Мозаика

«Ночной мотылёк» — так называлось это заведение, расположенное в не самом отстойном месте лондонского Ист-Энда. Весьма популярный бордель, в который захаживал не только местный сброд, но бывали инкогнито и лондонские аристократы, зачастую в масках, чтобы их не узнали. Но владелец «Ночного мотылька» Себастьян Михаэлис знал всех своих посетителей в лицо. Так надо, чтобы не было никаких осложнений с полицией. Хотя какие у него могли быть осложнения? Он соблюдал закон: все «мальчики» в его борделе были только совершеннолетними. К тому же каждый месяц Михаэлис аккуратно «давал на лапу» лондонскому комиссару полиции Артуру Рэндаллу, благодаря чему его заведение не трогали. «Рабочий день» в «Мотыльке» обычно начинался ближе к вечеру и длился всю ночь. Днём персонал отсыпался. Но сейчас, когда за окнами уже начали зажигаться газовые фонари, разодетые для встречи с клиентами юноши начали спускаться из комнат на втором этаже вниз, где была гостиная и буфет. За стойкой находился сам Михаэлис, он же при случае работал и вышибалой, вышвыривая за дверь чересчур перебравших и обнаглевших посетителей. За одним столиком расположились двое парней — одного, синеглазого и сизоволосого, звали Сиэлем, другого, такого же голубоглазого блондина — Алоисом. Глядя на них, разодетых, как юные лорды, нельзя было и подумать, что совсем недавно они бродяжничали в Ист-Энде, скрываясь от полиции и изредка неумело пытаясь торговать собой. Это Себастьян нашёл их там, отмыл, откормил и взял в своё заведение. Они не возражали. Всё-таки крыша над головой, кормёжка, одежда, и клиентов искать не нужно. А вскоре, поднабравшись опыта, вчерашние беспризорники стали самыми популярными «мальчиками» в заведении Михаэлиса. Работы было невпроворот, они и не ожидали такой популярности. Особенно если надевали короткие шортики и рубашки, таращили огромные голубые глаза и сразу же становились словно бы на несколько лет младше. Немало нашлось в Лондоне любителей такой «клубнички». Через несколько месяцев уставший и измотанный Сиэль попытался сбежать. Он не знал, что у Михаэлиса вся полиция в Ист-Энде подкуплена. Через три дня беглеца поймали и притащили назад. Себастьян так отлупил его (впрочем, стараясь не портить «товарный вид»), что Сиэль потом сутки отлёживался в своей комнате. И прежде угрюмый, он после этого случая стал совсем нелюдимым. Алоис же наивно надеялся, что какой-нибудь «папик» влюбится в него и вытащит отсюда. Вроде господина Фаустуса, постоянно его снимавшего. Сиэль мрачно советовал выкинуть из головы идиотские фантазии — кому они оба нужны, если на них уже пробу ставить некуда?.. — Сиэль, — сказал Себастьян из-за стойки, протирая пивной бокал, — сегодня обещал приехать виконт Друитт, не сомневаюсь, что выберет он именно тебя. — Чтоб ему, — проворчал парень. — Опять корсет затягивать, в платьице наряжаться, шиньон к волосам привязывать… Ехал бы этот Друитт в другой бордель, к девушкам! — Ты идиот? — вскинулся Алоис. — Он снимет тебя на всю ночь! Один клиент за ночь или десять — есть разница? В платьице ему рядиться не нравится… — Вот именно, — подтвердил Себастьян, складывая полотенце. — Брал бы пример с Грелля… — Кто тут обо мне говорит? — раздался с лестницы громкий голос. — Грелль, Грелль, вы без меня и часа прожить не можете? — в последней фразе явно прозвучало кокетство, и обладатель громкого голоса, а также длинных ярко-красных волос величаво спустился в гостиную. Туфли его на высоком каблуке тоже были красные. Спустившись, он подошёл к стойке и состроил глазки Михаэлису: — Что ты говорил обо мне, Себастьянчик? — Ставил тебя в пример Сиэлю, — невозмутимо ответил хозяин заведения. — Он в платье наряжаться не хочет, а сегодня виконт должен приехать. — Ах, Алистер! — Грелль сложил ладони и восторженно закатил глаза. — Такой мужчина! Конечно, с моим Уилли его не сравнить, но он такая душка! Сиэль, если ты не хочешь, я сам с превеликим удовольствием его обслужу! — С удовольствием? Вот скажу об этом твоему Уильяму, — усмехнулся Михаэлис, составляя пивные кружки вместе. — Что тебе всё равно, кого обслуживать. — И вовсе не всё равно, — разобиделся Грелль, поправляя изящные очки на зелёных глазах. — Вот с тобой, Себастьянчик, я бы… — Иди работай, — оборвал его тот, выходя из-за стойки и шлёпая по упругому заду. — Сиэль, а ты отправляйся переодеваться, Друитт скоро явится. И не строй недовольную мину! Тут дверь «Ночного мотылька» открылась, и вошёл первый за этот вечер посетитель. На нём был тёмный балахон, в котором прятались кисти рук, и бесформенная шляпа на голове; глаза скрывались под длинной чёлкой. — Привет, Гро! — завопил Грелль, а Алоис помахал из-за стола рукой. Пришедший расплылся в широкой улыбке почти от уха до уха. — Здравствуйте, мальчики, — сказал он приветливо, а Себастьян, подняв голову, рявкнул: — Джокер, ты всё дрыхнешь? К тебе уже пришли, не явишься через минуту, вычту из жалованья! Хлопнула одна из дверей, послышались торопливые шаги, и сверху, перегнувшись через перила, свесился худощавый паренёк. Его рыжие волосы торчали во все стороны, а одет он был клоуном. — Добрый вечер, господин Гробовщик! — весело крикнул он, помахав правой рукой, вместо которой у него был костяной протез. Джокер когда-то работал в бродячем цирке воздушным гимнастом, но травма и протез положили конец этому. Мордашка у него была, впрочем, смазливая, потому Михаэлис позвал его работать в своё заведение, сочтя, что работники шапито вряд ли обладают строгими моральными принципами. А что до протеза — то в данной «профессии» он не будет серьёзной помехой. Тем более, что на парня сразу же запал Гробовщик, а вкусы у него были весьма специфические… Заниматься сексом в гробу Джокер не боялся, но протеза своего он всё-таки смущался по первости, пока Себастьян, потеряв терпение, не заявил ему однажды: «Ну тебе что — не всё равно, в каком виде бревно изображать?» Джокер внял… словом, с клиентом они поладили. Гробовщик, улыбаясь, начал подниматься по лестнице навстречу бывшему циркачу, а сверху спустился хмурый Сиэль, уже переодевшийся в розовое платье, с длиннющими хвостами на голове. И тут снизу раздалось восхищённое: — О, вот она явилась, моя маленькая розовокрылая пташка! Я жду–не дождусь, когда она в полночь пропоёт для меня несколько мелодичных трелей своим прелестнейшим голоском! Это явился виконт в белоснежном сюртуке и чёрной маске. Вечер в «Ночном мотыльке» начался.