Мед, поленья и старый бог

Снимая с себя заляпанное кровью драугра платье и отфыркиваясь от ужасной вони, Лив могла думать только о том, что жизнь к ней несправедлива. Сначала — четыре года учебы в университете, убитая нервная система и карьера расхитительницы гробниц, потом — проклятущий рунический ключ, встреча с Локи и осознание того, что путь обратно навсегда закрыт. Казалось бы, этого было вполне достаточно, чтобы заслужить мир и покой, однако нет — Лив определенно не везло. Это был ее первый выходной за долгое время. Не то чтобы она трудилась не покладая рук, но двухдневный поход с Уллем вдоль леса с целью проверки границ определенно успел вымотать — домой, а точнее в дом Сагра, Лив неслась сломя голову. Мечтала о бане, мягкой постели у очага и теплом взгляде полюбившегося вана. Улль, хоть и был крайне галантен по меркам асов, немало выматывал, потому что постоянно забывал о ее человеческой сущности и гонял по лесу так, будто у нее с собой были запасные ноги. Сагр же, хмурый и неприступный, частенько позволял за просто так гулять в саду, а по вечерам даже истории рассказывал. Бредовые, в силу того, что их героем чаще всего был Локи, но интересные. В общем, житье у Сагра было сущим удовольствием. С Уллем так не получалось. Поэтому, снимая влажное платье, пропахшее мертвяком, Лив костерила его на чем свет стоит. Казалось, куски драугра, благо воина, а не утопленника, были даже в волосах. Лив ступила на холодный дощатый пол, поджав пальцы ног, и скинула платье в самый угол. Вонь стояла невообразимая. Наверное, сжечь платье было куда милосерднее, чем попытаться отстирать его. Жаль все-таки, что пятновыводитель в Асгарде нигде не купишь. С этими мыслями Лив и ступила в колючий жар бани. Отмыться удалось в кратчайшие сроки. Хотя понежиться в горячей воде еще пару часов Лив бы не отказалась — промерзла как сосулька за единственную ночевку в лесу. Постукивая зубами друг о друга и кутаясь в широкое полотенце, Лив выскользнула обратно в предбанник и застыла, глядя на Сагра округлившимися глазами. — Я одежду принес, — невозмутимо произнес заалевший ван и указал рукой на свернутое в куль платье. — Тебе. Покосился в сторону выхода, глубоко вздохнул и добавил: — Думал, ты надолго, как обычно. Извини. Действительно, неужели она позволила себе думать, что прежде платья появлялись в предбаннике как-то иначе… Лив кивнула, продолжая судорожно прижимать к груди полотенце. Что ж, это не первый раз, когда Сагр видит ее практически обнаженной, но единственный, когда никто из них в этот момент не при смерти. Благо, глаза его не опускались ниже ее макушки и вообще скользили по потолочным балкам так, будто сам же Сагр эту баню и не строил. — Да ничего, бывает. Красная не то от жара, не то от убийственного смущения, Лив нырнула обратно в баню и протянула оттуда: — Оставь на скамье, я сейчас выйду. — Да я даже не смотрел, — пожал плечами Сагр. Аккуратно переложил платье на скамью и вышел. Дверь хлопнула, и Лив, насупившаяся и недовольная как обворованный гном, передразнила: — Я даже не смотрел… И добавила тут же: — А жаль. Сагр не знал точно, кому мог принести столько бед, раз уж мироздание решило поиздеваться над ним столь изощрённо. Жить в одном доме с Лив было нелегко. Совсем нелегко. Он нисколько не жаловался на ее присутствие поблизости — Лив была смышленой и рукастой, часто помогала с садом и готовкой, а потому лишней обузой в хозяйстве не была. Зато в остальном… Когда Локи попросил его приглядеть за смертной, по воле случая переместившейся в Асгард, Сагр и не подозревал, что эта смертная окажется такой… Приятной во всех отношениях. Лив была любознательной и веселой. Сагру это нравилось, потому что сотни лет, изредка разбавляемые компанией Локи и Улля, заставили его ценить хорошего собеседника больше жизни. Разговаривать же с Лив было сущим удовольствием. В отличие от Локи, она не пыталась поправить его, когда он рассказывал о войне асов и ванов и зарождении мира, лишь завороженно следила за нитью повествования и изредка охала. Ее же рассказы о Мидгарде, о том Мидгарде, из которого явилась она сама, вызывали в нем неподдельное восхищение. Когда он в последний раз спускался в мир людей, те все еще пытались перебить друг друга за жалкий клочок земли в Северном море, а потому слышать о фильмах и прочих открытиях смертных умельцев было отрадно. И еще Лив с уважением относилась к его саду, что в крохотном мирке Сагра приравнивалось практически к героизму. Ходила она исключительно по тропинкам, ничего не топтала и даже зачастую помогала с прополкой, заведомо спрашивая, что стоит трогать, а что нет. В общем, была человеком прекрасным, интересным и веселым. Вот только Лив была женщиной, к несчастью, женщиной привлекательной, и это Сагра расстраивало неимоверно, потому что… Ну вот как с ней можно жить в одном доме и не… Не смотреть. Лив была диво какой стройной, гибкой, как лоза, и изящной, несмотря на то, что с мечом обращалась вполне неплохо. Да что там этот меч. Даже с ним она выглядела обворожительно. Еще больше ее красили платья, оставленные Локи перед уходом. Сагр лично проследил, чтобы этот прохвост наколдовал что-то дельное, а не силки для кролика, как в прошлый раз, поэтому даже не подозревал, что женская льняная рубаха, стянутая на талии поясом, может вызвать в нем столько эмоций, сколько вызвала двумя днями позже, когда Лив-таки рискнула надеть подарок Локи. Поесть нормально в тот день так и не удалось. Лив оправляла платье, спрашивала, нормально ли оно сидит, и увлеченно болтала о земных нарядах. Сагр же смотрел на обтянутую тканью мягкую грудь, на округлые бедра и думал о том, вплел ли Локи в наряд какое-нибудь заклинание вожделения. Даже повел рукой, выпуская кроху магии, — и ничего. Лив по-прежнему казалась самым прекрасным созданием девяти миров, что его, некогда приближенного к Фрейе, пугало до безумия. И дернуло же его на старости лет… Лив громко хрустнула яблоком, тщательно прожевала его, покосилась на яблоню, проверяя, не заколдована ли она на какую-нибудь ересь в духе Локи, и осторожно сглотнула. Яблоки были потрясающие. И вид тоже был… Соответствующим. Сагр еще с утра был не в духе. Постоянно ворчал, ругался на незнакомом Лив языке и громко стучал всем, что попадется под руки. Что с ним случилось, никто не знал. Но дело явно было неладное. Лив хотела было уже наведаться в сад, чтобы поискать куст с мятой — Сагр никогда не отказывался от зелени, так хоть успокоился бы. Однако ван ее опередил. Снял со стены топор, скинул на скамью жилет и ремни, оставшись в неподпоясанной рубашке, и вышел на задний двор. — Я, наверное, все-таки поговорю с ним. Лив вышла следом и едва не пропахала землю носом, потому что… Потому что никогда бы не подумала, что Сагр, колющий дрова, может быть таким горячим. Ван грозно хмурился, стискивал в руке боевой топор и методично, практически без замаха, идеальной соломкой стругал поленья. Тук-тук-тук. Скинул деревяшки на землю. Тук-тук-тук. И снова. И без того переполненную поленницу, он, казалось, не замечал. Лив вмиг вспомнила все рассказы Сагра: о войне, в которой он успел отличиться так, что Один до сих пор с недовольством косил свой единственный глаз в его сторону, о созданной в сейде Дикой Охоте и том, сколь страшны и болезненны раны от Гунгнира. Лив действительно забывала о том, что Сагр бог, пускай и в изгнании, бог могущественный и древний. Но сейчас, глядя на то, как размеренно, будто и не вкладывая силу в удары, он крошит дерево, Лив понимала — даже лишенный сил, Сагр по-прежнему был невероятно устрашающим. Топор взмыл вверх, и мышцы, тугие, как канаты, четко обрисовались под тканью рубахи, солнце скользнуло по оголившимся запястьям с проступившим на них рисунком вен, по напряженным пальцам, сжавшим рукоять, и растрепавшимся светлым волосам. Удар. Еще несколько полешек покатились прочь. Лив закусила губу. Сейчас Сагр нисколько не напоминал того добродушного травника, что еще вчера рассказывал ей о пользе фенхеля. От этого Сагра веяло древностью и тьмой. Он был прекрасен и суров. Но улыбающийся, добродушный Сагр, исцеляющий растоптанные цветы и ворчащий как тысячелетний дед, коим он и являлся на самом деле, такой Сагр нравился ей куда больше. Поэтому Лив, отбросив яблочный огрызок в кадку для компоста, поспешила на помощь. — Сагр, — Лив замерла у колоды, перекатилась с пятки на носок и обратно и широко улыбнулась. — Сагр, ты кое-что потерял. Ван на секунду замер, глянув на нее исподлобья ярко-зелеными глазами, и еле слышно бросил: — Нет. Лив недовольно фыркнула. — А я говорю, что потерял. Тук-тук-тук. Полешки посыпались на землю. — Сагр… — Я уверен, что это не так. Уйди, Лив, будь добра, не мешай мне, — голос холодный и резкий. В груди неприятно потянуло. Поджав губы, Лив сделала шаг назад, еще один и отвернулась совсем. Отшатнулась от куста земляники, в который чуть было не угодила, и двинулась к дому. Уже у самой двери обернулась и бросила: — Как закончишь, все-таки поищи. Улыбку терять — дело последнее. Каша была все еще горячей, с топленым маслом, смешанным с медом для сладости (так Сагра научила Лив), и чудесным ароматом. Но есть ее не хотелось. Окунув в кашу ложку, Сагр неуверенно провел по поверхности черту, тяжело вздохнул и отодвинул горшочек в сторону. И как тут есть, когда ты… Один. За столом Лив всегда сидела напротив, болтала без умолку и нахваливала его готовку. Теперь в доме было непозволительно тихо, так тихо, что грудь сдавливало от чувства неизъяснимого страха и тоски. И он сам был виноват в собственном одиночестве. Дни, когда рана от Гунгнира давала о себе знать, всегда наступали внезапно. Сагр ненавидел это время всей душой, потому что воспоминания о прошлом накрывали его с головой, топили в собственной тьме, в мыслях о сделанном и несделанном, о мертвых собратьях и все еще живых врагах. Топили и заставляли забыть обо всем. Он закончил мучить поленья, когда солнце зажглось алым на горизонте. Поморщился, отирая пот со лба, поднял голову к Лив, дабы спросить об ужине, и замер. Никого. Хотя, он мог поклясться, еще совсем недавно ее голос звучал где-то поблизости. Сагр оглянулся, чуть прищурившись яркому свету, осмотрел сад и нахмурился. Окликнул Лив. Улля. Локи. Вошел в пустой дом. Тихий и холодный. — Лив? Голова взорвалась чужим голосом. «Сагр, ты кое-что потерял» Это же… Сагр зажмурился изо всех сил, дабы вытравить из головы смутное воспоминание о собственных словах. Он тысячу раз говорил подобное Локи. Это всегда было частью их разговоров. Но Лив… Он даже на рыжего плута не ругался в ее присутствии, а теперь… Ускоренный обжигающей злостью, топор вошел в стену почти на половину. Сагр яростно выдохнул. Прошелся вдоль печи, скользнул взглядом по заправленной кровати Лив, не находя на ней привычной дорожной сумки, с которой она не расставалась (это был его подарок). Выглянул наружу, будто действительно надеялся найти Лив за порогом, и с грохотом закрыл дверь, когда внешний мир встретил его полумраком и стрекотом сверчков на пустой дороге. Это правильно, думал Сагр. Она ушла и это правильно. Улль сможет о ней позаботиться. И уж точно не прикажет ей уйти. Улль всегда относился к ней так, как он никогда бы не смог, так что… Руку обожгло болью — легкий всплеск магии, бурлящей в крови. Сагр рухнул на скамью. Вцепился пальцами в спутанные волосы и устремил полный тоски взгляд на дверь. А потом, будто в полусне, принялся блуждать по опустевшему дому. Кое-как развел огонь в печи, глядя на то, как пламя поедает свежие полешки, отер паутину со стены, взбил подушку Лив. Принес воды для ужина, оставил в самом углу и позабыл о ней уже через пару секунд. Вновь взбил подушку. И принялся готовить кашу. Так, как больше всего любит Лив. Влил туда побольше масла, сдобрил медом и выставил на стол, укрыв полотенцем. Сел на свое место и… И ничего. Как он вообще сумел такое сказать. Это же Лив. Прекрасная Лив с громким смехом, широкой улыбкой и добрыми словами для каждого. Лив, которую он поклялся защищать ценой собственной жизни. Лив, ради которой он вновь пошел против Одина. Мир за окном погрузился в непроглядную тьму, зашумели ночные звери, закричала выпь. Сагр покосился на уже остывшую кашу, подернутую легкой пленкой. Теперь можно и не сластить еду. До появления Лив в его доме вообще не было меда. И смеха. В ночи заскрипели дверные петли, раздались приглушенные шаги. Только не Локи. Сагр устало вздохнул. Повернул голову в сторону двери, намереваясь прогнать плута прочь, и застыл. Дверь с грохотом ударилась о стену, и на пороге появились Лив с Уллем. От них пахло летней ночью и озером. Лив громко рассмеялась какой-то шутке, и Сагр в ту же секунду потонул в звуке ее голоса, в ее запахе и переливчатом смехе. Нерешительно улыбнулся, поправляя волосы. — Сагр, ты представь себе, — воскликнула Лив, стягивая с себя охотничью куртку. — Представь, Улль сказал мне, что ему срочно нужна помощь. Я уж подумала, снова будем драугров из пещеры выманивать, ан нет. Ему какие-то цветы срочно понадобились, мол, стрелы смазывать. И мы пошли. А потом я рухнула в озеро. И вымокла напрочь. Зато цветы достала. Только они были на берегу. В общем, я еще где-то час их собирала, пока Улль — предатель — выслеживал в лесу лань. И что ты думаешь? Я, оказывается, еще и лишнее собрала! На стол перед ним упал мешок, полный цветков ветреницы. Сагр вперил в него непонимающий взгляд. Зажмурился, делая глубокий вдох. Изнутри рвался глухой крик. Растерянный взгляд перешел к Лив. С широкой улыбкой она глядела на свою добычу и промакивала влажные волосы полотенцем, стоя совсем рядом — протяни руку, и вот она. — Я думал… — голос сел, и Сагр нерешительно прокашлялся. — Это все тебе, — тут же вклинилась чрезвычайно довольная собой Лив. — Я не знаю, что это за цветы, но, надеюсь, ты сумеешь их куда-нибудь употребить. А то жалко ведь выбрасывать. Природа старалась так, а я… Сагр рвано вздохнул, вновь переводя взгляд на мешок с цветами. У него как раз заканчивалась ветреница. И собрана она была как надо. Надо же. — Спасибо, они мне понадобятся, — Сагр выдавил из себя скупую улыбку. Осознание того, что Лив действительно вернулась, никак не приходило к нему. Сейчас отдаст ему цветы, заберет свои прекрасные платья и… Лив с шумом рухнула на лавку и заглянула в горшочек с кашей. Глаза ее загорелись восторгом. — Я жуть как проголодалась! Ты лучший, Сагр! — и, ловко орудуя ложкой, она принялась раскладывать кашу по тарелкам. Щеки Сагра окрасились легким румянцем. Он искоса поглядел на Улля, счищающего грязь с сапог у порога, закусил щеку и вновь устремил взгляд на Лив. Она не выглядела обиженной на его резкие слова. Не хмурила брови и не отводила взгляд в сторону. Лишь весело щебетала, рассказывая об охоте, размешивала масло и улыбалась. Сагр — сердце забилось с удвоенной скоростью — поднялся из-за стола, робко склонил голову, осматривая Лив сверху вниз, и внезапно притянул ее руку, орудующую в горшочке, к себе. Отложив ложку в сторону, огладил тонкие пальцы и оставил на них легкий поцелуй. Огладил костяшки, тонкое запястье и внутреннюю сторону ладони. — Прости мне, пожалуйста, мой нрав, — слова слетели с губ с неизмеримой легкостью. Ошеломленная Лив непонимающе вскинула брови. — Я не должен был говорить тебе тех слов. Если сможешь, забудь их, прошу. И, поцеловав прохладные кончики пальцев еще раз, приложился к крохотной ладони лбом, со всей своей бессмертной искренностью вымаливая прощения. — О чем ты, Сагр? — Лив густо покраснела, не сводя взгляда с собственных пальцев, обожженных желанным поцелуем. — Какие слова? — Я не должен был тебя выгонять, — он осторожно опустил ее ладонь на стол, на секунду задержав в собственной руке. — Нет ничего хуже… Лив внезапно громыхнула скамьей. Спотыкаясь, она кое-как перебралась на его сторону и замерла совсем рядом. Заглянула в виноватые глаза и ободряюще улыбнулась. — У всех у нас бывают плохие дни, Сагр. Не извиняйся. Я уже и забыла об этом. Сагр отвел взгляд в сторону. Губы норовили растянуться в улыбке, а сердце в груди рвалось суматошной пичужкой. Значит, она не уходит. И не проклинает его. Он определенно не заслужил ее прощения. Нисколько. — Сагр? — улыбка Лив стала еще шире. — Что? — Кажется, ты все-таки нашел свою улыбку, м? И правда, улыбнулся. Неловким жестом Сагр обвел стол с остывшей кашей и севшим голосом пригласил всех отужинать. Сердце горело радостью. Солнце скользнуло по лицу, и Сагр, прикрыв глаза ладонью, тут же поспешил от него отвернуться. Сонное марево не спешило развеиваться. Хотелось рухнуть обратно в постель и больше не вставать. Сквозь дремоту до него доносился тихий стук посуды, треск огня в печи и голос Лив, напевающий какую-то мидгардскую незамысловатую песню. Сагр улыбнулся, купаясь в этих звуках, словно в зачарованном источнике. Все-таки здесь. Не ушла. Сагр приоткрыл глаза. Лив была совсем рядом. В рубахе, стянутой его поясом (Сагр не желал думать о том, как прекрасно смотрелись его руны на ее одежде, но талия Лив невольно притягивала к себе взгляды), босая и с собранными на затылке передними прядями. Румяная и задумчивая. В груди стало больно от мысли о том, что еще вчера Лив могла уйти прочь, о том, что такой же она могла появиться в доме Улля, о том, что ее песни слышал бы не он. Сагр зажмурился. — Лив, — позвал он ее тихим, хриплым голосом. — Доброе утро, Сагр, — тут же отозвалась она. — Ты хорошо себя чувствуешь? Сагр едва успел подавить улыбку. — Лив, — вновь протянул он. — Да? — Не уходи никуда, — несмело попросил Сагр. Лив рассмеялась — Да я никуда и не собиралась. Дел еще сколько. — Я имею в виду… Не уходи никуда. Оставайся здесь навсегда. Сагр взглянул на нее серьезным, полным робкой надежды взглядом. — Оставайся. Лив покраснела. Бросила на него смущенный взор и кивнула. — Говорю же, никуда я и не собиралась. Только топор из стены вынь.