Хижина в лесу

— Когда выходишь, обязательно закрываешь вход, — сказал Эш, задвигая ветки. Дин кивнул. Теперь хижина напоминала обычную гору валежника. Ни за что не догадаться, что там кто-то живет. — А это поможет? — спросил Дин. — Они не залезут? — Это от людей, — пояснил Лис. Дина эта мысль, похоже, впечатлила. — Им не надо знать, — сказал Эш. — Иногда в лес приходят охотники, — добавила Тен. — Им лучше нас не находить. — Но дверь же была… то есть вход, — поправился Дин. — Вход был открыт весь день. — Когда дома кто-то есть, можно не закрывать, а то воздух становится совсем вредный, — пояснил Лис. — А вдруг охотники? — возразил Дин. — А у нас есть сушеная лапа, — шепнул Лис, сделав страшные глаза. — Это еще Старый нашел. — Старый? Лис вздохнул, скривил губы и пожал плечами: — В общем, если что, высовываем лапу и шевелим ею, будто тут гнездо. Все разбегутся. Я тебя потом научу. — Пошли, — скомандовал Эш. Дин еще раз огляделся. Уходить далеко от хижины не хотелось. — А вдруг они… Страшно же! — Ты как выжил? — спросил Лис. — Слушай. Смотри. Дин судорожно вдохнул. — Мы здесь уже несколько лет, — сказал Эш, глядя на Дина вполне миролюбиво. — Не так всё плохо. — Жить можно, только осторожно, — кивнул Лис. — Нельзя делать того, что опасно, — сказал Эш. — Выходить из хижины опасно, — заметил Дин, и Эш тут же покачал головой: — Есть еще необходимость. Нам нужно добывать еду, дрова, одежду и вообще. Просто есть места, в которые лучше не ходить, и вещи, которых лучше не делать. Иначе… Дин кивнул и виновато глянул на Тен. — Иначе тебя сожрут, — заключил Лис. — Пошли уже, надо управиться до заката. Лес был действительно огромным. До встречи с остальными Дин бестолково ходил кругами, стараясь не попадаться в паутину и собирая ягоды. Ему казалось, что выхода нет, что пауки подбираются всё ближе к опушке, но теперь ему показывали совершенно другой лес, красивый — и свободный. Паутины почти нигде не было, но иногда Эш указывал куда-нибудь, комментируя: — Туда нельзя. Дин всматривался, вслушивался — и иногда видел толстые нити паутины, слышал сухое пощелкивание. В паутине возле можжевеловых зарослей что-то серело, и Тен ухватила Эша за руку. — Пусть посмотрит, — сказал Эш. Он взял Дина за плечо, жестом велев не шуметь, и подвел поближе. Дин почти до крови прикусил ладонь, но не издал ни звука, разглядывая иссушенное тельце в самой сердцевине паутины. — Это Фарис, ему было восемь, — вполголоса сообщил Эш, когда они отошли на безопасное расстояние. — А тебе сколько, Дин? — Девять, — прошептал Дин. — Будешь слушаться — доживешь до десяти, — пообещал Лис. — Вон там осенью бывают орехи, — невозмутимо продолжал Эш. — Туда можно, но только не поодиночке. — А вон там, — сказал Лис, когда они взобрались на пригорок, — деревня. — Тебе туда нельзя, — добавил Эш. — А Эш туда ходит, — радостно сообщил Лис. — Ворует всякое полезное у тех, кто живет близко к лесу. В основном у гончара, поэтому у нас так много посуды. — Никогда и ни под каким предлогом не уходи к людям, — сказал Эш. Дин, который собирался при первой же возможности сделать именно это, разочарованно выдохнул. — Я ходила, — сказала Тен. — Меня отвели обратно и привязали мои же братья, и… Эш сжал ее плечо: — Пошли. Надо еще показать Дину ручей. Они спустились, уже ни о чем не разговаривая. В кронах деревьев весело щебетали птицы, иногда прямо под ноги падали шишки. Наконец впереди послышалось журчание. — Здесь мы берем воду, — сказал Эш, раздвигая кусты. — Есть еще тропа, на обратном пути… Он резко умолк. Над ручьем раскинулась кружевными мостами паутина. Жирная мохнатая паучиха проворно пробиралась по ней, зловеще клацая. Эш схватил Дина за руку и заорал: — Бежим!