нам действительно стоит что-то сделать с этим, потому что подобному может подвергнуться кто-то из вас, — смотря на девушек, сказал Норман. Он чувствовал легкую тревогу, понимая, что оказаться в подобной ситуации могла и Эмма. Он задумался, рассказала бы она об этом или попыталась бы справиться сама. Только от мысли о втором варианте, его живот скрутило, поэтому он не сдержался, спрашивая: — Никто из вас не сталкивался с подобным? Ответ был отрицательным, что успокоило каждого. — Вы уверены? — с испугом спросила Эмма. — Я согласна, что с этим нужно что-то делать, но что, если директору уже известно об этом? Что, если он поддерживает это? — ее страх можно было понять. Они всего лишь дети, которым легко можно заткнуть рот. — Я тоже об этом думал, — кивнул Рей. — Мы снимем на камеру инцидент и обратимся к администрации школы. Если ничего не выйдет, то всегда есть люди, которые стоят выше. А будет еще лучше, если мы обратимся к кому-то из воспитателей в нашем доме, чтобы они разбирались с этим. — Хорошо, — кивнула Эмма, но напряжение ее не отпускало. Она села на кровати ближе к Норману, расслабляясь, когда ощутила легки объятия. Норман положил ладонь ей на плечо, мягко поглаживая. — Кто это сделает? — встревоженно спросил Дон. — Кто-то из нас? — предположил Норман. — Думаю, нужен план, но я пока что не уверен, — он взглянул на Рея, который также находился в раздумьях. — Это рискованно, потому что если они заметят, что мы снимаем, то будет плохо. — Как думаешь, они видели нас? — спросила Анна, с испугом смотря на Рея. Тот не хотел видеть в ее глазах страх. Он лишь желал максимально оградить ее от этого. Лишь бы та больше не боялась. — Думаю, нет. Он бы среагировал, если бы заметил, — успокоил ее парень, кладя свою ладонь ей на спину. Анна от прикосновения расслабилась, позволяя себе опустить плечи, которые все это время были подняты, чего она даже не замечала. — Итак, — прервал их Норман, — если кто-то из вас заметит их, то убедитесь, что рядом никого нет и что он вас не видит, только в таком случае снимите на телефон происходящее. Но старайтесь не рисковать. А вы, — он повернулся к Рею и Анне, — постарайтесь чаще приходить на то место, где их и увидели. Найдите место, которое не будет видно и снимите видео. — Хорошо, — кивнула Анна. — Ты уверена? — спросил ее Рей. Именно этого ему и не хотелось. Он со злостью взглянул на Нормана, который лишь пожал плечами, и снова обратился к Анне. — я могу и сам все сделать. Мне так будет спокойнее, и ты будешь в безопасности. — Нет уж, — Анна нахмурилась, заставляя Рея замолчать, — мы пойдем вместе. Она поставила на этом точку, уходя в свою комнату. Рей получил от Нормана и Эммы какой-то странный взгляд, который он не стал никак трактовать. Ему оставалось только вздохнуть и смириться. Они остались в тишине, когда все вышли из комнаты. Норман не знает, куда пошел Рей и Дон, но теперь он сидит один в комнате с Эммой. Та не стала уходить. Норман не против ее компании, но все же нервничает. — Что с Реем? Ну конечно. Она осталась, чтобы поинтересоваться о самочувствии ее друга. Норман тяжело вздыхает, мысленно ударяя себя по лбу. Ему не нужно так думать об Эмме. Норман ведь и сам беспокоится о Рее. Просто, возможно, он хотел бы, чтобы Эмма осталась с ним из-за него самого. — У него просто что-то вроде кризиса, — Норман даже не смотрит на Эмму. Он чувствует это напряжение между ними. Они будто сейчас вскипят, если не поговорят. Что он там говорил о трусах? Да похоже он и сам трус. Норман и слова вымолвить не может. — Из-за чего? — удивляется она, садясь ближе и смотря в упор. Норман дергается. Ему нужно быть честным с ней. Нужно рассказать о своих чувствах. — Да там… — начинает он, не зная, что сказать дальше. Он собирается рассказать о чувствах друга, при этом не сумев рассказать о своих девушке, которая сидит рядом с ним? — Думаю, это личное. — Последнее время все какие-то взволнованные, — замечает она, глядя в потолок. — Все? — Рей, Анна, — произносит Эмма, — ты, — ее взгляд останавливается на Нормане, заставляя съежиться. — Я? — он делает ошибку, когда смотрит на нее. Норман тонет в ее глазах и выбраться уже не сможет. — Да, ты! — Эмма повышает голос, выглядя разозленной. — Что происходит? Ладно Рей с Анной. Кто-нибудь из них однажды заговорит о проблемах друг с другом, а ты что? У тебя какие-то проблемы? Ты во что-то вляпался? Не молчи! Говори со мной! — Эмма, я… — его обрывают. — Это что-то слишком личное или ты трусишь? — Эмма будто сейчас взорвется, волнение распирает ее. — Я ведь не просто так здесь, с тобой. Я ведь не просто так о тебе беспокоюсь. Если мы не будем говорить друг с другом, то отдалимся. Норман не мог ничего ответить, слушая Эмму. Внутри него что-то окончательно обрывалось, наполняя решимостью. — А как я могу позволить такое? Ты самый близкий для меня, самый дорогой человек. Но почему ты отдаляешься? Мы все меньше разговариваем, я почти не вижу в тебе искренности, только эту твою формальную улыбку, — слеза стекла по ее щеке. Эмма сидела рядом, но по ощущениям так далеко. Норман протянул руку, нежно прикасаясь ладонью к мокрой щеке. — Прости, — большой палец вытер слезу. Эмма лишь зажмурилась, идя навстречу прикосновению. — Я не хотел заставить тебя плакать, — еще одна слеза стекает по ее щеке. Норман протягивает вторую руку, и Эмма не может противиться предложенным объятиям. Она утыкается ему в плечо, тихо шмыгая и всхлипывая. — Я так испугалась, когда ты начал отдаляться. Я будто снова тебя теряла, — шепчет она, от чего сердце Нормана разрывается. — Я этого не хотел. Я наоборот боялся испугать тебя. — Я и испугалась, — Эмма не совсем понимает, о чем говорит Норман. — Я о другом. Норману становится легче. Никакого страха и напряжения. Перед ним плачущая Эмма, которую он обнимает. Которая сама кинулась ему в объятия. Которая так боялась его потерять. Чего Норман может бояться? Даже если чувства не взаимны, Эмма их примет. Эмма всегда принимала Нормана таким, какой он есть. — Эмма, самое худшее, что я мог сделать, это начать отдаляться. Я испугался своих чувств к тебе и решил, что лучшим вариантом будет закрыться ото всех, особенно от тебя, но это было ошибкой. Прости. Прости меня, Эмма, — она подняла свой взгляд. В ее глазах мелькало осознание. — Мне нужно было поговорить с тобой. Рассказать все. Но я этого не сделал. Не будет ли поздно, если я сделаю это сейчас? — Не будет, — со слезами на глазах, но с самой искренней улыбкой говорит Эмма. — Норман, никогда не поздно. Он не мог оторвать взгляд от этих глаз. Влажные от слез они сияли зеленым светом. Словно молодая листва в утреннем лесу. Норман набрал воздух в легкие, чтобы посреди разговора не прерваться. — Мои чувства к тебе всегда были больше, чем дружеские. Я готов был на все для тебя. Меня волновала только твоя сохранность, твоя жизнь и безопасность. Я без сомнений ушел из дома. Я был счастлив, что забирают не тебя. Ты всегда была особенной для меня. Ты нечто большее, чем что-либо в этом мире. Эмма, я люблю тебя всей своей душой. Пусть мои чувства не будут для тебя бременем. Если это не взаимно, то я хочу, чтобы ты воспринимала мою любовь, как-то, что тебя бережет и охраняет, а не как обязанность, — Норман наконец сделал вдох, когда закончил говорить. Ему было совершенно спокойно. Он осознал, что после всего случившегося, Эмма будет на его стороне. — Да как ты можешь говорить о невзаимных чувствах? — рассмеялась Эмма, смахивая слезы. — Какое бремя, Норман? Что ты вообще такое говоришь? — Норман лишь мягко улыбался, чувствуя расцветающее в груди тепло. — Конечно, я тоже люблю тебя. Во всех возможных смыслах, Норман. Он не мог не обнять ее. Эмма прижалась щекой к его, жмурясь от счастья. Для слез больше не было повода, но они текли, смывая все сомнения и всю боль. Свое рукой Норман гладил ее спину, помогая успокоиться, пока Эмма продолжала всхлипывать. Возможно, она сама не совсем понимала причину своих слез сейчас, но никто ее за это не осуждал. В компании друг друга можно быть самими собой, не боясь быть отвергнутыми.