Куколки

Я сразу понял, что надо делать, поэтому в ту же секуду оказался на коленках у Эда. По моему напряжённому телу плавно скользит его ладонь, осторожно очерчивая грудь. Сколько это ещё будет длиться? Рука Хозяина холодная… От одного прикосновения к моей разгоряченной коже меня бросает в дрожь. Ох, как же я всё-таки люблю все это. Я прижимаюсь к нему всё плотнее, вдыхая аромат волос. Хочу тебя. Здесь и сейчас. Мне наплевать на свои принципы и на всё остальное, впрочем, тоже. Я лишь настойчиво накрываю его губы своими, углубляя поцелуй. Ожидаемо для меня Эд берёт инициативу в свои руки и делает и без того влажный поцелуй ещё более страстным, сплетая наши языки как можно более мокро, затем резко, с пошлым звуком, он отстраняется и впивается в мои губы снова, не дав мне отдышаться. Обожаю его за это. Эд внимательно разглядывает моё бельё, еле заметно ухмыляясь, да, дорогой, я помню, как тебя это заводит. Да я и сам не против носить подобные костюмы, если честно. Главное, чтобы ты мне их покупал. Эд поддевает длинными пальцами тонкую ткань и неспешно снимает, небрежно откинув куда-то в сторону. Специально мучает меня, доводя до предела, касаясь сосков то пальцами, то языком, от чего я лишь беспомощно ёрзаю на коленях, прося других ласк. Мой эрегированный член подрагивает от каждого касания и развратных словечек, что Эд вскользь бросает, обжигая дыханием мою шею. Не в силах терпеть, обессилено повторяю имя Эда, прекрасно зная, какое обращение ему нравится больше. Не хочу сдаваться так просто, но папочка не оставляет мне выбора. Не желая больше издеваться надо мной, он достает из рядом стоящего стола лубрикант и выдавливает немного смазки на пальцы, а затем и на сжимающееся от возбуждения колечко мышц. Два пальца проскальзывают достаточно легко. Я подготовился лучше, чем ты мог представить. — Просто сделай это, папочка, пожалуйста, — настойчиво прошу, чуть ли не хныкая от безысходности, напрочь забыв о гордости. — Ох, как скажешь, мой нетерпеливый Херейдик, — хихикая произносит он, схватив меня за бёдра и притянув максимально близко. Кажется, что я слышу ритмичное биение его сердца, эхом отдающееся где-то в глубинах мыслей. Я тут же слышу звук застежки брюк и наконец испытываю желанное чувство. Заполненность. Ощущение его пульсирующего члена внутри себя. Руками лишь сжимаю его плечи, привыкая к прежним ощущениям. Он не собирается быть нежным, но мне и не нужно. Я выкрикиваю его имя, как дешёвая шлюха каждый раз, когда тот попадает по простате. Эд входит сразу во всю длину, заставляя меня вскрикивать, размером он был явно не обделён. А я лишь двигаю бедрами в такт своих стонов. Становится невыносимо жарко, откидываю голову, оголяя шею для его новых отметин. Сегодня я только твой, а ты лишь мой. Он сдавливает мои бёдра до синяков, попутно оставляя пару багровых засосов на теле и с парой резких толчков изливается внутрь меня, заполняя моё нутро спермой. Кончаю следом без помощи рук, забрызгав наши животы. Стараюсь хоть немного восстановить дыхание. Эд обнимает меня, невинно улыбаясь и поглаживая меня по волосам. Убирает с лица мешающие пряди, заправляя их за ухо — Ты так прекрасен, Херейдик, — наконец шепчет тот. — Люблю тебя, Эд, — отвечаю я после недолгой паузы. Так банально и по-детски наивно. — Я тоже, малыш, я тоже…» От этих воспоминаний, я еле заметно содрагаюсь, но это незначительное признание в любви, каждый раз стучит в моём сознании. Я к нему слишком сильно привязался. Охх… жопа немного болит, но я к ней уже привык. Так, что было вечером? Вечером был Чпук, и он взял пробку. Хм… интересно как он там… Ой, ладно, у Чпунька все будет ок, он справится, а вот мне надо расслабиться, приму-ка ванну в голубой комнате… Pov Чпуньк: Блин, в библиотеке так кайфово, камин и книга с печеньками. Было бы кайфово, если бы не одно НО… У меня жопа болит. Ужас, это просто писец, не знаю уже что делать. Осталось буквально пару часов и все, пробку можно будет вытащить. Ну а сейчас, надо обратно переключиться на книгу, иначе я её не дочитаю. Аохх. «…и засыпает эльф на мягчайших поостынях, предварительно, закутавшись в теплое одеялко…» Я устраиваюсь поудобнее на кресле, все ещё испытывая неприятные ощущения от зудящей пробки в заднице. Господи, как же хочется спать… Лёгким движением руки я оставляю закладку на нужной мне странице и закрываю книгу, положив её на кофейный столик. Не обращая внимания на жжужание снизу, я медленно закрываю глаза, пытаясь расслабиться… Бжжж Блять, ну нельзя же так пугать. Подпрыгнул я, от того что прошлась на меня длинная волна желания и страсти. Стоп… неужели сам Хозяин меня зовёт к себе? Блин, я же не помылся, не причесался, не приготовился. Блин, блин, блин… Все равно придётся идти. Блять! Я медленно поднимаюсь по лестнице. Странно, что я никого не встретил. Единственные звуки, наполняющие пустоту — это мои шаги. С замирающим сердцем я подхожу к двери. Я даже не успеваю дотронуться до ручки, как дверь сама распахивается, словно приглашая меня. Впереди — темнота. — Ты пришел? — слышу я тихий, сдержанно-обрадованный голос. Я молча делаю несколько шагов вперед. Дверь захлопывается за моей спиной. Вдруг, наполняя комнату мистическим светом, загораются расставленные вдоль стен свечи. Он стоит в метре от меня. Темные волосы падают на лицо, и он легким, небрежным движением отбрасывает их назад. В глазах, цвета кофейных зёрен, отражаются зыбкие язычки пламени. Это мерцание пугает и завораживает одновременно. Я чувствую, как мое сердце начинает биться чаще. Я знаю, что сейчас будет. Я молча гляжу на Эда. На вид — одного со мной возраста. Ну чуть старше. Чуть выше ростом, с резковатыми чертами лица. Худой и гибкий. Замечательный. Хозяин кладет руки мне на плечи. Осторожно, словно не веря, что я настоящий. Медленно скользит ладонями вниз, по запястьям, переплетает свои пальцы с моими. Я закрываю глаза и слушаю его напряженное дыхание… Он уступает мне возможность сделать первый шаг. Медленно высвобождаю руки и обнимаю его за шею, запускаю пальцы в его волосы, притягиваю к себе. Наши губы слегка соприкасаются, почти неощутимо. Он отстраняется, потом ненавязчиво обнимает меня за талию и снова чуть наклоняется. Кончиком языка быстро проводит по моей нижней губе и опять ускользает. Это похоже на игру, правила которой остаются для меня тайной. Его руки оказываются у меня под футболкой. Пальцы, теплые и сухие, дотрагиваются до моего холодного живота. Каждое касание подает импульсы вниз. В бриджах быстро становится тесно. Он стягивает с меня футболку, хищно облизывается и шепчет мне на ухо: — Ты такой красивый. Я не хочу больше ждать. Порывисто обхватываю его голову и прижимаюсь губами к его губам. Он сразу же поддается, приоткрывает рот, мягко покусывая мои губы. Его язык извивается у меня во рту, кончиками пальцев он ласкает мою шею. Плотно прижимается ко мне бедрами, отвердевший член трется о мой. Я ослабляю хватку, чтобы расстегнуть его рубашку, и глазами указываю на кровать. Он усмехается и подталкивает меня. Сделав пару шагов назад, я заваливаюсь спиной на простыни, тяну его за собой. Он прижимает мои запястья к кровати, упирается коленом мне между ног. Я распластан под ним, открытый, будто распятый. Если я захочу вырваться, он, конечно же, отпустит меня, но сейчас я чувствую, что он сильнее, и это заводит. Эд лижет и осторожно кусает мою шею, посасывая мочки ушей, смешно терясь носом о мой подбородок. Потом, с явным усилием оторвавшись, произносит: — Я хочу поиграть с тобой. — Поиграть? — переспрашиваю я. Чтобы это значило? Слишком громко. Он быстро прикладывает палец к моим губам. Я успеваю на секунду поймать его ртом, потом рука тянется дальше, куда-то под подушку. Он достает две черные атласные ленты шириной почти в ладонь. Сначала одной завязывает мне глаза, а затем другой привязывает мои руки к изголовью кровати. — Не туго? — спрашивает он, чуть касаясь губами моего уха. Я отрицательно мотаю головой. Он одобрительно хмыкает. Чувствую, как устраивается на мне верхом. Пальцы, едва касаясь, скользят по моим плечам, груди, животу. Настолько нежно, что мне это кажется невозможным. От ямочки между ключицами — вниз, языком. Мягко и влажно… Я выгибаюсь навстречу и ахаю от неожиданности, когда он прикусывает мой сосок. — Больно? Прости… — он старательно зализывает укус и движется ниже, медленно и мучительно. К моменту, когда его губы наконец добираются до моего пупка, меня только и хватает на то, чтоб извиваться и пытаться хоть как-то потереться членом о его бедра. Я чувствую, что с меня наконец-то стаскивают бриджи. Но через мгновение они возвращаются на место. Но это не важно. Всё что я сейчас хочу, чтобы он ко мне прикоснулся, скорее… Но он вдруг прекращает ласкать меня. Я слышу, как его ступни касаются пола. Куда это он? Впрочем, через несколько мгновений он снова оказывается верхом на мне. — Только не дергайся, хорошо? — слышу я полушепот, а затем вскрикиваю, когда на мою грудь капает что-то густое и обжигающее. — Что ты делаешь? Ой! — еще одна горячая капля. — Пожалуйста, расслабься. Это всего лишь воск. — Воск?! Ммм… — он подается чуть назад, мой член упирается во все еще обтянутые бриджами крепкие ягодицы. Он делает пару медленных движений вверх-вниз, и головка трется о мягкую ткань, через которую невозможно получить удовольствие. Через несколько секунд я готов простить и воск, и связанные руки и все что угодно. А капли все падают и падают. Теперь они уже не причиняют боли — видимо, он поднял свечу чуть выше. Я чувствую, как расплавленный воск скатывается по моему телу, застывая на ходу. Кап, кап. Немного на солнечное сплетение, потом в пупок. Я чуть поворачиваюсь, и несколько ручейков щекотно стекают по животу. — Теперь не шевелись… — тихо, на выдохе, произносит хозяин. Горячее прикосновение на пару сантиметров ниже пупка. Еще, еще раз. Слишком приятно, слишком мучительно. Я даже не пытаюсь сдерживать стоны. Он смеется. — Ладно, хватит с тебя этого. Теперь мы займемся еще кое-чем… О да, наконец-то! Его руки вновь оказываются под подушкой. Там что, припасено что-то еще? Он подкладывает мне под бедра вторую подушку. Я слышу знакомый щелчок крышечки флакона со смазкой. Я раздвигаю ноги пошире, чтоб ему было удобно. — Хочешь, чтобы я начал пальцами или языком? — губы касаются внутренней стороны моего бедра, словно подсказывая верный ответ. — Языком… — несмело произношу я, — и тут же влажное и теплое скользит меж моих ягодиц. Я уже не могу не кричать. Кричит мое тело, требующее более решительных, грубых прикосновений. Я хочу, чтоб он взял мой член в рот, чтоб скользил внутри меня пальцами, чтоб позволил наконец кончить. А он все тянет время… Он пытается протолкнуть язык внутрь меня, но я слишком напряжен. На смену языку приходят влажные пальцы. Он вводит их сразу на всю длину, и небольшой дискомфорт чуть успокаивает меня. Но уже через минуту я привыкаю и начинаю двигаться навстречу. И снова он меня отпускает. Что он там еще придумал? К моему анусу прижимается что-то твердое и маленькое, через пару секунд оно уже оказывается внутри. Потом еще одно, и еще, и еще. Восемь маленьких вещиц заполняют меня, я чувствую, как они давят на стенки прохода. Безумно приятно. Когда я напрягаю мышцы, эти штучки массируют меня изнутри. Мне приходится извиваться на простынях, чтоб добиться такого эффекта, но ощущения просто волшебные. — Что это? — Наконец спрашиваю я. Слышу свой голос со стороны — осипший, надрывный. — Шарики, — смеётся Эдисон в ответ. — Тебе нравится? — Шарики? — до меня не сразу доходит, о каких шариках идет речь, и я задаю потрясающе глупый вопрос: — Но… как же их… обратно? — Легко. Одно движение — и маленькие гладкие кусочки алюминия покидают мое тело — достаточно медленно, чтоб я мог хорошенько прочувствовать каждый выходящий шарик, и достаточно быстро, чтобы их последовательность казалась непрерывной, будто внутри меня был некий цельный предмет. — Ещё, пожалуйста, ещё … — молю я. И он подчиняется мне. Снова — один… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… восемь-семь-шесть-пять-четыре-три-два-один. Раз за разом, я уже сбиваюсь со счета, утопая в экстазе. Я чувствую, как приближается желанный оргазм, еще немного — и… — Мы уже почти закончили, потерпи немного, — говорит Эд и сжимает мой член у основания. Ощущения на грани с болезненными, я рассерженно шиплю. Я не могу больше терпеть! Если бы только мои руки были свободны, я бы уже давно закончил самостоятельно. — Пожалуйста, — почти хнычу я, — хватит меня мучить, я не могу больше… Но во мне лишь снова оказывается что-то твердое, на этот раз побольше. Он убирает руку с моего члена, и ей на смену приходит плотное кольцо. К моей радости, я чувствую, как на моем члене смыкается умелый рот. Язык порхает по головке, трет уздечку, скользит вниз — и мои яички погружаются во влажное тепло. Он рисует на них восьмерки языком, затем выпускает и снова увлеченно ласкает член. — Хочешь сам немного поработать? Я протестующе мычу — так не хотелось, чтоб он останавливался. Но потом все же киваю. Ощущаю, как он садится на кровати и снимает штаны. Потом перекидывает через меня ногу и устраивается верхом на груди. Открыв рот, я пытаюсь поймать его член, но вслепую у меня это получается далеко не с первой попытки. Поначалу я лишь задеваю губами головку — и слушаю его тихие стоны. Когда мне наконец удается удержать напряженную плоть, он кладет руки мне на затылок и толкается чуть глубже, пытаясь заставить меня принять его член полностью. В таком положении это нелегко, и мне, хоть и с трудом, удается расслабить горло. В тот момент, когда мой нос начинают щекотать жесткие волосы, над ухом что-то щелкает — и предмет внутри меня, о котором я уже почти забыл, начинает вибрировать. Я вскрикиваю от проходящих по телу волн удовольствия, но руки продолжают удерживать мою голову. Он начинает двигаться сам — мягко и осторожно, но настойчиво. Я стараюсь плотнее обхватить член, мой язык не останавливается ни на секунду. О, как давно я не слышал настолько сладких стонов! Или это мои собственные? Да какая разница… — Все!.. — всхлипывает он. Отпускает мою голову, спешно вытягивает из меня вибратор, грубо стаскивает сдерживающее меня кольцо и — о, да! — входит в меня. Сразу на всю длину, бесцеремонно, грубо, рыча что-то неразборчивое. Да я и сам не лучше — бьюсь в его руках, стремясь навстречу, стараясь насадиться еще сильнее. Он тянет за конец ленты, освобождает мои руки. Одной я обхватываю его поперек тела, крепко прижимая к себе, другой — срываю с лица вторую ленту. Один лишь взгляд на раскрасневшееся лицо, на подернутые дымкой глаза, на искривленный страстью рот — и внутри меня все взрывается. Мое тело уже мне неподвластно — сведенное судорогой, оно прогибается под немыслимым углом, член пульсирует так, словно его сжимает и разжимает чья-то рука. Теплые капли выплескиваются на его живот, стекают оттуда на мой. Хриплый вскрик прямо у меня над ухом, еще один — и происходит второе извержение, теперь уже внутри меня. Он лежит головой у меня на плече — а у меня даже нет сил погладить его по волосам. Мы оба совершенно обессилены, перепачканы спермой, смазкой, парафином. Только и можем, что дышать в такт. — Эй…солнце…- тихо зовет меня Хозяин.– Знаешь, я уже давно хотел сказать… Вдох, выдох и я просыпаюсь. Боже… Сколько щас вообще время? Неужели уже вечер… Как только я отошел от сна, я сразу почувствовал что-то мокрое у себя в штанах и эту чёртову пробку. Неужели я кончил, пока спал? Агх, теперь придётся ещё и стирать… Что это? На столе лежала чёрная парафиновая свеча, новомодная камера и записка. Хмм… Прочту позже, сейчас нужно быстрее отмыться, пока меня никто не увидел. Ох, мать вашу…        *Неизвестный голос* — Хм, а он смешной, — послышался низкий голос, исходящий откуда-то справа. — Мне кажется он подойдёт нам, хорошо будет идти, его с руками оторвут. Если будет слушаться, конечно…