Оборванец

Тэн чувствовал себя грязным. Он уже три раза сходил в душ, но так и не смог избавиться от липкого ощущения стыда. Казалось бы, что такого в том, что он кончил в собственной кровати, она, в конце концов, видела вещи и похуже. Да и Лукас наверняка – тоже. Тот совершенно точно не был похож на девственника, а вопрос, спал он с парнями или с девушками, Тэна в сложившейся ситуации особо не интересовал. Какая, к черту, разница, кто там еще кончал вместе с Лукасом, если вчера с ним кончил Тэн. Да еще как. Во всех смыслах этого слова. Тэну не хотелось даже думать, что об этом всем мог бы сказать сам Лукас. Он откровенно боялся, что тот действительно вернется вечером – и... И что. Было бы гораздо лучше, если бы Лукас забыл о своем обещании, притворился, что они с Тэном не знакомы, и совсем перестал его замечать, потому как возможная перспектива увидеть в глазах насмешку и презрение пугала Тэна до дрожи. Он не рассчитывал, что все закончится именно так, но его тело распорядилось по-своему и выставило Тэна полным ничтожеством, не умеющим совладать со своими желаниями. Испорченная мразь, похотливая тварь. Дрянь. Грязь. Тэн был уверен, что Лукас с утра даже не стал принимать у него душ, лишь бы не испачкаться еще больше. Лукас обнимал его во сне, Лукас прижимал к себе так крепко, что Тэну хотелось раствориться в этих объятиях, Лукас нежно гладил его пальцы, переплетая со своими собственными. Тэн гнал от себя эти воспоминания, потому как они ничего не значили. Не должны были значить. Ему было плохо. Его выворачивало. Ему хотелось, чтобы прошлой ночи никогда не существовало. Весь день пролежав на полу, бездумно глядя в потолок – к кровати он приблизиться просто не мог, – Тэн, пересилив себя, решил выйти прогуляться. Проветрить голову, подышать прохладным вечерним воздухом, может, даже зайти в один из прокуренных дешевых баров на портовой набережной, где обычно собирались местные пропойцы и старые проститутки. Тэну казалось, что именно там он мог бы почувствовать себя на своем месте. Он выглянул в темное окно, опасаясь увидеть Лукаса, однако того нигде не было. Одевшись и натянув капюшон на глаза, Тэн вышел из подъезда и, коротко кивнув парням на противоположной стороне улице, быстро зашагал в сторону доков. Тусклый свет фонарей отражался в поблескивающем асфальте и больших лужах по краям дороги. Надо же, оказывается, прошел дождь, а он этого даже не заметил. Тэн свернул на узкую мрачную улочку, миновал открытую нараспашку дверь каких-то складов и вышел на набережную. Где-то вдалеке слышался грохот разгружаемого судна и громкие мужские голоса. В воздухе стоял затхлый запах воды и моторного масла, под ногами валялись промокшие куски картона, окурки и пустые стеклянные бутылки. Тэн шел вперед, глядя на ярко освещенный причал с пришвартованной баржей, и ни о чем не думал. Все мысли будто выветрились, развеялись, затерялись в окружающем безлюдном пространстве, утонули вместе с корабельными канатами и мусором, растворились в тяжелом удушающем воздухе. Он остановился у каменного парапета и посмотрел на черную воду. Еле заметная рябь успокаивала, гипнотически притягивала к себе и убаюкивала. В голове было пусто. В груди болело так, что хотелось вырвать сердце. – Котеночек... Тэн вздрогнул и резко обернулся. Чуть поодаль стоял Лукас и ласково ему улыбался: – Ты что здесь делаешь? – спросил тот и подошел ближе. Тэн пожал плечами и опустил взгляд: – Гуляю. – Не самое живописное место, правда? – ухмыльнулся Лукас и встал рядом. – Мне нравится, – пробормотал Тэн и отвернулся. – Что с тобой, котеночек? – Лукас обеспокоенно нахмурился. – Ничего, – ответил Тэн и, обойдя его, пошел в обратную сторону. Лукас догнал его и схватил за руку: – Что случилось? – он остановился и заглянул Тэну в глаза. Тот прикусил губу и, высвободив запястье из цепких пальцев, снова устремился вперед. Лукас остался на месте, и Тэн, судорожно вздохнув, обернулся: – Как ты меня нашел? – Мне парни сказали, – Лукас растерянно потер лоб. – Я хотел подняться к тебе, но… – он запустил руку в волосы и шумно выдохнул: – Что происходит, ты можешь сказать? Тэн горько усмехнулся: – А ты не понимаешь? – Если бы я понимал, я бы не спрашивал, – Лукас посмотрел на него тяжелым взглядом. – Котеночек… – Не называй меня так! – взорвался Тэн. – Ч-что?.. – Лукас ошеломленно попятился. – Не надо! Не после того, что было вчера! Мне ничего от тебя не нужно! – Тэн понимал, что его несет, но уже не мог остановиться. – Я просто безвольная кукла, как мне всегда и говорили! У меня нет чувства собственного достоинства, нет гордости, нет самоуважения! Я просто кукла, которую можно трахнуть в любой момент, хотя бы из жалости! Потому что невозможно иметь рядом с собой такую прекрасную похотливую игрушку и ни разу не воспользоваться! К горлу Тэна подступали рыдания. – Ч-что ты говоришь?.. – Лукас вытаращился на него во все глаза и, шагнув вперед, крепко сжал плечи. – Тэн, ты с ума сошел, я же не… О, Господи… Я просто… – Что просто? Что для тебя просто, Лукас? Заставить кончить парня, который буквально каждый вечер дрочит на тебя в душе? Это для тебя просто? – Тэн закрыл лицо ладонями. Его трясло, голова раскалывалась, внутренности жгло раскаленным железом и раздирало на куски тупым ножом, обнажая то, что Тэн так отчаянно пытался забыть. Он хотел вырвать это из себя вместе с мясом, выбросить, растоптать, уничтожить, только бы остановить неконтролируемую истерику прямо сейчас, невольным свидетелем которой оказался Лукас. Он развернулся и со всех ног побежал вперед. – Тэн, подожди! Лукас обогнал его и, рывком схватив за плечи, прижал к себе, не давая вырваться: – Послушай меня. Послушай меня, Тэн, пожалуйста, – он отстранился и, внимательно глядя Тэну в глаза, уверенно произнес: – Я бы никогда тебя не обидел, слышишь? Я хотел сделать тебе хорошо, – Лукас взял в ладони его лицо. – Хотел, чтобы тебе было хорошо, понимаешь? Тэн нервно засмеялся: – Ты всем это говоришь, да? – Что? – Лукас нахмурил брови. – Ну, ты же сам рассказывал, что тебя много раз пытались снять. Так может, все-таки кому-то удалось? И может, именно оттуда у тебя такие желания, – Тэн изобразил пальцами кавычки, – сделать хорошо? – он расхохотался. Лукас очень медленно отступил: – Так вот за кого ты меня принимаешь. Тэн продолжал заливаться, как сумасшедший, пока смех не перешел в рыдания. Лукас смотрел на него, ничего не говоря и не двигаясь с места. – Кас, – Тэн всхлипнул и попытался вдохнуть. – Прости меня, я… Я совсем так не думаю, я просто придурок, я… Лукас сделал шаг вперед. – А знаешь, что я думаю? – с болью в голосе поинтересовался он и резким движением притянул Тэна за шею. – Вот что я думаю. Он впился в его губы грубым, отчаянным поцелуем и сразу же отстранился. – А ты можешь думать что хочешь, – выплюнул Лукас и быстро зашагал прочь. Тэн пошатнулся: – Кас!.. – попытался позвать он, но из горла вырвался лишь едва слышный хрип. – Кас… – он упал на колени. – Кас… Он запрокинул голову и открыл рот в беззвучном надломленном крике. . Тэн не помнил, как добрался домой. Все тело выламывало, в голове стоял туман, а перед глазами плыло. Он не плакал, нет. Он убеждал себя в этом, то и дело стирая со щек влажные дорожки и размазывая по лицу осевшую уличную пыль. Он не плакал. Подходя к дому, он еще сильнее натянул капюшон, закрываясь от чужих взглядов, которые чувствовал даже спиной. Возможно, один из них принадлежал Лукасу. Тэн боялся поднять глаза. Тэн боялся того, что может увидеть. Он на подкашивающихся ногах дошел до квартиры, закрыл дверь и окинул взглядом комнату. С готовых картин, из каждого уголка студии на него смотрел Лукас. Тэн скользнул ладонью по стене, осторожно, стараясь даже не дышать, потому что воздух, казалось, мог разрезать легкие, сел на пол и подтянул колени к груди. И разрыдался. Тэн не знал, сколько прошло времени. Где-то на краю сознания он помнил, что на утро назначена встреча с Линдси, что изначально он собирался провести этот вечер за работой и выспаться, надеялся, что придет Лукас и, улыбаясь, устроится рядом и станет, как раньше, со смехом называть его котеночком и психом, а Тэн в ответ будет фыркать и стараться испачкать его краской. Он поднялся и, не включая свет, подошел к окну. Заметив на улице Лукаса, он горько усмехнулся. Все, что ему теперь осталось, – смотреть издалека, прятаться и рисовать уже ставшие родными черты исключительно по памяти. Тэну просто следовало вернуться к самому началу, когда Лукас был незнакомцем, случайным парнем, слишком, слишком красивым, чтобы Тэн оставил его без внимания. Вот только как ему пережить то, что детали рано или поздно начнут стираться и он станет забывать, как смешно Лукас морщит нос, когда хохочет во весь голос, как откидывает челку со лба, запутываясь пальцами в волосах, как пронзительно смотрит, когда Тэн просит его быть серьезнее. Тэн сам все разрушил. Тэн сам все уничтожил. Он медленно отвернулся и, приблизившись к столу, провел рукой по разбросанным эскизам. Лукас, везде Лукас. Тэн повертел в пальцах карандаш и, на мгновение задумавшись, взял скетчбук. Пусть то, что он сейчас нарисует, станет прощанием, последним всплеском его ненужной бесполезной привязанности, финальной точкой этой странной истории. Тэн глубоко вздохнул и уверенно коснулся грифелем нетронутой бумаги. Проснувшись, он почувствовал себя грязным. Наверное, ему стоило привыкать жить с этим ощущением. Тэн посмотрел на валяющийся у кровати рисунок и устало прикрыл глаза. Начинался первый день его новой жизни. Жизни, в которой Лукаса больше нет.