Дорога к свету

Алукард направился к главному шатру, чтобы скорее покончить с этой частью истории. Он устал, голоден и совершенно недоволен новым бременем. Грета отошла, чтобы заняться расположением селян вокруг замка во временных палатках — её темноволосая фигура затерялась среди верениц телег и волов. Сен-Жермен и вовсе прилип к людям Алетты с расспросами, которые мало интересовали самого дампира. Чёрно-золотые шатры с белыми и чёрными флагами, реющими на ветру, навевали некоторую тревогу и ощущение излишней помпезности. А ещё — дурные воспоминания о сборе генералов Дракулы. Солнце тёплыми лучами прошлось по бледной коже Алукарда в напоминании, что сейчас солнечное утро, а не холодная сырая ночь рокового дня. Дампир сбросил оцепенение и скользнул взглядом по разноцветному морю подле замка. Главный шатёр найти не составило никакого труда: самый большой, с огромным флагом, и самая важная деталь — юноша-оборотень, прямой походкой отправившийся ко входу. Подходя к нужному шатру, Алукард заметил того самого «главного», с которым общался юноша-оборотень. Высокий смуглый молодой мужчина в кожаном доспехе с золотыми и чёрными вставками, с мечом в украшенных драгоценными камнями ножнах. Было в собеседнике оборотня что-то столь же неуловимое, как и в самой Алетте. Следы тяжёлого прошлого? Скрытая хищность во взгляде, странный, таинственный свет в глазах. Завидев Алукарда, парнишка поспешил скрыться из виду, словно его тут и не было. — Доброго дня, господин Цепеш. Прошу, проходите. — Мужчина отодвинул рукой край разреза шатра, впуская внутрь больше света. Отточенные жесты, уважительный поклон — выверено, заученно, плавно. Учил ли его отец Алетты? Или она сама? Алукард коротко кивнул и прошёл внутрь. Шатёр изнутри светлый, с несколькими полостями в потолке для большего освещения. И удивительно пустой: круглый стол в середине, плетёное кресло, какие-то небольшие корзины, сгруженные одна на одну, и скромное подобие кровати с множеством подушек. На удивление, Алукард не почувствовал запахов, словно в помещение нарочито ничего не использовали: ни благовоний, ни духов, ни мыла. — Мое имя — Аякс. — Мужчина прошёл вслед за дампиром, приблизившись по дуге к столу, где были разложены карты, пергамент и ещё чёрт знает что. Аякс отошел к корзинам, открыл самую верхнюю и достал оттуда запечатанную бутылку. — Я выполняю обязанности правой руки моей госпожи, — довольно учтиво продолжил молодой человек, поставив бутылку на стол ближе к Алукарду. Подарок? В погребах замка вина было — на целую жизнь и не одну. Хотя, человек ли Аякс? От него пахло также, как и от младшего. Тоже оборотень? У Аякса восточная внешность, бронзовая кожа и тёмные вьющиеся волосы. Как и в случае с Алеттой — главный акцент в необычном цвете глаз. У мужчины они глубокого фиолетового цвета, близкого к фиалковому. — Госпожа не выходила на связь уже почти полгода. Раньше такого не было, давно вы с ней виделись? — перешел к делу Аякс. Его взгляд стал внимательным, резким, тяжёлым. — Она отправилась в своем странствии дальше, чтобы найти Аарона. Пробыла у меня несколько месяцев и ушла. Сам очень жду её обратно, — не стал фамильярничать и дампир. — Она была в порядке, когда уходила из замка? — Встревожена, но не более того. Я обеспечил Алетте все условия для комфортного пребывания в замке, — спокойно ответил Адриан. Аякс кивнул, выдыхая. Прикрыл глаза будто от усталости. Был ли это выдох облегчения? — Спасибо. Нам важно знать, что госпожа в порядке. Осталось её найти. — Мужчина склонился над картами, приложив руку к лицу. В шатре повисла странная, несколько неловкая пауза. — Она шла по путеводному камню — тот остался после открытия Аароном Бесконечного Коридора, — добавил Алукард к общей картине. — Его душа всё же устремилась куда-то вне нашего мира? — не сильно удивлённо уточнил Аякс. Алукард кивнул. Аякс тяжело вздохнул снова, делая пометку на краю карты. Неожиданно лагерь сотряс громкий, протяжный звук — кто-то трубил далеко, за пределами лагеря. К первому горну присоединялись всё новые и новые — цепочка сигналов продолжилась и издалека приближалась к самому центру. Аякс поднял голову выше, прислушиваясь. Будь он псом — навострил бы уши. — А вот и она, — торопливо произнёс он, поправляя клинок в ножнах. — Алетта? — уточнил Алукард, спешным шагом направляясь к выходу из шатра. Ответом ему был тревожный переливистый вой волчьей стаи. — И она в опасности, — кивнул Аякс. Мужчины стремительно вышли из шатра. Алукард обратился волком — так он поймёт стаю, точнее, пойдёт по их наводке. Лагерь приходит в движение, но Алукарду уже нет дела. — Волчий бог, волчий бог вернулась! — пели волки, устремляясь вперед, в скорый, спешный, взбудораженный бег. Алукард бежит вперёд, моля лапы двигаться быстрее. Он молил и кого-то свыше, чтобы ужасная трагедия не случилась вновь. Он не успел к матери, но к своей любви успеть обязан, обязан её спасти.

***

Аарон шипел. Шипел от боли и голода. Чёртов Бесконечный Коридор! Чёртов отец! Чёртов мир! Снова сделал больно, но теперь больше. Теперь мир причинял боль ещё и дорогой сестре! Коридор принял их в свои объятья резко, быстро — сестра на исходе сил едва контролировала магию. И так же резко брат с сестрой были выплюнуты, почти перемолоты, сменяющимися дверями, пейзажами, образами. Зачем Аарон последовал за Алеттой? Зачем вернулся в мир, где ему тесно и тошно? У Аарона перед глазами до сих пор плыло от ярких красок, пёстрых картин и резких движений. Впрочем, это могло быть и от встречи головы с землёй и несколькими деревьями на пути вниз. А может — от яркого солнца, прорезающего толстыми лучами кроны деревьев. Дампир тяжело выдохнул от боли и посмотрел на сестру, что держал в объятьях рук и кожистых крыльев. Крылья ныли, как и все тело — одно точно было сломано и надорвано, другое — в не менее плачевном виде. Первым Аарон почувствовал не дрожащее дыхание сестры, а слабый пульс — хищник внутри него оживился, предвкушая трапезу, нужно лишь немного подождать. И это чувство, это томление напугало Аарона. Свело пустой желудок, прилипающий к спине изнутри. Дампир потряс головой, отгоняя наваждение, прогоняя преступные мысли; всё потом — сначала нужно спасти сестру, донести её до хоть какого-то поселения неподалёку. И не важно, будь то село или одинокая землянка. Там он воспользуется имеющимся у Алетты осколком зеркала, чтобы пустить весточку домой. Юноша приподнялся, пытаясь расслабить крылья, дать им расползтись в стороны, переставая опутывать сестринскую фигуру. Остатки веток, что сшибли падающих своими телами, хрустели под ним от любого нового движения. Это раздражало, царапало слух, заостряя внимание на боли во всём теле. Боли, словно тебя всего жжёт и перемалывает в неведомых жерновах. Аарон взял сестру на руки; та тяжело застонала, но так тихо, что легко было принять стон за отзвуки ветерка. Такая лёгкая и слабая — Аарон почувствовал новый укол вины. Укор за то, что заставил сестру идти так далеко, преодолевать мембрану между мирами, чтобы спуститься в самые недра Ада за ним. Сейчас Аарон должен сделать всё, чтобы сестра спаслась. Даже если его душа уже загублена, продана отцом авансом Преисподней, Алетта должна жить. Тело, будто налитое металлом, плохо отзывалось. Желание переступить огромную упавшую ветвь чуть не стоило нового падения. Там в Аду всё казалось легче, удобнее, спокойнее. Шум леса одновременно успокаивал и заставлял напрячься. Вдалеке слышится песнь ручейка; птицы, встревоженные непрошенными гостями-разрушителями, недовольно переговариваются на все лады. Где-то глубже в чаще слышится медленная поступь оленей, их протяжные, тихие звуки, когда они пасутся в относительной безопасности. Ветер, гуляющий между деревьями, принёс новые запахи и звуки. Вдали с другой стороны пели волки, обратившись в бег, ржали подгоняемые лошади, кричали на разные тона люди. Охота? Погоня? Важно лишь наличие посторонних. Если они будут враждебны — Аарон напоит сестру их кровью, если дружелюбны — попросит крова и безопасности на время в обмен на бесчисленные богатства родного края. Порыв ветра несёт новые запахи: ещё дальше за горизонтом чувствуется копоть костров, пот лошадей и людей, а ещё… Так знакомый Аарону смрад мускуса оборотней и волчьей шерсти — волки-питомцы сестры и магия Алукарда. — Мы здесь! — больше простонал, чем крикнул Аарон; его отросшие клыки царапнули губы изнутри. Будто рот более не его, а какого-то чудища… Вампира, каким был отец. Звуки всё приближались, волчья песня становилась громче, перемежаясь с рычанием. Аарон пытался сделать несколько шагов вперёд в крупный луч света, навстречу звуку, но всё внутри него противилось, кричало в агонии, билось в истерике, словно птица в клетке. — Мы… Здесь! — вновь протянул юноша, заставляя, пересиливая себя сделать этот шаг. Он вступил в луч света, ныряя в это солнечное мелководье, и громко зашипел от сильного, навязчивого жжения, отступая назад. Вновь задевая ветки ногами, чуть ли не падая, но сохранил равновесие, слыша тяжёлый стон сестры. Вздохнул с облегчением только, когда жжение отступает. Первыми на поляну влетели волки вместе с белым крупным зверем — Алукардом в волшебном облике. Блондин превратился в обычного себя, сделал осторожный шаг к Аарону, держа свой зачарованный меч наготове. Магический клинок пел потоками-узорами магии в воздухе. Аарон даже не шелохнулся, смотря на сына Дракулы, лишь тихо застонал от боли. Он устал и так сильно, что расслабься — распадётся на части. — Помоги ей… Пожалуйста, — шептал юноша, протягивая слабое женское тело на дрожащих руках. Алукард аккуратно взял Алетту, вслушался в пульс, в слабое вымученное дыхание. Прижал её плотнее, но его  взгляд… Глаза, полные тревоги и даже ужаса. Аарон, выполнив свой долг, осел на землю и потерял сознание.

***

— Хорошо, что ваша леди нашлась! — совершенно не к месту и нарочито радостно протянул Сен-Жермен. Но на него толком никто не обратил внимания — все были заняты делами, спасением госпожи. — Не сейчас, алхимик, — прорычал Алукард, скалясь, и быстрым шагом двинулся в замок. Люди Алетты — оба оборотня и ещё несколько подчиненных — следуют за ним в едином быстром, нечеловеческом ритме. — Отнеси её в одну из спален, слуги разожгут огонь — нельзя дать ей замерзнуть. Я уже велел подготовить нескольких рабов, — командным тоном произнес Аякс, но Алукард оскалился и ему, пусть и одёрнув себя мгновением позже. Стоило признать, люди Алетты явно быстрее спохватились и продумали дальнейший план действий. Не найди их тогда оборотни, он бы и стоял как вкопанный, на опушке леса с Алеттой на руках. Её тело, такое легкое и слабое, вызывало в нём страх и трепет, слишком не-живое, почти ледяное — и столь же мертвецки бледное. Вскоре они подошли к огромным входным дверям. Усилием воли, молчаливым приказом, хозяин замка скомандовал чарам развеяться. Массивные двери ярко вспыхнули и открылись, приглашая. Алукард пронёсся внутрь, стоило дверям достаточно отвориться. — Рабов? — лишь уточнил дампир. — Нужна кровь и магия. Очень много крови и магии. Женщины скоро придут ухаживать за ней, — пояснил Аякс и отошёл, оставаясь у дверей. Люди Алетты обступили его, слушая короткие крики-команды. Смуглые и пёстрые тени замерцали на грани видимости. — Она будет в спальне на втором этаже по правую сторону, главные покои... Золочёные двери, — бросил Алукард и почти взлетел по лестнице. Золочёные двери нашлись быстро. Алукард на мгновение промедлил. Комната, почти полная копия покоев его матери. — Я совершенно не так хотел показать тебе новую комнату, — обращается мужчина почти шёпотом к девушке в своих руках. Женское тело такое легкое даже в походных одеяниях. Её глаза плотно сомкнуты, а слабое дыхание тихим эхом прошлось по коридору. Магией дампир открыл двери, входя в спальню. Покои новой Госпожи этого замка. Всё здесь убрано и приведено в порядок лично Адрианом: новые шторы на витражных окнах, добротный письменный стол и стул из лакированного дерева. Несколько кристаллических зачарованных ламп, развешанных по всей комнате. Аккуратно заправленная чистыми простынями кровать с балдахином. Именно туда — на белейшие простыни — он осторожно уложил Алетту. Поправил подушки под морем чёрных волос, откидывая в сторону ненужные одеяла. Двери открылись вновь — в комнату вошла группа женщин во главе с двумя совершенно одинаковыми девушками в платках. Среди смуглой группы их белоснежная кожа казалась чем-то неправильным, особенно в сочетании с восточными одеждами. Их яркие оранжевые глаза смотрят на Алукарда с интересом и странной хитринкой — быть может, так сказывается их миндалевидный разрез глаз или же странный тяжёлый макияж? Девушки глубоко поклонились хозяину замка и прошли к постели своей госпожи. Женщины позади них сделали несколько шагов, впуская в комнату пару юношей, — они не сразу бросались в глаза. Неместные — среди крестьян Алукард таких не видел. Юноши выглядели встревоженными, чуть испуганными, но достаточно уверенно двигались в оцеплении своей охраны. — Добрый день! Теперь мы позаботимся о госпоже... Если ей станет лучше — мы вас обязательно позовём. — Одна из девушек-близняшек указала широкой ладонью на дверь. Алукард вновь увидел странную печать-клеймо — на её запястье. Дампир направился к двери, прекрасно понимая, к своему сожалению, что сейчас никак подруге помочь не способен. — Сюда, молодая душа. Нужно послужить нашей славной госпоже, — интимно почти промурлыкала другая девушка. Алукард чувствует странное: запах пряностей и магии. Он обернулся, видя, как юноша медленно сел на самый край постели. Его простое одеяние будто вот-вот сползет с плеч, открывая шею. Глаза одной из девушек засияли ещё ярче, и Алукард понял — она использовала магию. Чтобы успокоить смертного? Подавить его сопротивление? Вторая девушка отточенными движениями подняла Алетту за плечи, помогая сесть. Мгновение, и комната наполнилась запахом свежей крови — у Алукарда засвербило в челюсти от хищного томления. Алукард заметил, как глаза Алетты приоткрылись, но вместо богатого янтаря глаза её горели алым, хищным рубином. Глаза голодного хищника. Одна из девушек ближе пододвинула раненную руку сидевшего юноши, чтобы Алетта лучше распознала запах крови, наполнивший комнату. Её тонкие клыки впились в руку парня быстро и легко, выпуская больше живительной влаги. Алая струя потекла по подбородку, капая на одежды. Женщины из задних рядов молча подошли и коснулись руками дверей. Алукард понял намёк и потому спешно вышел. Золочёные двери закрылись за его спиной; впереди в окне ещё одна фигура, что искоса посматривала, едва отрывая взгляд от неба. Аарон сидел в оконной прорези ногами наружу. Алукард не чувствовал враждебности от Аарона, как и странной ауры, что была раньше. Потому спокойно подошёл присоединиться к наблюдению за небом из голубого и безоблачного ставшим серым и окутанным тучами. — Теперь остается только ждать, — спокойно произнёс юноша, хотя сам выглядел очень и очень потрёпанным. — Она скоро проснется? — уточнил блондин. Лезть с расспросами было не время, пусть и смертельно хотелось. — Обычно нужна пара дней, самое долгое — неделя, — кивнул Аарон после долгой паузы. — Сестра раньше много сражалась. Рисковала всем, чтобы помочь остальным. Спасла многих, много потеряла. Он расслаблен, а может — сонный, но взгляд собранный, твёрдый и несколько тоскливый. Что видел он в сером пологе туч? — Так было из-за экспериментов вашего отца? — задал последний вопрос Алукард и замолчал. Аарон лишь кивнул и больше не произнёс ни слова до самого ухода Алукарда. Нужно было обойти замок, уточнить, что никакой непрошенный гость не вошёл внутрь. Проверить крестьян… Столько всего необходимо сделать в томительном ожидании.