Псевдодракониха, или Пять дней ада бедного варвара

      В этот раз Бакуго проснулся не от того, что кто-то кричал под его окном, а от возгласа Урараки за его дверью, которая приглашала его прийти на кухню и позавтракать. Стоило Кацуки проворчать, что тот сейчас придет, как Очако тут же покинула коридор, отправившись, верно, обратно на кухню. Варвар поднял взгляд на окно и понял, что его подняли гораздо раньше, чем он просыпался в предыдущие дни: солнце лишь начало свой обход по небосводу, лениво оторвавшись от горизонта. Протяжно простонав в одну из подушек, Бакуго уткнулся в нее лицом, не желая открывать глаза. Эта чертова сонливость, которой он страдал теперь по утрам, его начинала слегка раздражать - желания встать и пойти к Очако совершенно не было, отчего юноша чуть было не уснул вновь, если бы не голод. Нет, он не был таким сильным, как вчера, но пустота в желудке ощущалась неприятно. Пришлось перебороть самого себя: Кацуки приподнялся на локтях и скинул ноги вниз, поежившись от пробравшего стопы холода. Какой же неженкой стал, подумал Бакуго, покачав головой и опустившись на пол.       Урарака уже сидела за столом, жуя кашу и изредка дуя на деревянную ложку, желая остудить еду. Напротив нее стояли еще две тарелки, предназначенные, видимо, варвару.       - Доброе утречко, - проговорила добродушно та, наблюдая, как Кацуки медленно присаживается на стул и пододвигает к себе одну из порций. - Как спалось, соня?       - Хорошо, - коротко ответил Бакуго, налегая на еду. Он все еще не конца проснулся, так что после своих слов он широко зевнул.       - Это хорошо, - кивнула удовлетворенно девушка, прожевав последнюю ложку и взяв в руки кружку. - Эти две тарелки для тебя. Ешь. Ты же помнишь, что целый день я проведу рядом с тобой?       - Угу, - буркнул Кацуки, продолжая свою трапезу.       Он прекрасно помнил то, что сегодня должно произойти, и это слегка его напрягало. Киришима должен был слегка подрасти, а насколько и как это будет происходить, варвар точно не знал. Несмотря на то, что Очако заверила его, что все должно быть просто прекрасно, у Бакуго было плохое предчувствие. К тому же, от умиротворенного настроения не осталось ни следа. Отчего оно так резко могло испортиться, Кацуки тоже не знал. Урарака, видимо, заметила изменения и, прищурившись, перемахнула через стол, утыкаясь взглядом в чужие глаза.       - С тобой что-то не так, - констатировала девушка, будто бы что-то разглядев в алых глазах. Бакуго лишь отмахнулся и взялся за вторую порцию каши.       - Это почему еще? - как бы невзначай спросил варвар, отводя взгляд в сторону.       - У тебя или плохое настроение, или ты просто очень сильно хочешь заснуть сейчас, - Очако неопределенно качнула головой, парой глотков расправляясь с чаем, - но об этом я расскажу позже. Думаю, сейчас гораздо важней тебя осмотреть.       Скорее всего, это просто было одно из последствий зелья, что выпил, подумал Кацуки, но на душе было как-то неспокойно. Это было что-то схожее с грустью или тоской, а может, и все вместе. Бакуго не помнил, когда последний раз чувствовал нечто подобное - верно, лишь в детстве. Да и не припомнит варвар такого: даже ребенком он славился тем, что стойко переносил всякие невзгоды - будь то голод, что иногда наступал в его родной деревне, иль раны, полученные от тренировок. Характером, конечно, не вышел, как хотели бы многие, но слабости он никогда своей не чувствовал, считая себя сильнейшим. А тут...тоска откуда-то взялась. Так еще и сама ведьмочка ее заметила, хотя юноша предпочел бы ее никогда не показывать, если бы она когда-нибудь появилась. Как, например, сегодня.       Вообще Бакуго никогда не признавал печаль как чувство, которое нужно было бы показывать. Это что-то схожее с болезнью, которую нужно тут же истребить, искоренить, но, может, то спокойствие, которое ему подарило зелье, либо же сонливость не давали ему избавится от этой грусти. Ему не хотелось ровным счетом ничего - лишь бы заснуть снова в постели. Такое чувство, будто бы даже здесь находиться не было желания. Очако своим видом тоже надоедала, несмотря на то, что раньше она его просто раздражала - сейчас же ей даже грубить не хотелось. Просто бы уйти отсюда...       - Пойдем, - проговорила Урарака, заметив, что Кацуки бездумно пялиться куда-то в стену, не желая доедать вторую порцию. - Это недолго, а потом уже сможешь делать все, что захочешь.       После своих слов ведьмочка поднялась с места и сложила все тарелки подальше, забрав и недоеденную кашу у юноши. Бакуго медленно, оперевшись руками о столешницу, приподнялся, но тут же чуть ли не вскрикнул, когда Очако схватила его за запястье и потащила в его же комнату.       - Ты куда так мчишься? - возмутился варвар, пытаясь поспевать за Ураракой, которая лишь улыбнулась через плечо, продолжая вести за собой юношу. Откуда в этой девушке столько энергии, так еще и с утра? Не то, чтобы Бакуго не понимал ее, просто из-за зелья он не мог похвастаться таким же приливом сил. В конце концов тот решил сдаться, но бежать не собирался, изредка тормозя ногами, чтобы ненароком не споткнуться и не упасть. Конечно, Очако была осторожна, но нужно было быть еще более осторожным. Все же Кацуки был не один в своем теле.       Как только они вошли в комнату, ведьмочка подошла к небольшому деревянному шкафу, который всегда стоял в углу около двери, и вытащила оттуда брюки Бакуго, которые тот носил еще пару дней назад до того, как не произошло то, что произошло. Девушка кинула их юноше в руки и сказала, подходя к двери, чтобы покинуть комнату:       - Надень их. Чтобы тебя осмотреть, я должна видеть верхнюю часть твоего тела. Только постарайся сильно не затягивать, а ремень вообще не застегивай!       Дверь закрылась за ее спиной, и Бакуго остался один, пялясь на свои же брюки. Был ли у него выбор? Впрочем, нет, так как раз Урарака сказала, что нужен осмотр, то нужно делать так, как говорит она. Смиренно усевшись на постель, тот стянул с себя тунику, которую в последнее время практически и не снимал, а после повертел в руках штаны, пытаясь понять, как их следует напялить на себя. Надеть их оказалось не так легко, как было это раньше: круглый живот мешал наклоняться вниз, отчего приходилось поднимать ноги повыше, чтобы хоть как-то дотянуться до стоп. Натянуть получилось не сразу: спустя пару минут кряхтения и ворчания они все же смогли налезть на бедра. Но вот как правильно застегнуть брюки, чтобы те не сдавили ничего, но и не свалились, было загадкой. Хоть живот и не был такой уж и большой, все же надо было подумать над этим.       Кожаный ремень с серебряной пряжкой тут же полетел обратно в шкаф - он еще долго не понадобится. Чуть приподняв брюки, Бакуго мял в ладонях ткань, раздумывая. Было два варианта на выбор: оставить так, как есть и не застегивать пуговицу, только натянуть чуть сильней; либо же застегнуть, но спустить их на бедра так, чтобы сзади все было закрыто, а спереди было видно то, что нужно было видеть.       - Круглолицая! - воскликнул Кацуки, чувствуя себя маленьким ребенком, не знающим, как носить самую обычную одежду.       - Да? - раздалось приглушенно за стенкой.       - Пуговицу застегивать? - спросил тот неуверенно, еще сильнее сжав ткань брюк. Такого позора он еще никогда не ощущал.       - Только спусти свои штаны пониже. Так, чтобы было видно животик.       Бакуго чуть наизнанку не вывернуло, когда он услышал, как Урарака только что назвала его живот. Фу, как же это все же противно. Несмотря на то, что Кацуки уже давно смирился со своей участью, радости не добавляло то, что Очако с ним так заботлива и мила. Аж до тошноты мила. К тому же, стесняться своего положения он имел право, поэтому долго не хотел звать ведьмочку в свою комнату, когда уже закончил приготовления.       - С тобой все в порядке? - спросила та, верно, заметив, как же притихло за дверью. Бакуго еще раз осмотрел себя с ног до головы, а после, тихо выдохнув, ответил:       - Можешь войти.       Дверь отворилась, и в комнату вошла Урарака, тут же встречаясь со взглядом Кацуки. Тот стоял, скрестив руки на груди, и без эмоций смотрел на девушку. Штаны были спущены на бедра по максимуму, даже не прикрывая низ округлившегося живота.       - Будешь стоять или ляжешь? - невзначай бросила Очако, кивнув в сторону постели. Бакуго тут же зашагал в сторону кровати и аккуратно лег на нее, не переставая держать руки на груди.       Ведьмочка прошагала к нему, наклонилась над ним и начала свой осмотр. От аккуратного касания к животу Кацуки невольно вздрогнул - руки у девушки были холодные. Та, даже не посмотрев тому в лицо, опустила ладонь и закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям.       - Расслабься. Ты напряжен, - прошептала тихо она. - Я не буду вредить ни тебе, ни Киришиме. Мне лишь нужно кое-что понять.       Легко сказать, но сделать не так уж и просто: варвар будто бы не был защищен, особенно в своем положении. Это опасно кому-то вот так доверять - это юноша знал с самого детства, когда будущие матери в его деревне никому не давали подходить к себе, кроме своих родных, яростно защищая себя и свое еще не родившееся чадо. Бакуго, правда, до сих пор понять не мог, отчего же они так делали, но теперь, когда сам находился в почти таком же положении, не мог хоть немного перестать нервничать и был готов ко всему. Урараке, видимо, это совершенно не понравилось.       - Пожалуйста, Бакуго, не переживай, - прошептала вновь та. - Это правда ненадолго.       - Я не могу, - проговорил он ей в ответ, отводя взгляд в сторону.       Внезапно пелена с разума будто спала, что Кацуки даже передернуло, когда он ощутил это - чувство, что все, что его окружает совершенно неправильное. Как же все же противно от самого себя: мужчина, брюхатый драконом, так еще и смирившийся с этим. Впервые за три дня, что он провел так, к Бакуго пришло осознание того, в насколько же дерьмовой ситуации он оказался. Почему-то именно сейчас, лежа перед Очако и давая ей на себя смотреть так открыто, ему захотелось что-нибудь сделать со всем этим, прекратить эту чертовщину. Это же совершенно ненормально, что он так быстро сдается, теряя контроль над самим собой, и...       А нужно ли было что-то делать?       В голове будто что-то щелкнуло, и юноша также внезапно смирился со своей участью, покорно пытаясь расслабиться, как ему и велела ведьмочка. Он закрыл глаза и зажмурился, не желая смотреть на то, что с ним происходит.       Урарака что-то еле шептала, изредка меняя положение своей ладони на животе. На Кацуки же вновь накатило то смирение и повиновение, которое он ощущал все те два дня, смешавшееся с какой-то грустью. Холодная ладонь девушки с каждой минутой теплела, уже не принося дискомфорта.       - Я думаю, что Киришима вырастет чуть больше, чем я полагала, - проговорила ведьмочка, убирая руку. Бакуго открыл глаза и привстал на локтях, как-то слишком спокойно глядя на Очако.       - Это плохо? - спросил тот без эмоций. Урарака же неопределенно повела плечом.       - Нет, можешь не переживать, - ответила ему та. - Просто предупреждаю, чтобы ты не пугался, если что-то случится. Впрочем, осмотр окончен, но я бы хотела поговорить с тобой еще немного, - ведьмочка серьезно глянула на юношу и слегка прищурилась. - Ты вообще прикасаешься к Киришиме? Хоть иногда?       Кацуки с минуту молчал, продолжая бессмысленно пялиться в чужие глаза. Он мял в ладонях плед, на котором лежал и молчал. Урарака, кажется, поняла все и без слов.       - Он живой до сих пор, Бакуго, - проговорила та. - Он даже ощущает твое настроение, слышит твой голос. Его ведь окружает жар, исходящий от твоего тела, оттого это"пламя" может меняться вместе с тем, как ты себя чувствуешь. Чем лучше твое состояние, тем сильнее жар и тем больше крепнет дракон. А чем больше ласки ты даришь, тем Киришима быстрее привыкает к тебе. Это правда важно, потому что сейчас вы словно одно целое.       - Зачем мне это делать? - резонно спросил Кацуки.       Урарака вздохнула и опустилась на колени перед постелью, заставив варвара удивленно изогнуть бровь. Девушка приложила палец к губам, призывая к тишине и склонилась над чужим телом, прижав ухо к животу юноши. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то, что даже практически не дышала. Ее голова поднималась и опускалась по мере того, как вздымалось тело Кацуки, а волосы неприятно щекотали голую кожу. Глаза ее до сих пор были прикрыты, лишь длинные ресницы подрагивали. Бакуго не смел и шевельнуться, ошеломленно глядя на ведьмочку, которая что-то тихо-тихо повторяла, постепенно повышая голос.       - "Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум", - говорила та, вторя чему-то. - Я слышу его сердцебиение. Оно стучит: "ту-дум, ту-дум, ту-дум". У драконов сердце бьется реже, но сильно и очень слышно. Оно бьется сейчас, в этот самый момент, когда мы с тобою говорим. "Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум". Это же волшебно... Пойми, что твой дракончик жив, и он чувствует, как ты себя ощущаешь, с какой интонацией говоришь, да и прикосновения через кожу ему тоже передаются. Он словно ребенок, только особенный. Хоть иногда касайся его, чтобы он чувствовал, что ты рядом. Хотя...это на твое усмотрение, но я бы советовала хоть чуть-чуть проявлять ласки.       Урарака отняла ухо от чужого живота и, еще раз совсем невесомо и нежно проведя пальцами по коже, встала на ноги. Бакуго опять молчал, но до сих пор выглядел удивленно.       - Об этом я лучше поведаю завтра, сейчас же есть кое-что поважней, - со всей своей серьезностью проговорила Очако. - Ты сегодня сам не свой, и я почувствовала, что после моих слов с тобой что-то произошло. Что это было?       - Снова твое зелье, - после пары мгновений молчания ответил Кацуки и теперь уселся на постель, поставив руки позади себя для опоры. - Ты же сама понимаешь, что то, как я выгляжу сейчас, противоречит природе - это неправильно. Не смей мне лгать, что ты считаешь по-другому... Даже то, что я смирился, не значит, что я не размышляю ни о чем. Ты думаешь, что я рад тому, что я одно целое с этим жалким драконьим отродьем? Пф, отнюдь. Но...твое зелье вновь заставило меня вновь оставаться спокойным и терпимым. Будь моя воля, я бы уже давно сделал что-нибудь, лишь бы не чувствовать, что чувствую сейчас.       Внезапно Бакуго поднялся с места, взял в руки плед со своей кровати и медленным шагом прошагал к двери, попутно кутаясь в этот самый плед.       - Постой, - проговорила Урарака, вытянув руку вперед. - Это просто третий день, у многих такое же настроение. Тебе лишь стоит...       - Плевать, - коротко проговорил юноша, посмотрев на девушку через плечо. - Мне плевать, что там было у других. Мне уже надоело, что мои чувства так контролируют.       Дверь закрылась, а тихие шаркающие шаги начали отдаляться - Кацуки куда-то ушел, оставив Очако одну в комнате.

***

      Входную дверь никто не трогал - это радовало Урараку, оставшуюся на время в своей комнате. «Может, уже стоит выходить?» - подумала та, сидя на постели и мотая ногами из стороны в сторону.       Это было нормально, что Кацуки так реагирует, так что Очако решила оставить ему пару часов на то, чтобы тот все обдумал и немного успокоился. После ухода Бакуго девушка все же тихо обошла весь дом, чтобы проверить, где будет тот обитать, и заметила своего подопечного, который что-то готовил на кухне, так что он точно должен был быть там. К тому же мешать ему не стоило: тот не один год живет - с кухней точно справится, поэтому ведьмочка решила отправиться за своей книгой и засесть за прочтение.       Время близилось к вечеру: Урарака уже успела перечитать записи своего отца и своих предков на счет третьего дня в жизнях тех, кто решился спасти своего дракона, и сейчас лишь ждала момента, чтобы покинуть комнату. Теперь она была уверена, что стоит сказать Кацуки.       На третий день многие начинают терять самообладание, а всепоглощающая грусть и тоска лишь усугубляет ситуацию. Скорее всего, зелье просто создает баланс между спокойствием, радостью и грустью, чтобы после человек смог вновь стать тем, кем был до этого. В природе всегда нужен баланс - стоит оставить все так, как есть, и не менять более ничего.       Важно: следить за подопечным в этот день и пытаться своими силами воздействовать на его настроение.       Вот что было написано в тех самых записях. Урарака могла бы последовать указанию в них, тут же побежать за Бакуго и попытаться хоть как-нибудь его успокоить, но предчувствие подсказывало, что делать этого не стоило. Варвар был не из тех людей, что любили общение или же показывали своей слабости. То, что Очако бы побежала за ним, заставило бы юношу еще больше закрыться. Таким, как он, нужно время, а лишь потом все остальное.       Урарака притворила дверь и огляделась. В доме стояла тишина, заставившая девушку слегка занервничать - а точно ли тот не ушел куда-нибудь? - но та тут же взяла себя в руки и тихо зашагала к кухне.       Бакуго спал там, на одном из стульев, с головой накрывшись взятым с собой пледом - лишь нос вместе с непослушными волосами выглядывали из-под него. Ноги, тело и половина головы были скрыты тканью. Юноша хмурился во сне и шумно сопел, изредка злобно сморщивая нос. Тех тарелок, что утром оставила Очако на столе, уже не было: они уже стояли чистые на полке. Видимо, после обеда Кацуки помыл их. Это заставило девушку слегка улыбнуться.       Стоило Урараке присесть рядом с ним, как глаза Бакуго тут же открылись и глянули на пришедшую. Ведьмочка смотрела на него в ответ. Она тихо выдохнула и решила начать свой рассказ, пока юноша в более спокойном состоянии.       - Знаешь, в записях моих предков, - тихо проговорила та, - рассказано о том, как это зелье было придумано и как его формулу постоянно меняли. Вначале он не был предназначен для обычных людей - он был нужен тем, кто разводил драконов для армий дабы выигрывать любые войны. Они существа мощные, с крыльями и мощным огненным дыханием, которое могло запросто разрушить целый город. Считалось, что драконы-полукровки будут служить людям, ведь они сами наполовину такие, так что именно их использовали в таких целях. Это, конечно, вскоре запретили законом, но в те времена это было распространено. Рабы использовались как инкубаторы для детенышей, но что-то всегда шло не так, как того хотелось бы: в первый же день эти самые рабы поголовно умирали, убивая самих себя, а тех, кто все же смог выжить и выносить дракона, убивали за ними, потому что уже были без надобности. Они не знали, что те детеныши будут привязаны лишь к тем, кто стал для них новой драконихой, поэтому уже подросшие дракончики не подчинялись никому. Никто так и не смог понять, в чем же было дело, отчего оставшиеся рабы и детеныши были убиты. Это были страшные времена. Мои предки надолго забросили все изучения этого зелья, пока однажды к ним не пришла одна девушка, которой нужна была помощь. Ее дракон мерз также, как и все полукровки в маленьком возрасте. Несмотря на то, что разведение драконов запретили, а мои предки пустились в бега, те все же решили ей помочь. Знаешь почему они решили добавить в зелье ингредиент, который полностью расслаблял и успокаивал тех, кто его выпьет? Те рабы помирали не сами ведь - они убивали сами себя. Все для того, чтобы человек не смог сам себе навредить, потому что чаще всего решение о спасении принимается спонтанно и необдуманно. Чтобы тот оставался спокойным, а жар внутри равномерным. Моя семья давно хранит секрет об этой формуле и не всем мне позволено помогать в этом деле, иначе меня могут найти и казнить. Мы помогаем тем, кто и вправду нуждается в сохранении жизни своего дракона, даже несмотря на то, что это запрещено. Все это я рассказываю тебе лишь затем, чтобы ты не думал, что твое спокойствие обусловлено лишь моей прихотью. Эта формула проверена веками, так что все в ней связано и идеально, поэтому поверь же мне. Твои эмоции не контролируются - они просто стали мягче, чтобы тебе легче было перенести все, что ты сейчас чувствуешь.       Урарака внезапно встала со своего места и подошла к доселе неподвижно лежащему Бакуго. Положив руку на его плечо, та добавила:       - Мне нужно тебе кое-что показать. Пойдем со мной.       Очако похлопала по ключице, вынуждая Кацуки подняться. Тот даже словом не обмолвился, но с места все же сдвинулся и медленно встал, не переставая держать в руках плед. Он не стал выпутываться из него.       - Пошли, - будто для себя сказала Урарака, принимаясь идти. Спустя пару шагов, та повернулась назад, увидев, что юноша даже носом не повел, продолжая стоять столбом. - Почему стоишь?       - Куда мы? - устало спросил тот и нахмурился. Очако решительной походкой направилась к нему, встала за его спину и, положив ладони тому на лопатки, принялась его толкать.       - Надо... Уф... - прокряхтела та, всеми силами пытаясь привести Бакуго в движение.       Спустя пару мгновений бессмысленных усилий ведьмочки, которая уж точно бы не смогла никого сдвинуть таким образом, Кацуки тихо цокнул и сам сделал шаг вперед.       - Ну же! А теперь еще один! - воскликнула Урарака, продолжая толкать юношу.       Шаг. Потом еще один. Бакуго решил поддаться, медленно шагая вперед. Очако вела его куда-то, а он просто шел, ведомый ее руками. Внезапно девушка велела остановиться и повернуть налево, туда, где находилась гостиная. Они вошли вдвоем - свечки тут же зажглись повсюду, освещая комнату. Урарака наконец отпустила юношу, обходя его вновь кругом. Они стояли прямо перед большим напольным зеркалом.       - Дай я сниму это, - ведьмочка аккуратно взяла в руки ткань пледа и слегка потянула. Кацуки не сопротивлялся и тут же отпустил его, стараясь не смотреть на свое отражение. - Кого ты видишь в зеркале?       Как назло Урарака спросила именно это. Пока она укладывала плед на небольшой диванчик и копошилась где-то в углу, Бакуго глянул в зеркало. Прямо перед ним стоял юноша в одним штанах и с открытым округлым животом, который, видимо, за этот день вырос, потому что теперь он больше напоминал небольшой шар, а не просто слегка надутый живот. Кацуки посмотрел в глаза своего зазеркального двойника и вздохнул - в них сегодня не горел тот огонек, который юноша так любил в себе.       - Брюхатого мужика, - проговорил тот, продолжая себя рассматривать. В отражении Очако видно не было.       - А еще? - спросила та откуда-то. Бакуго нахмурился.       - Ни кого я больше не вижу, - ответил тот, тут же невольно вздрогнув, потому что Урарака появилась совершенно внезапно. В руках она держала небольшой стульчик.       - А я вижу Бакуго Кацуки, который решил спасти своего дракона и спасает его, - сказала она, отставив вещицу в сторону. Она повернулась к зеркалу и посмотрела в глаза зазеркальному юноше. - Ты тот, кто ты есть, даже если ты такой, какой ты сейчас. И я хочу кое-что сделать.       Очако вновь взяла в руки тот стульчик, поставив его на то место, где она стояла. Бакуго повернулся к ней лицом и непонимающе глядел на девушку, которая, взобравшись на этот стул, стала одним ростом с юношей. Она раскинула руки в стороны и...обняла юношу.       - Ты сильный Бакуго, - проговорила та, сомкнув руки за спиной Кацуки и уткнувшись носом в изгиб между плечом и шеей. - Спокойствие создано не ради того, чтобы ты просто смирился со всем и чтобы жар был хороший, а чтобы ты не чувствовал себя слишком ужасно. Даже сегодня ты, верно, понял, как было бы ужасно, не будь этого успокаивающего ингредиента в зелье. Я уверена, что Киришима когда-нибудь всем своим сердцем, что сейчас бьется, будет тебе благодарен.       Бакуго с минуту просто стоял, не в силах пошевелиться, пока Урарака отчаянно обнимала его и горячо дышала в плечо. Руки юноши сами невольно опустились на чужую спину, пальцами мягко поглаживая кожу на ней.       - Это безумие, - прошептал Кацуки спустя время. Он прижал ее ближе и нервно вздохнул. - Все это неправильно...       - Весь наш мир безумен, - ответила ему Очако, не отрываясь от юноши. - Мы бездумно живем на этом свете ради каких-то своих целей. Иногда даже не живем, а пытаемся выжить здесь, среди других опасных существ и таких же разумных, как мы сами. Понимаешь... Природа не всегда может быть права, Бакуго. Даже она жестока и кровожадна, но в тоже время гармонична, а баланс в мире чист. Не это ли безумие? Иногда мы должны помогать кому-то, нарушая какие-то установки, а иначе нам не выжить на этом свете.       - Но... - начал было юноша, но его тут же перебили.       - Никаких «но», - проговорила девушка. - У тебя есть дракон, которого ты завел, несмотря на закон и чужое мнение. Да, все, что происходит с тобой и с другими людьми до тебя, полнейший абсурд, но а что в нашей жизни не абсурд? Безумие, да. Магия тоже безумна. Хотя бы раз забудь о своем прошлом, забудь о том, что тебе говорили когда-то в той деревне или то, отчего ты не можешь принять себя - ты сейчас один, ты здесь и у тебя есть свой дракон, которому нужна помощь. Ты решился помочь ему, так что же сейчас тебя останавливает? Где твоя решительность, твое упрямство? Да, я помню, что спокойствие не дает им раскрыться полностью, но просто вспомни себя настоящего! Вспомни, ради кого ты это делаешь и зачем!       - Ради драконьего отродья, - ответил Бакуго.       - Именно, - прошептала Очако. - Ради Киришимы. Ты единственный, кто может ему помочь, ведь ты его новый хозяин, спутник и защитник, пока тот не вырастет. Да, природа такого не предусмотрела, но мы люди - мы те, кто ломает эти законы и строит новые.       Кацуки ей ничего не сказал, молча смотря на свое отражение, в котором он и Урарака стояли рядом, обнимая друг друга. Да, может, это неправильно. Да, может, природа к такому не готовила. Но...он даже не думал о чертовой природе, когда решил спасти своего дракона. Осталось всего два дня - их будет легко пережить. Теперь Бакуго знал это. А еще он знал то, что спокойствие ему не навредит.       - Верно, это последний раз, когда я тебя обнимаю, - прошептала девушка, отрываясь от юноши. - После ты точно не дашь к себе прикасаться. Прямо как в первый раз.       О да, варвар хорошо помнил эту историю: Кацуки тогда уже как полгода жил поблизости в этой деревне и часто подрабатывал здесь, стараясь найти деньги. Тогда он частенько помогал в поиске трав Урараке, которая, когда тот в очередной раз к ней пришел, решила его по-дружески приобнять. Верно, Очако до того момента даже словечек таких скверных не слышала, пока юноша ругал ее на чем свет стоит. Забавная история приключилась.       Внезапно Бакуго вспомнил, опустив взгляд вниз, на чем стоит девушка, и нахмурился.       - Ты могла бы не вставать на стул, - проговорил тот, утыкаясь взглядом в улыбающееся лицо ведьмочки.       - Если бы, - пожала плечами та и хитро подмигнула. - Я же тебя не смогла бы обхватить. Ты же теперь...необъятный.       Смех и чужая ругань слышались на весь дом. Урарака звонко хохотала, пока Бакуго пытался докричаться до нее, чтобы та больше не шутила так глупо.       Спустя каких-то пару минут такого балагана, все улеглось, и Очако отправилась ближе к двери, чтобы, верно, отправиться на кухню.       - Ты будешь ужинать? - спросила та, останавливаясь в проеме.       - Угу, - проговорил Кацуки, все еще стоя около зеркала. Ведьмочка оглядела его с ног до головы и добродушно улыбнулась.       - Знаешь, а тебе идет, - внезапно проговорила она. Бакуго вскинул бровь вверх, а потом насмешливо хмыкнул.       - Что? То, что я брюхат? - спросил он.       - О черт! Бакуго! Такой момент испортил, - возмутилась та, всплеснув руками. Кацуки хрипло посмеялся, наблюдая за девушкой, которая смешно сморщила нос и сложила руки на груди. - Я про твое спокойствие. С тобой так легко говорить сейчас. Хотя... Твой животик тебе тоже к лицу.       Не успел варвар повернуться в ее сторону, как Урараки уж и след простыл. Зло цокнув, Бакуго повернулся к своему отражению и глянул на свой округлый живот. Несмело, почти невесомо он коснулся его ладонью, чувствуя под нее гладкую натянутую кожу. Он не двигал ей пару минут, хмуро глядя вниз.       - То есть... Ты и вправду слышишь? - спросил он, обращаясь, верно, к Киришиме. Ответа, как и ожидалось, он не получил, поэтому, плюнув на все, отправился к ведьмочке, чтобы все же сделать выговор за такие глупые и не смешные шутки.       Сегодня, впервые за три дня, проведенные здесь, Бакуго уснул, положив руку на свой живот, изредка во сне его поглаживая. Спать было особенно хорошо.