Too close

Венеция. Этот город многие ассоциируют с виртуозной игрой на скрипке, с удивительной размеренной жизнью местного народа, с романтичностью, с какой-то иной атмосферой, присущей только ему. И, кажется, что он лишен недостатков. Но здания, уходящие под воду, морская соль, разъедающая памятники архитектуры, качество воды в каналах, говорят об обратном. Венеция пустеет, медленно умирает. И именно здесь Джорджина и Филип планируют провести несколько дней. Билет с определенной датой, подаренный родителями девушки, их вечное «капанье» на мозг, сделали свое дело. Молодая семья, оставив отпрыска пожилому поколению, отправляется в один из самых романтичных городов. Hotel Gritti Palace. Девушка ступает ногами на твердую землю, смотрит под ноги. Ее желудок хочет сыграть с ней злую шутку, опозорить перед всем городом, возможно, всем миром. Ведь найдется тот, кто отправит фото этого досаднейшего случая в интернет. Поэтому только выдержка поможет ей сейчас. - Милая, тебе плохо? - мужчина касается ее руки, легонько сжимает, пытается сплести их пальцы. Она совершенно не сопротивляется, позволяет проявить знаки внимания, машинально кивает. – Нам нужно поскорее заселиться, тебе стоит отдохнуть, - кивок. Он оборачивается, что-то говорит, и они идут вперед. Быстрая регистрация, магнитная карточка, дверь. Джорджина словно мешок картошки падает на кровать, веки сами слипаются, одолевает сон. - Спи, маленькая моя, - он садится рядом, убирает несколько прядей с лица, целует в губы. Такие сладкие, желанные, Филип мучительно давно прикасался к ним, она не позволяла. Теперь у него есть шанс. Он прижимается к ним еще на краткий миг, потом отстраняется и уходит. Ему хочется побродить по городу, посмотреть на влюбленных, придумать план на сегодняшний вечер. *** Кажется, прошла целая вечность, как девушка заснула. Она неохотно распахивает глаза, падает на спину, долго смотрит в потолок. Джорджина не сразу понимает, где находится, где носит ее благоверного. Осознание реальности приходит в тот момент, когда в дверь стучат. Значит, она лежит в кровати люкса, забронированного ее чрезмерно опекающими родителями. «Фу», - девушка кривит лицо, поднимается на локтях, прислуга совсем отбилась от рук. Внутри разрастается гнев, ярость накатывается волнами, ей хочется встать и научить его или ее манерам. Но стук затихает. «Видимо ушел», - падает на подушки, несколько минут, белоснежный потолок, это раздражает. Джорджина резко поднимает, делает несколько шагов, касается рукой стены. «Слишком быстро!» - ее мутит, нужно холодный душ или теплый. Стаскивает с себя одежду, кружевное белье, душ. Теплые струи воды стекают по ее плечам, спине, ногам. Ком, что долго стоял в горле, исчезает. Становится легче. Наверное, стояло давно стать под воду, снять весь стресс. Губы растягиваются в улыбке, рука скользит по телу, пальцы раздвигают половые губы, теребят клитор. Девушка издает стон, прислоняется лбом к мокрой плитке, ей хочется пошалить. Глаза закрываются, палец проникает глубже… - Привет, - тихий шепот. Он кажется таким любимым и родным, ей хочется слышать его всегда, наверное, всю жизнь. – Соскучилась? – смешок, теперь уже не так приятно. Тело напрягается, как струна. – Расслабься. - Нет, - его рука медленно скользит по изгибам ее тела, очерчивает пупок, опускается ниже, сжимает ее руку. – В любой момент может вернуться Филип, - он пытается убрать ее руку, она дергается. – Как ты вообще пробрался сюда? - Ты задаешь слишком много вопросов, - кисть болит, у него стальная хватка. – Расслабься и получай удовольствие, - поднимает ее руку, облизывает ее пальцы, посасывая их. – Ты такая вкусная, - губы Джорджины растягиваются в улыбке, видны резцы. – Тем более тебе это нужно. Грубые ладони ложатся на плечи, скользят вниз, оставляют «ожоги» на коже. Мужчина отводит ее ногу в сторону, приближается к ее бутону. Он разводит пальцами половые губы, касается языком клитора. Посасывает, покусывает, оттягивает, потом резко отпускает, мужчина неспешно распаляет ее, наслаждается стонами, слетающими с ее алых губ. - Повернешься? – мотает головой. – Нравится, когда берут сзади, - звучит как утверждение, нежели вопрос. Ее щеки заливает румянец, стыдно, но приятно. - Может это все сон? – предположение срывается с девичьих губ. – Ты должен быть в Германии. - Следишь за моими перемещениями, - кажется, голос сочится ядом. – Ты… - В качестве своей безопасности, - звучит как оправдание. – Это должен быть сон! - Да, - мужчина выпрямляется, подается вперед, головка члена трется о ее половые губы. – Хочешь, чтобы я… - Да. - Попроси, - смешок. Раздражает, но если это просто сон, то здесь все можно. – Я не войду, пока не попросишь. - Пожалуйста, - он открывает рот, чтобы возразить. – Трахни меня, Джек! – голос срывается на крик. «Интересно в реальной жизни, это услышал бы весь отель?» - разум не успевает ответить, мужчина грубо входит, движется в ней – внутрь-наружу, вперед-назад. – Еще, - он ускоряется, руки обхватывают мягкие полушария, между пальцев зажаты соски. Ему хочется прикусить один из них, но это не возможно. Приходится довольствоваться малым – жилкой на шее, бьющейся в такт ее сердцу. – Боже, - она достигает кульминации, но не пытается отстраниться, тело начинает изгибаться. - Стой, - убирает руки, наваливается на нее, он не собирается передавать инициативу ей. – Я хочу сегодня так, - кивок. Девушка продолжает стоять, ждет, пока он кончит. Несколько минут, он приходит к финишу, зарывается в волосы, он одержим этим запахом, ее локоны до сих пор источают его. – Лучше всяких похвал, - отстраняется, уходит. Джорджина тихо стоит под душем, на лбу останется узор плитки. Стук в дверь, скорее всего Филип, боится ее потревожить. Рука тянется к вентилям, вода перестает течь, девушка надевает белоснежный махровый халат, нужно открыть мужу дверь. Выходит из ванны, направляется к двери. Краем глаза она замечает конверт, на котором лежит бархатный мешочек. Спаркс грубо разрывает его, черным по белому: «Сон или реальность? Думаю, это ответит на все интересующие тебя вопросы!» Она открывает мешок, высыпает содержимое на ладонь. «Бриллиантовая сережка?» - Джорджина пребывает в полном недоумении, ведь она думала, что потеряла ее. «Значит, забыла в его кабинете», - стук затихает. Щелчок, дверь распахивается, заходит Филип. Спаркс быстро прячет доказательство очередной измены в карман халата, улыбка растягивается на ее лице. - Тебе лучше, - он рад, улыбка появляется на лице. – Может прогуляемся по городу? – с мольбой в глазах, похож на побитую дворнягу. – Я все продумал, будет весело. - Ладно, - массирует пальцами виски, не зря же она приехала в Италию. – Только оденусь, - идет за чемоданом, скрывается в ванной комнате. Она не видит, как радуется ее муж, прыгает на месте словно ребенок. А ведь он и есть ребенок, взрослые не настолько наивны. *** Чудесная прогулка, веселые разговоры и истории, Филип пытается заинтересовать любимую женщину, которая мило улыбается, просто идет рядом, позволяя мужу сжимать ее руку в своей. Ей абсолютно безразличны его жалкие попытки повернуть время вспять, она потеряна для него и открыта для мира. И в данный момент для одного единственного человека, чье присутствие начало тихонько греть ей душу. Каждая соитие приносит покой, чувство постоянности, уверенности в следующей встрече. Ей этого не хватало, хотя она никогда не чувствовала этого. «Бред!» - она усмехается своим мыслям, это все ложь, ничего высшего нет, только инстинкты и животный секс. - Филип, я хочу вернуться в номер, - он кивает, поворачивается, почти делает шаг. – Хочу побыть одна, - смотрит на него. Впервые мужчина видит ее такой, немного потерянной. Это многое ему говорит, она человек. – Пока, - уходит. Спаркс медленно бредет по небольшим улочкам города, ей все равно куда идти, нужно разобраться в себе. Все эти встречи, их было уже несметное количество, они становятся изощреннее, в каких-то моментах нежнее. Конечно, бывают проблески жестокости, но ей самой это нравится, заводит ее. Губы расплываются в улыбке. Осознание того, что Джек меняется, а он, безусловно, меняется, греет душу. Но он Басс, и это тут же приводит чувство, возвращает с небес. Она подходит к отелю, сейчас она ляжет в кровать и заснет, но… - Тебе нужно поехать с нами, - она чувствует прикосновение двоих, они завязывают глаза черной лентой. «Неужели ему мало?» - не сопротивляется, позволяет увести. – Вот и умница, будешь вознаграждена, - на губах улыбка. Он прервал переговоры в Германии ради траха с ней. Это уже что-то. *** Скрежет метала, двери заржавели, начали скрипеть. Джорджина распахивает глаза, она потеряла сознание в лодке. «Долбанный вестибулярный аппарат! Почему именно в гондоле становится плохо?» - корит себя, не замечает, что на глазах уже обычная маска, скрывающая пол-лица. Что-то падает, взгляд устремляется именно туда. «Мышь!» - хочется закричать, но кляп во рту мешает. Она начинает брыкаться, привязана к стулу. Только сейчас, девушка осознает, где она? Джорджина судорожно смотрит по сторонам. Обшарпанные стены, грязь, хлам – все напоминает мусорку. Тело начинает дрожать, в голове бьется одна мысль – «Может не Джек?» Шаги, шарканье по бетонному полу, ее пробивает пот, ей страшно. Подходят ближе. Холод метала, ее одежда разрезается острыми ножами мужчин, она абсолютно нага и беззащитна перед ними. А все Басс, его игры развили в ней беспечность. Касания грубых мужских ладоней, прикосновение губ, кажется, боли не будет. Девушка поворачивает голову. Голубые глаза темные волосы – ее касается Дрей, рядом с ним стоит на коленях Марко, возле него еще несколько. «Слава, Богу…. Что?» - она не шлюха, не пойдет по кругу, позволив этим уродам трахать ее во все дырки. Спаркс начинает извиваться, тупая боль в запястьях замедляет, но она не сдается. - Успокойся, - шепот возле уха. – Никто не будет трахать тебя кроме меня, - кончик его языка касается ее уха, очерчивая по краю ушной раковины. – Наслаждайся, - она хмыкает. – Кляп – чудесное изобретение, - он смеется. Пытка удалась. – И кстати, тебя снимает камера. Видео транслируется в сеть. Не будь доской, - гнев накрывает девушку, начинает отчаянно биться. Удар, он снова применяет к ней силу, а ведь не хочет. Спаркс поднимает глаза, смотрит в его. Они серые, немного блестят. На секунду в них мелькает отвращение, именно в тот момент, когда взгляд фокусируется на покрасневшей коже. «Он жалеет об этом?» - шок, зрачки расширяются. - Продолжайте, - достает маску, одевает на глаза, его слова не блеф. – Она только ваша, - отходит назад, ближе к углу помещения. Девушка опускает голову, веки закрываются, она прислушивается к ощущениям, к их действиям. Парни медленно, искусно играют с ее телом. Один целует руки, его губы прокладывают влажную дорожку от запястья до локтя, язык ласкает нежную кожу тыльной стороны ладони. Второй – целует шею, спускается ниже, теребит соски, покусывает и посасывает их. Он сжимает в руках ее полушария, они словно созданы для его ладоней, аккуратно ложатся. Третий – ласкает лодыжки. Сняв туфли, он приближается к пальцам, поочередно берет их в рот, поводит языком. Четвертый парень не мог оторваться от живота. Он оставляет дорожки, пальцами исследует ее тело ниже, водит по бедрам, оставляет красные полосы на коже. Такого Джорджина еще никогда не испытывала, хотя когда-то подобное случалось с ней. Однако сейчас все было иначе. Может потому что он смотрит, улыбается, рукой гладит брюки в области паха. Хочется смеяться, но кляп мешает. Она поднимает глаза, смотрит на него. Проходит несколько минут, прежде чем он делает шаг, подходит ближе, вынимает его. «Он так самоуверен?» - видно, что Басс не волнуется, не боится ее истерики. Ее попросту не будет. Тело начинает дрожать, парни одновременно приближаются к заветному месту. Спаркс совсем не хочется, чтобы пальцы ребят проникали в нее, чтобы они знали, что она уже влажная. Но проходит какое-то время, она готова молить об этом, но они «проходят мимо», целуют внутреннюю кожу бедра, оставляют влажные дорожки. - Хочешь свободы? – он ухмыляется, хочет доказать свое превосходство. – Попроси! - А если… - Тогда они продолжат, - он доволен собой. – Я могу смотреть на это вечно, - девушка опускает голову, хочет скрыть улыбку. Парни продолжают ее ласкать, желание разгорается, хочется проникновения. Но сладкая мука продолжается. - Пусть они прекратят, - голос срывается, она достигает пика, больше не хочет терпеть. – Я хочу тебя, здесь и сейчас! - Джентльмены, вы свободны, - ребята тут же отходят. – Теперь моя очередь, - Басс уверенным шагом идет вперед, расстегивает молнию на брюках. - Хочу почувствовать тебя кожей, - она улыбается, смотрит, как костюм по частям падает на грязный пол. Девушка добьется прямого контакта, такого, что был утром в душе. - Так лучше, - кивок. Мужчина подходит сзади, просовывает руки под ее ягодицы, приподнимает ее. – Сейчас, все закончится, - он насаживает ее на свой член. Девушка кричит, кажется, он вошел глубже чем это было раньше. Движения, он вновь приподнимает ее и усаживает обратно. Проходит несколько минут, Джорджина сжимает в руках сидение стула, сама продолжает насаживаться на его возбужденный орган. Несколько движений, они бурно кончают. Спаркс прогибается вперед, она хочет еще. Джек ухмыляется ее рвению – «кошечка хочет еще». Он увеличивает темп, сейчас двигаться стало легче то ли от изменения положения, то ли стоит благодарить его семя. Несколько толчков, новый оргазм. Так продолжается несколько десятков минут, ей мало, хочется еще. - Еще! – почти кричит. - Достаточно, - медленно выходит, садит ее на сидение стула. – Тебя ждут. - Это не оправдание, - улыбается, ей нравится вся эта игра. – Просто у тебя нет времени. - Можно и так сказать, - подходит ближе, разрезает веревки, помогает встать. – Тебе нужна новая одежда, - она кивает. *** Джорджина возвращается в номер под утро. Счастливая, удовлетворенная, в новом платье от D&G. Она закрывает дверь, поворачивается, перед ней стоит Филип. Круги под глазами, уставший вид, видимо переживал. - Где ты была? – голос холодный, ему не идет. – Почему на тебе другая одежда? - Тебя это не касается, милый, - она выделяет последнее слово, идет прямо, хочется принять душ. – Лучше иди прогуляйся по городу. Мы завтра улетаем в Нью-Йорк, - голос сочится ядом. – Уверена, ты не все посмотрел в этом убогом месте, - закрывает дверь, шум воды, она решила принять ванную. - Джорджина! – он кричит, стучится в дверь. Девушке все равно, она ложится в теплую воду, наконец, она может рассмотреть этот конверт, который Басс «незаметно» подложил в сумочку. Вскрывает, диск и записка: «Я бы что-то изменил. Как ты думаешь, что?» Она улыбается. По возвращению в Нью-Йорк, Спаркс просмотрит его, Басс пожалеет о своих словах.