Too close

— Имитировать смех — как имитировать оргазм! — А имитировать оргазм хорошо? — Нет, ну лучше имитация, чем ничего. — Но имитация оргазма — это не оргазм! — Для тебя нет! Но ты не одна! Не будь эгоисткой! © В голове Джорджины всегда всплывает этот момент из второсортного кино. Дважды в неделю, из месяца в месяц, она проделывает этот незатейливый трюк со своим мужем, что с таким рвением исполняет супружеский долг. Конечно, мальчик старается, но ни одна попытка еще не увенчалась успехом. Дикие крики, стоны, красноватые пятна на коже, даже расширенные зрачки, Спаркс искусно владеет своим телом, чтобы никоем образом не выдать реальность, что ранет его сильнее лезвия ножа. Она это понимает и имитирует. А он просто наслаждается: кончает в презерватив, открывает глаза, смотрит на нее, верит глазам, падает на подушки и затихает, придается забвенному сну. И так каждый раз, ничего нового. Да и кто захочет менять этот, доведенный до совершенства, спектакль. Актеры не нуждаются в новых ролях. Однако эта ночь иная. Филип ведет себя странно. Он не смотрит ей в глаза, не ложится рядом. Мужчина падает на нее, продолжает двигаться, медленно, как позволяет изможденное тело. Толчки грубые, постоянно меняется угол, амплитуда, красные полосы по телу, даже несколько царапин, Филип отчаянно хочет доставить жене удовольствие, но его попытки выглядят жалко. - Филип, - она кладет руки на его плечи, немного толкает. – Что ты делаешь? – но он продолжает свое дело, только движения становятся резче. – Я уже кончила, - ее голос властный, он всегда действовал на мужчину. – Слезь с меня, - ноль реакции. - Филип!!! - девушка грубо толкает юношу, сбрасывает его на пол. – Какого черта ты творишь? – Спаркс садится на кровати, прижимает к груди материю. – Ты сошел с ума? - Сошел, - он сидит на полу, сплевывает кровь. Разбитая губа кровоточит, сильный удар о край мебели. – Когда увидел фото. - Что? – она с презрением смотрит на него. – Какие фотографии? – юноша кое-как встает на ноги, открывает прикроватную тумбочку. - Вот, - кидает куски лощенной бумаги. – Как ты могла трахаться с этим уродом? Он же всегда презирал тебя, старался сделать тебе больно. - Еще не родился тот человек, который может сделать мне больно, - девушка опускает глаза на фотографии. – А это всего лишь очередная подделка, - она пальцем указывает на одну из них. – Хотя сейчас все намного лучше. - Неужели ты думаешь, я поверю в то, что ты не трахаешься с Бассом-младшим за спиной его жены? – сжимает руки в кулаки, костяшки белеют. – Ты сумасшедшая! - Да, потому что до сих пор терплю эти сцены, - Джорджина хватает бумажки. – Подавись, - бросает в лицо, потом поднимается и идет в ванную комнату. «Клоун», - ее гложет изнутри. Приписать ей этот «роман» – вверх идиотизма ее мужа и того мелкого газетчика, всучившего ему эти фотографии. Она хватается за край раковины. «Не хотелось бы ссориться в Уолдорф. Да и слушать постоянные усмешки Джека», - девушка поднимает голову, смотрит в зеркало. - Джорджина, - стук в дверь. – Прости, просто я… - Мало! – дверь распахивается, ее взгляд холодный, обжигает, больно до кости. – Этого слишком мало. - Но… - Уйди, - она указывает пальцем на дверь. – Комната для гостей, детская, да хоть гостиная. Не желаю видеть тебя, - Спаркс продолжает смотреть на него. Филип опускает голову, как виноватый пес, остается только заскулить. Девушка кривит лицо, отводит взгляд. Она не станет смотреть в след этому бесхребетному существу, ниже ее достоинства. – И завтра на празднике меня не будет. - Это День Рождения твоего сына, - он поворачивает голову. – Неужели ты… - Плевать, - она делает несколько шагов, опускается на кровать. – Я всегда тебе говорила, что этот ребенок – ошибка, - мужчина вертит головой, не верит этому «наигранному» безразличию. – Оставлю подарок на столе, - он уходит. Закрывается дверь, в комнате эхом раздаются мужские шаги, Джорджина неподвижно сидит на краю постели, смотрит в одну точку. Резко, она вскакивает, идет в гардероб. Синяя коробка и черный конверт с золотыми буквами, девушка читает картонку. Ровный каллиграфический подчерк, Басс медленно выводил каждую букву послания: «Знаю, у твоего сына завтра праздник, поэтому не настаиваю на встрече. У тебя три дня, чтобы оказаться в Лондоне. Билет в конверте с открытой датой. P.S. в упаковке подарок для Майло. Ты ведь даже не знаешь, чем интересуется твой сын!» Усмешка, губы Джорджины расплываются, видны белые резцы. В ее голове складываются все кусочки мозаики. Коробка от Басса стоит на столе для подарков, черный комбинезон, туфли, широкополая шляпа, черные очки, Спаркс сидит в желтой машине с черными шашечками. Проплывают унылые пейзажи родного города, она счастливо улыбается, ведь скоро покинет город. Пусть и на несколько дней, главное подальше от Нью-Йорка, семьи, всего этого спектакля. Самолет. Первый класс. Отдельное купе. Ровная кровать, преобразованная из кресла, матрас с белоснежной простыней, такое же белоснежное одеяло с подушкой, глаза девушки слипались, бессонная ночь дает о себе знать, а гнев и ярость на мужа выжимают последние соки из хрупкого тела. Она опускает голову на пуховое чудо, веки закрываются. Следующий раз, когда Джорджина распахнет глаза, она окажется в Лондоне. *** Лондон смутно высился передо мной, полный чудес, таинственный, как ассирийский Вавилон, и настолько же богатый вещами неслыханными, великими откровениями. А. Макен Лондон. Этот город особенный, понимается приезжими по-разному. Для одних он холодный, дождливый – «Туманный Альбион», для других – яркий, свободный, невероятно стильный – «Город Ангелов». И Джорджина Спаркс относит себя ко вторым. Каждый приезд в этот город мечты всех подростков для нее особенный, словно первый. Выход из самолета в Хитроу, она делает глубокий вдох, прикрывает глаза. Ожидание томительно, несколько секунд, девушка ощущает каждой клеточкой этот город, его чистоту, порядок, шик, некую аристократичность. Это позволяет ей вновь полюбить его, но на сей раз иначе. Несколько шагов, голубоглазый брюнет с табличкой, ее инициалы на картонном листке, Спаркс улыбается, ей определенно нравится поведение Басса. Давно она не ощущала себя так. Девушке хочется прыгать, скакать, бить в ладоши, словно маленькая девочка. Однако непроницаемая маска на лице, ровный шаг – лучшие союзники в этом деле. - Мадам, машина у выхода, - Спаркс изгибает бровь. – Вам просили передать это. Джорджина открывает конверт из плотной бумаги. Белая картонка, темные буквы. Ее лицо кривится, слишком мало информации, Басс темнит, это настораживает. Она поднимает глаза на парня, кажется, он смотрит сквозь нее. Щелчок пальцами возле его носа, растерянное лицо, протянутая рука, девушка выходит из аэропорта, садится в лимузин. Джорджина рассматривает пейзаж за стеклом. Построенный из темно-красного либо коричневого кирпича, с окнами в георгианском либо викторианском стиле, с черепичной крышей, с узорчатыми окнами-фонарями над каждой дверью, Лондон напоминает сказочный или кукольный город, что до сих пор стоит в загородном доме родителей. Девушка закрывает глаза, воспоминание из детства. «Всегда одна», - по щеке скатывается слеза. Она поспешно стирает ее подушечками пальцев. Слишком много воспоминаний на сегодняшний день. Машина останавливается, открывается дверь, девушка выходит, обводит взглядом все вокруг, смотрит на вывеску. - Four Seasons London Park Lane, - губы расплываются в улыбке, Басс не поскупился на жилье. Портье открывает дверь, девушка идет дальше, садится в мягкое кресло холла. Считанные минуты, она протягивает руку, карточка ложится в ее ладонь. – Лифт? – брюнет указывает на проем. – Спасибо, - игриво, изящно, медленно идет к лифту, последний этаж. Створки открываются, она проходит в коридор, прямо, не сворачивая за угол. Карточка, дверь распахивается, перед ней девушка. - Мадам, - она указывает рукой на кровать, где лежит коробка. – Если вам понадобится помощь, стоит лишь позвать меня. - Но… - Эбби, - она удаляется в соседнюю комнату. Несколько минут, Джорджина ломается, ощущает двойственные чувства. Она проводит пальцем по упаковочному материалу коробки, словно это поможет разгадать смысл ее содержимого. Потом резко скидывает конверт, тянет за конец банта, открывает ящик. «Кожаный корсет!» - удивление. Спаркс берет его в руки, откладывает на кровать. Черные чулки со швом, довольно странные туфли на огромной шпильке, она рассматривает одежду. Удивление пропадает, в глазах появляются смешинки, руки тянутся к молнии, хочется поскорее примерить на себя содержимое. Несмотря на сложность конструкции, Джорджина довольно быстро зашнуровывает корсет. Все ремешки легко ложатся на места, где им следует быть. Они проходят между ногами и под ягодицами, делая их округлыми, обхватывают бедра, сжимая их, образуют окружности вокруг грудей. Чулки придают ногам матовый блеск, туфли выгодно подчеркивают ее тонкие лодыжки. Руки тянутся выше к ремням, затягивают их потуже, грудь приобретает выпуклую, вызывающую форму. Девушка улыбается, оголяются резцы. «Это будет весело!» - она рассматривает себя в огромном зеркале. Джорджина принимает различные позы, улыбка не сходит с лица. «Королева-фетишистка в кожаном одеянии», - еле слышен смех. Она любуется своим отражение, рука рассекает воздух, словно в руке находится стек. Легкий стук. Спаркс оборачивается назад, намек понятен. Она поворачивается, подходит к кровати, берет конверт, разрывая его. «Удивлен столь раннему визиту. Буду ждать в лимузине в 18:30. Не задерживайся. P.S. ты должна надеть то, что находится в коробке, и черный плащ. Непослушание дорого тебе обойдется». Пальцы разжимаются, листок падает на пол, голова забита разными мыслями, глаза судорожно осматривают помещение, ищут верхнюю одежду. Он весит у входа. Девушка бросает взгляд на часы, опаздывает. Подается вперед, хватает плащ, хлопок двери. Шаг, ремни натягиваются, заклепки больно впиваются в кожу, останутся синяки, еле заметные шрамы. Еще, портье открывает дверь. «Басс» Дорогой черный костюм, легкая улыбка, мужчина подходит ближе, кладет руку на талию, прижимает к себе, нежно целует в щеку, словно они дружны. Приятный запах дорого одеколона, иного, не такого как прежде, ее немного бросает в дрожь от всего этого, лицо кривится. - И не говори, что противно, - проводит рукой по спине. – Смотрю, ты не стала проверять мои слова, - касается губами ее волос. – Вишня, - слышится смешок. – Прошу, - открывает дверь, помогает сесть, садится сам. Поездка проходит слишком тихо. Каждый думает о своем, в то время как их руки сплетены. Большой палец его руки ласкает нежную кожу ее ладони, проводит теплую дорожку на холодной руке. Машина плавно останавливается, он, как джентльмен, помогает выйти, прижимает рукой к себе, ведет к черному ходу. - Значит снова закрытый клуб, - она изгибает бровь, смотрит на него в упор. – Ты так… - Не более тебя, - условный стук. – Однако сегодняшнюю ночь, ты запомнишь надолго. - Посмотрим, - легкая усмешка. – Может сегодня я получу обещанное платье. - Посмотрим, - глаза темнеют, начинают блестеть. – Сюда, - он ведет ее дальше по коридору. Несколько метров, мужчина замедляет ход, останавливается, отходит назад, рука тянется во внутренний карман пиджака. – А теперь молчи, пока я не разрешу, - завязывает черную ленту, взор окутывает мрак. - Басс… - Заткнись, - слишком громко, все вокруг замирает, шум, до этого раздававшийся в помещении, стих. – Ты ведь не хочешь быть пойманной, - кивок. – Пошли, - она делает шаг, спотыкается, он ловит ее. – Просто доверься, - кивок. Мужчина помогает ей войти в комнату. – Теперь слушай мой голос, только его, - становится сзади, тянет за край пояса, плащ падает на пол. Раздаются одобрительные вздохи, мужчины переминаются с одной ноги на другую, руки тянутся к паху. – Иди вперед, - Джорджина медленно идет, железные шпильки цокают по твердому полу. – Стоп, - слышится звяканье металла. – Подними руки, - она беспрекословно выполняет, прислушивается к обстановке, мужчинам явно жарко в своих костюмах. На запястье ложится что-то гладкое, похожее на ремень, скрип метала, жжение в запястьях, она закована. – Не смей дергаться, - слышится усмешка, шаги, он уходит. Пять, десять минут, девушка не чувствует рук, затекли, пытается пошевелить, но все четно. Она пытается присесть, снова промах. «Черт!» - Спаркс закусывает губу, когда цоканье каблуков раздается в помещении. Противный писк, механизм движется, тело поднимает выше, запястья начинают гореть хуже прежнего, хочется завыть, выкрикнуть его имя. - Достаточно, - его голос, словно облегчение. Она опускает голову, хочется видеть то, что с ней делают. – Теперь к стене и вниз, - скрежет шестеренок, ноги опускаются на пол, слышатся шаги. Грубые мужские руки касаются оков, освобождают, тело девушки начинает падать. Басс ловко подхватывает ее, прижимает к стене, привязывает запястья к кресту. – Очнись, - он шипит как змея. Она поднимает голову, готова продолжать. Джек делает несколько шагов назад, щелчок, вновь шаги. – Не дергайся, у меня в руках нож, - он касается лезвием кожи, холод больно «обжигает» ее. Хрип, корсет с трудом поддается, становится легче дышать, тело освобождается от оков. Все вокруг замирает, слышен цокот каблучков. Девушка прокусывает нижнюю губу до крови, ожидание угнетает, есть время подумать. Ноющие мышцы, жжение в запястьях – грубое отношение возбуждает, но сейчас хочется освободиться и хорошенько «съездить» Бассу по физиономии, за это нестерпимую боль. Она дергает руками, веревки сильнее впиваются, выступают капельки крови. Джорджина кривится, она чувствует запах железа. Удар. Ее дыхание сбивается, хватает ртом воздух. Второй, жгучая боль отдается во всем теле. А ведь кажется, что больнее некуда. Третий, на глазах появляются слезы, на ягодицах останутся следы от ремня. Шаги, он прижимается телом к ее голой спине, материя остужает, противно щекочет, раздражает. Руки обхватывают грудь, мужчина зажимает соски между пальцев, затем оттягивает их, отпускает. Джорджина вздыхает, ее словно «перезапустили», больше нет той боли, появляется иная, она возбуждает. Губ касается что-то заостренное. Она приоткрывает рот, касается языком кожаного наконечника стека. - Умница, - Джек водит им по телу, оставляет мокрые дорожки. Второй круг, резкий удар между ног, стон. Спаркс прикрывает глаза, готовиться к новому удару, боль сладкой мукой разливается по телу. Третий, удар точный между лопаток, ноги подкашиваются. – Еще одна, - он улыбается, ее тело само рассказывает о себе. Еще удар, ноги подкашиваются, хорошо, что руки привязаны. Джек медленно осыпает ее тело ударами, спускается ниже, ведет стеком между ног, приближаясь к клитору. - Открой рот, - влажный стек опускается на язык. – Нравится? – кивок. Ей нравится «солененькое». Мужчина улыбается, с еще большим наслаждением продолжает свои действия. Удары, удары, удары, они возбуждают, кажется, сейчас ее накроет. Жалящий удар, Спаркс кончает с громким восторженным криком. - Хочешь? - горячее дыхание обжигает кожу. – Скажи! - Да, - ее голос срывается, до сих пор ловит ртом воздух. – Сделай это, трахни меня! – она хрипит. Отстранившись от нее, Басс улыбается, расстегивает брюки, достает свой придаток. Он сжимает ее ягодицы, слегка приподнимает, сильнее прижимает к себе. Толчок, мужчина медленно двигается внутри – вверх-вниз, внутрь-наружу. Джорджина ловит его ритм, сжимает и разжимает мышцы, его член погружается глубже, но при этом выходит так далеко, что головка задевает клитор. Он двигается быстрее, достигает кульминации первым, однако не перестает двигаться, пока ее тело начинает биться в судорогах. Потом выходит, закрывается ширинка. Джек поднимает голову, Спарк прижимается к кресту, ноги еле держат ее. Он делает шаг, развязывает веревки. Женское тело падает в его руки, он слышит ее ровное дыхание, девушка уснула. Мужчина покидает комнату, позади слышатся аплодисменты, мужчинам понравилось шоу. Губы растягиваются в улыбке, он уверен, что завтра ей будет невыносимо больно подняться с кровати, а пока Спаркс довольная как кошка, значит, все продолжается. Они садятся в лимузин. Всю дорогу он сидит на его коленях, прижимает к себе. «Как же ты красива и мила, когда спишь», - снова улыбка. Противный писк мобильного телефона, ее сумочка. Он берет его. «Филип». Переключает на автоответчик, хотя можно было просто сбросить, она все равно не будет слушать. Хотя возможно прослушает одно из них, обнадежит себя, поддержит эту ложь. Снимает пиджак, укутывает ее, несет в номер и укладывает на мягкую постель. - Ты умница, - проводит пальцем по лицу. Открывает верхнюю шуфлядку, достает склянку, Басс аккуратно смазывает мазью красные, опухшие места. Потом уходит. Ему нужно вернуться в Нью-Йорк. На прикроватной тумбочке остается конверт. В нем фотография из клуба «Moment of pleasure» и записка: «Надеюсь, Лондон ты запомнишь именно таким!»