Too close

Месяц спустя… Осень. Холод, месяц выдался достаточно прохладным для своего времени. В сетевых, малобюджетных мотелях сложно согреться, хотя котельная работает на полную мощность двадцать четыре часа в сутки. Кровать, клетчатый плед, поверх одеяла, Джорджина с головой кутается, чтобы почувствовать каплю теплоты, но клацающие зубы, бледные конечности говорят об обратном. Жутко холодно, любовь не греет. Прикрытые глаза, крошечная слеза, что хотя бы на миг согревает частичку лица, боль в груди, рваная рана на сердце, только сейчас, спустя несколько недель, Спаркс осознает все то, что делала многие годы, но не жалеет. Странно, но факт. Те издевательства и колкости, пущенные ею в самые болезненные для мужа моменты, она стыдится их, скорее гордиться этим уроком жизни, который девушка так умело преподала. Правда и поплатилась сполна, но теперь Филип стал другим. Ему всегда была нужна другая женщина, которая бы ценила его мягкость и доброту, всепрощение, отчаянно полюбила всей душой. Однако судьба выбрала ее, послала им обоим испытание, но не сказала, чем закончится этот путь, кто сможет уничтожить этот алгоритм, сломать систему. Басс. Он всегда пробуждал в ней злость, гнев, ненависть. Встреча с ним приравнивалась к очередному скандалу с мужем: портило настроение, вызывало жгучие желание сделать кому-то больно. Жаль, что этим человеком был ее сын, Майло, который умудрялся явиться в тот момент, когда ее глаза горели, руки «чесались» так, что хотелось потереть одна об одну. Мальчишка получал свою порцию презрения, какой-то холодности, в это же время отдавал взамен намного больше. Джорджине нравилось смотреть, как в его глазах появляются слезы, мелькает боль. Этого было достаточно, чтобы накормить «зверя» внутри нее. Наверное, именно об этом она жалеет, что не исполнила своей клятвы, испортила жизнь единственному сыну, ведь тот наверняка ненавидит ее, а после всех этих разборок еще и презирает. - Прости меня, - потрескавшиеся губы еле шевелятся, по щеке катится слеза. – Я не могу исправить себя, - откидывает одеяло, прижимает к телу плед, подходит к окну. Ей хочется посмотреть на улицу, наблюдать за тем, как желтая листва подает с деревьев, приземляется на землю. Она сдвигает штору, картина все такая же, но сегодня Джорджина чувствует перемены. Не природе в себе, наконец, она смогла признаться себе в том, над, чем всегда смеялась. – Скучаю, - горькая улыбка трогает губы, она сильнее сжимает в руке края клетчатого чуда, идет к двери. Впервые за неделю, ей хочется выйти, вдохнуть полной грудью. Дверь распахивается, в лицо дует холодный пронизывающий ветер. Он поднимает кусок материи, задувает под нее, холодит тонкое тельце. Девушка переминается с ноги на ногу, легкая майка Филипа, что она схватила по ошибке в день ухода, совершенно не согревала. «Может просто не тому принадлежала?» - опускает голову, заходит обратно, дверь остается раскрытой, ей нечего бояться, страха больше нет. Он уже давно не пробегает по ее венам, как в те минуты, что она проводила с Джеком. Девушка подрывается, падает на колени возле кровати, руками ищет чемодан, спрятанный под ней. Звук молний, на самом верху фото, их трах в той маленькой белоснежной студии с черным кожаным диваном. Губы расплываются в улыбке, в памяти всплывают моменты того вечера, он был очень нежен, что совсем не свойственно ему, ведь это было лишь однажды. Проводит подушечками пальцев по резной рамке, теперь это больше чем фотография. Это ее прошлое, которым она в какой-то мере гордится и скучает. - Джек, - губы непроизвольно произносят его имя, кажется, она смакует его, словно дорогой алкоголь. – Басс, - вертит головой. «Только Джек, никак по-другому», - ее разум долго игрался, не хотел отвечать, почему именно так, но сердце все расставило на свои места. Однако девушка все равно не позволяла себе сказать этого как вслух, так и мысленно. Это просто невероятно, но, увы, другого объяснения ее поступкам не было. Рванная рана на сердце, боль в области груди, только вспоминая о нем, становилось невыносимо, хотелось содрать кожу, все исправить. Но лекарство от этого только одно, и оно далеко. И дай Бог, никогда не приблизится к ней ближе нескольких километров, где их глаза никогда не смогут встретиться. Поскольку ей совсем не хочется видеть ярость, ненависть, но больше всего самую обычную похоть в его глазах. Малышка Джорджи влюбилась, но не могла принять этого. Она не такая, никогда не верила в любовь, всегда считала страх лучшим мотиватором. А теперь – все иначе. - Боже, - в глазах начало щипать, слезы скатывались по щекам, рана «кровоточила». – Дай мне сил, - она подняла глаза вверх. Девушка не помнила тот момент, когда начала взывать к Богу, наверное, это произошло, когда она несколько дней назад исповедовалась перед святым отцом. – Я хочу просто забыть, - она замирает, входная дверь с громким хлопком закрывается. Руки, все тело, начинает предательски дрожать, когда теплые ладони касаются ее плеч. Она точно знает, кто стоит позади, чувствует аромат его одеколона, перемешанного с гелем для душа. Пальцы становятся деревянными, снимок выпадает из рук, девушка резко подается вперед, вырываясь, прижимается к противоположной стене. – Нет, - еле слышно шепчет, в то время как она сама неотрывно смотрит на него. Джек как всегда идеален. Длинное распахнутое пальто, серый костюм в полоску, он стоит на месте, руки давно опущены. – Ты… – Спаркс понимает всю комичность ситуации, она на секунду отрывает от него взгляд, дверь в ванную комнату открыта, она успеет. Подается в сторону, Басс оказывается быстрее, преграждает ей путь. Девушка пытается убежать в другую часть комнаты, подальше от него, но спотыкается, падает. - Джи, - Джек надвигается на нее. – Все… - Не подходи ко мне, - она отползает назад, пока не касается затылком стены, бежать некуда. – Я не стану с тобой трахаться, - делает акцент на последнем слове. – Я хоть и разбита, но не опущусь до этого, - она смотрит ему в глаза, они стеклянные, безжизненные. На секунду в них мелькает боль, отчаянье, ни капли ярости или злости, но вскоре оно пропадает, скрывается за маской. – Пожалуйста, - ее голос становится очень тихим, когда он садится на корточки рядом с ней. В нем чувствует слабость, которую она никогда не показывала ему. – Джек… - А любовью… - голос тихий, эти слова даются ему с трудом. - …ты займешься со мной любовью, - ее глаза расширяются, шок парализует все тело, она не сразу отвечает на поцелуй. – Прости меня, - прерывается на секунду, подается вперед, целует с еще большей страстью, но нежно. Он поднимает ее, руки девушки обвивают его шею, пальцы зарываются в волосы, которые словно дорогой шелк проскальзывают между ними. Мужчина аккуратно кладет ее на кровать, на пол падают пальто и пиджак, там же оказывается клетчатый плед, скрывающий ее тело. Он падает рядом с ней, увлекает ее губы, покусывает нижнюю губу. Пальцы Джорджины пытаются расстегнуть пуговицы, но они дрожат, она просто разрывает ее. С губ мужчины срывается смешок, он скучал по этому. Его руки касаются краев майки, ловко стягивает ее, окончательно оголяя женское тело. - Пожалуйста, - Басс покорно падает на спину, позволяет ей главенствовать. Губы девушки расплываются в робкой улыбке, это так ново для нее, его подчинение. Джорджина становится на колени. Она распахивает края разорванной рубашки, обнажает упругие мышцы груди и соски, которые от возбуждения стали такими твердыми, как и у нее. Наклоняется, девушка берет в рот один сосок, покусывает, посасывает его. Пальцы Джорджины находят другой, она поглаживает его, сжимает. По телу мужчины бежит дрожь, он прикрывает глаза. Его руки непроизвольно тянутся к ней, ему хочется зажать ее соски между своими пальцами, но она уворачивается, ладонь ложится на бедро. Усмешка, он ловким движением помогает ей сесть на него, хочет почувствовать тяжесть ее тельца. Руки плавно подбираются выше, намечается новая попытка, но девушка тут же пресекает ее. Она хватает его за запястья, поднимает, чтобы он сел. Джорджина спускает с его плеч то, что осталось от рубашки, связывает его запястья, толкает. Спаркс касается его губ, язык проникает внутрь, лишком интимно. Она медленно проводит языком по шее, закусывает жилку, двигается в низ. Ее руки умело раскрывают ремень, вынимая его из петлиц, расстегивает молнию, касается подушечками пальцев его возбужденного органа. Несколько секунд, она сидит в оцепенении, борется с собой. Желание попробовать доставить ему удовольствие новым для нее способом искушает, но воспоминания о первом опыте, о противном привкусе семени во рту заставляет мускулы на лице дрогнуть. Девушка опускает голову, почти касается языком головки, когда сильные руки обхватывают лицо, а властные губы находят ее. - Нет, - девушка готова возразить. Он вновь касается ее губ, прерывает ее. – Эти губки не станут этого делать. Джек берет ее руки в свои, тянет на себя. Его язык касается ее клитора, обводит по контору половые губы, прежде чем погрузиться. Джорджина стонет, она соскучилась по его ласкам. Басс умело действует, доставляя ей удовольствие. Очередная волна оргазма, тело бьется в судороге, девушке хочется доставить удовольствие и ему. Она прогибается, делает сальто, вновь опускается на его бедра. Глаза Джека становятся шире, а ее улыбка лучезарнее. С ними это впервые. Девушка касается краев брюк, спускает их, потом стягивает все остальное. Она садится рядом, подгибая под себя ноги, смотрит не его тело, она так скучала по всему этому. Рука тянется к паху, все-таки, она сделает это, вряд ли он прервет ее «на полпути». Но видимо Басс обладает даром предвиденья, а может слишком хорошо знает ее нрав, он хватает ее, повалив на спину, целует. - Сзади? - его голос хриплый, ломается на каждом слоге. - Нет, - мотает головой. – Я хочу видеть тебя, твое лицо в этот момент, - он улыбается. Джорджина ловит себя на мысли, что никогда не видела такую искреннюю улыбку на его лице. Она подается вперед, обхватывает его шею, тянет вниз, ей хочется ощутить его тяжесть. Его руки расслабляются, они падают на кровать. Быстрым толчком он входит в ее влажное лоно. Девушка напрягает мышцы, помогает ему войти глубже, ей хочется почувствовать всю его длину, даже если будет невыносимо больно. Она обхватывает его бедра ногами, чтобы быть еще ближе. Ритмичные толчки, телодвижения, Басс издает громкий стон наслаждения, его тело дрожит в судорогах оргазма. Спаркс достигает кульминации позже. Эта кульминация такая же яркая, как и все те, что она испытывала рядом с ним. Но именно эта останется в памяти. Джек ложится рядом, девушка кладет голову на его грудь. Теперь ей не холодно, ужасно жарко, но это только сейчас. Ведь стоит ему уйти, как в сердце снова наступит зима, раны покроются коркой, чтобы в любой момент начать кровоточить. Он обнимает ее, прижимает ближе к себе. Ее рука ложится поверх его, нащупывают тонкий ободок на безымянном пальце. Девушка тут же приподнимается на локтях, неужели это то, что она думает. «Нет!» - внутренний голос кричит как раненное животное. - Ты женился, - он поворачивает голову, серые глаза встречаются. – Почему ты сейчас не с ней? - Ты сама знаешь ответ на свой вопрос, - его голос не становится холодным, он обычный, хотя нет ноток безразличия. – Ты чувствуешь тоже самое, - тонкие пальцы касаются ее щеки, вытирают влагу, скатывающуюся по щеке. Когда она успела разрыдаться как маленькая девочка? – Но… - Мы никогда не произнесем этого вслух, - опускает ноги на холодный пол, он обжигает ступни. – Конец, - идет вперед. - Ты куда? – поднимается, садится на кровати. - Мне нужно вернуться в реальность, - ускоряет шаг, закрывает за собой дверь ванной, касается кранов. Холодная почти ледяная вода скатывается по ее спине, остужает тело. Она поднимает голову, соленые капли сливаются с водой, смывая их, не дают скатываться по щеке. – Джек, - он поворачивает ее к себе, целует в губы. Джорджина прижимается спиной к плитке, ее руки обивают его шею. – Нет, не надо, - губы мужчины соскальзывают, целуют щеки, шею, спускаются ниже, он закусывает ее сосок. – Это больно. Джек замирает, он понимает, что она говорит не о физической боли, но он не может ничего поделать – она нужна ему. Мужчина понял это несколько дней назад, когда стоял возле алтаря, все присутствующие, включая его невесту, ждали от него окончательно ответа, ждали «I do». Он поднимает глаза, смотрит в ее, они ничего не скрывают, говорят всю правду, не лукавят. - Я не хочу тебя терять, - еще одна фраза, которую она так боялась услышать в этот момент, но которая так греет душу. - Поздно, - голос еле слышен на фоне журчания воды. – Мы заигрались, теперь поздно что-то менять, - он хочет возразить. – Ты сам это понимаешь, - кивок. – Тебе пора, жена ждет. - Но… - Не хочу доставлять проблем, - рука касается кранов, вода перестает течь, становится холодно. – Иди. - Мы… - Нет, это конец. - Что ты будешь делать дальше? - ему хочется услышать, что она вернется в Нью-Йорк, чтобы он мог видеть ее, редко, но мог. – Вернешься? - Не знаю, - опускает голову, делает шаг вперед, касается лбом его груди, хочется напоследок почувствовать тепло его тела. – Постараюсь наладить отношения со своей семьей. И не спрашивай почему, сама не знаю, - поднимает глаза, легкая улыбка. – Может из-за тебя, - он касается пальцами ее щеки. – Ты изменил меня. - А ты меня, - короткий поцелуй, в который было так много сказано и прочувствовано. Потом он ушел. Джорджина скатывается по стене, прижимает колени к груди. Сегодняшний день дал понять ей только одно: - Ты ушел – мой мир рухнул. По щекам покатываются слезы, это конец.