Мне снится один и тот же странный сон, снова и снова...

Солдат стискивает мою руку. – Добежишь? Киваю. Во рту сухо, песок липнет к губам и лезет в рот. Поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него, он криво улыбается мне в ответ, и в глазах у него отражается оно. Тогда я бегу. … Я просыпаюсь от крика. Но я не задыхаюсь. Не дрожу. Касаюсь рукой своего лица, и мои щеки сухие, слез нет. Тогда я открываю глаза и понимаю, что кричала не я. … Я смотрю на Брэна и вижу словно бы впервые. Я смотрю на него, приподнявшись на локтях, и отмечаю темные круги под его глазами, кровь на его ладонях, кровь на его губах. Я смотрю на него в этот самый, первый момент, когда он еще не окончательно пришел в себя от своего кошмара, и понимаю, что он очень, очень-очень-очень похож на меня. (мы похожи?) Потом он кривится – как обычно, как всегда, и это ощущение исчезает. (я ненавижу его?) … – Какого? – спрашивает он. Это вместо "что ты тут делаешь" или чего-то подобного. Я пожимаю плечами. Одеяло сползает ниже, и на мне только его форменная рубашка, а вся одежда раскидана по полу. Но он одет и одет все так же, и это меня успокаивает. – Кошмары снятся? – подкалываю я. – Расскажешь? Он фыркает. Стягивает майку через голову, отбрасывает в сторону. – Какого? – повторяет, и я снова пожимаю плечами. – Мы же друзья, да? А друзья должны друг другу помогать. Он расстегивает джинсы, и я отворачиваюсь. Я не помню, что было вчера, после того, как я разговаривала со Стивом, а потом прибежала сюда, к нему, и застала его спящим. Не помню, что такого я делала, что оказалась утром рядом с ним в постели, полураздетая. Но, видимо, ничего. – Помогать, говоришь? – хмыкает он. – Тогда помоги мне убраться. … Мы убираем молча, каждый в своем углу гостиной. Собираем грязные стаканчики, мишуру, мусор, осколки стекла. Я смотрю на него, иногда, украдкой, но он даже не оборачивается на меня. – Эй, - наконец, говорю я. – Что тебе снилось? – А тебе? – парирует он. – Мне снится родина, - отвечаю я. И смеюсь. – Надо же, - кривится он. – И где ты родилась? – В большом городе. Там были скоростные трассы и высотные дома. И тепло. Он оборачивается, впервые. Смотрит на меня как обычно. – Да ну, - тянет он. И смеется. Как-то нехорошо так смеется. … – Брэн, ты… - Стив осекается. Замирает на пороге и смотрит на меня. А я прикусываю язык и беззвучно проклинаю все на свете, особенно то, что сделало Стива и Брэна братьями и заставило их жить в одном доме. Потому что я так и не оделась. И потому что после вчерашнего, когда мне так хотелось не думать о Стиве, и я прибежала сюда, мне стыдно смотреть ему в глаза. Почему-то, я чувствую себя виноватой. – Привет, - улыбаюсь. – Привет, - отвечает он. Брэн за его спиной кривится в своей обычной манере. … Я одеваюсь, и одеваюсь медленно, потому что мне некуда торопиться. Стив стучит, и я заранее знаю, что это может быть только он, потому что Брэн не стал бы стучать, Брэн бы просто толкнул дверь и вошел внутрь, и плевать, что я тут. Брэну на все плевать. – Так вы теперь... - начинает он. – Нет. Это ничего, так, - торопливо поправляю я. – Мы просто напились вчера все. А Ло разве не осталась? Он усмехается, с какой-то странной горечью. – В смысле – у меня? Нет. – Почему? – Тебе лучше знать, наверное, почему, - он смотрит на меня, я натягиваю брюки, и он отводит взгляд. – Все как-то неправильно. – Из-за меня? Он долго молчит. Настолько долго, что я уже не уверена, что он вообще ответит. Но он отвечает. Когда я уже полностью одета и готова уйти. – Да. Отчасти. Я кусаю губы. (честно) – Тогда ты должен радоваться, что скоро я перестану мешать вам с Ло. … Я думаю об обратно, и мне не нравятся все возможные варианты. Слишком четко я помню их специальное заведение, слишком ярко это воспоминание в моем сознании. Кажется – стоит протянуть руку, и я смогу коснуться мягких стен, стоит вздохнуть поглубже, и я почувствую запахи крови и рвоты. Я закрываю глаза и пытаюсь думать, но все, что приходит мне в голову – это оно. И то, что я никогда от него не избавлюсь. … – Ты никогда не поймешь, хорошо? – срываюсь я, когда Ло пытается поговорить со мной. Когда Ло плюхается на соседнюю кровать, заправляет волосы за уши, доверительно улыбается и пытается поговорить со мной. – Даже если они отправят меня туда, тебе только легче станет. Ты же никогда не хотела сестры. Никто не хотел, чтобы я здесь появлялась. Никто. И она улыбается – натянутой, вымученной улыбкой. И кивает. – Да. Но ты появилась, Джи, и мне не все равно. Я накрываюсь одеялом с головой. – Поговори со Стивом, - шепчет Ло. – Он может тебе помочь. Я выглядываю из-под одеяла, и она совсем рядом, наклонилась ко мне. Я чувствую запах ее духов, крема для лица – сладковатые, фруктовые запахи, солнечные. А за ее спиной окно, и там, снаружи, опять метель, опять холодно, и где-то в этом снежном буране прячется оно. – Твой бойфренд? – смеюсь я. – Стив? Ты уверена, что хочешь этого, сестренка? Улыбка на ее губах застывает, но она кивает. Снова. – Тебе нужна помощь. А я не могу тебе помочь. … Во сне я иду по дому, босиком. Пол под ногами холодный, скользкий – покрыт тонкой коркой льда. Я иду по льду, босиком, и разглядываю фотографии на стенах. Ло, Ло и снова Ло – на каждой фотографии ее лицо, она улыбается, она смеется, она смотрит куда-то вдаль… А потом все это исчезает, и я вижу другую Ло – Ло, на теле которой один за одним проступают синяки и порезы. И она сидит, обхватив колени руками, и ее светлые волосы свалялись, слиплись от крови, а в ее глазах проступает оно. (я вернусь; я сейчас вернусь) Пахнет хвоей.