Хижина в лесу

После похорон Тен слегла. Дин пытался ее развлечь разговорами, Эш и Лис добыли у лесных пчел мед специально для нее, но это не помогало. Она лежала в кровати, замотавшись в одеяло, и ни с кем не разговаривала. — И что теперь? — спросил Лис. Эш пожал плечами. Горячки и забытья у Тен не было, лечить нечего. — Пройдет. Они сели играть в шашки, чтобы скоротать время. Лис изобрел новую версию, более изощренную. Теперь черные и белые шашки выстраивались неплотными рядами вдоль противоположных краев сундука, а потом игроки по очереди пытались щелчком отправить свою шашку на сторону противника, ничего не зацепив и не уронив. Побеждал тот, кто сумел переправить свою армию с наименьшими потерями. Сначала играли втроем, меняясь местами, но после пары партий Дин потерял интерес и ушел к себе на кровать. Эш с Лисом остались одни и принялись играть всерьез. — Ставлю свой стеклянный шарик, если ты закроешь глаза, — объявил Лис. — Тогда и ты закрывай. А я поставлю молочный кристалл, — решил Эш, обещая себе выиграть. Они зажмурились и принялись поочередно сощелкивать шашки, огорченно цыкая каждый раз, когда шашка глухо стукалась об пол и вприпрыжку укатывалась куда-нибудь. — Ну что, всё? Можно смотреть? — спросил Лис. — Кажется. Они открыли глаза и выдохнули то ли разочарованно, то ли радостно: на сундуке не осталось ни одной шашки. — Каждый остается при своем, — сказал Лис. — Эш, Лис! — позвал Дин. Что-то в его голосе заставило Эша кинуться за занавеску почти бегом. Лис не отставал. Тен в кровати не оказалось. Одеяло было откинуто, и Дин ткнул пальцем в самую середину матраса, указывая на темное пятно. Эш подошел поближе. — Кровь. — Где Тен? — спросил Лис. — Отошла по нужде, — шепотом ответил Дин. — Она поранилась? Эш пожал плечами. Тен вскоре вернулась в хижину, задержалась возле сундука, что-то в нем отыскала и только потом пошла за занавеску. Увидела толпу возле своей кровати, молча протолкнулась мимо, легла и накрылась одеялом. — Тен, что с тобой? Откуда кровь? — спросил Эш. — Я поцарапалась, — глухо ответила Тен, натянув одеяло на голову. — Давай перевяжу. — Отстань, Эш. — Тен… — Я сама. Тен завозилась под одеялом, и Эш сообразил, что она, должно быть, зацепилась за что-нибудь, когда ходила по нужде в прошлый раз. Девчонки бывают ужасно стеснительные, пусть действительно сама перевяжет. — Пойдемте, надо приготовить ужин. Тен даже поела немного, правда, не вставая с кровати, и напряжение начало спадать. Раз она ест и разговаривает, всё не так плохо. Правда, ночью Тен спала беспокойно, а утром так и осталась в кровати, хотя была ее очередь идти за водой. Эш сходил сам, решив дать ей время. Тен поднялась к обеду, сварила кашу, потом вместе с Дином лущила кукурузу, которую Эш украл из сарая гончара еще в позапрошлую свою вылазку. Всё было почти по-прежнему, хотя Тен и выглядела осунувшейся и вялой. Иногда Эшу казалось, что она слишком часто бегает в кустики, а еще у нее явно болел живот, но на отравление это не походило: ели все одно и то же, а плохо было одной Тен. Вечером, когда Дин пытался вырезать из дерева ложку и ободрал палец, Эш полез в сундук за тряпкой для перевязки и ничего подходящего не нашел. Пришлось разорвать на бинты свою старую рубашку. А следующим утром, когда Дин и Лис ушли за ягодами, Тен позвала: — Эш! Эш подошел к кровати, на которой она сидела, и Тен вдруг заплакала. — Ты что? — испугался Эш. — Мне страшно, — всхлипнула Тен. — Кажется, тот ребенок… Вдруг он был больной, Эш? — С чего ты взяла? Эш осторожно тронул ее лоб, но никаких признаков горячки не обнаружил. — Я просто… Я же его держала на руках, а он умер… А у меня теперь всё время идет кровь.