Shadow of the Storyteller

***

Темнота. Кругом сплошная темнота. Непонятное чувство, будто ты в невесомости. Именно это испытывал Скарамучча, находился в этом тёмном пространстве. Осмотревшись по сторонам, он увидел приближавшуюся к нему фигуру. Слегка прищурившись, он остолбенел. Просто не мог поверить своим глазам. Перед ним была Агата. В абсолютно обычном виде, не выходившем за рамки невозможного, нормальная Агата. Но как она на него смотрела. С добротой. Скарамучча не мог даже моргнуть, боялся, что та картина пропадёт с глаз долой. Но из сердца вон — никогда. Вот она — перед ним. Живая, здоровая, без ран и грязи на одежде. И Скарамучча просто не выдержал. Сорвался на бег, приблизился, и сжал в объятиях. Он просто не мог поверить в то, что сейчас происходит. Он обнимает дорого человека впервые за долгое-долгое время, и, Селестия, как же ему этого не хватало. — Скарамучча, я должна кое-что тебе ска… — Помолчи. Просто помолчи. Он ещё сильнее сжал руки, хотел наслаждаться тем, что она с ним. — Скарамучча, не верь. Ни за что не верь ей, она кукла. Лишь эти слова заставили его немного отстраниться, заглянуть в яркие глаза с интересом. Как только зрачки встретились, Агата отступила на шаг назад, её остановили только руки Скарамуччи. — Не пущу. Только не во второй раз. У Агаты сердце кольнуло раскаленной добела иглой. Ей нужно было идти. Он скоро проснется. — Не забывай про желание. У Скарамуччи голова пошла кругом. Кукла, желание — что Агата вообще несёт? Но она начала рассыпаться прахом прямо на глазах, не успев услышать вопрос. Он её упускал. Снова. На трясущиеся ладони опал пепел, не удержал. Снова.

***

Он вскинулся с постели вместе с громким вздохом, хотя таковой ему и не нужен был. По спине тёк холодный пот, кожа стала липкой, а в комнате было нечем дышать от высокой температуры. Это был сон. Всего лишь сон, но такой… настоящий. Скарамучча чувствовал её руки на себе, ощущал и её тепло в своих пальцах. Появилось настойчивое ощущение, что эта Агата была другой. Живой, горящий взгляд. Она кукла. Не забывай про желание. Слова тут же ударили в голову, перед глазами пролетели картинки всех прошедших дней после возвращения с дела. Что-то щёлкнуло на подкорке мозга, пазл сложился. Какой же он твердолобый, что не догадался об этом раньше. Это была не настоящая Агата. Всё это проклятое время — не она. Сколько бы не было звоночков, он отрицал! Недолгая пауза после использования Порчи, странное поведение, смена характера, глупые интересы и даже пустой взгляд. Кукла, поганая подделка! Только вот, чья? Ведь на такое мастерство способны… только воплощения Бездны. Ну конечно. Богами забытая преисподняя. Проклятые Маги и их лизоблюды. Как же Скарамучча их возненавидел, трудно описать. Словит — сразу на кол и поставить возле портала, чтобы неповадно было. Но если настоящая Агата не здесь, значит она в Бездне. Но для освещения подробностей ему нужно было вывести на чистую воду копию. У него появился план, но, кроме этого, нужно было осведомить Тарталью. Жизнь в Снежной текла рекой, шли приготовления к балу-карнавалу, что ежегодно проводился в честь зимнего солнцестояния. Самая длинная ночь в году всегда знаменовалась богатым празднеством, оглашала о скором приходе нового года. Фестиваль делился на две группы: одна для обычных обывателей, жителей Снежной, другая же для Фатуи. И если у жителей была огромная, великолепная ярмарка, где каждый мог что-то купить или продать, поучаствовать в разнообразных конкурсах, то у организации был только бал. Всё куда проще — церемонии, грациозные танцы и никакого простого веселья. Всё официально до невозможного. Единственный плюс — возможность расслабиться, ведь задачи на ближайшие к празднику дни снимались, у всех был заслуженный отдых. В этот день все жители Снежной могли побыть в кругу друзей или семьи, насладиться жизнью. Для Предвестников это было блестящим шансом навестить родных, отправиться на каникулы. Но кроме… Для одного человека в шляпе это стало днём, когда он разоблачит наглую ложь, разворошит осиное гнездо. Шаги мерно бились о пол, Скарамучча думал над планом. Он не собирался сообщать ни о чём Царице, в крайнем случае, пока, она вступит только в чрезвычайной ситуации. Он ещё не рассказал ничего Чайльду, но собирался. Скарамучча застыл посреди комнаты, в голову пришла идея. Он решил, что совершит любое злодеяние, лишь бы на балу Агата оказалась пьяна. Если подделка лепилась по образу Агаты до крупицы, то и недостатки у неё идентичны. И Скарамуччу знает один — она безбожно не умеет врать, тем более в бреду. Из этого следует — в её интересах начинить её всевозможным спиртным, которое только найдётся в Снежной. К тому же, сейчас выходные. Возможно, он даже выпьет с ней за компанию. Нужно было в срочном порядке донести план до Тартальи. Он отправился на поиски, у всех был отпуск, значит и Чайльд находился во Дворце. На глаза попадались Агенты Фатуи, пока Скарамучча рыскал по коридорам, в голове сразу всплыл нелицеприятный лик одного из них. А потом и образ Агаты, которая вся побледнела, но всё равно настойчиво тянула на себя бинты. Брови слетелись к переносице, а глаза зажглись искрой гнева. Если бы он знал о существовании этого мусора ранее, сделал бы всё возможное для избавления от него. Спустя полчаса быстрых перебежек из одного зала в другой, спустя тысяча и одну картину перед глазами, до ушей Скарамуччи донесся знакомый смех. Прямо позади, но чуть дальше. Из-за плотной красной портьеры. Он сделал буквально два шага, отдёрнул её и лицо его потемнело. За тканью стоял Одиннадцатый Предвестник Фатуи, сложившийся в три погибели, пытающийся зажать себе рот рукой, что у него едва-ли выходило. Когда голубые глаза встретились с фиолетовыми — Тарталья не выдержал. Ни единого звука не покинуло его губ, но он выглядел так, будто его хватил припадок. Белки покраснели, по щекам текли слёзы, а сам он трясся в агонии. Когда Скарамучча уже задумывался над тем, чтобы вернуть портьеру на место и обставить всё, как удушение от собственной слюны, Тарталья глубоко выдохнул и хохотнул в последний раз. — Фу-у-ух! — пальцем подтёр влажные дорожки. — Прости, Скарамучча. Ты просто так смешно пытался меня найти, что я не выдержал. Клянусь, мог бы смеяться так целую вечность! — он еле разогнулся, потёр пресс ладонью. У Скарамуччи взгляд похолодел настолько, что и Царица бы позавидовала. — То есть, ты хочешь сказать, — медленно начал он. — Что всё время, пока я оббегал дворец в одиннадцатый раз, ты, Бездна тебя дери, шлялся за мной хвостом?! Тарталья громко хлопнул себя ладонью по рту, эхо пронеслось по коридору. Лицо ещё больше покраснело, он выглядел так, будто сейчас взорвется. Скарамучча не выдержал — щёлкнул, и выпустил в несчастного несколько светящихся сфер. Те были не для желания навредить, лишь привести в тонус. Все они попали в цель, скль старательно Тарталья бы не отмахивался. — Ладно-ладно! Всё, успокойся! — смех слетел на нет в кратчайшие сроки. — Да, я слегонца перегнул палку, возможно! — Слегонца?! Ты совсем из ума выжил?! Я, понимаете ли, ищу его, а этот идиот со мной в прятки играет! Если так пойдёт и дальше — бывай! Нет желания серьёзно разговаривать с тем, кто ещё не вырос с детских игр. — Скарамучча развернулся и собирался уйти, отпустив портьеру. Сзади послышался громкий шум, Тарталья запутался в ткани и чуть не упал, но всё же догнал. — Что на этот раз? — он встал перед Скарамуччей, сложив руки на груди. — Идём со мной. Здесь слишком людно. Тарталья недоуменно обвел глазами пустой коридор без единой души, но послушно последовал, как оказалось, в комнату Скарамуччи. А если он ведет его к себе, значит случилось что-то из ряда вон. — Это не наша Агата, — только ступив на порог, он заговорил. Чайльд, который успел усесться в кресло, оторопел. В смысле не их? А чья тогда? Его глаза широко раскрылись от удивления, Скарамучча, заметив реакцию, озвучил всё, что знал. О проникновении в кабинет Царицы, о своём сне, о странном поведении, которое, казалось, никто не замечал. Тарталья внимал каждому слову, постепенно осознавая суть. Сердце его в груди замерло, когда он услышал о документах, но следующее заставило его биться по-сволочному быстро. — Опустим момент вашего визита покоев Архонта и кражу государственных бумаг… — Они липовые, я уверен. — Не суть, — Тарталья махнул рукой. — Ты говоришь о том, что во сне к тебе пришла наша Агата, предупредила насчёт куклы и напомнила о желании, так? — Скарамучча кивнул. — А ещё, по твоим же словам, она была более живая, чем та, что сейчас находится в Заполярном Дворце? — ещё один кивок. — Ты веришь мне? — Скарамучча приподнял бровь. Он и не надеялся, что Тарталья пойдет. Если бы такую ересь вывалили ему на голову — от рассказчика остались бы рожки, да ножки. Нечего клеветать на благочестивых. Если Чайльд не обратит на его слова внимание — ничего страшного, он и без него справится. Но, хотя-бы ещё один приближенный куклы будет настороже. Скарамучча не моргал, сверлил Тарталью взглядом. Скрип шестеренок в его голове почти слышал сам Сказитель. Возможно, для легкомысленного Чайльда эта новость стала шоком? Он ведь общался с ней ежедневно, считал за сестру, так как мог не заметить?.. И он бы посчитал Тарталью идиотом, если бы всяческие оправдание не появлялись бы и в его голове. — Безоговорочно. — Что лгать, Скарамучча был рад. — Ты считаешь, что настоящая Агата в Бездне? Значит, нам нужно её оттуда вытащить. — Я счастлив, что твой мозг пухнет прямо на глазах, — Скарамучча постучал себя по виску пальцем, Тарталья провёл ладонью по лбу, но ничего не изменилось. — Агата в Бездне, но для того, чтобы там не заплутать и кануть в Лету, нам нужно вывести куклу на чистую воду. Если она расколется — шансы найти Агату вырастут в три раза. Затем Скарамучча решил ждать, что на такой алгоритм скажет Тарталья. Тот лишь кивнул. — Нам нужен план. И потом Сказитель рассказал ему всё, как на духу. Выслушав, Чайльд одобрительно кивнул, бросил какую-то масляную шуточку и заверил в том, что этим вечером Агата смешает в своём желудке весь бар. Обговорив ещё пару деталей, они пожали друг другу руки, Тарталья покинул покои Скарамуччи. Договор был секретным, никто не должен о нём узнать даже случайно. Только Царица, и только в крайнем случае. Но Скарамучча не может такого допустить.

***

Вся страна уже была на ушах: нарядные девушки в лучших платьях, статные юноши завернутые кто во фраки, кто в парадные мундиры, дело шло к торжеству. Дворец будто застыл во времени, но в такой обстановке, которую не видали самые роскошные сборы знати. Главный зал будто расцвел, стольким количеством цветов он полнился. Никто и никогда не мог видеть такого разнотравья: подснежники Снежной, сесилии Мондштадта, глазурные лилии, взрощенные самым престижным торговым домом Ли Юэ, кровоцвет, в рознь которому более ярких цветов не сыскать, радужные розы и лилии озерного цвета, нежность которых и капельку не оттенялась цветами с кактусов, пришедшими окольными путями из Натлана. Зал просто блистал, в нём должно было происходить основное мероприятие. На первичной церемонии Царица произнесёт речь, а после объявит танцы. Событие до середины ночи, и это по лёгким прогнозам. Скарамучча уже битый час крутился перед зеркалом. То волосы набок, то рубашка в складках, пиджак помятый, а обувь выглядит так, будто по ней прошлась целая толпа. Бой с галстуком шёл уже гораздо дольше, чем те, которые велись мечами. Скарамучче не доводилось ни разу в жизни носить галстук, а тем более — завязывать его. Темно-фиолетовая рубашка была разглажена чуть ли не до дыр, полы чёрного пиджака хранили на себе девственную частоту, а лаковые туфли начищены до блеска, а бардовый галстук всё ещё выглядел так, будто его повязал ребёнок, разрушив всю элегантную картину. — Придуши меня Царица! Какого дьявола эту гадость нужно так завязывать?! — Скарамучча выходил из себя. В который раз он сдёрнул с шеи ткань, отбросил в дверной проём и обернулся к зеркалу. Мелькали мысли, что и без галстука он выглядел неплохо, но их тут же осаждали его образы в галстуке. Удавив в себе утомленный стон, Скарамучча поднял злосчастную вещь с пола, закинул на шею и покинул комнату. Время уже подошло к началу торжества, он спешил так, как только мог. Летящей походкой он шествовал в зал, на ходу втягивая один край в другой. Не вышло. Пока он почти пролетел вдоль дверей Корпуса, но в одну чуть не врезался, ведь из неё кто-то вышел. Резко повернув голову к проёму, чтобы обругать идиота, он проглотил язык. Перед ним стояла Агата в черном бархатном платье. Оно обтягивало каждую частичку тела, но, Скарамучча был уверен, было с открытой спиной. Открытый вид на ноги и узкую полоску кожи левого бедра почти заставили Скарамуччу лишиться сознания. Если бы не взгляд ледяных глаз, дополненный длинными, как солнечные лучи, стрелками, у него бы кровь пошла носом. Несмотря на то, что это была лишь подделка, она была до ужаса похожа на оригинал. До дрожи по позвоночнику. А в следующий момент его голова закружилась, когда кукла взяла в руки его галстук, и стала завязывать. Ловкие движения пальцев, пара чудных пассов и вот он — восхитительный узел. Нос забился сладким ароматом карамели. Духи Агаты. Чёрт возьми, даже такую редкую деталь они просчитали. — Тебя парализовало? Долго ещё пялиться будешь? — серая бровь приподнялась. Скарамучча лукаво улыбнулся, несмотря на то, что его будто облило ледяной водой. — Прошу прощения за мой моветон, госпожа Седьмой Предвестник. От вас просто глаз не оторвать. — Он чуть наклонился вперёд, на что кукла закатила глаза. Видимо, до неё донесли и подробности характера Сказителя: он готов льстить ради выгоды, сколь бы смехотворно не звучали эти слова. — Вы прощены, господин Шестой Предвестник. Впредь постарайтесь не заливаться краской при виде девушки. — Агата тоже склонилась чуть вперёд, будто раскрывая секрет. Скарамучча только фыркнул и повернул голову в сторону коридора. — Если желаешь явиться без опозданий, советую поторапливаться. Агата чуть ли не бегом направилась к главным дверям. Скарамучча лишь осоловело проводил её взглядом, когда заметил, какой высоты были каблуки. Но тоже поспешил в зал. Когда они подошли к нужным дверям, их распахнули швейцары. Агата так удивилась при виде обстановки, что была похожа на ребёнка в конфетной лавке. Скарамучче стало смешно. Что, куколку не сильно баловали придворные? Оглядев толпу, он заметил ещё двоих Предвестников. Подошел чуть ближе и к нему сразу приковали всё внимание. — Какие люди! Сами Тень и Сказитель! — Чайльд почти кричал, а Синьора закатила на это глаза. — Звучишь так, будто месяц ни одного в лицо не видел, — голос Агаты звучал монотоннее, чем колыбель Ньова. — Скарамучча ещё ладно, доводилось, но вот ты… Сестрёнка, ты жива вообще? Неужели, тот случай так тебя подкосил? — Нет. От серого костюма Тарталья прямо несло чем-то неземным, красный галстук создавал брызги крови на неприметном цвете. Он превосходно сочетался с алым платьем Прекрасной Леди, а её полу-прозрачные чёрные перчатки гармонично смотрелись с серым костюмом, выбеляя цвет под оттенок кожи. Только спустя несколько минут все Фатуи были в сборе. Зал наполнился гомоном, все о чём-то беседовали, но когда на свой балкон вышла Царица, все будто по щелчку умолкли. Возможно, от божественной картины, которая предстала глазам обычных людишек. Серебряный узор отливал в цвете свеч, ярко-белые перчатки выглядели почти прозрачными на белоснежной коже. Расписной кокошник был исшит таким количеством камней, что вполне можно было построить ещё один Заполярный Дворец. Белый полушубок символизировал снег страны, а сапоги — лёд. Взяв в руки бокал с подноса, Богиня начала говорить: — Я хочу произнести тост в честь такого торжества. Все вы знаете, что лишь несколько дней отделяют нас от порога к новому году. Я бы хотела поднять бокал в честь этого события, ведь самая длинная ночь в нашем распоряжении. А значит — празднеству длиться ещё дольше! — Царица тепло улыбнулась гостям, а затем скрылась за шелковыми шторами, направившись вниз, к людям. Лица Предвестников нельзя было не назвать ошалевшими. Такие тёплые слова доносились от Крио Архонта нечасто, но, возможно, в этот раз им показалось. Всем. Одновременно. Они подняли бокалы в знак согласия и опустошили их. Только сапог Царицы ступил на пол зала, заиграла музыка. Кто-то пустился танцевать, кто-то продолжал беседы, а некоторые отправились к фуршету. Скарамуччу не отпускал план, он должен пройти идеально. Тарталья, как ему казалось, тоже собирался действовать серьезно. Он подхватил новые бокалы с подноса мимо проходящего официанта и отправился к Агате. — Сестрёнка, давай же выпьем за такое событие! День, ночь — веселье продолжается! — воодушевление лилось из него рекой, как и сладкие слова. Кукла одобрительно кивнула, чокнулась с Тартальей и отпила. Возможно, она не замечала, но Чайльд не сводил с неё глаз, а когда та подняла на него свои — утопил в шампанском. Черта с два, она обязана напиться в честь такого праздника. Скарамучча наблюдал за ними всё время и пообещал себе проследить, чтобы только пустые бокалы покидали руки подделки. На протяжении вечера так и было. Вино, шампанское, огненная вода, пиво из Сумеру, вытяжки из Натлана — что только, как и обещал Чайльд, не мешалось в желудке Агаты. У них получилось, план шел по накатанной, и кукла едва следила за тем, что делала. Ей свезло только в том, что кто-то тоже решил наклюкаться до беспамятства, поэтому из толпы было сложно выделить её одну. Скарамучча к тому моменту, как плавные танцы и светские разговоры перешли черту балагана, решил покинуть сие мероприятие. Он взял Агату под руку и повёл на выход. На последок он обернулся и заметил, как Тарталья кивнул ему. Они быстро дошли до Корпуса, несмотря на невменяемое состояние одной. Решив, что так дело не пойдёт, Скарамучча просто подхватил Агату на руки по пути, а та прижалась к нему и обвила шею руками. Скарамуччу такие действия ни на йоту не смутили, ведь запах алкоголя перебивал аромат карамели. Наконец, дойдя до комнаты с цифрой «семь», он пнул дверь и уложил куклу в кровать. Только собирался сесть в кресло, как его дёрнули за предплечье, а под спиной оказались мягкие подушки. Когда над лицом нависли блестящие волосы, Скарамучча подумал, что план свернул не туда. — Агата, что ты делаешь? — с расстановкой спросил он, будто маленького ребёнка. — Ты пьяна, прекрати. — Но кукла лишь усмехнулась, будто её забавляли его слова. — А ты знал, Скарамучча, что очень часто мелешь языком там, где это не нужно? — сначала она диковато облизнулась, но потом посерьезнела. — Ещё и балаболишь о том, что тебе не нужно знать. — И что с этого? — Знал бы ты, как достал меня за эти дни… — ноготь пробёл линию по его щеке, но Скарамучча не среагировал. — Я здесь буквально пару дней, а ты и за такой срок пытаешься испортить мне задание, — с пьяного языка летело всё без разбора, будто дверь в водохранилище была открыта. Скарамучча мысленно возликовал, но решил, что пора брать всё в свои руки. Он перекатился на кровати, оказавшись сверху. — А знала бы ты, как меня выводят из себя твои проделки… так и хочется придушить. Скарамучча зеркально провел пальцами по шее, заметил, как по бледной коже пробежали мурашки. Видимо, пьяной куле надоело разговаривать, поэтому она дёрнула Скарамуччу за шею, прижалась губами и стала их целовать. Поцелуй получился односторонний, ведь Сказитель не собирался подыгрывать, толкнул в плечи и опрокинул обратно на спину. — Хочешь продолжения — ответь на мой вопрос, — он шептал это прямо на ухо, с таким придыханием, что у самого холодная дрожь прошибла тело. — Хорошо, — тело под ним вилось от нетерпения. — Какое было третье желание? В комнате всё замерло на пару секунд, пока решалась судьба девушки. — Какой к чёрту третье желание? Скарамучча, что тебе Тарталья только подава… Разряд тока прошел через извивавшееся тело, отключив сознание. — Неправильно. Скарамучча стянул с шеи галстук, которые был повязан этими руками, отвратительно похожими на руки Агаты. После, он приступил к следующему этапу. — Чайльд! — крикнул он, защелкнув кандалы на все замки. Тут же за его спиной вырос Тарталья, оглядел картину: кукла, скованная по рукам и ногам. Он подошел, подхватил лёгкое до неверие тело, и открыл портал. — У тебя получилось? — Скарамучча только кивнул, и Чайльд вошел в разрыв, перенесясь в темницу. Только в тот момент Сказитель смог спокойно выдохнуть. Он добился того, чего хотел. Осталось немножко, узнать, что они сделали с его Агатой. Он расстегнул две верхние пуговицы рубашки, накинул пиджак, что пропитался ароматом карамели так, что его и алкоголь не перебил, и покинул комнату. Он хотел проветриться, после долгой минуты нахождения в одной комнате, наедине с подделкой, у него бешено неслось сердце. Если бы кукла не раскололась, он бы не знал, что делать. Глядя в окно, он смотрел сквозь Луну, свет которой падал ему на лицо. Какой-то звук неожиданно донесся до его ушей. Прищурившись, он бросил косой взгляд в сторону каких-то неаккуратных слуг, но глаза расширились, когда явилась причина шума. Он так долго смотрел, не моргая, что в уголках собрались слёзы. Неужели, спустя столько временя… Он увидел. — Агата…