Хижина в лесу

Леми сыто рыгнул и встал из-за стола. Мара убрала его тарелку и качнулась, будто собираясь упасть лицом прямо в кашу. — Что, опять? — Леми подозрительно покосился на ее живот. Вообще-то особой проблемой это не станет. У них однажды было даже одиннадцать детей, если считать этого ублюдочного Дина, а сейчас всего девять, скоро и вовсе восемь останется. Но от беременной жены в хозяйстве мало толку, а сейчас пора тяжелая, сбор урожая, покос… Надо будет почаще ее сечь, чтобы скинула. К счастью, Мара покачала головой: — Голодный пост. Слабость… — Помолись Создателю, должно помочь, — посоветовал Леми и направился к своей кровати, чтобы вздремнуть. Он закрыл глаза, вполуха слушая, как тихо рассаживаются за столом дети, как стараются не звенеть ложками, чтобы не потревожить отдых отца. Надо будет устроить им хорошенькую порку, чтобы и впредь вели себя примерно. Всем, кроме Ирга, ему уже не поможешь. Как досадно, что Создателю нужен Ирг! Старший сын вырос толковым малым, хоть и своенравным, и Леми собирался передать ему сапожное дело, а теперь как быть? Учить всему криворукого Берка? А вдруг и он провинится? Кстати, надо будет выпустить Берка из подвала. Еще не сейчас, конечно. Может быть, завтра утром. Ночью пусть посидит среди крыс и подумает. А будет реветь — высечь его с утра солеными розгами. Зря, что ли, Мара с Лией их заготавливали. Мысленно разобравшись с Берком, Леми вернулся к Иргу. Бедный парнишка, он же никогда не пробовал кнута! Это его, Леми, упущение. Слишком мягок был, избаловал ребенка, загубил невинную душу. Оставшихся надо будет непременно приучить и к кнуту тоже. Воспитывать, воспитывать, чтобы не пришлось потом отдавать на заклание… Ну почему Создатель не может забирать только бесполезных орущих младенцев? Надо будет посчитать штакетины. Их никак не меньше ста, бедняга Ирг умрет под кнутом. Но хочет ли Создатель этого? Леми казалось, что нет. Наказание и искупление для Ирга должно заключаться в осознании ошибок. А значит, он должен дожить до изгнания, должен умереть медленно и мучительно, перед этим убедившись, что в лесу не выживает никто. Правильно ли будет пороть его несильно? Хочет ли Создатель, чтобы штакетин стало меньше? Нет, конечно же, о таком и думать нельзя. Нужно просто выбрать самый маленький кнут и пороть аккуратно. Если на то будет воля Создателя, Ирг выживет, а если нет… Что ж, это будет означать, что Создатель великодушно простил его и забрал к Себе. Разумеется, долг отца — поговорить с Иргом, воззвать к его разуму, поискать путь к смирению, чтобы неизбежное не было таким болезненным. Да, Леми обязательно поговорит с ним, они вместе помолятся… Леми так и уснул в заботах о семье. Когда он проснулся, было темно. В печи потрескивал огонь, потому что ночи уже были по-осеннему прохладными. Леми вскочил с кровати и огляделся. Лия сидела у печки и штопала исподнее, сыновья мастерили из обрезков кожи всякие мелочи: кошели, браслеты, заколки. Самая младшая, Калли, спала. — Где мать? — спросил Леми. — Ушла помогать, там у ткачихи… В общем, она рожает, — ответил Ирг и смущенно закашлялся. Леми хмуро кивнул. Он еще не решил, как и когда расскажет сыну о грядущем наказании. С одной стороны, ему было бы полезно помариноваться до воскресенья, но с другой… Он всё равно умрет, пусть себе доживает в благословенном неведении. Пошатываясь после сна, Леми побрел во двор, чтобы отлить. Остановился возле кустов, полез рукой в штаны, да так и замер. Забора больше не было. Его решетчатый силуэт не перечеркивал соседские окна, и Леми на мгновение решил, что это Создатель сжалился и сотворил чудо. А потом глаза привыкли к темноте и разглядели темнеющие на траве перекладины. Нет, если бы Создатель решил убрать забор, Он не оставлял бы перекладин, Он не унес бы одни только штакетины. Леми кинулся в дом, дико тараща глаза. — Кто? — прохрипел он. Дети опустили глаза. — Берк, да? Где он? Только он знал, только он! — Берк в подвале, отец, — пролепетала Лия. — Ты же сам его туда отправил… — Вы! Вы все! — Леми в бешенстве шарахнул кулаком по столу, и Калли захныкала из своего угла. — Всех перепорю кнутом! Всех без исключения! Дети молчали. Дверь скрипнула, и на порог шагнула измученная, растрепанная Мара. — Что… — Они сломали забор! Эти ублюдки, это адово семя… Они смеются над волей Создателя! — Леми страшно заревел, задышал шумно-шумно, потом обвел съежившихся детей пылающим взглядом и уже спокойнее сказал: — Завтра утром я высеку вас всех. Будете по очереди заходить в мастерскую и ложиться на верстак. И каждого из вас я угощу кнутом. Каждого выпорю до крови. Даже Калли. А потом вы все пойдете тесать колья для нового забора. В нем будет в пять раз больше штакетин, чем в старом. С голыми задницами будете ставить забор, понятно вам? И в храме будете стоять голышом всем на потеху! Кто-то всхлипнул. — Стыдно? — грозно спросил Леми. — Правильно. Помните, завтра всех вас ждет расправа. А сейчас шагом марш по кроватям. И подумайте об адовых муках, которые ждут ваши души после смерти! Дети молча разбрелись по кроватям, Мара подхватила корзинку для дров и выскользнула во двор, а Леми отправился в мастерскую и долго-долго сортировал и перекладывал все приготовленные на продажу кнуты. Пробовал их, легонько хлопая себя по ляжке, с размаху лупил по пустому верстаку, вслушиваясь в звук и выбирая, чем будет пороть каждого из детей завтра, а что прибережет для воскресной порки Ирга. Наконец Леми устал, вернулся в дом и забрался в постель. Он привычно притянул к себе сонную Мару, пристроился к ней безопасным способом сзади, чтобы не заделать случайно еще одного ребенка, быстро закончил и уснул тяжелым сном. Пробуждение было сумбурным. Кто-то тряс Леми за плечо, а потом откуда-то сверху полилась вода. — Создатель всемогущий! — воскликнул Леми, рывком садясь и оглядываясь. Почему-то он оказался посреди сада, прямо под яблоней. Рядом валялась Мара, бестолково причитали бабы, люди бегали туда-сюда с ведрами, повсюду полыхали оранжевые отсветы, а в нос бил запах пожара. — Что происходит? — воскликнул Леми и поднялся на ноги. Полным недоверия взглядом он окинул свой пылающий дом и медленно обернулся, посмотрел на Мару. — Уголек, наверное, из печки выпал, — сказала одна из соседок. — Хорошо, Леми хоть жену вытащил, — добавила вторая. Языки пламени рвались из окон, будто пытаясь поскорее сожрать всё сапожниково имущество. — Моя мастерская! — горестно всплеснул руками Леми. — Дети! Дети! — завизжала очнувшаяся Мара. — Они всё ещё там, — подсказала третья соседка. — Леми! — вскричала Мара. — Спаси их! Крыша дома затрещала и обрушилась.