Shadow of the Storyteller

Только на утро корабль прибыл к порту Снежной. Морозный ветер бил в лицо, а Агата уже была укутанна в теплый плащ, перекрывая лицо шарфом. Она даже не успела оглянуться, рассмотреть, идет ли Сказитель позади, лишь подхватила свой чемонад и сразу же вышла с помоста, усаживаясь в теплую повозку. Только в ней она увидела Шестого, который так же был погружен в себя. Они оба были рады возвращению на родину, но не в такой мере, какой нужно бы таким высокопоставленным лицам. Агата была рада вновь ощутить холод, который она испытывала с самых пеленок, все же в Мондштадте комфортно, но этот суровый край в ее душе не заменит ничего. Сказитель же попросту привык к этой местности. Не сказать, что его редко отправляли в экспедиции в другие регионы, но на года подряд он тут не задерживался. Прошла всего лишь неделя, но ощущалась она у обоих, как вечность. Вечность свободы, что теперь закончилась. Уже ступая по мраморному полу в Заполярном Дворце, Предвестники не обмолвились и словом, после повозки даже глаза друг на друга не поднимали. Надеялись, что игра будет стоить свечь. Они будто стали друг для друга чужими, в миг забыли о том, что лишь недавно грело сердце. Но нужно соблюдать контракт, так говорят в Ли Юэ. Значит, и их договор должен быть исполнен. Без исключений. Только у дверей Тронного Зала серые и синие глаза пересеклись. И океан, и ледяная гладь оказались пусты. Сказитель поднял руку и постучал в дверь. При первом же касании та отворилась. Ступив несколько шагов, Шестой и Седьмой Предвестники преклонили колено перед Архонтом. В зале были и другие Предвестники, это Агата ощутила сразу. -Ваше Величество, миссия выполнена. Артефакты доставленны вам моими подчиненными. — подала голос Агата, подняв голову. Царица лишь смотрела на своих слуг в упор, не моргая. Она казалась ледяной статуей на фоне всей холодной картины зала. -Вы молодцы, Сказитель и Тень. Можете возвращаться к своим прежним обязанностям. Вы свободны. Шестой и Седьмой Предвестники поднялись и вышли из зала, ступая в одну ногу. Оба не понимали, что забыли там же остальные Предвестники. Разглядывая ледяные барельефы дворца, Агата молчала. Сказитель тоже. Тишина длилась до самого корпуса, пока ее не прорезал голос: -Чем займешься? — Шестой не поднимал глаз, продолжал идти. Но все равно озвучил вопрос. -Все то же, что и обычно. Буду ждать поручений Царицы, избавляться от вредителей. Все, как всегда было. — Агата тяжело вздохнула. До комнат они уже дошли все в той же тишине. Сколько не пытайся, Тень не могла уснуть. Чертова бессоница все же настигла ее. Свет звезд невероятно раздражал, просачиваясь сквозь шторы, которые трепыхались на, еле проходищем через плотные окна, ветре. Рассматривая небо через тонкую щель уже пару часов, Агата не пришла ни к какой мысле лучше, чем прогуляться. Тело было немного продрогшим даже с пуховым одеялом и пришлось надевать кучи и кучи слоев одежды. Сначала теплый костюм, шерстяные носки, кожанные перчатки. Без них в Снежной было очень плохо, час с голыми пальцами и они больше не примут свой нормальный цвет. Поверх всего этого огромное теплое пальто, через которое даже пули не пройдут. На шее был повязан всевездесущий шарф. В карман она положила подарок, который привезла другу. Встречаться с ним она не собиралась, не было особого настроения, но вдруг что. Идя по, присыпанной новой порцией снега, тропинке, Агата вращала глазами по сторонам. Она любит эту страну. Сильно любит. В маленьких домах через окна были видны семьи, сидящие за столом, весело беседующие. Дети, что бегали друг за другом и играли в салочки. Каждый светил яркими от счастья глазами, словно огоньками. Отведя глаза, когда домишки уже кончились, Агата увидела, что ей навстречу кто-то идет. Высокая фигура все приближалась. Он шел и шел, становясь все выше и выше. Она напряглась, готовая вытащить клинок. Время не слишком позднее, но осторожность не помешает. Когда силуэт вступил в освещенную зону, Агата передумала что-либо делать. -Погляди, кто же это у нас! Не ожидал встретить тебя здесь, сестренка. — проговорил радостно новопришедший. -Не называй меня так, Чайльд. У тебя есть настоящие сестры. — Агата фыркнула и сложила руки на груди. Помяни Дьявола. -Кровное родство не имеет значения для меня. — Тарталья вздохнул, разводя руки в разные стороны. Агата же подставилась в объятия. Как не крути, она была рада видеть его и улыбка на лице это доказывала, хоть иногда он и невыносим. Чайльд был рад не меньше нее. В последний раз он видел Тень до поездки, что было приличным сроком для них. -Ладно, отпусти. Ты меня сейчас задушешь. — подавив смешок, сказала Агата. -Ну и как прошла миссия? — руки сразу разжались. — Уверен, Шляпник наверняка был хуже некуда. — он фыркнул, наклонивштсь к подруге. Разница в росте была не сильно огромной, но все же была и спине Чайльда приходилось страдать. А у Скарамуччи был такой же рост. Им не нужно было сгибаться в три погибели, чтоб друг до друга достать. Почему она вообще думает об этом? -Все прошло удачно, источник уже в руках Царицы. Сказитель был очень недоволен тем, что это задание даётся на дуэт, но ничего. Еще я почти умерла, но все обошлось. — когда Агата повернулась к другу, она почувствовала, что сам океан смотрит на нее. Он определенно о чем-то догадывался. -Расскажи-ка, о последнем, поподробнее. — Чайльд приподнял брови. Агата лишь закатила глаза. — Ты, вроде, никуда не торопишься? — отрицательный кивок. — Отлично. Тарталья взял Агату под руку и повел дальше по дорожке, увлекая на прогулку. -Раз не торопишься, то я жду рассказа. -Тебе заняться больше нечем? — серые глаза блестнули недовольством. Вот этот Тарталья и раздражал Агату. -Абсолютно нечем. — он улыбнулся. А она захотела его прибить. Но все равно знала, что от этого разбора полетов не отвертеться. И рассказала. Чайльд слушал внимательно, не отводил взгляд от Агаты. А она пыталась скрывать некоторые моменты. Пропускала все, что было связанно со Сказителем, и пыталась не оставлять дыр. Когда она взглянула на Тарталью в конце своего повествования, на его лице была смесь из восторга и шока. -Вот это насыщенное времяпрепровождение… — он сглотнул. — Но я рад, что ты смогла развлечься. — Агате на этих словах стало спокойнее. Несмотря на нежелание иметь какие либо связи, она считала Аякса своим другом. Тот же, в свою очередь, звал ее сестрой. — А что со Скаром? Он что, совсем тебя не доставал? — парень скептически поднял бровь. Ухмылка расплылась на его лице, когда Агата от этих слов аж остановилась. — Ты мне что-то не договариваешь, а? — Тарталья тоже остановился и вколол взгляд в Агату, как в игольницу. У нее было два варианта развития дальнейших действий: она скажет правду и больше никогда в жизни не отделается от подколов, или соврет, но в ближайшее время проведет, как на допросе. В голове все же появился хороший вариант. -Достали источник, посетили праздник, ничего особенного. — она видела, как тухнет лицо Тартальи. — А так, только настроение портил. -Ладно, я поверю тебе. — кинул на нее взгляд изподлобия он, и продолжил путь, держа Агату за руку. — А с чего вдруг шарф решила надеть? — сбавив нотки подозрительности, спросил Чайльд. -Решила добавить изменений в свой стиль. Красиво же смотрится, а? — Агата взяла концы шарфа, стягивая их туже и не давая заглянуть дальше, покрутилось вокруг своей оси. -Да, да, конечно! — усмехнулся Тарталья. Путь их продолжился, сапоги утопали в свежем снегу, а кончик носа покраснел, что у Агаты, что у Тартальи. -А с чего вдруг ты у меня это спрашиваешь? — она чуть нахмурила брови. — Тебя так волнует Сказитель и его связь со мной? — она недоуменно покачала головой. Ее подбешивал этот обоюдный цирк, хотелось услышать лаконичный ответ. Чайльд развернулся к ней с улыбкой. -Как я мог заметить, вы с ним друг друга…невзлюбили? А, как известно, от ненависти до любви один шаг. — он хмыкнул, доставая обувь из сугроба. — Да и у вас много схожего, например: дурные характеры. И только скажи мне, что во время миссии вы не сблизились, дальше и слову не поверю! — погромче добавил Тарталья, вскидывая палец в перчатке. Агата, если честно, проглотила язык. До нее все не доходило, что же у этого парня в голове? Бывало, что он мог подколось Шестого, да и ее, но тогда и подобных мыслей не проскальзывало в ее разуме. Теперь же она была уверенно: Аякс сводит их со Скарамуччей. -Наклонись. — Агата протянула руку, прикладывая к недоуменно застывшему Предвестнику, к его лбу. — Температуры нет… Значит, ты просто идиот! — она шлепнула по коже, а Тарталья фыркнул. — Ты в своем уме, Аякс? Кажется, тебе пора наведаться к Дотторе, попросить рецепт для таблеток! — она постучала уже по своей голове. — Меня с ним?! Ни-за-что! — по слогам прошипела Агата. — Он ненавидет меня и это взаимно! Что за химические процессы привели тебя к этой мысли?! — Тарталья закатил глаза, а Агата хотела казаться убедительней. -Ладно, ладно, понял я. Прошу, не заводись только, больше так не буду! — он закусил нижнюю губу. — Честно-честно! — хмыкнул он, когда встретил недоверчивый взгляд. Даже руки вверх поднял. Агате мало в это верилось, но она не продолжила этот диалог. Оставшееся время дуэт Предвестников гулял по улочкам города. Когда время начало приближаться к глубокой ночи, они решили вернуться. Когда Агата засунула руки в карманы, она тут же повернулась обратно и догнала Тарталью. -Подожди, я забыла отдать тебе кое-что! — она вынула маленький пакет и протянула его другу. — Вот. Тарталья недоуменно глянул сначало Агате в лицо, а потом на ладонь -Что это? — он взял пакетик двумя руками, приподнимая к свету фонаря. -Это для твоих. Семена одуванчиков. — Агата ухмыльнулась, замечая, как блестнули глаза Чайльда. -Спасибо… — он пихнул кулек к себе и сражу же притянул Агату, зажимая в руках. — Приходи к нам, когда будет сезон цветения, уверен, матушка хорошо их выходит! — он прижался подбородком с мукашку Агаты, а та зарылась в мелкий вырез на его шее. -Спасибо. В последний раз раздалось в тишине, а затем Предвестники разошлись. На губах обоих цвела улыбка. Весь следующий день Агата провела в дальних поселениях, слоняясь по лесам и собирая информацию для Царицы. Это помогло ей отвлечься от негативных мыслей. Так прошел один день. Потом второй. Потом неделя. Потом месяц. Прошло больше месяца с прибытия из Мондштадта. Прошле больше месяца с последнего разговора Агаты и Скарамуччи. За это время между ними не произнеслось ни одно слово. Они не избегали друг друга, не игнорировали. Просто не знали, о чем говорить. Как начать. Раньше все было проще, могли начать с одного лишь упрека. Сейчас не могли. Они помнили о уговоре и выполняли его абсолютно точно, но от этого было нелегче. Агата почти ни с кем не общалась, лишь короткие прогулки с Аяксом по территории Заполярного Дворца, разговор с Синьорой перед очередным собранием. Сказитель продолжал исполнять свою работу. Мелкие поручение, дела в подземельях и ведение дела о метеоритах. Хотя и были даны все сведения о них, он решил сам удостовериться в их подленности. Скарамучча был сам не свой, после их возвращения в Снежную, ему не хватало общения, какой-то связи. С определенным человеком. Девушкой. Он хотел видеть ее злой, хотел видеть то, как улыбка расцветает на ее лице, когда она рада. Хотел вернуться в те дни, когда они вместе сидели за столом в таверне. Ему этого не хватало. Иногда его голову посещали мысли: а как развивались бы события, если они бы отправились на миссию раздельно? Он не мог найти ответ на этот вопрос. Легкая поступь разносилась по коридору, ведущему к Тронному Залу. Единственное, что слышал Скарамучча — это подколы Тартальи. Он уже не мог придумать, чем себя занять, чтоб избавиться от навязчивых мыслей. Больше поручений? Куда уж больше? Попросить дела в другом регионе? Плохая идея. Встретиться с Агатой и поговорить? Он полагал, что ее эти мысли тоже донимали. Когда Сказитель все же дошел до портретов Предвестников, он постарался не обращать на них внимание. Но все же не смог. Портрет Седьмого Предвестника — она держала меч в руках, конец упирался в пол. Серые глаза будто буравили до самого мозга, на губах цвела легкая ухмылка. Когда он всмотрелся в зрачки, то перед глазами проплыли воспоминания, в которых тоже фигурировали эти черты лица. Тот день, когда она стала Предвестником, а он один поднял руку на церемонии. Он был против. Когда пыталась вонзить в него меч, учесть фехтованию. Дерзила, хотела убить и прогнать. Воспоминания того вечера, той ночи. Ее волосы, ее запах, глаза, губы, стоны, голос… это очень больно ударило прямо под дых. Скарамучча прижал ладонь ко лбу, стараясь успокоиться, прикрыл глаза. Если бы у него было сердце, он бы сказал, что оно бешенно бьется. Как за такое короткое время он мог так крепко привязаться к другому человеку? К человеку, которого ненавидел. На протяжении их знакомства, которое длилось восемь лет, они оба знатно испортили друг другу жизнь. Чуть придя в себя, Скарамучча отправился в Тронный Зал. Его вызвала Царица. Двери зала развелись, и он удивился. Рядом с Архонтом стояли и другие: Чайльд, Синьора и… Агата. Раз Царица собрала столько Предвестников в одном месте, значит, дело важное. Сказитель подошел ближе, приветствуя Крио Архонта. Стал ждать. Он оглядел всех остальных, но глаза застыли на одном силуэте. Седьмой Предвестник стояла, сложив руки на груди. Напряженное лицо буквально кричало: она хочет покинуть зал. Царица открыла глаза. -У меня для вас поручение. Для всех. — она обвела своих подчиненных взглядом. — Вы должны выполнить его вместе, хочу увидеть, как мои дети работают сообща. — она улыбнулась, заметив, как у всех осунулись лица. У всех в глазах было смятение, когда они переглянулись. -Выдвигаетесь на поручение вы уже завтра с утра, начинайте подготовку. Вас ждет Ли Юэ. — в глубине зрачков Тартальи мелькнула искорка. — Нужно проверить Банк и отправиться в руины, найти важный механизм. Вы получите все его характеристики уже по прибытию. Царица кивнула и Предвестники поклонились. Покинули зал. Каждый из них был в своих собственных думах, но сказать, что они были несказанно рады — ничего не сказать. Тишину разрушила лишь одна фраза: -Чувствую, интересная будет поездочка. — Аякс потер ладони. Только через пару десятков минут Агата наконец закрыла дверь своей комнаты. Ее все никак не отпускала Синьора, возмущаясь на то, что можно было отправить лишь двоих, ведь дела и не сильно важные. Агата только кивала и соглашалась. За месяц она не успела оправиться от прошлой поездки, что можно говорить о новой? Сейчас же она лежит на кровати, вся мокрая после душа, даже не собиравшаяся вытираться. Лишь набросила тонкую атласную ночнушку, на случай чего-то срочного. Не дай Царица ее кто-то кроме Синьоры и Чайльда так увидет. Окно было плотно закрыто, его нужно было невероятно сильно дернуть для того, чтобы открыть и Агата этого делать не собиралась, хотя по всему помещению и летал водяной пар. Она дышала тяжело, грудь часто вздымалась. Но, в итоге, Агата уснула. Просто провалилась в новое пространство, успев накрыться пуховым одеялом. Подушка была вся влажная от волос. В этот раз была глубокая темнота. У нее не было меры, начала, конца. В ней не было света, лишь ничего. И Агате казалось, что она шагала. Шагала по пустоте, но слышала звук удара подошвы о дощатый пол. Слышала звук падения капель на стекло. Спереди появился свет, он был ярким. Как солнце. Агата продолжила идти. Разглядела там, впереди, зеркальный свет. Лучи, исходившие из неоткуда, преломлялись и создавали один, огромный, светлый. Там стояло зеркало. Большое, обрамленное в серебро. Вырезки солнца и снежинок, эта рама сочетала в себе несочетаемое, ведь солнце просто напросто топит снег. Когда Агата провела рукой по серебрянному узору, она увидела свою руку. Совсем маленькая, как у ребенка. И только тогда она заметила свое отражение. Напротив нее стояла маленькая девочка. Русые волосы были собранны в густую косу, а на ней самой сидела теплая дубленка, шитая лисьим мехом. Мехом черной лисы. Ее глаза встретились с другими. Такими же серыми, но другими. Перед ней стояла маленькая Агата. Она глянула на свою руку вне зеркала. Та тоже была крохотной. Это не другая Агата, это она сама. Когда серые глаза снова поднялись к зеркальной глади, узор на раме изменился, теперь в нее были инкрустированны камни: светлые и темные. Серые и синие. Кушон и танзанит. Когда зрачки спустились чуть ниже, Агата почувствовала мягкое прикосновение к своим ногам. Она вздрогнула и хотела броситься бежать, но вовремя встретилась глазами с объектом, производившим эти действия. Это был кот. Он был неестественного окраса. Есть такой цвет — индиго. Этим цветом именуют детей и людей, выходящих за обычные грани понимания. Кот терся о ее ногу и тихо мурчал. Его хвост ходил ходуном, а позвоночник выгибался. Казалось, кот наслаждался этими касаниями. Как только детская рука потянулась к его спинке — кот зашипел. Зашипел и оскалил зубы. «Он не любит прикосновений.» — промелькнуло в голове. Животное полняло голову и встретилось с Агатой глазами. Они были синие, словно ночная гладь неба, освященная миллионами звезд. Возможно, ненастоящих. Кот облизнулся. Кот подмигнул. Кот пропал. Агата снова осталась одна, в этой темноте. Она обошла зеркало и заглянула дальше, за него. Там была лишь пустота. Агата осталась одна в пустоте, даже мифический, уже оставшийся лишь миражом, кот, был воспоминанием. Даже он ее бросил. Когда Агата вновь встала напротив зеркала, стараясь заглушить чувство одиночества о гладкую твердь, она вздрогнула. Серые глаза снова с чем-то встретились. С кем-то, это были две человеческие фигуры. Она не могла закрыть глаза, лишь глядела туда, внутрь зеркального измерение, стараясь узнать, реальность ли это, или ей все кажеться. Оглянулась — позади лишь пустота. -Нет, глупышка. Мы находимся только здесь, нам не место в твоем мире. — раздался знакомый голос, но звучал он плоско, односторонне. С другой стороны зеркала. Агата снова подняла глаза, но уже к лицам. Они прояснились, Агата их узнала. Эти лица она видела очень давно вживую, но все время они являлись ей в кошмарах. Эти голоса она слышала еще раньше, они читали ей сказки и пели песни. Они ее убаюкивали. А потом кричали, просили остановиться. -Привет, мама. Привет, папа. — произнесла Агата. Ее глаза заслезились. -Здравствуй, малышка. — на мамином лице расцвела улыбка, на щеках появились ямочки. -Не надо плакать, дорогая, слезами ты ничего не решишь. — раздался папин баритон, от которого по детскому телу побежали мурашки. От него становилось тепло. Но Агата не могла остановить те капли, что уже коснулись гладкой кожи. Она закрыла глаза, но открыла, почувствовав мягкое прикосновение к лицу, сразу же открыла. Касание сразу же пропало, но на коже остался аромат маминого парфюма. -Мама… — малышка всхлипнула. Ее маленькие ручки тряслись. Атмосфера в пустоте изменилась, как только было произнесено это слово. Она будто сгустилась, проникая во все: уши, нос, рот, даже глаза. Коленки затряслись, но девочка не упала на пол. Ее подхватили две пары рук. -Нет, девочка. Ты не будешь плакать. — мамин голос неуловимо изменился, он стал неродным. — Мы больше не встретимся и не обнимемся, — она скользнула ледяными пальцами, уже не имеющими изящный аромат, по оголенной шее. — А знаешь почему? Девочка подняла глаза в зеркало, ища в паре зеленых ответ. Его не было, но она почувствовала на макушке тепло, что каплями ударялось о волосы. -Ты нас убила. Серые радужки встретились с зелеными, а затем опустились ниже. На шеях родителей появлялись порезы. Тонкие, едва уловимые, но из-под них сразу же струями начала хлестать кровь. Более тяжелые капли ускорились, они отбивали учащенные ритм о макушку девочки. -Ты это сделала. Ты нас убила, Агата. — холодные пальцы обвили теплый подбородой, дернув его к верху. Тени по ту сторону зеркала не могли проникнуть на эту, но сейчас родители стояли прямо за спиной девочки. Их кровь лилась на нее, накрывая душем, раскрашивая лицо алым. Серые глаза смотрели в зеленые, абсолютно мертвые, будто рыбьи. Агата чувствовала, что не может дышать. Ее легкие наполнились чужой студеной кровью, из горла вырывалась либо темно-алая жидкость, либо тихие, задушенный всхлипы. -Смотри же, тварь, что ты натворила. — подбородок снова дернули к зеркальной глади, щека врезалась в нее, но сразу же была одернута. — Нет, смотри! — мертвая уже кричала. И Агата смотрела. Вскрытые глотки, кожа словно обожжена по краю. Лица бледнее чайного фарфора, кожа висит, словно свитер на вешалке. И улыбки. Плотоядные, хищные. Такой оскал появляется на пасти гиен, когда они хотят стаей разорвать свою жертву. И смех. Грудной, клокочущий. Он почти оборвался, когда кровь начала поступать до глотки, но эти хлюпающие звуки, которые издает широкий порез на шее — это останется в ее памяти надолго. Как и сардонически выпученные глаза, которые отразились в зеркальной глади перед тем, как протолкнуть Агату сквозь нее. Темнота — все то же ее продолжение, что и было раньше. Пустота. Только теперь по ту сторону зеркала два мертвых тела, что теперь, как картина, будут составлять Агате компанию. Агате, что так и не поднялась с пола, на который упала. Агате, что сейчас с ног до головы измазана в родительской крови. Агате, что не может дышать, ощущая на языке, в ушах и носу этот металл. Она чувствовала, как вместе с кровью в ее организм снова входит пустота. Или тьма, уже не разобрать. Но она больше так не могла. Осталась лежать в пустоте, вокруг пустоты, на пустоте и под пустотой. Осталось только ничего. Маленькая Агата потеряла сознание. Скарамучча не спал. Он просто не мог заснуть от того, насколько его захлестывал гнев. С чего вдруг для несчастной деловой вылазки в Ли Юэ и жалких раскопок понадобилось аж четверо Предвестников?! Банк Северного Королевства настолько скатился в Бездну, что даже Панталоне там справиться не может?! Или же это руины, в которых чертов Моракс хранил свои безделушки?! Что там настолько важного? Сказитель шел, громко топая, по коридору, к своей комнате. Он хотел проклясть все на этом несчастном материке: от камней до Архонтов. Если бы он мог, Скарамучча бы сейчас метал молнии во все стены, но архитектура Заполярного Дворца такова — молния, спустя пару ударов о стены, ударит в него же. А поджарить себя не очень-то хотелось. Хотелось спать. Ужасно. Просто лечь и отрубиться. Но сначала нужно было дойти до своей комнаты, а там уж что будет. Дверные проемы неслись с бешеной скорость, как и сам Предвестник. Полы его пальто били по ногам, а мех лез в лицо. Как же он ненавидел климат Снежной. Да, выйти на свежий воздух из душного помещения всегда приятно, но не околеть там же! Когда Сказитель проходил рядом с комнатой, на двери которой весела табличка «семь», он притормозил. Нужно ли ему сейчас с ней говорить? Сейчас, когда он хочет крушить все вокруг? Нет. Определенно нет. Как только подошва скользнула по гладкому полу, по ту сторону комнаты раздался тяжелый всхлип. Затем все стихло, но Скарамучче казалось, что он слышит дыхание. Очень громкое. В голове его мелькнули картины месячной давности. Слезы, всхлипы, кошмары. Нет, сейчас он не будет вмешиваться. Тогда они были на корабле, все еще не коснулись границ Снежной. Сейчас же они здесь. Но непослушные руки не слушались, уже толкая дверь, отворяя ее. А непослушные ноги сделали шаг вперед. Во все еще послушной голове промелькнула мысль: пусть все идет, как идет. В комнате было душно, жарко и почти нечем дышать. Единственным желанием Сказителя было срочно открыть окно, но он этого не сделал. Руки и ноги уже снова стали ему подвластны, а значит, он будет только смотреть. На кровати лежала она. Волосы снова на лице, по нему же текут дорожки пота и слез. Губы чуть приоткрыты, из них вырываются тяжкие всхлипы, скорее больше похожие на хрипы. Скарамучча замер. Ему было неприятно смотреть на эту картину. Ему было жаль. Вся кожа, от ушей и до шеи, что была видна из-под тяжелого одеяла, была красной, почти алой. Она вся была мокрой, невозможно даже представить, какова сейчас кровать под ней. Но Скарамучча не мог ничего сделать. Его власть Шестого Предвестника, Посланника Смерти от самого Крио Архонта и Сказителя, что сам придумывал чужие судьбы — все это меркло перед силой их договора. Он не мог ничего сделать, пока они не поговорят и не решат исход будующего вместе. Его вообще и быть не должно сейчас здесь. Но он здесь и может только смотреть. И ему от этого больно. А Скарамучча не любит, когда ему больно. Поэтому, он кидает на Агату последний взгляд, слышит, как сухие губы шепчат: «Мама», но ничего не может сделать. Не сейчас. Не этой ночью. Дубовая дверь закрывается, оставляя пространство за ней: прохладное, полное занятости и недосказанностей и перед ней: королевство страха и пустоты. Высокие каблуки стучат о мраморный пол, когда Синьора идет по коридору. Она идет звать еще одного попутчика, который все еще не сидит на пароме, как остальные. Она вызвалась делать это самой, ведь Агата была единственной ее подругой. Прекрасная Леди шла вперед, пока не встретила табличку на двери с цифрой «семь». Постучала. Ответа не последовало. Назвала имя. Тишина. -Царица милостливая, Агата, прошу меня простить, если что. — и одним пинком отварила дверь. Ей в лицо сразу же ударил горячий поток воздуха и, всем поклянется, она давно такого не ощущала. Льдистым глазам предстала картина: кровать, которая являла собой место побоища древних кланов и дрались они на ведрах с водой. Во всем этом мирно лежала ее подруга. Агатино лицо стало чуть более человеческого цвета, когда она перестала дышать так часто, потеряв сознание. Но высохшие капли пота оставили кучи солевых дорожек по всей коже. -Бездна тебя поглоти… Агата! — Розалина подошла к кровати, тряся подругу за плечо. Та сразу же открыла глаза. -Что ты здесь делаешь? — сонно пробормотала она охрипшим голосом. В горле не было и капли влаги. -У меня почти такой же вопрос: что ты здесь делала?! — Синьора оглянулась, хватая все еще до конца не пришедшую в себя Агату и вытаскивая из кровати. И все на каблуках. -Пошли, я тут и минуты больше не выдержу! — по виску Восьмого Предвестника скатилась капля. — И вещи свои забирай! — Агата схватила сумку по пути к двери. Прямо перед ними, к своему несчатсью, выпрыгнула горничная. -Чем-то могу…- она не успела договорить, как ее перебил ледяной голос Синьоры. -Сейчас же проветрить все крыло! Без отлагательств! — и потащила Агату вместе с вещами дальше. — Я не хочу знать, почему у тебя в комнате жарче, чем в Натлане. Девушки прошли дальше, заходя в комнату с табличной «восемь». -Живо в душ, одежду я принесу. — сказала Синьора, распахнув свой шкаф. Ее глаза пылали возмущением. — Ты, милочка, похоже, забыла, что у нас паром сегодня при рассвете! — метнула она льдом, когда Агата вышла за полотенцем. -Да нет, я просто… — тяжело вздохнула она. Она просто не могла проснуться сама. -Я не хочу сейчас ничего слушать, у нас нет времени! — вместе с полотенцем Синьора впихнула Агате в руки и платье алого цвета. При виде него Агату передернуло. Во рту автоматически почувствовался металлический вкус. -А можно что-то другое? — протянула она вещь назад. Подруга фыркнула, но вместо алого дала черное. — Спасибо, Розалина… — Агата улыбнулась. -По гроб должна будешь. — ухмыльнулась она, сверля спину уходящей Тени. Только в прошлом останеться тот момент, когда Розалина Кручка Лоефальтер, зайдя в дверь с табличкой «семь», увидела себя и Пьеро. Там она все еще горела.