Хижина в лесу

— Давай пойдем вместе, — предложил Лис, но Эш помотал головой: — Вдвоем опасно, труднее сбежать. — Не ходи никуда, — попросила Тен. — Может, само пройдет. — Тебе нужно лекарство, — твердо сказал Эш. — Лис, помоги. Он передал Лису плошки и сел на пол, распустив волосы. — Это никогда не сработает, — мрачно сказал Лис, подцепив пальцем одну прядку и окуная ее в смесь глины и толченых ягод. — С твоей рожей нужно переодеваться в прокаженного, а не в девицу. Эш, пару раз действительно грабивший деревню под видом заразного, вздохнул: — Если бы я знал, что именно нам нужно, так и сделал бы. Лис неодобрительно цыкнул, промазал глиной еще несколько прядей и сполоснул их водой. — Ну как? — спросил Эш. — Сносно, — ответил Лис. — Как у молодой трактирщицы, — добавил настороженно наблюдавший за происходящим Дин. Лис отступил на пару шагов, полюбовался своей работой и брезгливо вытер о штаны покрасневшие от глиняной смеси руки. — Тен, вплети мне бусины, — попросил Эш. — Я не должна подходить к вам, — замотала головой Тен. — Вдруг вы тоже заболеете? — Ничего страшного, я принесу лекарство, — пообещал Эш. Тен нерешительно приблизилась и принялась вплетать в волосы Эша большие керамические бусины. — Капюшон до конца не снимай, — посоветовала она, закончив. — У тебя волосы слишком короткие. — И кадык торчит, — добавил Лис, и Эш натянул повыше шейный платок. — Ты очень похож на трактирщицу, — с восторгом сказал Дин, и Эш немного расслабился. — Береги себя, — шепнула Тен. — Я пошел. Эш подхватил корзинку, наполненную орехами и ягодами, и вышел из хижины. Путь предстоял долгий. Выйти из леса прямо к деревне нельзя, увидят. Придется двигаться вдоль кромки, минуя паутину, выбраться где-нибудь возле тракта и уже оттуда идти к деревне и спрашивать знахаря. Эш сказал себе, что не боится. План выполнимый — и необходимый. Без лекарства Тен умрет, как тот младенец, а за ней и все они. Да даже если и нет, даже если болезнь заберет одну только Тен, это слишком много. До окраины леса Эш дошел без особых приключений. Пару раз зацепился юбкой за коряги с непривычки да увидел паутину с недоеденной косулей внутри — и всё на этом. Дальше — еще проще: иди себе и иди по краешку, пауков тут нет, людей вроде бы тоже. Но Эш всё равно вздрагивал от каждого звука, от каждой тени. Выбравшись на раскисшую глинистую дорогу, он зашагал быстрее. Вскоре на горизонте показались первые дома, и Эш велел себе не паниковать. Никто не узнает в нем изгоя, никто не обратит внимания. В саду возле дороги собирала сливы какая-то старуха. — Прошу прощения, — начал Эш и осекся, испугавшись. А вдруг его ломающийся голос его выдаст? — Чего тебе, милая? Эш велел себе дышать и ответил как можно ровнее: — Мне бы знахаря. — А-а, — понимающе кивнула старуха. — Вон там его дом, прямо за кузней. На, возьми. Эш растерянно посмотрел на сливы, которые старуха сунула ему в руку. — Спасибо. Старуха беззубо улыбнулась: — На здоровье. Эш вспомнил ее. Эта старуха вилами подгоняла его к лесу шесть лет назад. Точно, она. Бородавка на глазу, рябое лицо, даже платок с розами на плечах всё тот же. Эш положил сливы в корзинку, подобрал юбку, опустил голову и заспешил прочь. К счастью, знахарь оказался незнакомым. То ли его не было в той толпе, то ли Эш просто его не узнал, так или иначе, но это облегчило задачу. — Что у тебя случилось, дочка? — спросил знахарь, подслеповато щурясь. — У меня ребенок умер, — пробормотал Эш, натягивая капюшон, чтобы максимально прикрыть лицо. — Не знаю почему. И у меня теперь кровь. — Давно ль ты его родила? — Недавно, — ответил Эш и тут же смешался. А сколько было младенцу? — Недель несколько тому. — Молоко есть? Эш покачал головой, приподнимая укрывавший корзинку платок. Чтоб его, этого знахаря! Неужели не возьмет орехами и земляникой? — Давно кровит? — Три дня. Нет, четыре. И живот болит, — добавил Эш. Знахарь шагнул вперед, явно намереваясь пощупать ему живот, и Эш отскочил назад: — Не надо! Знахарь почему-то кивнул, направился вглубь своего домика, жалостливо причитая, повыдергивал разных трав из висящих под потолком и на стенах веников, измельчил всё в ступке, сложил в мешочек и протянул Эшу: — Будешь заваривать и пить три раза в день. Всё выправится, скоро снова понесешь. Эш кивнул, не совсем понимая смысл сказанного, и отдал знахарю корзинку, а мешочек запихал за пазуху. — Страх в тебе глубоко сидит, — сказал знахарь, когда Эш уже перешагнул через порог. — Страх гнать надобно. — Я пытаюсь, — честно ответил Эш. — Уже не первый ребеночек умер, да? Эш кивнул. — А ты вот как сделай. Муж-то есть у тебя? — знахарь дождался смущенного кивка и продолжал: — На новую луну пущай посечет тебя тремя разными розгами: березовой, ивовой и осиновой. Сильно, не жалеючи. И ты кричи во всю мощь, не сдерживайся, это, значит, чтобы страх весь вышел. И будет вам потом здоровый младенчик, вот увидишь. — Спасибо, — пробормотал Эш и выскочил во двор. Надо быть поосторожнее с розгами, раз от них потом заводятся младенцы.