Shadow of the Storyteller

Такое чувство дезориентации было частым спутником рассвета для Агаты, но настолько сильным оно было лишь дважды и дважды для этого был серьезные повод. Она лениво разлепила глаза, осматриваясь. Солнечный свет заливал пространство, высокие окна были настежь открыты и из-за них слышался утренний шум улиц. По оголенной коже, не прикрытой одеялом бегал теплый ветерок. Взгляд сместился на пол, а там горы одежд. Точно. Сейчас она поняла, чья же это комната. Сказителя. Сначала она прищурилась, пытаясь выудить воспоминание о том, как она здесь оказалась, но оно никак не поддавалось. Лишь вовремя заработавшая голова и чувство пространства спасли ее. Она лежит в кровати. Вся ее одежда на полу. Простыни мятые, словно сам Архонт Бурь хозяйствовал здесь. Рядом что-то дышит. Не что-то, а кто-то. И ответ один. Стараясь не делать резких движений, Агата развернулась на постели. Закутавшись почти по самый нос в одеяло, впечатавшись лицом в подушку, рядом спал Шестой Предвестник. На его лице лежали беспорядочные пряди, который двигались при дыхании, ресницы дрожали, а по ту их строну точно был виден сон. Он выглядел таким чистым и спокойным, будто сами боги Селестии послали на Тейват это существо, дабы вершить возмездия. И не скажешь, что вчерашним днем этот человек приставил ладонь к шее и… Агата, широко распахнув глаза, взвилась на кровати. Все очарование момента и личности спали, теперь осталось только легкое волнение. И боль. Тень хотела встать, хотела уйти, чтобы не разбираться с тем, что по пробуждению выльет на нее Сказитель, но у организма и руки, сжимающей ее предплечие, были другие планы. -Куда торопимся в такую рань? — хриплый ото сна голос раздался за спиной. По ней же пробижали мурашки. -Туда, куда надо. — она дернула конечностью, пытаясь вырвать ее из хвата, но чужая ладонь переместилась на талию, прижимая к себе. -Прошлой ночью ты была более покорна. — тихий шепот был слышен совсем рядом с ухом, по затылку прошла дрожь. Агата залилась холодным румянцем и фыркнула. Да, ей понравилось и отрицать она это не будет, но ведь чувство стыда никто не отменял? -Я была не в себе из-за алкоголя. И я ничего не контролировала. — Тень придумывала все находу. А Сказитель знал об этих оправданиях. Тепло ладони сразу же пропало, как и сила, что держала ее на месте. Она чуть подалась вперед, живот стрельнуло мелкой болью. -Неужели Шестой Предвестник стал более благосклонен к чужим причинам? — Агата не верила, что он примет все это за подлинную монету. -Нет. Но считаю, что будет лучше, если мы не будем об этом вспоминать. Ведь так? — синие глаза встретились с серыми и Агата кивнула. Им обоим будет лучше. Если все забыть, ходить мимо друг друга с такими же постными минами и кидаться оскорблениями, как клинками, то может быть все забудется. Они очень на это надеялись. Агата снова попыталась встать, но этот шаг не увенчался успехом. С губ слетел задушенный стон, а перед глазами потемнело от укола боли. Когда она тяжело села обратно на кровать, Сказитель, оперевшись на одну руку, удивленно посмотрел в ее сторону. -Тебя и ноги уже не держат? Как таких вообще в Предвестники берут… — он деловито поцокал языком, желая вызвать хоть какую-то реакцию. Ее не последовало, Агата лишь крепко сжимала глаза и губы, пытаясь игнорировать это чувство. От сидения в скрюченном положении шея начала ныть, пальцы судоражно переберали простыню. Из открытого окна раздался громкий смех, люди там были счастливы. Сказитель нахмурился. С этой девицей творится что-то неладное и излом ее бровей только подтверждает это. Он поднялся с постели и уже хотел подойти спереди, как пришлось сделать несколько быстрых шагов и словить шипящую девушку. Агата почувствовала, что темнота ушла и снова хотела уйти, пока не наслушалась помоев и не пожалела о своем и чужом рождении, как ноги сами по себе подкосились и она почти улетела носом в ковер. Ожидая столкновения с земью, она ощутила только тепло рук. -Что с тобой? — обеспокоенный взгляд синих глаз обвел все ее тело, пока одна рука обхватила шею Шестого, а другая накрыла горячий живот. Да, именно там и болело и у этого была причина. Агата молчала, она была в ступоре. Она не могла ничего сказать, а тем более определенную вещь. То, что вчера она не зря умолчала на неозвученный вопрос и не вернула к нему фокус внимания. То, что вчерашняя ночь стала для нее первой, проведенной с другим человеком. И боль в нижней части живота подтверждала это слишком существенно. Факт того, кто разделил с ней эту ночь был еще более уничижительным. Ее личный враг, человек, который пытался унизить ее с самого присоединения к Предвестникам, тот, кто при любом удобном и неудобном случае желал всадить ей в живот физический или метафорический нож. Он стал первым — тем, кого она так возненавидела и тем, кто разделил с ней ночь. И от этих мыслей становилось стыдно, словно она должна раскаиваться. А ведь она должна — это все тот же жестокий человек, единственный, кто поднял руку против на церемонии в Заполярном Дворце. Ей должно быть стыдно. Ей не стыдно. Более того, она этого хотела. Как бы не отрицала, но хотела. Она ответила, позволила, поцеловала и трогала. Алкоголь не имел на нее никакого влияния уже после порога отеля. И она понимала, что делала. -Играем в молчанку? Учти, твой хладный труп я просто оставлю за дверью и если доктор будет спрашивать жалобы, я тоже промолчу. Агата широко раскрыла глаза, когда поняла, что все еще находится на весу. А прямо над ней синие радужки, в солнечных отблесках похожие на глубины океана. Ели сглотнув, из горла вырвалось: -Ничего. Отпусти. — она отвела глаза, рассматривая потолок. Он пошатывался или только тогда, когда в ее глазах поплыло? Агата оказалась сидящей на кровати. Перед ней же опустился на колено Сказитель. -Ты сидишь. Теперь мне нужна правда. — он выжидающе смотрел на Тень. А в ее голове шла дилема: она может сказать и тогда никогда больше не отделаеться от грязных насмешек и подколов. Или может промолчать, свалить все на головную боль. Похоронить надежду на понимание, забыть эмоции, ведь они бесполезны и беспочвенны. -Ты мой первый. Слова вырвались быстрее, чем здравый смысл успел откинуть их в сторону. Голова опустилась к груди, Агата задержала дыхание, ожидая услышать смех. Но Сказитель не мог выдавить из себя и слова. Он был шокирован. Нет, не тем, какой по очереди он оказался, а тем, что он. Именно он стал первым. Флер сакуры коснулся ее подбородка вместе с холодными пальцами. Серые глаза встретились с синими. И нет, они не утопали. Лишь мягко омывались той глубинной водой, что жестоко бурлила внутри, утягивая в глубину других. Но здесь эта пучина успокоилась, встретившись со снежным холодом. Прибой не замерз, он лишь стал осел, пришла новая фаза луны и она была, как успокоительное. -Я был твоим первым мужчиной? — в его голове все еще не укладывалась эта мысль. -В моих словах нужно убеждаться с первого раза. Они не нуждаются в уточнении. — тонкая бровь приподнялась. Сказителю стало тепло. Ему давно не было тепло так. Так, словно где-то внутри или мягкая кошка, греющая мурчанием, или огромная тепловая печь, совсем не аккуратная, сжигающая все. Дарующая перерождение. Ее доверие тронуло что-то внутри него, даже льстило. Агата замерла. Она все еще ждала насмешки. Почему он все еще не сорвался на тихий, бархатный смех? Она сначала не поняла, что произошло, когда мягкость губ столнулась с чужими. Предвестник поцеловал ее. Не как вчера, не взбудораженно, возбужденно и резко. Нежно, медленно, как если бы гладил теплого кота, что может взвится фурией в любой момент. -Знаешь…- его голос все еще был слегка хрипловат, но глаза сияли ярче фальшивых звезд. — Я горд тобой. Если ты уже надумала, что я буду смеяться, то смею разочаровать. Я не настолько больной урод. — резкая усмешка расплылась по его лицу, перед тем, как Сказитель поднялся и прошел в ванную комнату. На короткое время Агата осталась одна и этого момента ей хватило лишь на то, чтобы успокоить мысли. Да, она думала, что все будет не то что плохо, но чуть хуже. Ее предположения оказались неверны. Кажется, ей придется узнать о нем больше. Прошлые сведения оказались либо устаревшими, либо неточными. У вернувшегося Шестого в руках была банка с капсулами и стакан, полный воды. Он протянул их Седьмой, не говоря ни слова. Лишь провожал взглядом. Смесь какой-то анестетической слизи и настойки мяты оказалась не так плоха, но запить их не мешало. Лекарство холодом скользнуло по горлу. -Возможно твои слова о моих умственных способностях подтвердятся, но такие мысли были в моей голове. — Агата хмыкнула. — Посуди сам, какой еще реакции можно ожидать, если ты только и делаешь все наше знакомство, что желаешь вырезать мне что-то там на лице, и подвесить мое тело на статую Архонта? Сказитель не был удивлён. Видимо, в глазах остальных это выглядит хуже, чем в его. И нет, дело не в том, что обычно он исполняет свои обещания, а клятву прикончить Агату не может довершить на протяжении нескольких лет. -Я пойду. Нужно собираться к отправке. — только Агата хотела подняться, как ее перехватили за плечо. -Ответь на один мой вопрос перед уходом. — запах сакуры стал гуще. Что странно, ведь ранее она его не чувствовала. -Повторение вчерашнего. — Агата сложила руки на груди, уже одетая. -Я серьёзно. — Шестой отпустил ее и для убедительности опустил подбородок. -Задавай. — выжидающий взгляд вперился в него. -Ты что-то чувствуешь ко мне? — его голос не дрогнул. Почти. Спина неестественно выпрямилась, но он не нависал над Тенью, наоборот, будто сам сжался. Он одним действием сел на кровать и смотрел уже ей в спину. А Агата все еще стояла. -Да, я что-то чувствую к тебе. Но то ли это, что ты ищешь, Скарамучча? — она не двигалась, разговаривала с ним со спины. Понимала, что он спрятался от нее. Нет, не от нее, от себя. Сказитель сидел тихо, он тихо дышал и пытался понять значение этих слов. И они не укладывались в его голове. -Что-то мучает меня в последнее время, я сама не своя. Не буду скрывать, мне хотелось лишить ту ведьму жизни, когда вы смеялись вместе и ты мог заметить, что сердце мое неровно билось, когда ты стягивал с меня повязку. А вчера, когда ты меня поцеловал, мне хотелось больше. Но я не знаю, то ли это, что тебе нужно. — Агата сделала глубокий вдох. За окном будто повисла мертвая тишина, все пропали из ранее живого города. В отельном номере тоже было тише, чем на кладбище. Шестой внимательно слушал ее. -А что чувствуешь ты, Скарамучча? — Агата обернулась через плечо. Она хотела услышать ответ. Или вовсе не ответ, любые слова. -Что-то похожее. — его голос почти сорвался, но Сказитель прокашлялся. — Когда ты летела с высоты в Логове Ужаса Бури, я испугался. — он усмехнулся. — Когда я оставил тебе след на шее, там, на балконе, я был пьян. Хотел создать неприятный осадок, причину, чтобы корить себя. Когда услышал о том, что тебя ранили, то пришел в бешенство. Кто этот червяк такой, чтоб поднимать клинок на Предвестника? — возмущение отчетливо проступало в его голосе. — А когда увидел тебя с ним, мне чуть башню и вовсе не снесло. От этого Агента и места мокрого бы не осталось. — брови сошлись у переносицы. Птицы на крыше затихли. — Еще и тот капитан. Но тот поцелуй…я хотел большего. Я хотел удовольствия. Но не для себя. — Сказитель поднял глаза, встречаясь с ее льдистыми. Лицо Агаты было чуть красноватым, не каждый день приходиться слышать такие слова, а тем более видеть такие эмоции. Если честно, она не ожидала таких речей, слетающих с его губ. -Мы оба не понимаем, что чувствуем. — Сказитель кивнул, хоть это и не был вопрос. — И нам нужно отдалиться, пока мы не разберёмся во всем этом. Агата развернула голову обратно, осмысливая свои слова. Кто бы мог подумать, что люди, которые на глазах у всех ненавидели друг друга, сейчас будут стоять и разговаривать о чувствах. О этих странных чувствах, что они испытывают друг другу. Этот разговор был чем-то…чем-то выходящим на новый уровень для них обоих. И с выводом из него они оба были согласны — им нужно разобраться во всем этом по одиночке. Возможно, если все это не окажется фальшью с какой либо из сторон, они встретятся. Встретятся и примут решение. Пока Агата стояла, Сказитель не сводил с нее глаз. Кажется, даже не моргал. Он не верил в то, что произошло и до сих пор происходит в этой комнате. Прошлой ночью его мировозрение потерпело грандиозный крах. Шестой Предвестник испытывает чувства к Седьмому, весьма иронично. Сказитель не ожидал, что у Агаты никого не было. Она же такая… такая. Притягивающая. Эта девушка была упертая, стойкая и боевая. Она вносила весомую лепту в систему сражений Фатуи, разрабатывала планы и готовила новичков. Но еще она была добрая и отзывчивая. Видимо, это в ней и разглядела Царица, закрывая глаза на внешнюю дерзость. Сказитель надеялся, что то время, которое они проведут порозень, внесет ясность в его разум. Он надеялся. Стоя боком к зеркалу, Агата скользнула по своему отражению взглядом. Багровые следы виднелись по всей поверхности открытой кожи, вились цепочками и уходили к ключицам. Серые глаза закатились, почти вошли в череп. Ей снова придётся носить шарф. Сказитель успел одется и подошел к девушке со спины. Мурлыкнул на самое ухо: -Я слегка увлёкся. — усмехнулся, будто гордился своими действиями. -Твое слегка чуть через чур. Две недели таскать на себе шарф — совсем не весело. — Агата укоризненно скосила на него глаза. -Не стоит благодарностей. — улыбка расплылась на его лице, а шляпа улетела на пол. Раздалось шипение. — Как некультурно! Бросать такое исскуство на пол, немыслимо! — его тон был будто не лживым, будто ему и правда жаль шляпу. -Прошлой ночью ты и глазом не моргнул. — Агата оскалилась, понимая, что поймала Предвестника на шатком месте. -Какая невоспитанная особа. Упоминать такие события, да в таком тоне! Это, знаешь ли, чревато. — его брови сошлись на переносице. Агата, заулыбалась еще шире. -Кому-то иногда нужно поправлять корону. — от своей же шутки девушка подавила смешок. Сказитель вылупил на нее глаза, пытаясь вникнуть, но как только хотел возмутиться, его губы были накрыты поцелуем. Он слегка оцепенел, но ответил, переплетаясь языками. Как только они отстранились, Агата обратилась и переместилась к нему за спину. Шестой понял, что его дразнили. -И что ты будешь делать без меня рядом так долго? — он скрестил руки на груди, недовольно перекатывая носок. -Кто тут из нас будет метаться из стороны в сторону на следующий же день? — тонкая бровь взметнулась. -Ну так посмотрим же, кто прибежит первым. Агата решила, что это были последние слова между ними на сегодня и хотела уже покинуть комнату, как ее остановила прохладная рука не плече. Не успела она ничего спросить, как была притянута в объятия. Такие нежные. Ее руки сжались за плечами. -Ты уверена, что этот план сработает? — куда-то в шею пробурчал голос. -Я думаю, нам нужно подумать. Лучше обойтись без поспешных решений и не думаю, что отдаление повредит. — она выдохнула. — Тем более, ты сам не хотел ехать сюда со мной. — вспомнив проклятия, которыми сыпал Сказитель в тот день, Агата улыбнулась. -По ощущениям это было так давно. Словно вечность. — он вдохнул запах ее волос. Пахнет чаем. -Теперь не жалешь мне смерти в муках? — Агата ощутила тычок под ребра. -Еще раз что-то подобное… — голос был весьма угрожающим. Тень лишь хихикнула. Постояв еще пару минут, она отстранилась, хотела уйти, но вспомнила еще кое-что: -Не забудь о докладе Царице. И упомянуть артефакты. — Сказитель закатил глаза. -Не беспокойся, сведения о казни этой грязи встретят тебя первыми же по прибытию. — он кивнул. Агата чуть склонила голову. В ее разуме мелькнула мысль — нужно попрощаться. -До встречи, Скарамучча. — ее голос не дрогнул. Отель Гёте разразился тихим стуком каблуков. Дверь закрылась. Уже стоя под душем в ванной, Агата заметила еще больше багровых пятен, что перетекали по ключицам на грудь. Она его точно когда-нибудь убьет. Собрав волосы в пучек на затылке, Агата накинула легкий шелковый халат. В номере было свежо, окно оказалось открытым нараспашку. Щебет птиц с чердака слышался даже на подходе к балконной двери. Только она собралась надевать что-то поприличнее, раздался стук в дверь. Мебель даже чуть другнула под напором. Тонкие брови сошлись на переносице, а голос разрезал беззаботную тишину утра. -Кто там? — попутно Агата надевала костюм. — Можешь входить. Но ничего не произошло. Она фыркнула и сама быстрым шагом подошла к двери. На секунду прислушалась — ни звука. Резко открыла. На полу лежала гладкая бумага, очередное письмо. Ни единой подписи или опознавательного знака. Мысль о том, что если это чертов Агент, то она сейчас же найдет его и размажет по стенке, скользнула в разуме Агаты, но она быстро прогнала ее. Эдуард еще не оправился от последствий их предыдущей встречи. Агата подняла лист и открыла его. Прямо в центре, переливаясь синевой чернил, пестрила надпись: "

Собирайся, Сероглазка.

Сегодня отчаливаем в Снежную.

«

Сначала возмущение проступило на напряженном лице, затем наступило принятие. Если Сказитель выдумал это сам, то головы ему больше не носить, но с чего бы вдруг у него появилось бы резкое желание вернуться на родину? Агата чуть расслабила пальцы и услышала шелест. На пол упало другое письмо, что вплотную было прижато к первому. Там оказался сам осведомительный текст от Архонта. Несуразный звук слетел с ее губ, когда Агата дочитала письмо. Отбытия после полудня, на сборы есть достаточно времени. Агату все это раздражало. Не то, что они отчаливают именно сегодня, а то что Царица не может определить время и дату, когда корабль должет отойти от пристани. Она хотела уже выбросить бумажки, как развернула первую обратной стороной и заметила еще текст: "

Как твоя рана, кстати?

«

Забавно такое спрашивать, будто не он всеми силами вчера старался уберечь ее от новых травм. Но рана не открылась, а это хорошо, значит начала заживать. Все таки отложив письма на стол, Агата начала собирать вещи. Какие-то камушки, одежда, украшения, иссушенные цветы, семена одуванчика, деталь от руинного механизма в Логове Ужаса Бури, бинты, кольца, сухие грибы филанемо, которые местные ели, как закуску, цветок ветряной астры, что Агата нашла одним вечером под деревом, сухой бутон светяшки, который по уверениям в темноте должен был быть похожим на звезду, кулек с ягодами волчьего крюка из которого можно делать вкусный чай и на последок — книга. Это была книга, которую Агата нашла там же, под деревом, где сидела в свободной время, слушая странную непонятно откуда взявшуюся мелодию. Переливы достигали ее ушей где бы она не сидела и так, крутясь вокруг дерева, она обнаружила мирно лежащий на траве гримуар. Он был странным, не таким, как обычная книга. Обложка была мягкая, словно облако и покрытая сверху изгибами неизвестного металла, будто так ее пытались спасти от издевок времени. И у ее прошлого хозяина это получилось. Листы были нетронуты, а слова на них такими же разборчивыми, как если бы их написали минутой ранее. Там были стихи, много стихов. Называлось разнообразное множество имен, таких, какие людям не давали, будто предметы, в честь которых были посвящены стихи были не людьми. Будто это были ветра. Ветра и облака. Книга была до последней страницы исписана стихами о облаках и ветрах Монштадта, где каждому было дарованно имя. Сначала Агата хотела отойти и понаблюдать, вдруг владелец вернётся, но просидев три часа под деревом, перебегая от перемещающегося солнца в тень, под щебет будто ставшей веселее неизветной песни, она решила, что заберет книгу с собой. Ну мало ли, вдруг владелец будет искать, а она у нее под рукой. Как только рука тогда коснулась обложки, в Агату будто врезался свежий ветерок, такой теплый и прохладный одновременно, что кожу закололо. Улыбнувшись от ощущения прошедшего по телу, Агата положила книгу в сумку и закончила собирать вещи. В ее голове будто звучал будто знакомый звон ветра, похожий на задорный смех. Уже стоя на пристани двумя часами далее, Агата про себя кляла Сказителя, тот опаздывал на десяток минут. В ее голове плыли мысли о том, что он забыл почистить свою шляпу и она еле улыбнулась. Услышав шаги по доскам, Тень обернулась. Ее глаза стрельнули искрами. -Второй раз. Уже дважды ты опаздал к отплытию. Два из двух, поздравляю! — веко на сером глазу дернулось. -Послушай, у тебя плохо с памятью. Я уже говорил тебе о поведении. — он вальяжно оскалился и хотел сделать шаг вперед, но его остановило лезвие. -Теперь ты послушай. Ты окажешься за бортом или вообще не увидишь коробля, если попробуешь мне указывать. Если не ты, так твоя уродская шляпа. — клинок вошел обратно в ножны, а Сказитель все еще стоял замерев. -Надо же, как низко ты пала. Шантаж с заложником в виде головного убора! — он притворно словил воздух. — Ладно, тебе это сойдет с рук, но теперь оглядывайся почаще. — синие глаза блестнули. -Я уже предупредила. Еще одна выходка и прощайся со шляпкой! — она раздраженно махнула ладонью. А Сказитель на секунду запутался в мыслях о том, как же его угораздило связаться с такой девой. Уже покинув пристань и стоя на корабле, Агата окинула город прощальным взглядом. За такое недолгое время она привязалась к нему, испытала что-то новое, чего долго не случалось. Даже везет с собой сувениры. Хотя не для кого. Кроме Чайльда. Для него одуванчики. Мондштадт для Агаты стал истинным городом свободы. Там она заново обрела ее. Окидывая последним взглядом улочки, перед ее глазами проплывали воспоминания о том, как она бродила по ним, засматриваясь на каждый цветок и лучезарную улыбку. Слушала смех идущего рядом барда. Ей вспомнился аромат вина и гул хмельных голосов. Причитания недопущенных к пьянствам и последующий смех здешнего Архонта. Да, в следующую встречу нужно поблагодарить Венти за то, что он создал такой город. Город, который для всех станет родным краем. Раздался звон колокола на центральной Церкви и Агата сглотнула. Ей будет нехватать этого. -Не надо тут слёзы пускать. Ещё тысячу раз побываешь в этом городе. Мы ещё с ним встретимся. — прямо рядом с ухом раздался тихий голос. Сказитель стоял рядом, абсолютно спокоен, тоже провожающий глазами Свободу. И дальше этого корабля они ее не вынесут. Предвестников расселили по каютам, Агате досталась весьма уютная, с тремя окнами и большой кроватью. Можно будет слушать звуки волн, укутавшись в одеяло. Растянув улыбку на губах, Агата закрылась внутри. Путь предстоит длиною в сутки, половину которых можно потратить на сон, больше ее ничего не волнует. Она открыла окна, вдыхая соленый воздух и раскрыла сумку. Пришло время попробовать на вкус грибы филанемо. Кусочек хрустнул, поддетый пальцами и земляным привкусом прошелся во рту. Но, на удивление, это было приятно и очень даже вкусно. Аромат был пыльный, совсем, как после дождя, но такой глубокий, что уносит в рай вкусового наслаждения. Агата сидела в кресле, похрустывая грибами и решила достать книгу. Не ту, что исписанна стихами, а простую литературу. «Техника и методы рукопашного боя». Почему бы и нет? Тарталья настаивает на том, что всегда нужно самосовершенствоваться. И грибы ему нужно оставить. Агата вчитывалась в слова и представляла схватки у себя в голове, добавляла туда собственные элементы, то оказываясь за спиной тенью, то вскидывая бестелесный клинок. Перед ее глазами плыли картинки, как ее вперые тренеровали в организации. Тогда она побеждала не то, что новичков, но и умелых бойцов. К сожалению, сила проявилась в раннем возрасте. И последствия не заставили себя долго ждать. Поймав себя на том, что перестала дышать, Агата дернулась. Она слишком далего ушла в темные мысли. У нее есть время, когда воспоминания захлестывают с головой, так вот пусть оно не распространяется дальше на ее жизнь. Нельзя. Агата снова как в дыру провалилась, а опомнилась только тогда, когда начала осуждать пособие. Техника не правильна, движения должны быть быстрее, а хват крепче. Ты бы уже умер, если бы попробовал так напасть! Книга хлопнула, а Агата поднялась с кресла. Ей нужно на воздух. На корабле был огромный ряд проблем, с которыми путешественники могут столкнуться. Буря, шторм, штиль, лед, если корабль не подготовлен. Но им такое не грозит, посудина все же из Снежной, там лед расступится только если сменится Архонт. А такому не бывать. Но у всех организмов, что дышат, остаётся одна проблема: морская болезнь. Тошнота, головная боль, рвота, головокружение и это только основные симптомы, а есть еще и сугубо персональные. К сожалению Агаты, у нее еще будто поднялась температура. Морской воздух ударил в лицо и все еще был теплым. Не сильно хорошее свойство при таких обстоятельствах. Чайки сидели на мачте корабля и кричали, от этого стало еще хуже. Грибы Агата съела очень зря, потому-что теперь они просились наружу. Ступив несколько шагов к борту, она оперлась на дерево, сжимая пальцы и пытаясь успокоить дыхание. Позади прошел какой-то член команды и чуть зыркнул на нее. Только Агата хотела подумать о том, что над ней сейчас будут потешаться, как до ее плеча дотронулась рука. -Возьми. Это поможет. — басовитым голосом сказал мужчина и протянул зеленое яблоко. Желания спорить и открывать рот у Агаты не было и она взяла фрукт. Надежда была только на него, иначе она всю поездку проведет на этом месте. И встретит Сказителя завтра утром, как только он сделает шаг из каюты. Яблоко хрустнуло, когда оказалось на зубах, а рот наполнил кислый вкус, Агата поморщилась. Только надежда заставляла ее не давиться и не выплюнуть это куда подальше. -Пойдем со мной, еще что-то покажу. — мужчина в мундире, что все еще стоял рядом, усмехнулся и махнул головой. Он абсолютно точно не был уверен в том, пойдет ли Агата за ним, но не обернулся и пошагал к штурвальной стойке. По палубе бегали люди, одни отдавали команды, другие готовились к входу в северные воды. Кто-то драил пол, кто-то обвязывал канаты, а кто-то прятался в тени парусов, разморенные под жарким солнцев. Только Агата шла, как под вино. Ее шатало чуть меньше, но головная боль не прошла. Хватаясь за перила, она поднялась по лестнице и встала рядом с капитаном. -Смотри туда. — он ткнул пальцем в линию горизонта, сам же выставил Агату вперед и отошел назад. А Тень замерла. Лучи закатного солнца сливались воедино с водой, ветер переменился и развивал волосы во все стороны. Где-то там была ее родина. Где-то за горизонтом. Сразу же в мыслях появились картины заснеженных елей и промерзших озер, по которым они с Чайльдом катались на коньках. Ярмарки в пригороде, которые были лучше, чем торжественные вечера в Заполярном Дворце. Там продавали много вкусностей, которых в обычное время нигде не сыскать. Даже был такой странный десерт — мороженое. Это был чистый снег, в который наливали сгущенку. Очень странно, но вкусно. Впервые Тарталья заставил ее съесть почти насильно. К реальности ее вернул смешок, раздавшийся за спиной. -Это всегда помогает, госпожа. Так занятно смотреть, как в глазах каждого появляется тепло от того, куда он едет. — капитан добродушно улыбнулся, занимая свое место, когда Агата отступила назад. -И часто у вас тут кого-то так укачивает? — все головокружение как рукой сняло, никакие лекарства так быстро не действовали. -Был тут у нас такой, все его высмеивали. Ради него выучил некоторые способы. — мужчина почесал рукой затылок. -И что с ним теперь? — Агата оперлась спиной на борт, разглядывая капитана. -Излечился, главным на корабле стал. — улыбка его стала еще шире, когда Агата поняла о чем он. -Хотела бы я тоже так исцеляться… — грустный вздох покинул ее губы и она откусила яблоко. А оно и не такое противное, оказывается. -Могу посоветовать лечь спать, по пробуждению уже будем в Снежной. — капитан смотрел вдаль, мысленно прокладываю водный ход. -Благодарю за помощь. — Агата кивнула и дождалась ответного кивка, только после этого покинула возвышение над капитанской рубкой. Солнце уже село, когда Агата, насмотревшись вдоволь на него, зашла в каюту. Она была не сильно маленькая, но, словно слишком давящая после свободы ветра на палубе. Но оставаться там всю ночь будет плохой идеей, а завтра же с утра она ее покинет. Потушив светильник на тумбе, Агата залезла под одеяло, погружаясь в прохладу простыней. Она думала, что не сможет уснуть, но как только голова коснулась подушки — она отключилась. И хорошо бы, если без снов. Было темно. Очень темно, но этот мрак разрезали языки пламени. Они лизали чернь, пытаясь прояснить хоть что-то, но не выходило. Вокруг стоял шум. Треск, шелканье и шипение. Звук падения предметов, крошения стен и облицовки потолка. Стоял звонкий гул, но ничего не было видно, ее глаза будто были покрыты пеленой. Маленькие руки прижались к лицу, его сразу же запекло. Сажа покрыла все ее тело. Громче всего вдруг выделились крики, кто-то вопил так, что кровь стыла в жилах. Кто-то молил остановиться. Но она ведь и так ничего не делает? Не делает, ведь ей просто ничего не видно. Да. Когда детские глазки в очередной раз закрылись, в попытке разглядеть что происходит, картинка резко проявилась. По спине пробежал холодок, когда девочка поняла, что вокруг произошло. Вместо деревянных стен были лишь черные обгорелые поленья, все вокруг были покрыто золой, а пол был засыпан какими-то крошками и заляпан пятнами. Алыми. Странно было одно — стена прямо напротив девочки была цела, лишь полоса была выжжена в ней. Стоял странный запах горелой плоти и когда ребенок опустила глаза, она поняла почему. На полу лежали два тела, обернутые в обугленные наряды, лицами в пол, их окружала большая красная лужа. «Кто эти люди и почему они у нас дома?» — промелькнуло в мыслях девочки. Она ничего не помнила и не понимала почему стоит здесь. Ее ли это вообще дом? Да, ее. На уцелевшей стене весела единственная фотография и тумба, на ней лежали папины часы. -Мама! — девочка крикнула, пытаясь позвать родительницу. Им нужно разобраться с этими людьми и выгнать отсюда немедленно! Что вообще здесь произошло? — Папа! Юный голос дрогнул, когда глаза уцепили одну деталь. Женщина на полу носила такие же перчатки, что и мама. -Мама, ты где?! Тут кто-то лежит, нужно их прогнать! — взволнованный голос стал еще выше, малышка уже чувствовала, как от испуга у нее текут слезы по лице, а ладони покалывает. Она опустила на них глаза. На нежной коже были ожоги, выженные будто открытым пламенем. Кожа по краям ран расплавилась и свернулась. Девочка сорвалась на громкий плачь, когда увидела эту ужасную картину. Она не знала, что делать. -Мама! Папа! Помогите мне, мне больно! — она затрясла ручками, словно пытаясь скинуть жар. Не помогло, конечности лишь еще больше потяжалели. Ее ножки были босые, собирали на себя всю грязь. Светлая ночнушка была порвана и покрыта гарью, нежно розовый стал таким, будто десятилетиями им вытирали пол. -Дядя! Тетя! Помогите мне, почему вы лежите?! — паника захлестнула малышку с головой. Сердечко стучало у нее в висках, к горлу подступил ком и она больше не могла выдавить и слова. Руки тряслись, а пальцы не слушались, при любом движении вспыхивая болью. Девочка всхлипнула и осела на пол, утыкаясь носом в колени и обнимая их. Это все сон, ей кажется. Сейчас придут мама с папой и разбудят ее. Это все сон, ей дадут молока и обнимут, может даже расскажут сказку про медведя и волка. Девочка тихо-тихо себе на ушко стала петь стишок: -Волчок по лесу бродил, за зайчатами ходил. Маму зайку он нашел, не наелся и пошел. Снег под лапами хрустел, на опушке он и сел. Провалился под ним снег, медведь…- всхлип прервал ее. — медведь позвал на обед. Кашу ели, медом пили. Вот так они теперь и жили… Тихая песенка продолжала литься, девочка покачивалась из стороны в сторону, не отрывая глаза от колен. Ее маленькое сердце не выдержит, если она поднимает голову и увидет родной дом, который покрыт сажей, уцелевший комод с часами, фотографией и выжженой линией. Огромную лужу красной жидкости, пахнущей металлом, и двух людей, один из которых носит папин берет, а другая мамины перчатки. Легкие жгло от нехватки воздуха, но когда она распахнула глаза, Агата увидела, что окно открыто полностью. Где-то на плече чувствовалось фантомное прикосновение, будто она проснулась не сама, а кто-то ее намеренно разбудил. Сердце грозилось покинуть грудь и отправится в свободное плавание, либо решило окончательно прекратить свою работу, потому-что оно вряд-ли выдержит такой ритм. Только спустя несколько минут, положив руку на грудь и стараясь дышать через нос, Агата смогла сделать полноценный вдох во все легкие. Вся ее постель, как и ночнушка, что по сути своей составляла маленькое количество ткани, были насквозь мокрые. Волосы спутались, а по лбу текли капли пота. Она ледяной ладонью вытерла их, все еще пытаясь успокоить сердце. Что её разбудило и что-бы стало, если бы оно опоздало? Обычно она никогда не просыпается от того сна сама, но в этот раз, видимо, повезло. Опустив ступни на прохладный пол, Агата сделала шаги к окну. По воде уже плыли льдины, корабль вошел в северные воды. Она закрыла окно, в ином случае можно получить не то, что простуду но и что-то похуже. Все равно хотелось выйти на воздух, слишком душно находится в этой каюте. Давит. Не трудясь даже накинуть что-либо сверху, Агата покинула комнату. На палубе было пусто, лишь фонари висели на штырях для тех, кому приспичит прогуляться или проверить что-то. Свет луны отражался в воде, когда Агата подошла к борту. Возможно, небесное светило наблюдало, потому-что она почувствовала на себе взгляд. Подняла голову, улыбнулась луне. И только тогда почувствовала, что слезы текут по ее лицу, что оно уже все мокрое. Пальцы коснулись мокрых дорожек, еще больше размазывая их. Агата шмыгнула носом и протерла лицо рукавом. Это все неважно, это прошлое. Ничего больше нет и тем более ничего больше не исправить. Ей нужно об этом забыть, у нее есть дела куда важнее. Прикусив губу и подавив всхлип, Агата встряхнула волосы, охлаждая. У нее есть еще несколько часов на то, что бы поспать. Теперь точно без сновидений, они не повторяются после этого. С такими мыслями Агата вошла обратно в каюту и легла в кровать. Той ночью она больше не уснула, лишь вспоминала. Еще слышала, что Шестой Предвестник вернулся откуда-то. Сказитель не мог уснуть уже на протяжении часов. Во всех комнатах стоит тишина, а в его она звенит. Настолько от нее было странно. Он не то, что-бы волновался перед прибытием в Снежную, но ему было неуютно. Снова одинаковые поручения, тренировки навобранцев по праздникам и бесконечная забота о заключенных: «интересные» разговоры и крики. Это было очень скучно делать изо дня в день, ведь большенство задержанных не представляли из себя ничего интересного: шпионы из Натлана, посыльные Монштадта и недобросовестные продавцы из Ли Юэ. Вот с людьми из Инадзумы было интереснее, ведь запрет на выезд там действовал, а они все появлялись и появлялись. Тяжело вздохнув, Сказитель поднялся на кровати, накидывая халат сверху. Ему хотелось проветриться, пройтись. Тихо покинув свою комнату, он прошелся по палубе. В воздухе стоял прохладный туман, звезды блестели на небе, а луна отражалась в воде. Как жаль, что она фальшивая. Фальшивая, но такая прекрасная. Сказитель моргнул, прогоняя мечтательность и оперся на перила борта. По днищу корабля били волны, бульб же резал их и рушил только начинающий обмерзать лед. Стояла мертвая тишина, только звуки моря и скрипа дерева. Вдруг, в них вплелось что-то странное. Вроде похоже на стоны и мычание и по одной из теорий их происхождения — ему не стоит лезть в ту каюту. Но они звучали как-то странно, не были удовлетворенными или полными наслаждения. Они будто просили о помощи, нужде их создателя. Среди них проскочил всхлип и Сказитель понял, откуда они идут. Соседняя каюта — там Агата. Его душа сделала кульбит. Ей плохо? Или ей слишком хорошо, что она издает такие звуки и ему не стоит даже и думать о том, чтоб войти? Всхлип повторился, к нему присоеденился звук шорканья. Сказитель решил войти. Он тихонько постучал в дверь, но неспящий человек бы услышал. Ничего не произошло, он взволнованно вздохнул. Если что, он стучал. Дверь открылась под мягким толчком. Эта девица знает, что лучше закрывать каюту на ночь, если не хочешь сюрпризов на утро? Но эти мысли покинули голову Сказителя, когда он увидел ее. Кровать вся мятая и мокрая, подушка на одной стороне, голова на другой, одеяло сбилось куда-то в ноги, оголяя их для итак прохладного ветра. Все ее волосы были спутанны и разметанны по подушке, узор же от нее остался на щеке. Испарина собралась на лбу, брови сводятся к переносице, а щеки… Щеки все мокрые от слез, которые текут горячими дорожками. Наконец Сказитель отмер и сделал несколько шагов к мятой постели и беспокойной Агате. С ее губ слетел всхлип, когда он замер над ней, наблюдая за двигающимеся под веками глазами. «Снится что-то. Что-то плохое.» — констатировал Шестой сам себе. — «Нужно будить.» Холодные пальцы сначала скользнули по щекам, стерая подушечками горячие слезы, затем замер, наблюдая за хаотично дергающейся грудной клеткой. Она не может вдохнуть. Холодная ладонь легла на плече и потрясла. Ничего не произошло, Агата не покинула сон. Сказитель потряс сильнее, сильнее и сжимая, и как только увидел, что движения глазныз яблок прекратились, тихо покинул комнату. Там было холодно, окно открыто. Подернувшись, Сказитель сел в тень на лестнице, ведущей к капитанскому мостику. Отсюда вид на двери их кают хороший. И новый вид не заставил себя долго ждать, через пару минут из комнаты вышла Агата, вскинув голову. Она оперлась о борт, заглядывая сначала в воду, потом небо. Улыбнулась. Ее улыбка, обрамленная слезами, выглядит очень странно. Легкая ночнушка развивалась по ветру, ей точно холодно. Видимо, она тоже что-то почувствовала, ведь протерла рукавом лицо и обнаружила слезы. Тихо всхлипнула, сделала глубокий вздох. Еще раз подавила плач. Встряхнула волосами, на прощание глянула на луну блестящими серыми глазами и зашла в свою каюту. Сказитель зевнул. Ему было неспокойно и это, видимо, хорошо его усыпляет. Надеясь, что Агата сегодня выспится, через десять минут Сказитель зашел к себе и сразу же уснул в кровати.