Дорога к свету

Прошло уже несколько недель, как Алетта с Аароном появились в замке. И все это время Алукард наблюдал за ней украдкой, снова и снова ловил себя на этом и отворачивался. С каждым походом в библиотеку она становилась мрачнее, ее глаза тускнели. Аарон редко выходил к ним — больше спал в их комнате, где девушка всегда запирала дверь и наводила легкие защитные чары. Алукард присматривался к Аарону, выискивая общие с сестрой черты, и находил их, но было в мальчике что-то еще. Иногда он задавался вопросом, каким же был отец этих двоих? Отличался ли тот от Дракулы? О матери Алетты он особо не думал хотя бы в негативном смысле. Как-то в голове его не укладывалась мысль, что человеческие жены вампиров были бесчувственны к своим детям. Алетта скрашивала одинокое и даже траурное пребывание Алукарда в замке. Он это понимал. Он был жалок, но слишком горд, чтобы принять мысль о добровольном затворничестве. Алетта прибиралась и готовила, если сам Алукард слишком долго засиживался за чтением или тренировками. Он, черт возьми, снова начал тренироваться! Не так много, как раньше, но стоило начинать с малого. Алетта никогда не пересекала черту. Всегда отпрашивалась, подчинялась — слишком правильная для дочери вампира. Скорее служанка, чем госпожа. Всегда уважительная, аккуратная и сдержанная в закрытом платье от горла до колен. Или даже скованная? Так и сейчас он сидел в огромном обитом алым бархатом кресле своего отца и вновь смотрел в огонь. Сидел и размышлял. Сидел и отчасти жалел себя. Когда много времени проводишь с человеком, пересекаясь и ведя рутину, то привязываешься. Так и он привязался к Алетте хотя бы с точки зрения быта. Но ему хотелось узнать ее получше, дотянуться до ее души в надежде, что внутри она не такая ледяная, какой кажется снаружи. Что там, в ее душе, теплится самый нежный огонек, как отголосок весны. С другой стороны, Суми и Така тоже были доброжелательны и вызывали привязанность, пока не воспользовались его доверием самым гнусным из всех возможных способов. Алетте стоит устроить проверку, испытание — что угодно. Или вовсе отказаться от этой идеи и дальше плыть по течению. Быть может, даже в ее маленькие женские руки. Алукард даже не заметил, как объект его мыслей села рядом. Он специально приготовил для нее кресло поменьше, помягче, не такое громоздкое и старое. — Прошу прощения, что нарушаю твой покой. В библиотеках, куда я могу ходить, кончились свечи. Мне нужно еще немного времени, чтобы дочитать книгу, — тихо произнесла она с талмудом в руках. — Нашла что-то полезное? — спросил он с бокалом вина в руке. Бокалы появлялись уже как-то сами собой — Алукард всегда прихватывал себе на вечер бутылочку, не совсем понимая, расслабляет ли его алкоголь. Янтарные глаза скользили по страницам, вцепляясь в слова, а тонкие губы шептали что-то себе под нос. Однако затем она одним резким движением захлопнула книгу. Алетта вздохнула глубоко и громко, втягивая воздух через сомкнутые зубы, почти переходя на шипение. — Похоже, ничего толкового, — подытожил он. — Они… Они все пишут одно и тоже, только разными словами. «Одержимого надо убить». «Убить — иного выбора нет»… Но я хочу найти все варианты и сделать правильный выбор! А он ускользает, точно кто-то его у меня из-под носа уводит! — Алетта сжала книгу до треска в обложке; затем словно очнулась, посмотрела на палитурку. — Я починю, — выдавила она из себя, глянув на него виноватым взглядом. Но Алукард лишь тихонько рассмеялся. — Ничего, я сам этим займусь — надо разнообразить будни. — Он протянул руку. — Спасибо. И прости еще раз, — кивнула Алетта и отдала книгу. А затем подперла голову рукой и задумалась, становясь ростовой куклой, от которой глаз не отвести. Но Алукард тактично их отвел, чтобы не было заметно, что он почти пялится на нее. Они сидели молча еще какое-то время — каждый в своих мыслях. Однако вскоре он услышал рычание и вой. Алетта очнулась первой, будто прямо в ее голове что-то промелькнуло. — Это волки. Кто-то напал на замок. — Она поднялась из кресла. — Люди? — Алукард устремился за ней. Алетта помотала головой. — Ночные твари. Едва ли они подоспели вовремя — кровожадные чудовища уже поедали тела волков. Сосчитать тварей не составило особого труда с нечеловеческим зрением: группа в числе около десятка терзала звериные тела, пораскидывала внутренности. Воздух пропитался металлическим запахом. Увидев их, чудища затихли, и одно из них вышло вперед. Глаза твари сверкали оранжевым зловещим светом. — Опять ты. — Алетта сжала древко алебарды. — Армия наша лишь растет. Отдай нам тело. И мы оставим тебя в покое, пока не настанет твой черед. — Зверь протянул к ней длинную когтистую лапу с перепонками. — Аарон вам не достанется! — Его отец заключил с нами договор. Мальчишка наш, наш Вождь, наш новый Король, — прорычал зверь. Твари вторили восторженным завываниям чудовища. — Он вам не достанется! Только через мой труп. — Алетта блеснула острыми вампирскими клыками. Мгновение — и тело ее будто расплылось, затерялось в темноте ночи. Блеск, свист, рык — и пара тварей рухнули обезглавленные, а Алетта уже стояла позади, поблескивая яркими янтарными глазами. — Тогда мы утащим и тебя, — рыкнул командир чудовищ и кивнул. Оставшаяся группа ночных тварей сорвалась с места. Но битва их была не долгой — не с зачарованным клинком Алукарда, не с ненавистью Алетты. Чудища гибли одно за другим — разрубленные, раздавленные, уничтоженные. Битва стихла столь же быстро, как и разгорелась. — Я могу привести волков в замок? — Алетта даже не посмотрела на Алукарда. И он вряд ли мог угадать, что сейчас выражали ее глаза. Какую жгучую обиду она сдерживала в себе. — Можешь, — только и ответил он, и она пошла к паре измученных зверей. От стаи в шестнадцать волков осталось меньше, чем пальцев на одной руке. Их и так потрепала прошлая атака, а сейчас вовсе почти истребила. Самка вожака, большая серая волчица с седой мордой, два совсем молодых годовалых щенка — серые с темными хвостами — и черная самка чуть постарше с белыми отметинами на морде в области лба. Рядом с седой волчицей лежал вожак. Бока его еще слабо вздымались, но переломанный хребет красноречиво указывал на мизерный шанс выживания. Волчица не без раздумий подпустила Алетту к себе. В голове седой промелькнули образы, но столь быстрые, что она не успела толком их понять. Вожак глянул на Алетту своим янтарным глазом, не способный более поднять головы. Волк смотрел на нее без укора и страха, а в голове мелькали лишь образы стаи. — Я позабочусь о них, — произнесла она и резким точным движением вонзила когти в горло зверя. Тело волка расслабилось. Волки завыли, провожая главаря, но быстро замолчали. — Вы ни в чем не виноваты. — Алукард услышал, как голос ее, тихий и мелодичный, надломился. Она сидела у тела вожака, а серая волчца лишь тявкнула и ткнулась мордой в опустившиеся женские руки. Еще чуть позже все они двинулись в замок. Звери с опаской проходили каждую ступень, а затем остановились у парадных дверей. — Им что-то нужно? Кроме мяса. Алетта погрузилась в раздумья. — Что-то для подстилок. Ненужные одеяла или ткань. Они поспят здесь какое-то время, а затем соорудят новое стойбище около замка, — Алетта нахмурилась. — Я проведаю Аарона и займусь ими. — И она пошла за ним следом по лестнице. Но он не удержался — схватил ее за запястье, останавливая. Алукард почувствовал, как она напряглась, как ее мягка кожа стала тверже, словно броня. — Алетта, отдохни. Твари не скоро вернутся. — Однако его взгляд не пробился через каменную стену между ними. — Я закончу с помощью волкам, проверю Аарона и отдохну. Спасибо, — ответила она не глядя на него. — Извини, — растерянно ответил Алукард. И они разошлись по своим частям замка.

***

Алетта вбежала в комнату, но Аарон уже сидел на постели. Вновь взрослый, отстраненный и теперь враждебный. — Я им нужен, — произнес он. — Я тебя им не отдам. — Тогда пойдем вместе. Ад — занятное место, я это чувствую. — Аарон… — Мне нужно еще пытаться, да? Еще их звать? — Брат странно улыбнулся, как улыбаются блаженные. — Зови. И каждого из них я убью. — Отпусти меня, сестра. Подари мне желанную свободу. — Его окутали алые искры, и он снова уменьшился до облика ребенка и уснул.

***

Алукард занимался волками, которые к нему были более чем настороженно настроены. Молодой волк и вовсе стоял и рычал на него, защищая самку вожака. — Я принес вам мясо, глупое животное. Прояви немного уважения, — с раздражением выдохнул он и бросил шмат к лапам волков. — Спасибо, — произнесла Алетта у него над плечом, отчего Алукард слегка вздрогнул от неожиданности. — Аарон в порядке? Она немного молчала, наблюдая за вознёй волков у куска мяса. — Ему не хуже. Но у меня мало времени. Нужно что-то делать… — Казалось, она хотела добавить, но передумала. — Или бежать дальше? — Или бежать дальше… Не против, если я посижу у камина? Меня это очень успокаивает в последнее время. — Налить тебе вина? — спросил Алукард не без облегчения. — Только разбавь водой, пожалуйста. Я не настолько привыкла к алкоголю, — кивнула Алетта с мягкой улыбкой. Уже у камина они какое-то время сидели молча, хотя Алукард едва ли мог скрыть свое любопытство. — У тебя на лице написано. Спрашивай. — Алетта откинулась на спинку кресла. — Все настолько очевидно? — пригубив вино, усмехнулся Алукард. — Думаю, у любого бы были вопросы. А ты… Ты пустил нас лишь с рядом довольно простых условий… — Хотя сам провоцирую тебя их нарушить. — Так что тебя интересует? — Каким был ваш с Аароном отец? Он ведь «был», верно? Если он продал душу своего сына, я не удивлен, что вы бежали. Это требует большого мужества. Алетта помолчала, смотря в бокал. — Он погиб, да. Я сама убила его. — Девушка глянула на свои маленькие ладони, словно они были и не её вовсе. — Он бил тебя? Алетта кивнула. — Если не хочешь… — Он бил меня, издевался, заставлял делать вещи, которые я не хотела. Я рада, что мир избавился от такого отброса. Отец был слишком одержим Дракулой и своими безумными «изобретениями», чтобы сделать хоть что-то хорошее в своей никчемной жизни. — И твоя мать ничего не сделала? Не помогла тебе? Алетта непонимающе посмотрела на него, будто он сморозил какую-то несусветную глупость. — Моя мать умерла во время очередной пытки от рук моего отца. Ее душа теперь в лучшем из миров. Или мне очень хочется в это верить. — Девушка отвернулась. — Извини, задел за живое, — произнес Алукард. В комнате вновь повисло неловкое молчание. — А твои родители? Я слышала, граф Дракула любил свою жену. — У них был прекрасный союз. Будь его воля, он носил бы ее на руках постоянно. Мама перенимала его знания — он был рад поделиться. Если когда-нибудь я захочу завести семью, хотелось бы получить хотя бы толику таких отношений. Алетта ничего не ответила, лишь отпила разбавленного вина. — Расскажешь о своем доме? — О Тирсалии? — Да, какое это место? Никогда не бывал там, хотя замок когда-то перемещался по всему миру. — Отвлечь меня от тяжких мыслей воспоминаниями о родине — не лучшая идея, честно скажу, — улыбнулась Алетта. — Но мне действительно интересно, — пожал плечами Алукард. — Сделаю вид, что купилась, — кивнула Алетта с легкой улыбкой, едва заметной и острожной. — Тирсалия маленькое королевство, совсем крошечное по глобальным меркам. Тирса — столица королевства — находится у самого океана, через нее и проходят торговые пути. Город-крепость, древний и очень красивый. Тирсалия сама по себе — красивое место, оживленное, но не переполненное. Летом там всегда полно народу на торгах, а зимой многие приезжают погреть свои кости. — Королевская чета нормально относится к сосуществованию с вами? — Когда глава нашей семьи сменился — да. Мы заключили союз. Люди раз в месяц посылают нам животных или людей для донорства крови. А мы, со своей стороны, храним историю, договора, книги — все, что нужно сохранять многие века. Также лечим их, обучаем талантливых и способных, защищаем от нападок соседей и ночных тварей. — Подожди, донорства? — Мы пьем кровь людей, не убивая их, но и не превращаем в сородичей, само собой. — Алетта осушила бокал. Алукард подлил еще вина с водой. — Звучит довольно гуманно. — Я насмотрелась на мертвые тела, да и не хотелось кормить приспешников бывшего виконта, моего отца. — В смысле? — Ты знал, что существуют не только вампиры, питающиеся кровью, как Дракула? Есть и те, кто питается самой энергией смерти. Они питаются от войн, эпидемий и природных бедствий. И легко липнут к тем, кто объявляет эти самые войны. Не удивлюсь, если у графа были и такие «слуги». — Увы, я слишком мало о них знал. Я был против всей этой затеи с истреблением человечества… — Алетта вопросительно на него посмотрела. — Ты не знала? Дракула хотел истребить всё человечество. — Вот почему отцу пришло письмо с призывом в ваш замок… Тогда все становится на свои места. — Алетта задумчиво провела большим пальцем по губе. — Священники обвинили мою мать в колдовстве и сожгли на главной площади Грежита. Отец не вынес этого горя, и, как я думаю, в предсмертном желании решил объявить войну человечеству. Сначала в Валахии, после — всему миру. — А затем ты убил его? — А затем мы убили его. Да… — Мы? — уточнила Алетта, но он оставил вопрос без ответа. — Как бы там ни было, смертельный удар нанес я. Сделал самую грязную и гнусную работу. — Мне жаль, — произнесла Алетта немного невпопад, точно выказывать соболезнования для нее было в новинку. Алукард откашлялся. — Что еще есть в Тирсалии? Кроме видов и кучи людей? — Цепочка водопадов с чистейшей водой. С самого рассвета до заката там играет радуга — настоящая магическая аномалия, — а животные без опаски подпускают к себе, пусть и совсем ненадолго. — Ты любишь свой дом, — подытожил Алукард и понял, что ему нравится наблюдать за ней, когда она смогла отвлечься от всех нападок этого мира. Алетта активно жестикулировала, а привычная серьезная морщинка перестала пролегать между тонких бровей — девушка словно оживилась, перестав, даже на короткий период, думать и решать свои проблемы. — Наверное, можно сказать и так, — кивнула она. Они еще какое-то время говорили обо всяких пустяках, пили вино и грелись у костра, пока тот окончательно не погас, а за окном не забрезжил рассвет.