Холод

Венди с трудом задышала. А вдруг это только кошмар? Или её воображение? Нет, это суровая реальность. Он бледен, очень бледен и худ. Под глазами тёмные круги. На лице ссадины. Красный халат, в котором Бэй покинул их, теперь испачкан и в некоторых местах порван. Подсознательно она понимает, что это Пэн. Но глаза её видят Бэя. Это таким он стал на острове? Это так он измучен? Грудь сдавливает. Венди чувствует вину. Сердце сковывает жалость. Пытается сосредоточиться на происходящем и взять себя в руки, но постоянно возвращается к его глазам. Вспоминает, кому они принадлежат. Это все его игра. И только. — Перестань, — просит она. Выходит хрипло. — Боишься, Птичка? — шепчет он, в миг становясь собой. Не перестаёт улыбаться. И не двигается. Замер, словно статуя. — Не делай так больше. — Как? — он невинно заморгал и она ощутила сильное желание дать ему взбучку за это издевательство. Венди сжимает челюсти. Ни за что она не покажет ему страха. Не сводит с него глаз. Отодвигается назад, но упирается в изголовье кровати. Он слишком близко. При свете одной луны его ангельское лицо теряет свою невинность. Эта ухмылка, озорные огоньки в глазах, настолько зелёных, что кажется, они светятся. Глаза дьявола, неотрывно смотрящие на неё. — Боишься. И правильно делаешь. Он запрыгнул с ногами на её кровать, подползая к ней ближе. Нужно бы закричать, позвать на помощь. Но вместо этого она с силой спихивает его с кровати, выкрикнув что-то невнятное, вроде: "пошёл прочь". Пэн нелепо падает на пол. Это поведение его злит и одновременно веселит. Он что-то прорычал. Вскакивает на ноги и кидается к ней. Венди вскрикивает, но Пэн ничего не успевает сделать: из коридора слышатся тяжёлые торопливые шаги. — Венди, ты в порядке? — это мистер Дарлинг. Спасение! Но она не успевает и рот открыть. Пэн игриво ухмыляется, и вот он уже позади неё, сильно зажимает рот рукой. — Всё хорошо, — сказал ее голос. Но не она. Венди вздрагивает. Пытается выбраться из цепкой хватки, царапает ему руку. Своей свободной он пытается успокоить её. Хватает за волосы на затылке. — Ты уверена? Я могу войти? — Не беспокойся, пап. Просто уронила статуэтку. Иди спать, всё хорошо. — Если что, мы рядом, милая. Знай. Мы здесь. — Да. Спокойной ночи. Ответив тем же, мистер Дарлинг вернулся к себе. Когда шаги перестали быть слышны, Пэн наклонился к ней. — Позовешь кого-нибудь — наутро обнаружат холодные трупы твоих родителей и не обнаружат троих детей. Венди медленно кивает. Пэн отпускает её. Она без сил опускается на кровать и мысленно проклинает свое бессилие. Если бы её отец сейчас вошёл, все бы поняли, что она не сумасшедшая, воочию увидев доказательство. Она усилием подавляет желание выругаться — такое удовольствие она ему точно не доставит. — Зачем ты здесь? — Пришёл за тобой, конечно же. Звучит обыденно. Но его бархатный, вкрадчивый голос сейчас не успокаивает. Он заставляет сковываться всё тело. Он внушает страх. Но она не должна бояться. Если бы хотел убить, сделал бы это давно. Убил бы, а не отпускал. И уж точно не возвращался бы за ней. Венди выпрямляется, заправляет растрепанные пряди волос за ухо. Но на него не смотрит. — Я никуда не пойду, — тихо говорит она. И добавляет уже смелее, — Я тебе не игрушка, чтобы то отсылать прочь, то забирать обратно! Пэн глухо смеётся. Пропевает её имя. — Венди, Венди, Венди... Дарлинг намеренно глядит перед собой. Пэн приближается вплотную к ее спине. Она ощущает его дыхание. Оно кажется горячим. Он возникает перед ней. Выпрямлятся во весь свой высокий рост. Теперь Дарлинг смотрит на него снизу вверх. Она просит его уйти. Говорит, что не хочет больше видеть. Что устала. Он объясняет простую схему: либо в Неверлэнд отправляется она, либо её братья. Такие городские неженки, они вряд ли протянут там долго. Или станут полностью пропащими. — Ты обещал оставить мою семью в покое! — говорит Дарлинг громким шепотом, — Таковы были условия сделки. —... Заключённой с Тенью. Не со мной. Он улыбается, его брови подпрыгивают. А она в третий раз за эту ночь сдерживает порыв ударить его по лицу чем-нибудь тяжелым. Венди кипит от возмущения. Уже одна мысль о том, что братья попадут в эту преисподнюю наводит ужас и приносит боль. Но она всё ещё молча сверлит его глазами. — И как маленький бонус... специально для тебя, — говорит он, смакуя паузу, затем торжественно добавляет, — Я отпущу Бэйлфаера. Ну же, я знаю, он важен для тебя. И только поэтому его еще никто не тронул. Он сдержит слово, она знает. Бэй ей так же дорог, как Джон и Майкл. Пэну хорошо известно, на какие болевые точки давить. — Ты знаешь, Птичка, я заберу обоих, и не дам вздохнуть спокойно на острове. Они не найдут ни покоя, ни защиты. Будут жить так много лет. А Бэйлфаер умрет. Твои родители сойдут с ума от горя. Тебя отправят в психушку. Потому, что, дорогая моя, — Пэн приблизился к ней, — Я сведу тебя с ума этой ночью. Он не блефует. Он на всё способен. — А ты вообще уверена, реален ли я? Снова этот "я тут не при чем" тон. Венди хмурится. Вообще-то, она уже ни в чем не уверена. Но ему откуда об этом знать? Снова холод. Он щекочет ступни, она сжимает пальцы на ногах. Он пробирается по её телу выше. Она чувствует его, как чье-то прикосновение. Холод забрался уже под ночнушку, и, кажется, скоро прочитает её насквозь, пройдёт сквозь кости. Она чувствует его каждой клеточкой тела. Покрываясь гусиной кожей, Дарлинг начинает дрожать. Становится трудно дышать. Но это не новый приступ паники. Просто в комнате холодает всё больше. Становится темнее. Они не сводят глаз друг с друга. Венди смотрит с опаской, он — с любопытством. Сверху вниз. Не с животным желанием. И не с нездоровым интересом. Он разглядывает её не как сексуальный объект, но как ребёнок смотрит на что-то новое для себя. Как будто впервые видит. Странно. — Что будет со мной по прибытии на остров? — внезапно спрашивает она, и он слегка дёргается, вырванный из раздумий, — Снова клетка, бесконечные наказания на пустом месте? Голос не дрогнул. Ни один мускул на её лице – тоже. Она решила взять инициативу в свои руки. Кого она обманывает: она ведь мечтала сбежать отсюда. Но в место лучше. — С тобой не будут плохо обращаться. Никто. Если только ты не станешь плохо себя вести. Даю слово. — И я должна верить твоему слову? В этот момент Венди показалось, что кто-то положил руки на её дрожащие плечи. Прикосновение холода. Она резко оборачивается, но никого не видит. И Пэн на месте. Холод растворился в воздухе и упал на нее. — Твой мир жесток, Птичка. — А ты — нет? — Больше нет. Венди в усмешке поднимает брови. Он смотрит на неё теперь по-другому: она стала более дерзкой, чем была раньше. Ему это нравится. Он заканчивает фразу: — Не к тебе. Дарлинг качает головой. Он усмехается. Смотрит на её губы. Медленно наклоняется к ней. Секунду колеблясь, делает быстрое движение, и накрывает их своими. Легко, почти неощутимо. Ты их чувствуешь, но они вот-вот ускользнут. Совсем как делала она когда-то. Венди сидит, подобрав ноги под себя. Он стоит, облокотившись руками на кровать. Она не отталкивает его. Вопреки здравому смыслу, она подаётся вперёд, чтобы не упустить этот момент. Обхватывает его шею руками. Он встаёт на колени, не отрываясь от поцелуя. Запускает обе руки в её волосы, сжимает их, тянет. Венди хмурится, сдавливает ему шею. Он отстраняется первым. Глубоко вдыхает. Поднимает глаза и встречается с её серо-голубыми. В них нет страха. Венди неуверенно отодвигается. Он останавливает её рукой, проводит пальцем по шее, линии подбородка. Пэн не груб. Он аккуратен и даже нежен. Когда-то за такие прикосновения она готова была даже остаться с ним. Питер это прекрасно знает. Наверняка это очередной его трюк. Хочет поймать её в свои сети этим обманом — где гарантия, что он дальше будет таким с ней? Или показывает ей: вот что тебя ждёт, если пойдёшь со мной. Она останавливает движение его руки. И он берёт её ладонь в свою. Холодная. Нежная. Мраморная рука. — В Нетландии нет холода. Там ты не замёрзнешь. Обещаю. Она знает: он говорит не только о температуре воздуха. Былая твердость в решении не идти с ним гаснет под натиском не только его угроз, но и того, что он ей предлагает. Того, что может дать. Она могла бы, живя с ним, повидать другие миры, путешествовать, заводить новые знакомства, жить среди фей и русалок. Увидеть будущее. Венди призналась себе: она скучает по острову. По некоторым его местам. По атмосфере. Той, что была до того, как Питер закончил свою игру. — Когда ты появилась здесь, остров преобразился. В ее силах преобразить его вновь. Она всматривается в его лицо. Можно ли ему верить? Черт. Он выглядит несчастным. Питер-черт-его-дери-Пэн выглядит несчастным. Он усмехается. Пытается сделать вид, что не боится её отказа. Но он боится этого. Пэн смотрит на неё и понимает: она не примет его тёмную сторону. Никогда с ней не уживётся. Всегда её будет что-то тяготить. Семья. Родители, братья. Моральный долг. Принципы. Он сделает все, чтобы заполучить её. Полностью. Всецело. И безвозвратно. Но кое-что он усвоил очень хорошо: умей ждать, и получишь всё. Внезапно Пэн меняется в лице. Надевает маску безразличия. Он понимает: если она и согласится, это будет не по доброй воле. Путем шантажа. Оказывается, он так не хочет. Теперь понял, что не хочет. Поэтому встаёт, грациозно проходит к окну. Венди провожает его взглядом, не понимая, что происходит. — Ты не хочешь лететь. Какой смысл удерживать тебя насильно, если ты будешь меня ненавидеть? — сторонний наблюдатель сказал бы, что юноша погрустнел. Кто знает, может и так. Но он так ловко маскирует эмоции, что и не поймешь: померещилось тебе или нет. Он только что угрожал расправиться с семьей, если она откажется, а теперь великодушничает? Венди хмурится. — Во что ты играешь? — Я подожду, — продолжает он, — Быть может, ты передумаешь. Пока не стало поздно. Тогда откроешь окно и позовешь меня. — Не надейся. Почему я должна принять руку того, кто угрожал смертью моей семье? — Время покажет, Птичка, кому ты по-настоящему нужна. Надеюсь, ты сможешь понять это своей тугодумной головой прежде, чем вступишь во взрослую жизнь. Не медли. Ты не молодеешь. Венди молчит. Питер открывает окно. Становится на подоконник и прыгает с него. Вместе с ним что-то падает и в ее душе. Она подбегает к окну. Дождь перестал. Питера не видно. Ночное небо усыпано тысячами звёзд. Две самые яркие моргают ей, побуждает принять решение. Закрывает окно. Поворачивается, и только тогда видит, что камин растоплен. В комнате тепло и уютно. А может, он и не гас вовсе? Было всё это по-настоящему, или ей почудилось? Или приснилось? Дарлинг забирается под одеяло. Всё ещё дрожжит, хотя больше не холодно. Ворочится. Пытается расслабиться. Думает о Бэе. Но так и не засыпает. Всю ночь она чувствует на себе чей-то взгляд, от которого тяжело. Всю ночь вглядывается в тёмные углы комнаты. Всю ночь тревожность не покидает её.