Мозаика

«Учитель, послушник Цзинсун явился к вам на беседу», — почтительно проговорил главный старейшина зала Чань, склоняясь до пола. Янь Юншен открыл глаза, выходя из глубокой медитации: «Пусть войдёт». Цзинсун вошёл в зал для медитаций и бухнулся ниц перед сидящим настоятелем. Он вспоминал сейчас, как просился быть принятым в монастырь, а его не принимали, говоря, что здесь нет места. Как он трижды был кубарем спущен с лестницы, но всё равно возвращался и продолжал стоять на коленях перед воротами храма. И когда его наконец приняли на испытательный срок — он несколько месяцев провёл в монастыре в качестве «баттана», что значит «последнее место», проще говоря, был настоящим мальчиком для битья. Выполнял самую тяжёлую работу, спал на два часа меньше остальных, потому что в это время ему нужно было чистить чаши для благовоний, а за малейшее нарушение или промедление его били бамбуковыми палками… Как работал над коанами, стараясь полностью освободить свой разум. И вот наконец-то его допустили к Учителю, чтобы тот проверил, как идёт его прогресс на пути к Просветлению. «Как не разрезая яблока, взять из него семечки?» — спросил у юноши настоятель. На секунду задумавшись, Цзинсун ответил: «Ничего не делать. Пусть лежит на земле. Яблоко сопреет, и через некоторое время мы увидим эти семечки и сможем их взять». «Океан страданий глубок, — продолжал Янь Юншэн. — Как построить лодку или корабль, чтобы пересечь его?» «Из дерева», — ответил Цзинсун. Наставник едва заметно улыбнулся, испытывая глубокое удовлетворение. Этот смышлёный юноша явно годился для той цели, которую он давно уготовил ему, до поры-до времени умышленно ни во что не посвящая… Странствуя по эпохам и континентам в поисках очередного контрактора, древний демон оказался в Китае эпохи Тан. Незадолго (по меркам самого демона) до этого, Первый патриарх Индии Бодхидхарма, сумев пересечь реку Янцзы на стебле тростника, принёс в Китай учение чань-буддизма, которое со временем распространилось по всей стране. Как грибы после дождя, выросли по территории Китая чань-буддийские храмы, в которые потянулись люди, жаждущие достичь мгновенного просветления. Демон тогда подумал: «Почему бы мне самому не стать учителем Чань? Общаясь с монахами, наблюдая за ними, мне проще будет подобрать для себя подходящего человека для заключения контракта…» Он построил свой собственный храм среди скал и озёр. Пустил в народ быстро подхваченную легенду, что основатель храма — Посвящённый, достигший высокой степени Просветления, (возможно, один из Патриархов) и храм этот ему помогли создать Небожители. Демон взял себе китайское имя Янь Юншэн, что в переводе значило: горячий, вечно живущий. Продемонстрировал пару чудес: способность левитировать и проходить сквозь стены, и очень скоро храм оказался наполнен прихожанами, жаждущими стать монахами, обрести Просветление и Истину и хотя бы раз прикоснуться к Великому Учителю, чтобы ощутить исходящую от него благодать… Работка была, в общем, не пыльной. Время от времени Янь Юншэн вдохновенно читал лекции по чань-буддизму: «Чтобы достичь просветления, не нужно стремиться к нирване, становиться отшельником-аскетом, отказываться от всех радостей мирской жизни, читать религиозную литературу. Даже Учитель не сможет дать точный рецепт, или рассказать о том, как постичь Истину, потому что единого, универсального пути для всех не существует. Истина и Будда растворены во всём Мире — они в красоте гор и долин, в журчании ручья, общении друзей, раскатах грома, в каждом живом существе, и, конечно, в каждом человеке. Познать Истину, стать Просветлённым — может каждый «здесь и сейчас», разбудив Будду внутри себя…» Он задавал монахам парадоксальные вопросы-коаны, над которыми они должны были раздумывать непрерывно, чтобы остановить поток сознания и сделать его «неподвижным, как стена». Уклад монастырской жизни был обычным: подъём в три утра, утреннее прошение милостыни, чтобы избавиться от гордыни, обед: рис с пшеницей, суп мисо, и много работы на огороде, перемежаемой медитациями, отбой в девять. А попутно демон приглядывался к своим ученикам. Дело в том, что качество душ монахов, являвшихся в монастырь, было изначально более высоким, нежели качество душ простых обывателей. Ведь монахов не влекли месть, богатство, власть и почести. Они не были отравлены стяжательством либо ненавистью — во всяком случае, большинство из них. Им хотелось одного — достичь внутреннего умиротворения, обрести незамутнённый и спокойный разум. И уж что-что, а это — демон мог обеспечить с лихвой. Ему оставалось только выбирать самых лучших. Потому что в остальном ему — способному творить чудеса — монахи доверяли безоговорочно. «Чем бы ты согласился пожертвовать, чтобы достичь состояния сатори?» — пытливо спрашивал Янь Юншэн, определившись с кандидатом. «Чем угодно, Учитель! — пылко отвечал тот. — Жизни своей не пожалею, только бы испытать то, чего достигли Будда и все его последователи…» «Жизни не пожалеешь… — задумчиво повторял «настоятель храма», и глаза его тогда неожиданно на миг вспыхивали красным. — Я могу дать тебе то, что ты хочешь, но не все души способны выдержать Просветление. Часто бывает так, что испытав это состояние, человек может прожить потом не больше семи-восьми лет, настолько сильную встряску испытывает организм, познав природу Будды…» «Мне бы хватило этих лет! — столь же пылко отвечал адепт. — Я готов уплатить эту цену, даже если, чтобы познать Просветление, мне придётся годами разгадывать коаны и размышлять над притчами…» «Тебе не придётся, — говорил демон. — Я вижу по тебе, что ты уже готов…» Он возлагал руку на плечо или на грудь монаха и выжигал там печать контракта… А потом ввергал того в состояние сатори или в то, как тот представлял себе сатори. Демон просто приоткрывал ему частицу вселенской Тайны, показывал, как всё устроено. Он делал это без обмана. Давал испытать истинное потрясение. А потом отпускал «просветлённого» монаха из монастыря, чтобы спустя несколько лет явиться к нему и потребовать оговорённой платы. …«Вижу, ты не по годам мудрый юноша, — сказал Янь Юншэн Цзинсуну, заканчивая их беседу на этот раз. — Думаю, что ты сумеешь достичь Просветления гораздо раньше других учеников…»