Дорога к свету

Тело Алетты ломило — магия, что витала вокруг, выжала полукровку досуха. Она лежала на земле и пыталась надышаться, хватая ртом воздух. Ощущала жар пересохшими губами, что царапал и без того израненное горло. — У тебя получилось, — произнёс голос над ней. Алетта подняла взгляд янтарных глаз на говорящего. Она пытается удивленно выдохнуть, но вдыхает слишком много горячего воздуха и закашливается, чувствуя всё новую и новую боль. Аарон был одновременно таким же как раньше и совершенно иным. В едва узнаваемой потрёпанной одежде, он казался выше и больше, чем Алетта помнила. Пусть его взгляд остался прежним, в глазах танцевал какой-то странный чуждый огонёк. Его осанка со стороны выглядела даже слишком прямой — словно без излишнего напряжения скелет развалится, — а руки, сильные, но тонкие, венчались когтями на кончиках пальцев. Брат спохватился, помог Алетте встать, удержав — в её теле едва ли оставалась энергия хоть на что-то. Уверенные, но нежные руки поддерживают сестру, а нечто, что Алетта приняла было за серый плащ, накрыло её плечи. Перепончатые серые крылья обнимали аккуратно и мягко. — Не пугайся, я сам… не очень понимаю, чем я стал. Идём, тебе нужно отдохнуть. — В пару движений Аарон, перебросив сестру себе на спину, взмахивает крыльями и взмывает вверх. Они летели над протяжённой грядой, где меж камней виднелись люди. Кто-то сидел, кто-то пытался преодолеть каменные пропития, кто-то же вовсе предался унынию, безвольно наблюдая за происходящим. — Здесь ждут своей очереди души людей, что только попали в Ад, — ответил на незаданный вопрос брат. — Мы действительно в Аду? — прошептала Алетта. Аарон кивнул. — Ад — очень странное место. Но даже здесь кое-кто достоин твоего внимания. Мы не можем путаться с людьми внизу, у нас слишком мало времени. Через несколько часов тебе нужно вернуться обратно, — твёрдо произнёс брат; и они мчатся вперёд, подгоняемые ветрами преисподней. Туда, где гряда перейдёт в горы и соединится с равниной, перетекая в руины. Мимо ураганов и болот*. Туда, где две души обрели покой, воссоединившись.

***

— Безопаснее было бы выйти утром или днём, — всё ещё несколько недовольно, но тем не менее слабо протестовала Грета, держа факел в руке. Она вместе с Алукардом возглавляла колонну спасающих свои жизни крестьян, ушедших из Данешти, бросив свои дома и вещи. Всю свою прошлую жизнь. Лес тёмным уродливым венцом простирался над их головами, не пропуская даже скудного луча лунного света. Факелы в руках скитальцев — единственное утешение и тепло. — Ночные твари хоть и зовутся так, но прекрасно живут и под солнечным светом. И они тоже думают, что вы выступите днём, — пояснил Алукард, вслушиваясь в ночь; в её подсказки и предостережения. Но столько запахов и звуков сбивали не хуже резкого запаха краски в мастерской. — Но командующие ими вампиры… или вампир — днём не выйдет, — неожиданно выскользнул позади них Сен-Жермен. — Ваша правда. Ими явно кто-то командует. Слишком много сил брошено на одну слабую деревеньку, — кивнул дампир. — И мы ушли, пока им не отдали нового приказа, так? — более спокойно уточнила Грета. — Всё, что у нас есть, — надежда на это, — устало соглашается Алукард. — И каковы шансы, что нас не успеют догнать и вырезать словно свиней? — задала явно риторический вопрос женщина. — Почти минимальные — или же вовсе нулевые, — нарочито спокойно ответил граф. Грета повернулась к старику, пытаясь если не испепелить того взглядом, так хотя бы заткнуть. — Если мне нужен будет ответ от вас, я брошу милостыню, — огрызнулась Грета. Сен-Жермен отступил к остальным, вызвав у старосты новый тяжёлый вздох. — Будто нам было мало старика мага-попрошайки… — процедила она сквозь зубы, зажмурив ненадолго глаза. Алукард лишь вопросительно на неё посмотрел, вслушиваясь в тишину ночи, которая даже слишком затянулась. Ни животных, ни птиц, ничего — только шаги людей позади него. Сквозь запах немытых тел, крови и земли едва ли можно было что-то учуять. — Я живу здесь всю свою жизнь. Не так далеко отсюда живет Дух ручья и Духи леса. Мы приносим им скромные дары, они отвечают нам спокойствием, дождём в засушливый год и хорошей дичью. Их явное присутствие пахнет надвигающейся грозой и магией. Ты пахнешь чем-то похожим. — Чем же пахнет моя магия? — решил уточнить Алукард. Быть может, чувствительность к магии этой женщины чем-то похожа на способности Алетты. — От тебя пахнет травами и специями, а от старика — гнилью и болотом. — То, о чём вы говорите, — не запах магии. Алукард — аристократ и наверняка мылся с использованием хорошего качественного мыла. А мне пришлось набирать воды, отгоняя куриц от лужи, что вы зовете прудом, — влез граф, цыкая от безграмотности собеседницы. — И вы не смогли, — отрезала Грета. Каждое слово старика вызывало в ней все больше недовольства. — Не смог. Но я учёный, а не крестьянин, — парировал Сен-Жермен. — Пойду проверю стариков, — кивнула Грета Алукарду и отошла, чтобы только не натыкаться на графа взглядом. Читать её было довольно легко; насколько же обманчивым было это ощущение? Блондин слушал всю перепалку вполуха, не способный отделаться от ощущения, что за ними наблюдают. Взгляд полный интереса, а не агрессии. Так смотрели волки в чаще, когда он уходил охотиться в волшебном обличье. Сейчас этих меховых ворчунов действительно не хватало. — И, прошу заметить, я не только учёный, но и промышляю созданием новых напитков, — заметил граф, будто хоть кому-то было не плевать. — У меня определённо имеется знакомый, который этим заинтересуется, — более расслабленно хмыкнул Алукард. Ощущение слежки пропало слишком неожиданно, сменившись гнетущей аурой — вдали повеяло вонью тухлой плоти и кислятиной. Твари? Хищники? — Двигайтесь вперёд, — командует Алукард и в пару мощных махов оказывается на ветвях выше идущей толпы. Алукард замер, вслушиваясь. Сверху, перекрывая вид на полную луну, виднеются тонкие сети паутины, в которых закутаны в кокон части человеческих тел, а то и тела целиком. Твари здесь, и они затаились. Мгновение, следующее… Движение! Листья и сучья шуршали под тушей, тихо зашипевшей при виде противника. Дампир заметил большое отвратительное паучье тело, оскалившее своё подобие морды. Зверь прыгнул, раскрыв пасть. Алукард преодолел расстояние между ними парой прыжков и прорезал твари горло. Из раны потекла тёмная густая кровь, распространяя смрад гнили и разложения. — И никакой подмоги… — сам себе прошептал Алукард. Тварь съёжилась, раскрывая подобие труб на своей спине, и выплеснуло ком слизи. Часть ветвей, куда попала субстанция, с шипением расплавилась. Дерево ещё пару мгновений пенится, давая слизи стечь вниз. — Отвратительно, — брезгливо заметил Алукард и вновь устремился в бой, заприметив в теле чудовища пару торчащих стрел. Среди селян не было того, кто имел бы при себе лук. Значит, есть кто-то ещё и он ждёт впереди? Чудовище вскоре опало, сражённое, и Алукард вновь присоединился к крестьянам, которые в испуге взирали на груды тел других убитых чудищ. — Вы справились сами? — с недоверием уточнил Алукард, и Грета мотнула головой. — Они уже были убиты, — ответил задумчиво граф. Дампир подошёл, чтобы осмотреть пару тел. Раны рваные — когтями разорвали. И стрелы — такие же, как на твари-пауке. Оперение жёлтое с чёрным — Алукарду не знакомое. — Пока убившие тварей не напали, нужно идти дальше, — скомандовал дампир. Староста кивает и подгоняет людей двигаться дальше под гнётом голых ветвей.

***

Аарон спустился к земле не скоро. Ад с его алым небом казался бескрайним и парадоксально пустым. Они преодолели каменную гряду, и впереди их ждали ураганы, поднимающие и швыряющие души грешников о скалы. Аарон положил Алетту на землю, уложив голову её на небольшой камень, прикрытый крыльями. Едва ли можно было назвать такое положение комфортным, но у Алетты едва ли были силы на иронию. — Мы должны торопиться, но час на твой сон у нас найдется, — тихо произнёс брат, накрывая сестру крылом, как тонким, едва ощутимым одеялом. — Откуда ты… — Живым не место в Аду, сестра. Он иссушает тебя, как виноделы выжимают виноград. Ты нужна там, откуда пришла. А сюда… Ещё успеется, — ответил Аарон. И выражение его лица было странной смесью уверенности и скорби. Он аккуратно провел когтями по лбу сестры, убирая несколько тёмных прядей. — Мы уйдем вместе… — ответила девушка и почти сразу провалилась в сон, стоило прикрыть глаза. — Я уже не могу вернуться. Но тебя — спасти я обязан, — прошептал Аарон и сел недвижимой статуей в ожидании, когда сестра проснётся.

***

Снова сражённые Ночные твари, снова стрелы и отметины когтей. Кто же те гости, что расчищали им путь? — Это несколько пугает, — отметила Грета, глядя на ещё одну горку тел.  — Лучше так, чем сражаться на каждом шагу. Следует поторопиться, — командовал Алукард. — Тебя в замке кто-то ждёт? — после молчания уточнила Грета. Возможно, чтобы только не думать о печальной судьбе своего народа? — Нет, — слишком быстро ответил дампир, но добавил. — Сейчас — нет. Моя супруга отправилась в странствие. — Супруга? Но на тебе нет кольца, — заметила женщина, выгнув тёмную бровь. — Оно помешало бы использовать меч… — Всё сложно? — будто с пониманием хмыкнула Грета. Алукард несколько непонимающе посмотрел на неё. Лезть малознакомому человеку в душу ему казалось бестактным. — У меня тоже были сложные любовные ситуации. Я как-то встречалась с женщиной и мужчиной одновременно. И его жена накинулась на меня с вилами. Алукард невольно хмыкнул. Достаточно странная смена темы, позволившая перевести дух. — Куда она ушла? — Спасать брата. Он… — Алукард подбирал слова, чтобы только не выдать чужую тайну, — смертельно болен, но она не сдается и ищет лекарство. — Тогда пожелаем же ей удачи и помолимся, — кивнула женщина, и они продолжили путь. За разговорами — длинными и не очень — время проходит быстрее; обстановка казалась менее опасной. Обманчивое впечатление, липкое, как патока. Алукард среагировал быстро, но недостаточно, почти пропустив удар — тварь лишь вскользь коснулась его щеки щупальцем. Странное, похожее на живое изуродованное дерево, существо взвыло, занесло щупальца для нового удара, но неожиданно замерло. Ещё мгновением позже оно опало, открыв более пугающую картину. Огромный монстр с волчьей головой и острыми когтями, но стоящий на двух ногах, как человек, смахивал с большой пятипалой лапы кровь. — Оборотень? — прошептал Алукард, перехватывая меч. Нужно отвлечь врага на себя, чтобы крестьяне могли уйти. Но если оборотень не один... Оборотень припал к земле, обнюхивая упавшую тварь. Затем поднял взгляд на Алукарда. Но в глазах зверя, что только закончил сражаться, не было и капли кровожадности — лишь осторожность и внимательный прищур. На тёмной шкуре выделялась странная белая метка, словно клеймо. Что-то смутно знакомое, Алукард где-то такую видел. — Это ты убил остальных? — обратился дампир к перевёртышу. Тот отвернулся и странно клацнул пастью в неясном ритме куда-то во тьму. Что-то там, в глубинЕ, отозвалось шорохом и шелестом скудной листвы. — Вы — Адриан Цепеш? Сын графа Влада Дракулы Цепеша? — донеслось до Алукарда сверху. На ветвях, ровно над оборотнем, появилась девочка с луком. Её колчан был полон тех самых чёрно-желтых стрел; лук лежал в расслабленных руках, готовый в любую секунду направиться в недруга. Странное сочетание юного возраста и смертоносного оружия. Большого колчана, кожаной брони и тонких косичек с бантами. — Это я, — не имея другого выхода, согласился дампир. — Кто вы и что вам нужно? — Мы ищем нашу госпожу — Алетту Скогре, виконтессу Тирсалии, — ответил оборотень.