Too close

Возвращение в Нью-Йорк. Ссоры, конфликты, крик, Филип истерит как малолетняя девчонка, у которой играют гормоны, в то время как Джорджина спокойно хладнокровно отвечает колкостями, унижает его. Хлопок, она в очередной раз закрывает дверь в спальню перед его носом. Ее одолевает усталость, даже некая злость, агрессия, по отношению к мужу, он так предсказуем. Каждая фраза, каждый жест и движение повторяются им ежедневно, никакой импровизации. Закрывает глаза, откидывается на мягкие подушки, Джорджина понимает, что завтрашний день ничего не принесет, только лишнюю головную боль. Хотя будет чуточку удовольствия – он снова прислал подарок и конверт. Губы растягиваются в улыбке, в голове всплывают строки: «Танцы. Уверен, ты обожаешь что-то ритмичное. Или я ошибся?» Легкая усмешка, девушка уверена, что Джек придумал что-то, что не подается логике обычного жителя Нью-Йорка. От этой мысли становится теплее на душе, он еще никогда не подводил ее, она не верит в провал. Однако то чувство, когда «сосет под ложечкой», никак не проходит. Оно возникло после прочтения записки, а очередная ссора с Филипом только усугубила это. Да и с каждой секундой, становится немного страшно, словно завтрашнее «приключение» изменит все. «Он ведь не раскроет их маленькую шалость?» - открывает глаза, садится. Она делает глубокий вдох, вновь падает на кровать, засыпает. *** Длинная кожаная юбка в пол, чулки в сеточку, туфли на шпильке, облегающий корсет, кружевной низ, Джорджина вертится возле зеркала. Это так напоминает тот вечер в Лондоне, хотя корсет уже не такой изысканный. Она нагибается, берет пальчиками «собачку», открывает молнию до середины бедра. Оголяется ножка, девушка закусывает нижнюю губу от восторга, ей безумно нравятся эти подарки, переодевания, в них есть что-то чарующее, скрытое под пеленой неизвестности. Спаркс бросает взгляд на настенные часы, уже опаздывает. Накидывает на плечи плащ, застегивает, туго затягивает пояс, машина Басса должна стоять возле парадных дверей, ожидать ее. Открывает дверь, двигается медленно, туфли неудобные, но менять она не стала, нет времени. Кнопка лифта, створки распахиваются, в маленьком железном боксе стоит Филип. Руки его сложены одна на одну, губы кривятся, глаза горят, тело напряжено. «Неужели он хочет еще?» - демонстративно закатывает глаза, показывает свое презрение, его не авторитетность. - И куда ты собралась? – голос спокойный, даже слишком, очень не похоже на мужчину. – Да еще в этом, - делает шаг, лифт закрывается за его спиной. – Отвечай! – в голосе чувствуется напор. – Джорджина! - Не твое дело, - рука тянется к кнопке, но он перехватывает ее, больно сжимает в своей. – Пусти, - пытается вырваться, но Филип сильнее. Он толкает ее к стене, придавливает своим телом. - Кто этот ублюдок? – он хватает ее за вторую руку, поднимает обе вверх. – Кто трахает тебя вот уже второй месяц? – девушка фыркает, ее глаза обжигают презрением. – Думаешь, я всегда буду молчать и как дворняжка, которую отфутболили, скрываться в дальней комнате, бояться показаться тебе на глаза? – мужчина смотрит ей в глаза, выражение ее лица раздражает. – А? - А кто ты? – по возможности подается вперед. – Настоящая поганая шавка, которую я с большим удовольствием пну еще раз, - мужчина падает, хватается за свое хозяйство. Она свободна. – И запомни, я буду делать только то, что захочу. Твое мнение мне не нужно, - медленно идет к лифту, створки закрываются, ее нет. Мужчина лежит на полу, стонет то ли от боли, то ли от бессилия. «Это не сработало. Стало только хуже», - он закрывает глаза, пытается привыкнуть к этому чувству. Боль отступает, но достоинство задето куда больше, чем прежде. «Бар», - он заходит в лифт, ему нужно забыться. *** Лимузин заезжает в темный переулок и останавливается. Глаза Джорджины блестят то ли от счастья, то ли от страха. Клуб «Touch of Eva» - самый престижный стриптиз клуб Нью-Йорка. Здесь проходят самые лучшие вечеринки. Девушка делает глубокий вдох, глаза на долю секунды закрываются. «Фантазия или реальность?» - как-то часто в ее голове возникает этот вопрос. Двери распахиваются, Дрей протягивает руку, помогает выйти. - Желаю приятно провести вечер, - она скромно улыбается, прикрывает глаза, юноша очень мил. Девушка достает из кармана плаща маску, надевает на лицо. Джорджина делает несколько шагов вперед, неуверенно стучит в ветхую деревянную дверь. Она открывается, поток света падает на тротуар, освещает его. - Мммм, какое милое создание, - мужчина, стоящий в дверном проеме улыбается. Кажется, начнет свистеть от удовольствия. – И что такая красотка будет делать на моей сцене? - Вы хозяин? – слишком молод, юн, ее муж, кажется намного старше. Однако парень кивает, переминается с ноги на ногу. – Я танцую. - Стриптиз, - звучит как утверждение, нежели вопрос. – Тогда прошу, - поднимает руку, своим жестом предлагает войти. – Я провожу вас в гримерку. Спаркс медленно идет за юношей по коридору, рассматривает здешний интерьер. Нужно отдать должное архитектору и дизайнеру, помещение было превосходно сложено. - Вам сюда, - стучит костяшками пальцев по двери. – Вы привезли с собой музыку или положитесь на мой вкус? - Надеюсь, он идеален, - голос сочится ядом, не нравится ей этот парень. – Во сколько мой выход? - Через десять минут, - его губы растягиваются в улыбке. – Через пять за тобой придут, - удаляется. Проходит несколько минут прежде, чем руки сами начинают тянуться к поясу, развязывают, а ноги идут к зеркалу. Наверное, ей хочется вновь посмотреть на себя. Джорджина проводит рукой по изгибам своего тела, очерчивает их, ей нравится ощущать подушечками пальцев плотное полотно кожи, сковавшей ее фигуру. Это так эротично. Стук в дверь, уже пора. Она открывает сумочку, достает помаду. Алые губы – они манят, хочется прикоснуться к ним, почувствовать на вкус. «Идеально» - открывает дверь и выходит, идет в сторону, откуда доносится музыка. Проходит через дверь, замирает. Сейчас на сцене выступают двое мускулистых гомосексуальных мужчин. Они разыгрывают сценку. «Похоже на нас», - ее губы растягиваются в улыбке, взгляд фокусируется на них. Один из них связан, закован в цепи. Он стоит на коленях, ласкает член своего партнера, что вот-вот достигнет пика. Но резко все меняется. Другой хочет иного. Мужчина откидывает партнера назад, раздается хлопок, тело полностью падает на пол сцены. Он наклоняется к нему, поворачивает, теперь первый стоит не четвереньках, ожидает своей участи. - Давай, - ее губы еле шевелятся, ее заводят эти ласки. – Ну же, - мужчина обхватывает талию партнера руками, входит в него, они бьются в судорогах оргазма, доминант наслаждается этим. Джорджина улыбается уголками губ. С одной стороны ей это нравится, но с другой – ей придется выступать после них, сможет ли она заинтересовать присутствующих здесь мужчин. - Через пару минут начинаем, - бархатистый голос парня со списком выводит ее из транса. – Не волнуйтесь, все пройдет хорошо, - девушка сдержано улыбается. Волнение до той поры она не ощущала, но теперь тело дрожит, страшно. – Идите. Спаркс медленным уверенным шагом идет на сцену, замирает. В зале темень, видны лишь силуэты людей, ерзающих на стульях, звон бокалов. Появляется яркий свет прожекторов, он нежно ласкает ее кожу, освещает новый номер программы. Спаркс стоит неподвижно, она рассматривает лица сидящих, хочется увидеть его лицо, но, кажется, его нет в зале. «Где он?» - бьется в голове. Играет первый аккорд, шоу началось. Аудитория замирает. Все они неотрывно смотрят на девушку, затянутую в кожу. Обстановка становится напряженной, она чувствует взгляды мужчин и женщин, внимательно следящих за ней. Однако Джорджина старается не обращать внимание, отдаться музыке. Телодвижения, Спаркс испытывает это странное чувство, что всегда с ней, когда она в маске. Девушка чувствует себя сильной, обладающей безграничной властью женщиной. Ведь они оторвались от всего, есть только она. Расставив ноги, Джорджина начинает водить руками по своему телу. Подушечки пальцев находят молнию, расстегивают ее. Кусок кожаного полотна определенной формы падает на пол, теперь все видят ее чулки, кружевной низ. Ладони бродят по изгибам, касаются ягодиц, она нагибается. В зале раздается восторженный вопль, девушка улыбается. Рукой она тянет за конец шнура, на котором держится ее корсет. Веревки ослабевают, он падает на пол, обнажается грудь. Джорджина ловко закрывает полушария руками, пальцы раздвигаются, твердые от возбуждения соски видны между ними. Поворачивается боком, руки скользят по всей длине ног, чулки медленно спускаются до колен, доходит черед до трусиков. Она неспешно опускает их до лодыжек, эротично прогибает свое тело, шаг вперед, они на полу. Спаркс улыбается, она движется прямо, хочется проделать один трюк, которому ее научила ее подруга. Ладонь ложится на шест, метал холодит нужную кожу. Усилие, она вращается на шесте, словно делает это каждый день. Музыка затихает, зал раздается аплодисментами. Вновь улыбка, она ртом хватает воздух, нужно нормализовать дыхание. Судорожно осматривает зал, замирает. Басс сидит посередине, рядом с ним Филип. Свет потухает, она рада, что может незаметно сбежать в свою гримерку, служащие клуба собирают ее вещи, доставят туда же. Спаркс быстро перебирает ногами, хочется спрятать, забиться в самый дальний угол. Это странно, ведь такое с ней случается впервые за последние пятнадцать лет. Закрывается дверь, девушка снимает обувь, чулки падают на пол, а она сама забирает с ногами в кресло, обнимает ноги руками. Хочется расплакаться как в детстве, когда она от безысходности забиралась под лестницу, чтобы несколько часов проплакать в гордом одиночестве. Раздается стук, снова этот парень с папкой. Он проходит внутрь, в его руках ее одежда, сложенная, словно ее только достали из той коробки, что лежит под ее кроватью дома. Спаркс опускает ноги, прикрывается руками. - Ваша одежда, - кладет на стул рядом. – И у вас есть пять минут, чтобы одеться. Вас ждет клиент, - Спаркс изгибает бровь. – Вам лучше знать. Кабинка номер три. Поторопитесь, - она кивает, хлопок двери, снова одна. Девушка с неохотой поднимается, подходит к стулу. Подушечками пальцев, она аккуратно проводит по коже, приятное ощущение. «Одену только корсет и кружевной низ», - тянется к предмета одежды, затягивает себя в кожу, вновь надевает чулки, туфли. Басс ответит за этот цирк с Филипом. Джорджина открывает дверь, этот паренек все еще здесь. Он улыбается, видимо ему нравится этот образ придуманный Джеком. Юноша машет головой, зовет за собой. Они быстро добираются до кабинок. - Зачем эти кабинки? – голос Джорджины тихий, почему ей так не хочется туда идти. – Приватный танец? – кивок, он уходит. Девушка делает глубокий вдох, входит в миниатюрное помещение. В середине стоит стул, там мужчина, со спины трудно признать кто это, но она уверенно идет. - Вы… - прерывается, стул делает пол-оборота. «Филип?!» - тело замирает, начинает дрожать. - Нет, друг сделал подарок, - протягивает руку. – Хочется забыться, - она машет головой. – Помню, нельзя трогать, но может, - снова машет. – Хорошо, - разводит руки. – Иди ко мне. Джорджина не может прийти в себя. Танцевать для мужа за деньги Джека – вот это уже извращение, от которого хочется блевать за углом. - Иди сюда, - сейчас властно, тело девушки начинает дрожать. Она борется с собой, но идет. – Приласкай меня, - Спаркс садится на него, ладони ложатся на плечи, тело начинает ритмично двигаться, в голове звучит та песня из зала.– Да, - движения становятся ритмичнее, грудь девушки живет своей жизнью, оголяется, слишком слабо был затянут корсет. Ей кажется, что он вот-вот достигнет кульминации, она сможет уйти. Но вдруг мужчина замирает, взгляд стеклянный, смотрит на ее грудь. Рука быстро ложится поверх полушария, прикрывая его. – Все, довольно, - скидывает ее с колен. – Ты отработала свои деньги. Джорджина быстро покидает комнату, ей хочется покинуть это место. Заветная дверь, она входит внутрь. «Басс», - он сидит в кресле, нога на ногу, с неподдельным интересом смотрит на нее, на обнаженную грудь, затвердевший сосок, ему хочется взять его в рот, немедленно. Он манит ее пальцем, но она стоит на месте. - Нет, - его лицо меняется. - Что? - Я сказала хватит, - голос немного дрожит, но от злости, некого отчаянья. – Зачем ты привел его? – смотрит в глаза, пытает найти в них ответ. Но они серые, стеклянные, безжизненные. – Неужели тебе хотелось унизить меня? - Я его не звал, - он поднимается с места. – Встретил его возле барной стойки, предложил присоединиться, - надвигается. – Не каждый день его благоверная танцует стриптиз, - грубая ладонь скользит по телу. – Это было восхитительно, - нагибается, хочет поймать зубами сосок, но не может, она отходит назад. - Нет, хватит. - Это еще почему, - глаза темнеют, наливаются гневом. – Я не говорил, что мы закончили. Ты мой секс снаряд. - Была, - голос ломается. – Больше нет, - мужчина с недоумением смотрит на нее, Спаркс не смеет ему перечить. – Ты… - Заткнись, - толкает ее, прижимает к стене. – Еще слово и твои губки попробует мужской член на вкус. - Нет, - хлопок, на его щеке появляется след от пощечины. – Я же сказала все, - она смотрит на него, в глазах плещется ярость, гнев, но она не боится. Хуже чем есть не будет. – Ты перешел грань, мы… - Ты пожалеешь об этом, - он хватает ее за шею, рука сжимается на горле, наверняка останутся синяки. – Я все равно тебя трахну, - второй рукой разрывает черное кружево, пальцы проникают внутрь. - Давай, - губы еле шепчут. – Изнасилуй меня как последнюю шлюху, - Джек замирает, пальцы разжимаются. Он автоматически делает несколько шагов назад. Мужчина смотрит на девушку, та держится за горло. Взгляд падает на руку, потом снова переходит на Спаркс. Он закрывает глаза, а потом просто уходит. Девушка падает на пол, по щекам льются слезы. «Почему так больно?» *** Раннее утро. Створки лифта шумно распахиваются, девушка в длинном черном плаще выходит, ей хочется побыстрее добраться до ванной комнаты, принять душ, на душе как-то муторно. Она спешно поднимается по лестнице, идет по коридору, кажется, все слышали ее шаги. Дверь спальни, шаг вперед, перед ней стоит Филип. Мужчина абсолютно голый, если не считать темного полотенца на бедрах. - Не сейчас, - ускоряется, хочется побыть одной. – Потом… - Нет, - хватает за локоть, толкает к стене. Джорджина ударяется головой об нее, останется шишка. – Ты больше никуда не убежишь, никуда, - он придавливает ее своим телом, коленями зажимает ее ноги, хотя она почти не сопротивляется. – Я узнал тебя, это ты сегодня танцевала в клубе, тебя заказал для меня Басс, - хватает ее за подбородок, смотрит в глаза, они серые, безжизненные. – Он ведь знал, что это ты, рекомендовал тебя, - удар, пощечина. – Это с ним ты трахалась последние месяцы, стонала под этим уродом, что унижал тебя, - снова удар. – А мне хамила, изворачивалась… - Филип… - Нет, - его глаза сливаются со зрачком. – Я больше не стану тебя щадить, слишком долго терпел, - он отпускает ее, руками заставляет опуститься на колени. – Ты ведь сосала ему, теперь сделай и мне. - Нет, - девушка выбивается, этот кошмар не сбудется. – Никогда не буду. - Будешь, - мужчина надвигается вперед, затылок упирается в стену. – Открой рот, - продолжает отбиваться. Филип применяет силу, засовывает свой придаток в ее рот. – Давно хотел сделать это, - он начал ритмично двигать телом, погружать член в ее рот, потом вынимать. Джорджина пытается вырваться, даже сжимает челюсть, но эта боль только еще больше заводит его. Несколько движений, мужчина изливается, он достает придаток. Его семя капает с ее нижней губы. – Глотай, - мотает головой. – Будет еще…, - она подчиняется. – Вставай, - Филип поднимает ее на ноги, поворачивает спиной, поднимает подол плаща. – Так ты еще и голая! Значит, Басс уже похозяйничал в твоей дырке, теперь это сделаю я, - он грубо вторгается в ее лоно, двигает ритмично, почти разрывает его. Спаркс не стонет, ее тянет блевать от привкуса спермы во рту, так противно. Она больше не сопротивляется, хочет, чтобы он, наконец, закончил и ушел, но, кажется, ее муж другого мнения. Филип растягивает это удовольствие, кончая раз за разом. – Мне надоело, - она издает стон, конец. Мужчина выходит из нее, отходит назад на несколько шагов. Девушка падает на пол, как мешок картошки. – И кстати, завтра я подаю на развод. Майло не нужна мать-шлюха, - сплевывает, уходит, оставляет девушку лежать на полу, глотая собственные слезы.