Хижина в лесу

Отец Кириан терзался сомнениями. Наказание грешников всегда грозило вспышкой гордыни среди праведников, а потому паству после казни семейства пекаря следовало наказать тоже. Мягко и любяще, но ощутимо, чтобы уберечь от беды. Идею об очередной жертве паукам отец Кириан отмел сразу же. Слишком много смертей, Создатель не одобрит. Нужно что-нибудь очищающее, возвышающее душу. Может быть, объявить день всеобщей порки? Нет, слишком просто, слишком обыденно. Отец Кириан пригладил бороду, поднял глаза к небу, пытаясь услышать волю Создателя. Может, Ему угодно, чтобы отец Кириан снова истолковал сон? Два года назад Создатель послал отцу Кириану чудовищный кошмар. Это было вскоре после ухода Трины, дочери мельника. Пауки не получили свою жертву, потому что глупая девчонка угодила в капкан, едва ее оставили на поляне. Отец Кириан сам видел, как железные челюсти захлопнулись на ее ноге, и принял решение не мешать воле Создателя, вернулся в деревню и смолчал, надеясь, что всё разрешится само собой, что пауки не побрезгуют искалеченной, но удобно обездвиженной жертвой. Крики Трины преследовали отца Кириана во сне, и на рассвете он побежал в лес. И нашел ее в капкане — мертвую, отверженную пауками. Следующей ночью отец Кириан видел во сне кровавые железные пасти, из которых лезли чудовища. Он собрал паству в храме и честно рассказал о своем кошмаре, а в конце высказал предположение, что Создатель предупреждает о грядущем рождении нечистого, и призвал очистить всех будущих рожениц. Беременных — их было семнадцать на всю деревню — секли жестоко, не давая младенцу лукавого ни одного шанса. Шестнадцать из семнадцати скинули, для одиннадцати кровотечение закончилось смертью. Семнадцатая, жена кузнеца, родила здорового мальчика, но тот таинственным образом исчез два дня спустя. Жену кузнеца на всякий случай высекли еще раз, и на этом отец Кириан посчитал вину Трины искупленной. Вспоминая визги беременных и окровавленные останки их младенцев на каменном полу, отец Кириан медленно покачал головой. В тот раз деревня лишилась одиннадцати здоровых женщин, такой способ вряд ли сгодится для усмирения духа. Нужно как-нибудь помягче, иначе слишком скоро настанет день, когда паукам нечего будет отдать. И что тогда? Мысли отца Кириана переметнулись к Леми. Может быть, всё же посечь беременных, но поручить это сапожнику? Недаром к нему сходились будущие матери в дни всеобщей порки: Леми умел пороть так, что они не скидывали младенцев. Клал на спину, ноги связывал и поднимал, перекинув веревку через потолочную балку, а потом стегал со всей аккуратностью по нижней части ягодиц и по бедрам. Такой способ подходил для первой половины беременности. Потом приходилось довольствоваться крапивой. Женщина стоя задирала юбки, и Леми неторопливо поглаживал ее жгучими стеблями. Это наказание было милосердным, подходящим. — Создатель, скажи, хочешь ли Ты этого? — вопросил отец Кириан. Создатель молчал, и в этом отцу Кириану послышался отрицательный ответ. Нет, конечно же, очищать паству нужно через тех, кто близок к Создателю, но уже погряз в грехе. Через детей, успевших родиться и познать соблазны, вот как. Едва отец Кириан успел додумать эту мысль, в узкое окошко храма влетела белая голубка. — Да свершится воля Твоя, — благоговейно прошептал отец Кириан и ударил в колокол, собирая паству.