Too close

- О, Боже, - девушка достигает кульминации. – Еще, - он небрежно толкает ее вперед, хрупкие ладони касаются белоснежной стены. Его рука медленно скользит по талии, описывает окружность возле пупка, двигается вниз, теребит клитор. – Пожалуйста, - она кричит словно раненный зверь. На его лице играет улыбка, рука нежно гладит ягодицы. Толчок. Он грубо вторгается в ее лоно, с губ срывается крик. Мужчина двигается вперед-назад, внутрь-наружу. Темп нарастает, и они одновременно содрогаются в оргазме. Джорджина откидывает голову, она лежит на его плече. Лицо расслабленное, нет напряжения, глаза блестят, губы едва трогает улыбка, несколько прядей прилипли ко лбу и щекам. Ее дыхание становится ровным, в то время как Джек жадно ловит ртом воздух, пытается привести дыхание в норму. Он лениво переводит затуманенный взгляд на девушку. Губы растягиваются в улыбке, он поворачивает голову, целует ее в висок. Запах вишни. Прикрывает глаза, его любимый. - С тебя платье, - рука тянется к лицу, к черной маске, скрывающей часть лица. – Это было… - Не смей, - голос становится агрессивным. – Убери руки. - На нас кто-то смотрит? – смотрит в его потемневшие от гнева глаза. – Неужели все это будет происходить только на людях. - Возможно, - он кривит лицо. – Лишняя осторожность не помешает, - улыбка. – Ты же не хочешь, чтобы это просочилось в прессу? - Нет, - она делает глубокий вдох. – И не увиливай. Ты мне должен платье, - его бровь изгибается. – Это было хорошо, но так обыденно. - Хорошо, - взгляд замирает. «Почему он быстро согласился?» - в голове бьется один и тот же вопрос. – Тебе оно понадобиться, - он отстраняется, идет к дивану, где лежит их одежда. - Зачем? – идет за ним, хочется скрыть наготу. – Неужели… - Всему свое время, Джи, - девушка замерла, этот сволочь выдаст ее. – Не бойся, - завязывает галстук. – Жду в машине, - наклоняется. – Не снимай маску, пока не окажешься рядом, - потом уходит, оставляет ее одну. *** С прошлым не распрощаешься и дверью памяти напоследок не хлопнешь. Юрий Татаркин Створки лифта открываются. Летящая походка, довольный вид, Джорджина медленно плывет по коридорам собственно пентхауса, стремится в свою комнату, хочется принять ванную. Она подходит к двери, кладет ладонь на ручку двери, метал приятно ходит кожу. Делает усилие, дверь распахивается, но девушка не спешит внутрь, тело замирает. Детский смех. Он приятным звоном раздается в тишине помещения. «Майло», - она делает полшага назад, двигается вперед, прислушивается к звукам. Приоткрывает дверь, Филип сидит на полу, на коленях сидит мальчишка. Они вместе старательно собирают какую-то неизвестную ей игрушку. «Откуда…» - снова замирает. «Подарок Басса», - она горько улыбается. Почему она настолько жестока с собственным ребенком, ведь когда-то обещала себе быть совсем другой, не такой как ее мать. «Быть любящей очень сложно…» Шаг назад, девушка медленно бредет обратно, открывает дверь кабинета Филипа. Раздается щелчок, сумочка открывается, пачка сигарет. Она подносит к губам, держит фильтр губами, пока огонек пламени зажигает табак. Затяжка, белое кольцо дыма теряется в помещении. Джорджина подходит к окну, распахивает его, садится на край. «Не хватает чашки кофе», - губы растягиваются в усмешке. Когда все началось? Девушка уже не помнит, когда выкурила первую сигарету, начала отравлять никотином свой организм. Только было больно, пить дорогое спиртное совсем не хотелось, нужна трезвость ума. Потом это вошло в привычку. Кофе, сигарета, окно, боль в области сердца, Джорджина могла подолгу сидеть на подоконнике, смотреть куда-то вдаль, ни о чем не думать. Иногда она зажигала сигарету, но не делала затяжку. Она просто придавалась моментам давно минувшись лет, а сигарета тлела, обжигала пальцы. И вот теперь она держит ее, вспоминает свое детство, безразличный родителей, что сейчас так назойливо пытаются наверстать упущенное. - Неужели они не понимают, что слишком поздно что-то менять, - сухие губы еле слышно шевелятся. Легкий ветерок скидывает пепел с сигареты. - Джи, - голос Филипа такой громкий, что хочется кричать. – А вот ты где? – дверь открывается. – Опять дымишь! - Сколько раз мне говорить, чтобы ты не называл меня так, - она поворачивает голову, глаза потемнели, агрессивно блестят. – Неужели за столько лет ты не можешь выучить мое имя? – голос повышается с каждым новым звуком, он будто наступает. - Прости, просто… - заминка, глаза в пол. Мелкий щенок. - …просто к тебе пришли. - Сейчас приду, - смотрит на него с нажимом, он делает шаг, закрывает дверь. – Как всегда, - окурок падает, приземляется на асфальт. Девушка выпрямляется, уходит прочь из этого места. *** Гостиная. Темноволосый мужчина в костюме стоит посреди комнаты, что-то говорит ее мужу. Спарк идет к ним, каблуки цокают по твердому полу, присутствующие знают, что не одни. - Вы… - он разворачивается. Голубоглазый брюнет – парень, который встречал ее в аэропорте Лондона. – Мадам, - он протягивает коробку, наверху, под золотым бантом, белоснежный конверт. - Спасибо, - он наклоняется, уходит, лифт отправляется вниз. - И что это? – голос мужа раздражает, всегда лезет туда, где ему не следует быть. – А, любимая? - Не твое дело, - огрызается, пол-оборота, медленно удаляется. – Это прислали мне. - Джорджина!!! - И, кстати, - она замирает, поворачивает голову, обжигает ненавидящим взглядом. – Ты все еще спишь вне спальни, - уходит, оставляя мужа одного. Девушка садится на край постели, вскрывает конверт. Приглашение на открытие галереи молодого фотографа Максимильяно Мучи. Джорджина улыбнулась, Басс явно удивит ее, осталось три дня подождать. *** Терпение горько, но его плод сладок. Руссо Ж. Ж. Полупрозрачное платье, длинные цельнокроеные рукава, оно облегает тело Джорджины, словно вторая кожа, плавно переходит в облако кружева у подола. Черные туфли, высоко поднятые волосы, длинные серьги, Спаркс с улыбкой на устах входит в галерею, замирает. Здесь присутствуют все, слишком публично. Она останавливает ближайшего официанта, не глядя, берет бокал, выпивает. Виски, лицо кривится, лучше игристое вино. Ставит бокал, идет к знакомым лицам. - Мистер и миссис Басс, - милая улыбка, оценивающий взгляд. – Как семья, сын? - Спаркс, - Блэр явно не в духе. Она сильнее сжимает руку мужа, впиваясь ногтями в ткань. – Все хорошо, благодарю, - голос слишком сладкий, те фотографии просочились в газеты. – Как Филип, Майло? - Тоже хорошо, - берет бокал шампанского. – Завтра собираемся в Хэмптонс. Будем рады вам в любое время, - эти милые разговоры угнетают, вызывают агрессию. – А сейчас, прошу извинить, хотелось бы оценить работы автора, - улыбается, ей нужно скрыться, Блэр сейчас на гране скандала. «Не думала, что она настолько ревнива», - хмыкает девушка, подходит к первой фотографии. - Что? – на нее все оборачиваются, ей все равно, ее больше интересует картинка. – Это не возможно, - залпом осушает бокал, бросает взгляд по залу, ей нужно еще выпить. - Возьми мой, - этот противный голос. – Думаю, виски будет кстати, - Басс улыбается, видны белоснежные зубы, его рука вытянута. - Обойдусь, - резкий удар по руке. Фужер падает на пол и разбивается. Вокруг все замирает, миллионы глаз обращены на пару. Спаркс смотрит на пол, переводит взгляд на него. Серые глаза с каждой секундой становятся темнее, угольно черными, они наполняются яростью, гневом, блестят. – Нужно быть аккуратнее, - поворачивается и выходит из зала, ей срочно нужно в уборную. Девушка кладет руку на ручку, хочет войти внутрь, мужская рука больно сжимает локоть, он тащит ее в конец коридора. - Мне больно, – она шипит, ноги заплетаются в подоле платья. Он распахивает дверь, толкает вперед. – Басс! - носок туфли задевает порог, Спаркс падает на пол, больно ударяется коленом. – Какого черта… - Вставай, - его голос холодный, еле слышен. – Я сказал… - Заткнись, Басс, - девушка смотрит ему в глаза, они стеклянные. – Дай мне руку, - тянется, он резко хватает ее, помогая встать. – Теперь, - она не успевает сказать и слова, Басс прижимает ее к стене, ищет рукой молнию платья. – Отпусти меня, - вырывается, он сильнее. - Я разорву его ко всем чертям, - его взгляд обжигает. – Не оберешься позора, - девичье тело замирает, звук открывающийся молнии, платье падает на пол. Басс смотрит на нее, руки касаются плеч, он насильно опускает ее на колени, снова молния. – Соси, - Спаркс поднимает глаза, она никогда этого не делала и не станет. Это удел шлюх, доступных женщин, окружающих его. - Нет, - пытается поднять. Удар, рука касается щеки, лицо может опухнуть. – Ты… - Хочешь еще, - скорее утверждение, чем вопрос. – Никто… - Пошел ты, - Джек хватается за яйца, он не предвидел такого поворота. – Найди себе шлюху, - она наклоняется, касается пальцами платья, поздно. Джек грубо прижимает к стене, стягивает кружевной низ, отбрасывая его в угол. Ловким движением он врывается в ее лоно, движется вперед-назад, внутрь-наружу. Губы находят ее, она изо всех сжимает их, но Басс яростным напором заставляет раскрыться, завладевает ее ртом. Джорджина злится, действия мужчины не приносят ей наслаждения, он снова делает это. Она впивается зубами в его нижнюю губу, прокусывает ее до крови. Зарычав скорее от злобы, чем от боли, Джек отстраняется на секунду, потом снова настойчиво целует. Он закидывает левую ногу девушки на себя, проникает глубже. Спаркс вскрикивает, с еще большим рвением пытается вырваться, освобождает руки. Толчок, еще один, силы покидают, удары кулачков становятся слабее, она обвивает ими шею мужчины, прижимается к нему. - Джек, - ее шепот почти не слышен, словно шелест осенней листвы. – Нас сейчас… - вдалеке слышатся шаги, разговоры девушек – уборщиц. - Нет, - он ускоряется, толчки становятся грубее, мужчина насаживает ее на свой член. – Не зайдут, - толчок. – Кончай! – головка задевает клитор. Джорджина впивается зубами в его плечо, сжимает кожу, останется синяк, кончает. Джек приходит к финишу следом за ней, зарывшись в ее кудри, запах вишни дурманит. - Я возьму тряпку и моющие средства, - девичий голос раздается из-за двери, она кладет ладонь на ручку, нажимает ее. Спаркс гипнотизирует дверь, ногти впиваются в кожу партнера. Он рычит то ли от боли, то ли от отчаянья. Его дыхание еще не пришло в норму, его звуки глухи. – Ладно, возьму вечером, - уходит. - Слава Богу, - она выпрямляется, усмешка. – Сегодня было близко, слишком близко, - облизывает пересохшие губы, смешок. – Ты из-за фужера? - Сам не знаю, - дыхание ровное, шаг назад, смотрит в ее серо-голубые довольные глаза. – Главное тебе понравилось, - звук молнии. Он отходит назад, смотрит, как она надевает платье. – Снимки…можешь выбрать любой, - опускается, поднимает кружева, спешно кладет в карман брюк. – Его доставит Дрей. - Голубоглазый брюнет? – поворачивается спиной, он кивает, подходит, чтобы помочь. – А он милый. Англичанин? - снова кивок. – Не присылай его, Филип… - Будет Марко, - открывает дверь, осматривается. – Иди первой, я вернусь позже, есть дела, - она кивает, выходит из подсобки, возвращается в зал. *** Джорджина выходит из тени, только теперь она замечает, что белый мрамор зала украшают тени в мягком свете люстр. Губы расплываются в улыбке, это очень красиво. Она идет вперед, рассматривает фотографии. Все они сделаны несколько дней назад, там только она и Джек, их маленько извращение в той белоснежной комнате с маленьким черным диваном. «Теперь понятно, почему нужны были маски», - легкая улыбка касается ее губ, когда краем уха она слышит хвалебные отзывы о фотографиях. Проходит круг, замирает, ее заинтересовала только один снимок, тот, который она увидела первым. Спаркс фокусирует взгляд на девушке. Она стоит у стены, тело изогнуто дугой. Голова мужчины находится между ее ног, одна из которых покоится на его плече. Прижав ладони с растопыренными пальцами к внутренней поверхности бедер, он ласкает ее языком. Девушка откидывает голову назад, касается стены, рот приоткрыт, словно она кричит, рука сжимает его черные как смоль волосы, впивается ногтями в кожу. Она дрожит, испытывает оргазм. Мужчина все это время смотрит в ее глаза, затуманенные от удовольствия. Спаркс прикрывает глаза, отдаваясь воспоминаниям. Сцена с фотографии кажется реальной, внизу живота разливается тепло, рука тянется к паху. - Понравилась? – она распахивает глаза, пол-оборота, молодой кучерявый парень. – Хотите приобрести этот снимок? - Я полагаю, вы автор, - улыбается, еще так молод, слишком импульсивен, подвержен влиянию общественности. Мальчик слишком быстро сгорит. – Да, мне нравится именно эта работа, - улыбка еще лучезарнее, начинает раздражать. – Я пришлю человека, - кивает и уходит. Поворачивается обратно, Джорджина делает шаг вперед, проводит пальцем по краю снимка. «Неужели это все происходит со мной?» - ощущение двойственности. Прошлая Спаркс не позволила всей этой «элите», смотреть на нее обнаженную, но Настоящая Спаркс – ее это заводит, опасность быть узнанной. Усмешка, поворачивается. Джек смотрит на нее в упор, улыбается, слишком самоуверен. - Жду фотографию, - она произносит это слишком тихо и быстро, только для Басса. – Пока. На следующий день в Хэмптонс приезжает человек Джека. Строгий костюм, зеленые как изумруды глаза, он протягивает упакованный снимок и конверт. Она тут же вскрывает его, записка: «Максимильяно сказал, что ты выбрала этот снимок. Любуйся. p.s. Интересно, почему я приобрел точно такой же ?» Улыбка трогает ее губы, этот мужчина умеет удивлять.