Карминовые слёзы

      Их всегда было семеро. Ни больше ни меньше. Неизменным их количество оставалось даже после смерти Нуры. Как умерла наставница Бьянки, упоминать не стоит: о её гибели говорить не принято. Однако плешь в команде мародёров была практически сразу заполнена.       Народ молвит, что товарищи на земле не валяются. Что же, Ян являлся тем самым уникальным исключением. ***       То был пасмурный день, тянущийся невыносимо долго. В общем, очередной день длительной стоянки для работы. Так же, как и на прочих полях сражения, трупов было много, а вот уцелевшего товара — мало.       Бьянка, не имея даже капли отвращения, абсолютно бесстрастно снимала с тел всё, что можно было продать. Она равнодушно могла наступать на останки, лишь бы подобраться к добыче.       Вот и очередной труп, придавленный лошадью, сжимал закостенелой рукой довольно неплохой рыцарский меч. Найти такой — было настоящей удачей.       Девушка наклонилась, чтобы подобрать клинок, но холодные пальцы мертвеца буд-то сжали ручку более крепкой хваткой, нежели ранее. Присев на корточки она принялась разжимать оканимелые фоланги труппа. Неприятные порывы ветра обжигали лицо, путая пряди волос и перекрывая вид на оружие. Холод сковывал руки, не позволяя стараниям особы сбываться. Нечто схватило ее за лодышку. Девушка равнодушно поднялась и отдернула ногу избавившись от мертвой хватки. Бьянка встретилась со взглядом настолько наполненным страхом, яростью и отчаянием, что даже не замечала вой ветра в округе. Его стон был едва различим, но сухие губы явно что-то шептали.       — Тут живой, — не отводя взгляда от без пяти минут покойника, обьявила Бьянка.       — Так добей, чтоб не мучился, — равнодушно предложил Берт.       Хриплый вой стал громче, но слова в этом звуке так и не удалось различить.       — Мне кажется, его ещё можно спасти, — надеялась Бьянка, сомневаясь в собственных словах.       — Ну-ка, отойди, — приблизившись, приказал Дагрит, и склонился над телом. Калан внимательно осмотрел изувеченного парня, придавленного лошадью, и обратился к нему:       — Эй, ты, все конечности чувствуешь?              Человек простонал что-то невнятное, жадно процеживая холодный воздух сквозь зубы. При всём желании, Бьянка так и не смогла расслышать слова. В отличие от Дагрита, который понимающие кивнул. — Помоги-ка, — обратился мужчина к девушке.       Они перевернули тушу кобылы, освободив пострадавшего и подняли его под локти. Уже в повозке девушка обработала все раны, предварительно стянув грязные тряпки с тела. Каким-то чудом он смог уцелеть и легко отделался, оставаясь незамеченным в груде трупов.       Позже выяснилось, что молодого человека зовут Ян. Сказать, что Бьянка пожалела о своём решении всё-таки не добивать парня — ничего не сказать: он без умолку твердил о своём высшем происхождении, несмотря на военное снаряжение обычного пехотинца. Единственное, что представляло хоть какую-то ценность, это, собственно, меч, и небольшой кинжал на поясе. Верить ему или нет — было дело каждого. Однако помимо того, чтобы болтать, в общем и целом, этот «аристократ» умел ничего. ***       Прошёл ровно год со смерти Нуры. И, возможно, сегодняшний день был бы не настолько отвратным, если только не одно но: мародёры решили заехать в город, — город, который Бьянка не видела уже десять лет, и не хотела видеть. Город, из которого ей пришлось бежать в ту роковую ночь — город, в котором был её дом…       Стук колёс крытой повозки, запряжённой тремя лошадьми, неотвратимо продолжался до злосчастной остановки в городе, названия которого Бьянка не желала даже слышать — Бан Глеан. Более того, Аксель надеялся остаться в этом месте на несколько дней, но вот по какой причине, так и не сказал. И, не смотря на все уговоры спутницы, он наотрез отказывался продать товар в ином поселении.       Каждый удалился по своим делам: Ольсон, скорее всего, как и всегда, решил заглянуть в кабак, чтобы за партейкой в гвинт облапошить на деньги местных; Аксель вместе с братьями пошёл договариваться о товаре; а Дагрит, по своему обыкновению, зарулил в корчму, чтобы не допустить даже краткого момента трезвости. Вот так и вышло, что в повозке остались только Бьянка и Ян.       Капитан перед уходом сказал, что, пока ничего не продали, остальные могут взять себе из найденного всё, что захотят. Такая прерогатива давалась членам команды крайне редко.       Девушка отыскала в куче металлолома странную железяку, напоминавшую лом, но гораздо меньше, и заточенную с одной стороны. Она подметила, что такой штукой можно и замок выломать, и как оружие использовать. А потому, увесистый предмет пропал в женской наплечной сумке. И, удовлетворённая поисками, откинулась на окошко, выходящее к козлом, приняв расслабленную позу.              Ян, с важным лицом, усеянным шрамами, как у Борта, и аналогично подстриженный под ежа, примерял с пальца на палец найденный им перстень. Так себе ювелирная работа — но зато из серебра.       Бьянка, глубоко вздохнув, тоскливо посмотрела через окно на просёлочную дорогу за городом, и, окинув взглядом трёх лошадок, двух из которых собирались продать, она заметила на облучке распечатанное письмо: «Аксель со Скелеги, мне известно о ваших частых визитах в наши края и о вашем роде занятия. Прошу вас отыскать отряд моего брата. За любую информацию о нём, я закрою глаза на вашу незаконную деятельность. Также бонусом дам материальное поощрение.

Капитан стражи Альвин Брас.»

      Бьянка недоверчиво перевернула пергамент, на котором стояла печать, подозрительно похожая на печатку у кольца, которое крутил Ян.       Вскинув брови и приподняв уголок губ, довольно хмыкнула: она планировала сидеть в повозке во время всего прибывания в Бан Глеане, но, чёрт возьми, лишь дурак останется при своих принципах перед такой лёгкой наживой.       — Слушай, Ян… — замурлыкала девушка.       Парень вздрогнул и настороженно посмотрел на спутницу. Каждый раз, когда он слышал подобное от неё, в итоге влипал по уши.       — Что бы ты не задумала, я в этом не участвую! — стал отмахиваться юноша.       — О чём ты? Я хотела просто на колечко посмотреть, — продолжала сама невинность.       — Зачем? — сжав в кулаке печатку прищурился Ян.       — Просто интересно его увидеть.       Парень нехотя протянул перстень девушке. Та приподняла ценность, давая солнечным лучам поиграть на серебре, и, как-бы оценивающе осмотрев, вынесла вердикт:       — Безделушка. Его только на переплавку. Лучше отдай мне, я давно себе браслетик серебряный хотела.       — Аха, щаз. Перебьёшься, — недовольно фыркнул компаньон, и добавил: — уж не мне ли разбираться в вещах титулованных родов?       — Не забывай, кто спас твою шкуру! — напомнила в очередной раз Бьянка.       — О-о, учитывая, сколько раз из-за тебя я оказывался в дерьме, я заплатил за этот год с полна со всеми процентами!       — Что ж, а вот откуда тебе знать, какой семье принадлежит это кольцо? Найдут его у тебя, и всё, ни я, ни даже Аксель тебя не отмажет. Или вдруг оно проклято, м? — медленной обступая парня стала рассуждать наглянка.       — Да что за бред ты несёшь? — поморщился Ян.       — Ну ладно, может, ты мне продашь его? — предложила та.       — На какие шиши? У тебя денег ровно столько, сколько и у меня, а именно — нихрена! — хмыкнул парень.       — Ну тогда и сиди тут один, нишеброд! — напоследок кинула Бьянка, наконец подобравшись к выходу.       Из кибитки ловко выпрыгнула девушка потрясающей внешности: словно сделана самым искусным мастером точечная фигурка; миловидное личико с лёгким румянцем, а обворожительная улыбка с ямочкой на щеке могла свести с ума любого мужчину; практически белая шёлковая кожа; волнистые волосы до лопаток, как золото самой низкой пробы, которое часто использовалось для обмана простого люда; и большие глаза цветом, подобным ясному небу, отражённому в поверхности пруда.       Бьянка знала о своей красоте и, без всякого зазрения отсутствующей совести, пользовалась этим. Конечно, харизма Берта даже при нынешнем раскладе затмила внешность девушки. Хотя на его лице уже появились морщинки, а на висках проступала седина, так же, как и у его младшего брата, Борта. Ольсон окончательно облысел, но снежная борода была всё той же. А гусиные лапки у глаз Акселя стали ещё более выраженным, и в огненных волосах виднелась больше серебристых проблесков. Да, время беспощадно, и только этот город остался неизменным, как утопленник в няше болотной трясины.       Девушка обернулась напоследок, и уверенной быстрой походкой от бедра, чуть ли не вприпрыжку, растворилась в толпе. Ян хотел рвануть за ней, но его взгляд встретился со взглядом коня Акселя, и парень, лишь удручённо фыркнув, скрылся в повозке.       Дорожная пыль, состоящая из песка, трухи соломы и высохшего навоза, заставляла поморщить нос и в очередной раз чихнуть.       Домики, выложенные из валунов и камешков, обмазанные, в лучшем случае, речной глиной, стояли, похоже, только благодаря деревянным сваям. Точно такие же горные породы были втоптаны и в землю, создавая минимальное ощущения благолепия.       Некоторые построения были сделаны только из древесины, как, например, чуть покосившийся дом сапожника. Здание, казалось, отстаивало свои последние дни. Бьянка с презрением поморщилась. Она всей душой жаждала истечения срока этого треклятого дома и, пожалуй, была бы даже счастлива застать то самое время, когда его стены рассыпятся в труху, а пепел развеется по ветру. Воспоминания из липкой темноты за приоткрытой дверью стали вновь противно тянуться и окутывать сознание. Девушка тряхнула головой, словно сбросив таким движением все гнетущие мысли, и напомнила себе о грядущей кругленькой сумме в руках.       Неожиданно раздался звук бьющегося стекла, заставивший девушку вздрогнуть и обернуться к источнику звука.       Толпы у соседних прилавков на отдалении всё также копошились, похоже, никто этого не заметил. Однако сомнений не было: звон раздался со второго этажа отчего дома. Возможно, это всего лишь звуковая галлюцинация, произведённая на свет возбуждённой воспоминаниями фантазией.       А потому Бьянка, не обращая внимания на выломанный засов у дверей, и ошмётки древесины, валяющиеся на крыльце от взлома, решительно двинула до обозначенной ранее цели. Ведь её это совершенно не касается.       «Не касается. Не касается! Меня это не касается!» — Мысленно повторяла особа.       Дверь отварилась рукой Бьянки, после чего последовал скрип. В коридоре гулял затхлый воздух — привычного запаха тёплой кожи и свежих опилок уже не было. Зато было кое-что другое запах знакомый мародёру, — запах крови и гнилой плоти.       Девушка осторожно ступала по ноющим от каждого шага половицам. С потолка сыпалась сухая земля от мха в щелях. Гробовая тишина дома поглощала шум улицы, и не смотря на то, что сегодня стоял довольно жаркий день, в помещении было сыро и прохладно, как под землёй. Сердце замирало, словно пародировало такт неуверенных шагов. Профессиональная паранойя вора и лжеца заставляла задуматься о безопасности своих действий, но разве Бьянка хоть когда подчинялась той малой части логики и здравомыслия? Любопытство и самоуверенность вновь заняли свой пьедестал в сознании, продолжая побуждать девушку совершать безрассудства.       Первым делом гостья решила заглянуть в ближайшую комнату — мастерскую.       Слабый свет рассеивал мутные, грязные стёкла в рамах окна. Трупная вонь беспощадно ударила в нос. На пыльном столе, измазанном чёрными пятнами от запёкшейся крови, лежали сапожные инструменты, которые использовались явно не по назначению. А рядом полураскрытый маленький мешочек с высыпавшемся из него белым порошком, судя по всему, фиштехом.       Посреди комнаты стоял стул с привязанным к нему телом мужчины.       Если бы в данный момент вместо Бьянки стояла родная мать этого человека, она не смогла бы его опознать.       Лицо трупа было обезображено: глубокие рваные раны, из-за которых ласкуты его кожи свисали с черепа, облепленого рубленным фаршем; обнажённые глазницы, лишённые глаз, опалены до черноты; тело было также покрыто язвами и волдырями от ожогов; срезанный эпидермис свисал с предплечий так, что виднелись мышечные волокна; у пальцев рук отсутствовали фаланги, а те, что сохранились в целостности, были лишены ногтей. Около стула весь пол изменил свой окрас и поменял фактуру: с древесины на месиво из мяса, волос и отрубленных пальцев. Рядом валялось то, что когда-то, похоже, было стёганкой. На одном из ласкутов виднелась маленькая нашивка в виде солнца. — Что тут Нильфгаардец забыл?.. — невольно шёпотом выронила Бьянка.       И, нахмурившись, продолжила обследовать место преступления.       Поднимаясь по лесенкам, которые, подобно слабохарактерным людям, прогибались под натиском её нажима, девушка остановилась перед одной из двух дверей, от которой тянуло прохладой. Через щель сквозил свет, освещающий пыль, витающей в воздухе вместе с напряжением. По ту сторону деревянной преграды слышались всхлипывания.       Бьянка судорожно выдохнула. Ржавые петли предательски проскрипели, сама дверь отворилась.       Посреди полупустой комнаты лежало два тела; один валялся лицом в пол, который успел пропитаться его кровью из вскрытой глотки; другой человек был крупнее и ещё бился в предсмертных судорогах, хрипя и захлёбываясь.              Девушка осторожно подошла к мужчине, который так отчаянно цеплялся за жизнь. Для мародёра, привыкшего видеть страх в глазах живых перед смертью, было странным увидеть во взгляде гнев, такой словно он видел в Бьянке собственного убийцу.       Сквозь кровь булькающую в трахее мужчины с последнем нечеловеческим усилием вырвалось: — Ты…       Его взгляд опустел, глаза помутнели, мышцы лица вместе с телом обмякли. Он был мёртв точно так же, как и второй.       Девушка настороженно осмотрела оба трупа — их одежда была ничем не примечательна: льняная рубаха, штаны с заплатками да кожаные сапоги. Однако кое что всё-таки имело достоинство привлечь любопытство Бьянки, а именно: железные кольца у обоих мужчин на среднем пальце с гравировкой розы, объятой пламенем. — Что ни скачка, так болячка. Ни Нильфгаард, так фанатички! — возмутилась особа, закончив осмотр, и поднялась с корточек. — Ну нафиг это всё.       Бьянка осторожно вынырнула из дома. Она, качнув головой и напряжённо выдохнув, накинула капюшон и поспешно двинула в сторону изначально поставленной цели, но её заставили опешить громким голосом.       — Постойте, гражданин! — Внезапно окликнул довольно обходительный голос мужчины, на что Бьянка лишь прибавила ходу.       — Именем закона и порядка королевства Каэдвен и полномочиями города Бан Глиана, я требую, чтобы вы остановились, иначе мы будем вынуждены применить силу! — повысив тон, огласил на всю улицу стражник.