Под партой

×××

Он был простым школьником, как и все вокруг него, у которых были свои предпочтения, вкусы и загоны. Правила, воспитание и мировоззрение. В большинстве случаев им она была навязана, но в крайне редких, в сильных и стойких людях развивалась то, что хотели лишь они сами. И это была такая редкость. Если ты скажешь кому-то «Я ненавижу аниме», а твой собеседник ответит что-то на подобии «Ненавидь его молча. Вот, я считаю японскую анимацию забавной, хоть и нет интереса смотреть что-либо». Обычно люди подстраиваются под кого-то, как сейчас Тэхён, сидящий в конце класса, которого не было видно за всеми головами различных ребят. Возле него сидел паренёк довольно специфической внешности: чёрные, чуть длинные волосы, которые с лёгкостью собираются в хвост, большое количество проколов, как на мочке уха, так и на хряще. Подвёрнутые рукава до локтя, показыющие странные рисунки, за которые его без сомнения гоняют по школе. Зато выглядел он, как мечта каждой школьницы. И мечта Тэхёна. конечно, он не пускает слюни. Ким просто очень удивлён жизненной позицией этого парня, который не прогибается под натиском общества и делает то, что его душе угодно. А… И ещё кое-что. Возможно это ещё одна странность или привычка, но накаченная рука парня, каждый грёбанный день покоилась на жалкой ляжке Тэхёна, вечно вздрагивающего, когда та время от времени перемещалась на несколько сантиметров вниз или вверх. И он, конечно же, не думал съязвить или напасть на парня. Как говорилось, он тот человек, который будет прогибаться под людей и если однокласснику так удобно, то пусть будет так. Вот только Ким привык повторять за людьми, которые увлекались чем-то или творили что-то. Это было интересно и он не мог сдержать себя и не повторить однажды действия на парне, как он после узнал, Чонгук, положив в таком же порядке и свою руку на его ляжку. И, о боже! Она была чертовски твёрдой и накаченной. В ней было столько массы, что если Чонгук мог более менее обхватить верхнюю часть ляжки Тэхёна, то сам парень еле пальчиком достигал до краёв, что на самом деле сводило с ума глупый разум парня, который начинал работать с удвоенной скоростью, желая сотворить ещё что-нибудь этакое. Например — погладить ляжку или пощупать, впиваясь пальцами, но раз этого не делал молчаливый Чонгук, то и Тэхён не собирается.

×××

Проходит несколько недель учёбы. Оценки довольно хороши у каждого в этом классе, несмотря на вечный шум и разговоры на уроках. Абсолютно никто не затыкал своего рта и единственный, кто вообще не открывал его, это был сосед по парте. Чон Чонгук постоянно кусал нижнюю губу верхними кроличьими зубами и только благодаря этому, однажды старший заметил пирсинг во рту, точнее на верхней уздечке. — И он проигнорирует свои мысли провести мокрым языком по металлу, заканчивающемуся на зубах. Ещё Чонгук очень часто постукивал пальцами по столу, когда думал над заданиями, которые пишет. Это раздражало Кима до дрожи во всём теле и скрежета зубов, но устремив взгляд на листок с заданиями парня, он нашёл там лишь рисунок их усатого классного руководителя, с морщинками и вредным лицом. В этот день парень хихикнул вслух, чем привлёк внимание одноклассника, точно также улыбающегося и смотрящего, наверное, впервые на Тэхёна с такими искрящими глазами. Старший думал, что сосед по парте грубый, но нежность, льющаяся в смехе, говорила точно об обратном. И рука Кима впервые вспотела на ляжке Гука.

×××

Спустя ещё неделю то, что заставило Тэхёна пропустить во всё тело пронзительный удар электричеством, было: — Доброе утро, хён. Старший что-то промямлил в ответ, нервно ёрзая на сидении и прикладывая ладошки к щекам. Чонгук снова поставил свою руку, но немного выше, чем обычно. В животе парня запорхало, и пребывая в своих туманных мыслях, он совсем забыл в точности положить руку на соседа, который хмыкнул чуть ли не под его ухо. Конец занятий был самым сложным в жизни школьника. Не из-за сложных биологических задач на тему генетики, которых всех заставили писать в тетрадь и сдавать в конце урока, а из-за гладящей его, руки на ляжке, достигающей то до коленки, потирая острое место, то до основания бедра. Тэхён задыхается, когда Чонгук якобы случайно заводит свою ладошку на внутреннюю сторону, сжимая её и одновременно делая вид, что думает над задачей. А Ким имея слабенькую выдержку, резко сводит свои ноги, беря в плен чужую руку и получая от этого огромный кайф, так, как Чон пытается вытащить её, нажимая на стенки бёдер, врезаясь в мягкую плоть пальцами и так офигенно её сжимая. По спине Тэхёна проходится табун мурашек, а в горле застревает ком, мешая нормально вобрать в лёгкие кислород. В какое-то время младший перестаёт сопротивляться и греет руку между бёдрами, чему-то своему ухмыляясь и кидая на соседа лишь один единственный хитро-игривый взгляд. Ещё через семь дней руки младшего выглядят, как никогда напряжёнными и сильными, с выступающей паутинкой синих вен и перекатывающимися мышцами. Заправленные рукава придают более эффектный вид, а когда он этими руками уже не стесняясь чуть ли не во всю силу сжимает его бедро, так нетерпеливо гладя по всему периметру, заводя руку до безобразия далеко, туда куда не стоит. А Тэхён не маленькая стеснительная девочка. Между вздохами находит силы повторять эти действия уже с бедром Чонгука, пытаясь сжимать твёрдые как камень бёдра. Пальцы аж болят, но от этого тянет постыдное возбуждение в районе паха. Младший теперь каждое утро здоровался, звал на обед, но в других случаях молчал. Теперь он заводил руку до самых тазовых косточек, не перегибая вроде как палку, пока… Пока нечаянно это не сделал Тэхён. Он не планировал чего-то подобного. Был очередной пятничный день. Утро, спать как никогда хочется, но зато рука, сегодня спокойная и ласковая, заставляла взбодриться во всём теле. А вот пальчики Кима, похоже, сошли в конец с ума, когда выпрямились и задели пах соседа, заёрзавшего на месте и кинувшего удивлённый взгляд на сжавшегося парня. — Ты меня провоцируешь? — вперые просто так заговорил Чонгук, а его голос казался слаще мёда для ушей пугливого Кима. — П-прости, — начал он, но был прерван своим же громким вздохом. Голова вздёрнулась вверх, рот мило приоткрылся, а глаза широко-широко распахнулись. Чонгук своей огромной рукой накрыл его пах, грубо надавив. — О б-боже, — прошептал старший, вновь сводя ноги как в тот день, но делая себе хуже. Рука на пахе дала стимуляцию, а бабочки внизу решили вспорхнуть и впустить дорогу крови и теплу, залившему мягкий член, который под натиском на глазах вырастал в брюках. — Повторяй за мной, чего же ты, — прямо в ухо прошептал Чонгук и старший мог почувствовать мятное дыхание и шоколадный мус для тела. В голове промелькнуло то, что Чон, наверное, вкусный… Тэхён дрожащими пальцами тянется к разведённым ногам, совсем не ощутимо накрывая до боли в груди большой и уже твёрдый член, выпирающий безумно сильно. Даже сквозь одежду он был горячим, по сравнению с холодными от страха и неловкости пальцами парня. Они сидели за последней партой. Учитель записывал что-то в журнал, пока все ученики решали задачи. А Чонгук с Тэхёном гладили члены друг друга, один с прикрытыми глазами, второй с откинутой головой. И это всё так возбуждало, это всё так подводило к краю, было пошлым и грязным, что Ким не мог выдержать, думая о взглядах, которые могут быть брошены на них. Он с тихим скулежом кончает в штаны, пока Чон массировал ему головку через ткань брюк и нажимал так грубо на уретру. Тело Тэхёна пробило дрожью, а непрекращаемый оргазм с неприятным влажным чувством в нижнем белье никак не давал увидеть скривишееся лицо младшего в наслаждении, который тоже подрагивал от сверхстимуляции. Это всё было настолько тихо. Ким пытался быть таким незаметным, что прикусил губу до маленькой капельки крови, на которую посмотрел младший и не мог отвести взгляда. Ким почувствовал странное чувство в груди.

×××

Зачем они всё это делали? Ну, Тэхён первый накосячил, но зато теперь почти каждую неделю им безумно приятно на задней парте, без лишних глаз и со спущенными руками под парту. Да, неприлично. Да, пошло. Да, в конце концов, очень странно. Но так приятно… Чужая рука всегда ощущается так по другому, хоть и надо потом спрятать мокрое пятно от спермы, которая в конечном итоге засыхает и приносит такой отвратительный дискомфорт, пока парни в одиночестве едут по домам. У них всё размеренно. Взаимные касание и лапанье за бёдра. Каждодневное «доброе утро» и «до завтра». Ничто не могло нарушить это одним щелчком. Ничто… — Медленее, Чонгук. Я с-сейчас кончу. Я не хочу так, ра-ано — шептал Тэхён, благодаря всех учеников, что они не затыкали рты во время урока. — Как пожелаешь, — хихикнул Чон и ускорился, нажимая на член в одежде ещё сильнее и трясь рукой о него интенсивнее. Старший кусает свою руку, подбрасывая бёдра и бурно изливаясь. До него через несколько секунд доходит, что Чонгук даже не на пике, что он даже не так сильно истекает и не дышит нервно, потому что выдержка хорошая. А вот Ким сегодня думал совсем не о том. Точнее о соседе, представляя их в другой обстановке и другие части тела. Это так сильно подействовало, что он не заметил, как дошёл до края спустя жалкие три минуты. Но скоро конец последнего урока, а младший всё ещё твёрдый, с выпуклостью, где можно даже было видеть очертания головки. Красивой головки. Большой такой и сто процентов вкусной… И, что парню делать? Трением Гук долго будет доходить до кульминации, а больше то нечего. Есть одна идея, говорит ему мозг и делает быстрее, чем Тэхён поймёт, что происходит. Он тянет пальчики к ширинке брюк, расстегивая, как и пуговицу после. — Т-с-с, будь тихим, — заранее предупреждает Ким и затаскивает руку под штаны и трусы удивлённому младшему, который вздрагивает, который тихо впервые что-то стонет под нос. И это выглядело всё так прекрасно. Тэхёну хотелось забрать парня к себе и никогда никому не отдавать. Он ощущает тепло и слизь, вытаскивая огромный ствол с покрасневшей головкой от возбуждения. В руке член дёргается и Ким, не отводя взгляда, наблюдает, как из кончика льётся предэякулят в большом количестве. Он облизывается непроизвольно, кто же знал, что Чонгук не отрывает взгляда от его лица. Ким старается тихо собрать смазку и распределить по всему стволу, пачкая свои руки, обхватывая весь член и сжимая его в ладони. Чон матерится тихо-тихо, а Тэхён также тихо начинает надрачивать, водя рукой то вниз, то вверх. По всему телу разносится такое невообразимое наслаждение, а головка, с которой он начинает играться, выглядит и вправду идельной. Слюна чуть ли не вытекает и он даёт себе подсознательного леща, заставляя сосредоточиться. Чонгук на пределе от одного лишь голого прикосновения, и достаточно всего несколько фрикций, чтобы выстрельнуть в руку напарника и в парту, пачкая её белой жидкостью. Они оба краснеют. — Чёрт. Тэхён достаёт салфетки, вытирая и себя и парту, пока Чонгук приходит в себя, смотря затуманено и не ясно. До конца урока оставалось две минуты от силы, но почему-то Чонгук резко хватает его за кисть руки, вставая с места и волоча парня за собой. — Простите, нам нужно выйти! — громко говорит он учителю, даже не посмотрев на него. Весь класс глазеет на них, а Ким морщится от спермы в нижнем белье. А ещё он чувствует страх в груди из-за содеянного. Вдруг Чон на него накричит? Младший заводит его подсобку, на удивление чистенькую, с яркой лампой над головой и убранными полками. Чонгук толкает старшего к стене, закрывая дверь. Подходит близко-близко, хватаясь двумя руками за ворот рубашки Кима, сжимая её в кулаках. В лице Чона виднеется столько чувств, но он не может понять, каких конкретно. Серёжки позвякивают, ударяясь друг о друга. От младшего всё ещё пахнет мятой и шоколадом, а ещё чем-то очень знакомым… самим Тэхёном. — Как можно быть таким? — выстанывает Гук, рывком притягивая за рубашку к себе и со всей дури впечатываясь губами в губы напротив, мягкие, со сладким бальзамом и вкусом метала на трещинке. Чонгук отпускает кулаки с ворота и обхватывает шею парня, водя по ней руками страстно не сдерживая себя, не жалея сил и минуя всё стеснение. Причмокивания разносятся по комнате, два горячих дыхания соединяются в один. Они целуются дерзко, но не менее прекрасно и волшебно. Тэхён сжимает длинные волосы в руках, выстанывая от поцелуев вдоль подбородка, спускающихся вниз на шею и слюнявя всё, что только можно. — Ах… Чонгук! — Ты сводишь с ума. С самого первого дня. Боже, я так сильно хочу тебя, — шепчет Чонгук, всматриваясь в глаза напротив. — Зачем ты говоришь такие слова? — со смущением мычит Ким, приобнимая паренька. Сердце трепещет, а привычный ком в горле становится невыносимым. Чон усмехается и вновь хватается за него, сплетая губы воедино в жадном поцелуе. — Я слишком долго сдерживался, — говорит он, подхватывая старшего под бёдра. В тот день и в последующие Тэхён чувствовал себя невообразимо счастливо и до одури хорошо, вместе с губами на ключицах и бесконечной болтовнёй под ухо.