with your hair falling into place like domino

Хината и на вкус был как Бразилия. Горячий, терпкий, сладковатый. Совершенно самобытный, не оглядывающийся на других. После ужина Ойкава позвал его гулять вдоль пляжа до отеля, и где-то между разбитым фонарём и закрытым киоском Хината привстал на носки и затянул в поцелуй. Ойкава не стал сомневаться. Было приятно в ночи сжимать это сильное тело, чувствовать под пальцами мышцы. И вот этот монстр только что носился по песку как ураган. Этот монстр пробивал неумелые ещё пасы Ойкавы. Он был монстром, вжимаясь всем собой в Ойкаву, заполняя все мысли, отнимая воздух. Кто бы мог подумать, что тот дерзкий малыш вырастет в такого парня? Мог ли Ойкава ещё пару лет назад представить, что это его будут зажимать между горячим телом и прохладной стеной где-то на другом краю земли. Обычно он был тем, кто вёл, кто напирал, кто выбивал из-под ног почву. Но сейчас он таял под чужими руками, не беспокоясь о том, как сильно он сползает по стене. — Хэй, — усмехнулся Хината, когда их глаза оказались на одном уровне. — Ты завтра занят? — Хрипло прошептал Ойкава в полураскрытые губы. — Можем вечером ещё сыграть. — Конечно, обязательно, — Хината лизнул его под подбородком, собирая языком липкий пот. — Тебя проводить? Ойкава кивнул. И довёл его до отеля, и до номера, и до кровати, и повалил его, не давая возможности подумать. Хината, похоже, и не собирался о чем-то думать или сомневаться. С какой готовностью он вцепился пальцами в мягкие волосы Ойкавы, как жадно обнял его своими сильными бёдрами… Он всегда был таким свободным или южноамериканские воздух и солнце сделали его подобным океану? Непослушным, своевольным, неотвратимым. В первую ночь они только целовались. Этого было достаточно, да и Ойкава утром собирался на тренировку. И, честно говоря, не планировал ничего серьёзнее. Но следующим вечером он опять оказался во власти Хинаты. От одного взгляда колени подгибались и это напоминало об играх, проведённых против него. Хината цеплялся за него, будто боялся, что Ойкава уйдёт. Ойкава и не думал сопротивляться. Они вновь оказались в номере, вновь на кровати, и Хината неумело, но страстно отсасывал, и кровь приливала то к лицу, то к паху. Ойкава хватался за его плечи и направлял, и Хината схватывал на лету. Оргазм накрыл внезапно, кажется, о нём и не думали, и Ойкава зажмурился до белых пятен и откинулся на спину. Хината стащил презерватив и бросил в корзину под столом. Какой подготовленный. Ойкава наскоро подрочил ему и уложил спать рядом с собой. В этом номере они оказывались вместе ещё не раз. Все полторы недели, что Ойкава провёл в Бразилии, он провёл в постели с Шоё. Они не задумывались, что за этим стоит. Не говорили громких слов и не давали обещаний. Просто наслаждались обществом друг друга и отдыхали в объятьях. Хината вернул Ойкаве радость от игры. Ойкава оказался рядом в минуту отчаяния. Они хотели держаться за эти чувства, воплощенные в другом человеке, и напиться этим сполна. Секс был приятным дополнением, этаким курортным романом, в котором есть место страсти и нет — большой и светлой любви. Их это устраивало. Как в кино, они порой заказывали ужин в номер и устраивали из этого долгую прелюдию. Хината считай вчерашний девственник, его стоит многому научить. — Ещё скажешь спасибо великому Ойкаве-сану, — самодовольно говорил он, медленно водя кусочком льда по разгоряченному телу Хинаты. А потом сам молился себе же, когда Хината растирал его маслом, купленным по дороге, не щадя ни одной обнаруженной за всё время чувствительной точки. — Спасибо, великий Ойкава-сан, — ехидничал Хината, слизывая с его груди разлитую кокосовую воду. Они расстались, говоря о волейболе. При свете дня они не думали о ночи. Они просто жили в моменте и брали от жизни то, до чего могли дотянуться рукой. Может, порой Ойкава будет скучать по их ночным променадам от пляжа до отеля. Может, иногда Хината будет вспоминать его уроки. Но всё будет потом, потом, когда они окажутся вдали друг от друга. А пока они доживают последние минуты своего фильма. Ойкава садится в такси, Хината машет ему рукой. Титры.