Оборванец

Часть II

Псих

Тэн глубоко вздохнул и, на секунду остановившись, решительно потянул ручку тяжелой витражной двери. Наверное, сильнее он волновался, только когда заходил в галерею перед началом своей первой выставки. Хотя тогда все было по-другому – и то время он вспоминал больше с ностальгической нежностью и некоторым умилением самому себе, юному неопытному мальчишке, что до последнего не верил в свалившееся на него счастье. Сейчас же Тэна слегка потряхивало от необъяснимой тревоги и тщательно скрываемой, затаенной тоски, которая успела пустить корни настолько глубоко, что вырвать ее он даже не пытался. Эта тоска, червоточина, зияющая дыра в груди была единственным, что осталось от Лукаса. Она – и картины. Которые сейчас аккуратно стояли вдоль стен просторного зала, отгороженного от посетителей красным бархатным канатом. Тэн перешагнул через него и улыбнулся не заметившей его появления Линдси: – Привет. – Ты пришел! – та оторвалась от сосредоточенного изучения схемы будущей выставки на планшете и, подойдя к Тэну, ласково чмокнула его в щеку. – Как настроение? Готов к великому событию? Тэн опустил глаза и, хмыкнув, обреченно покачал головой: – Вообще нет, Линдс. Я все еще не верю. Та усмехнулась и подмигнула: – Начинай верить, мой хороший. Кстати, хотела узнать, почему ты решил поменять название? Изначально ведь выставка должна была называться “Муза”, а теперь… – она нахмурилась. – “Прости меня”? Тэн вздохнул и медленно отошел к окну, прячась от пронзительного взгляда: – Так надо, – коротко ответил он и, опершись поясницей о подоконник, стал рассматривать носки собственных кед. Линдси промолчала и, резко выдохнув, перешла на деловой тон: – Мне надо посоветоваться с тобой насчет размещения пары карти… – Линдс, – перебил ее Тэн и нервно сжал край футболки. – А мы сможем добавить еще одну? – Ч-что? – Линдси удивленно распахнула глаза. – Можем, конечно, но… – Это не картина в… – он замялся. – В классическом ее понимании, это просто скетч, но я очень хочу, чтобы он тоже здесь был. Линдси недоверчиво прищурилась: – Просто скетч? – Да, – кивнул Тэн. – Который будет выбиваться среди остальных работ? – Да. – И который… – И который не должен быть продан, сколько бы за него ни предложили, – твердо добавил Тэн. – Тэн, что ты… – начала было Линдси, но Тэн, достав из сумки скетчбук, молча протянул его Линдси. – Открой последний рисунок. Линдси быстро пролистала страницы и, остановившись на нужной, тихо ахнула: – Тэн, это… – Да. – То есть вы… – Линдси пыталась подобрать слова. – Нет, – жестко возразил Тэн. – Но ты сама говорила, что лучше продаются картины, за которыми стоит история любви. Так что пусть… – он сглотнул внезапно подступивший к горлу ком. – Пусть будет. Это был скетч, нарисованный после их с Лукасом последнего разговора. Прошло уже больше месяца, а события того вечера до сих пор стояли у Тэна перед глазами, словно отпечатавшись на сетчатке болезненными вспышками, кадрами немого кино, крутились заевшей пластинкой в голове и снова и снова возвращали его на захламленную портовую набережную, едва освещенную старыми гудящими фонарями. На рисунке был изображен Лукас. Он склонялся над распластанным на кровати Тэном, замерев в миллиметре от раскрытых, жаждущих поцелуя губ. Четко очерченные мышцы спины, тонкие пальцы, переплетенные с пальцами Тэна и полностью обнаженное тело, лишь слегка прикрытое смятой простыней. То, чего никогда не случалось в реальности. В отличие от других картин, где Лукас казался образом, полотном для наслоения ярких красок и грубых мазков, этот скетч был нарисован с пугающей портретной точностью, вплоть до самых кончиков острых ресниц и крошечных капелек пота на лбу. Если на остальных картинах вместо Лукаса легко можно было представить кого-то другого, похожего, то в этом наброске существовал только он. Только он один. Такой, каким Тэн его никогда не видел. – Я вижу, приготовления идут полным ходом, – раздался веселый голос, и Тэн, вздрогнув, обернулся. Адам медленно шел мимо расставленных картин, пристально разглядывая каждую из них. – Это потрясающе, – он присел на корточки и, склонив голову набок, провел рукой по краю холста. – Спасибо, – смущенно пробормотал Тэн. – В журнале уже подготовлены четыре разворота и обложка. Осталось только правильно сверстать, добавить фотографии и интервью, собственно, виновника торжества. Линдси удивленно вскинула брови: – А вы уже успели пообщаться? – Да, – подтвердил Адам. – Еще на прошлой неделе. Только вот Тэн наотрез отказался называть имя своей музы. Не передумал? Тэн бросил быстрый взгляд на Линдси и помотал головой: – Нет. – Ну, как знаешь, – пожал плечами Адам и, подойдя к Линдси, заглянул ей через плечо. – Ого. Это, как я понимаю, то, что осталось за кадром? – Мм… Не совсем, – промычал Тэн. Линдси лукаво улыбнулась: – Это то, что будет бонусом выставки. – Перформанс? – Адам ухмыльнулся. – Ч-что? – опешил Тэн. Линдси расхохоталась: – Адам, как грубо, – она пихнула его локтем и поспешила объяснить: – Тэн хочет, чтобы этот рисунок был среди остальных работ, прямо в таком виде. – Провокационный акцент, – понимающе хмыкнул Адам. – Мм… – неопределенно протянул Тэн. – Ладно, ладно, – Адам примирительно хлопнул его по плечу. – Художник имеет право на секреты. Тэн растянул губы в слабой улыбке и перевел глаза на Линдси: – Линдс, я, наверное, пойду. Ты все равно лучше знаешь, что делать, я только мешаться тут буду. – Подожди-подожди, – та торопливо тронула его за рукав. – Пойдем, я дам тебе приглашения. Тэн грустно усмехнулся: – Кому мне их раздавать? У меня здесь нет друзей. – Пойдем, – Линдси настойчиво потянула его за собой через всю галерею. – Вот, – подойдя к рабочему столу, она достала несколько ярких глянцевых карточек с атласными лентами и многозначительно посмотрела на Тэна: – У тебя есть как минимум один друг, которого мы очень хотели бы увидеть. – Линдс… – Я помню, он сказал, что у него не получится прийти, но все же. – Он мне не друг, – отрезал Тэн, чувствуя, как в груди неприятно закололо. – Он больше? – невинно заморгала Линдси и, сунув в руки Тэна стопку приглашений, звонко рассмеялась. – Нет, Линдс, мы не общаемся, – глухо ответил Тэн. – После того, как я закончил с набросками, мы больше не встречались. Та озадаченно отступила: – Серьезно? – Серьезно, – кивнул Тэн, осознавая, что правда еще никогда не была для него настолько безжалостной. – Мне… Мне жаль, – тихо отозвалась Линдси. – Вы казались такими милыми вместе. – Не было никаких вместе, – Тэн засунул приглашения в сумку. – Я пойду. Спасибо за то, что делаешь для меня. – Всегда рада, мой хороший, – Линдси подошла к нему и обняла. – Набирайся сил, чтобы в день открытия ослепить всех, – она подмигнула: – Ты это умеешь, я знаю. – Спасибо, – тепло улыбнулся Тэн и бросил взгляд на скетчбук, который Линдси принесла с собой: – И прошу, придумай, пожалуйста, что сделать с рисунком. Мне это очень важно. – Ох, точно, – встрепенулась та и, аккуратно вытащив лист с наброском, еще раз внимательно на него посмотрела. – Это правда очень, очень красиво. И мне… Мне правда очень, очень жаль, – шепотом закончила она. Знала бы Линдси, как жаль было самому Тэну. Как жаль, что за весь прошедший месяц он практически не выходил из дома и сутками сидел у мольберта, с несвойственной ему педантичностью вырисовывая штрих за штрихом, доводя картины до совершенства. Как жаль, что в моменты, когда Тэн почти терял сознание от усталости, он шел не спать, а к окну, только чтобы хоть краем глаза увидеть где-то там на улице знакомую фигуру. Как жаль, что он выл ночами в подушку до тех пор, пока не начинал задыхаться от истерики, срываясь на судорожные рыдания, и не мог успокоиться до самого утра. Как жаль, что он все еще помнил, какими горячими были руки Лукаса, когда тот его обнимал. Как жаль, что Тэн был ничтожеством. Как жаль, что он, к черту, просто был. Тэн сам не заметил, как приблизился к дому. Небо только начинало темнеть, и серые очертания пустынных улиц как никогда соответствовали его настроению. Через два дня состоится его выставка, о нем уже написали несколько арт-журналов, Тэн, как любила называть его Линдси, был маленькой звездочкой. Только вот эта звездочка, казалось, сгорела еще пару тысяч лет назад, и все, что от нее осталось, – лишь мертвый, постепенно бледнеющий свет. Который скоро должен был погаснуть окончательно. Тэн заметил Лукаса издалека. Тот стоял у подъезда, расслабленно привалившись спиной к стене, и о чем-то негромко переговаривался с парнями, сидящими на бордюре. Других способов попасть домой у Тэна не было – оставалось только сцепить зубы, притвориться невидимкой и понадеяться, что Лукас подыграет ему и в этот раз. Господи, как можно быть настолько жалким. Когда он подошел, дрожащими руками роясь в сумке в поисках ключей, разговоры затихли, и Тэн почувствовал себя живой мишенью, добычей в лапах хищника, приговоренным к казни за секунды до смерти. Стреляйте же наконец. Пожалуйста. Его пальцы вдруг наткнулись на что-то жесткое и гладкое. Приглашения на выставку. Друг, которого все очень хотели бы увидеть. Черт. В конце концов, терять было уже нечего. – Лукас, – выдохнул он и первый раз за все это время столкнулся с чужим – и таким родным – настороженным взглядом. – Я… – он достал разноцветную карточку, запутавшись в тонкой, свисающей с уголка ленте, и протянул ее Лукасу. – Это тебе. Тот молча взял поблескивающее серебристыми буквами приглашение и, все еще ни слова не говоря, поднял глаза. – Можешь выбросить, – проговорил Тэн и, быстро развернувшись, скрылся в спасительном полумраке подъезда. Жаль, что он не попросил Лукаса выбросить и его тоже. . Тэн не знал, на что он рассчитывал. Лукас ясно дал понять, что на выставку не придет, и, более того, Тэн прекрасно осознавал причину. Лукас был одним из тех персонажей серой зоны, о которых часто снимают фильмы, вот только обязательно с плохим концом. Тэн не хотел такого финала, правда. Он искренне верил, что с Лукасом все будет хорошо, где бы он ни оказался и куда бы ни завела его жизнь. Лукас должен быть счастлив. А Тэн как-нибудь справится. После выставки он планировал сбежать куда-то подальше, спрятаться от всего, что окружало его сейчас, переключиться, может быть, даже найти новое вдохновение. Представить подобное пока удавалось с трудом, но Тэн надеялся, что у него получится. Должно получиться. А Лукас останется только воспоминанием. Тэн стоял под горячими струями воды, запрокинув голову. Линдси права – ему необходимо отдохнуть и привести себя в порядок, поэтому ближайшие два дня он собирался просто спать и ни о чем не думать. И о том, что второй пункт его идеального расписания уже с треском провалился, не думать тоже. Он вышел из ванной и устало повалился на кровать. Спать, предсказуемо, не хотелось, перед глазами стоял Лукас. Ничего нового на самом деле. Вообще ничего. Неожиданный звонок домофона заставил его дернуться и резко сесть. Нет, этого не может быть. Кто-то наверняка просто ошибся, возможно, ночной доставщик пиццы перепутал адреса или кнопки заклинило, или. Или это Лукас. Тэн с опаской подошел к двери и уставился на знакомый силуэт, подсвеченный уличными фонарями. Нет. Не может быть. – Д-да? – запнулся он, едва не сбросив вызов онемевшими пальцами. – Впустишь? – Лукас, прикрыв глаза, потер переносицу. Тэн кивнул, не осознавая, что тот его не видит, и открыл дверь. Время остановилось, секунды превратились в вечность, и Тэну казалось, он даже не дышал, пока Лукас поднимался на лифте. Нет. Этого не может быть. Просто не может быть. – Тэн, – имя упало в тишину, вырывая Тэна из оцепенения. Он прерывисто вздохнул и молча кивнул. Голос его не слушался, и Тэн понимал, что сейчас вряд ли сумеет выдавить из себя хоть слово, потому как горло сжимало стальными когтями, которые смыкались все плотнее, заставляя хватать воздух короткими вдохами, но, кажется, так и не выдыхая. Лукас стоял перед ним, опустив голову и теребя в руках край атласной ленты на пестром картонном прямоугольнике. – Тэн, я… – снова начал Лукас, и сердце Тэна пропустило удар. Лучше бы оно остановилось совсем. – Тэн… – Лукас глубоко вздохнул и с силой провел ладонью по лицу. – Тэн, я скучаю. Я скучаю по тебе, Тэн, я… – он быстро заговорил, крепко зажмурившись. – Прости меня, я не должен был так себя вести, я не должен был тогда уходить, я… – он посмотрел на Тэна полным боли взглядом. – Я не должен был оставлять тебя там, мне надо было вернуться, сразу вернуться, я повел себя как последний эгоистичный ублюдок, я… Я не знаю, почему не пришел раньше, наверное, я просто боялся, просто… Тэн, я не знаю, что сказать. Я скучал по тебе все это время, я каждый вечер смотрел на твои окна, пытаясь угадать, что ты делаешь, я несколько раз хотел зайти, но понимал, что ты просто пошлешь меня к черту, я знал, что должен был помочь, должен был вернуться, я должен был… – Лукас запнулся и поднял глаза к потолку, быстро моргая. – Прости меня за все, Тэн, я… Я скучаю, я так по тебе скучаю, я должен был сказать это тебе, можешь прогнать меня теперь и никогда больше не вспоминать, я… Просто, Тэн... – Лукас посмотрел прямо на него. – Мне правда было хорошо с тобой, Тэн. И я… И, наверное, уже слишком поздно это все говорить, но… – он опустил взгляд. – Но я не знаю, что еще сказать. В наступившей тишине было слышно только тихий шелест скользящей по бумаге ленты. Внутри Тэна звенящими осколками разлеталось то, что раньше называлось сердцем. – Назови меня котеночком, – прошептал он. И в эту же секунду мир взорвался. Лукас в два шага пересек разделявшее их расстояние и с отчаянным стоном впился в губы, прижимая Тэна так сильно, что тот не мог даже вздохнуть, хотя это было последним, о чем он думал. Лукас целовал глубоко, жарко, страстно, сдавливая талию и пробираясь горячими ладонями под растянутую домашнюю футболку, такими обжигающе мягкими, какими Тэн помнил их после всех ночей, проведенных вместе в одной постели, после всех случайных прикосновений, от которых внутри разгорался пожар, за все время, когда Лукас был рядом. Тэн обхватил его шею, углубляя поцелуй, чтобы стать еще ближе, раствориться, растаять, расплавиться в этих сильных объятиях и остаться в них навечно. Мысли путались, с губ срывались стоны, а руки блуждали по чужому телу, путаясь в мешающей – уже мешающей – одежде. Тэн двинул бедрами, чувствуя возбуждение Лукаса, и громко застонал, когда жесткая ткань джинсов прошлась по его собственному члену, прикрытому только тонкими шортами. Лукас хрипло выдохнул и резким движением припечатал Тэна к стене, жадно приникая губами к шее и заставляя снова протяжно застонать, зарываясь в волосы и притягивая ближе. – Котеночек… – сорванно прошептал Лукас и прикусил нежную кожу. – Котеночек… Тэн выгнулся и задрожал, ощущая, как глаза застилает темная пелена сумасшедшего возбуждения, как тело само подается навстречу Лукасу, когда тот скользил пальцами вниз и снова поднимался вверх, задирая футболку и царапая ногтями соски. Тэн всхлипнул и повис у Лукаса на шее, обхватив ногами его талию, прижимаясь к вставшему члену и нетерпеливо ерзая, почти стаскивая с себя домашние шорты. Лукас на мгновение отстранился, но тут же снова захватил зубами нижнюю губу, оттянул и, хрипло выдохнул, одной рукой поддерживая Тэна, а второй – расстегивая собственные джинсы. Тот, на секунду вывернувшись, нырнул в валяющуюся на комоде сумку, достал прозрачный тюбик смазки и, со щелчком его открыв, выдавил вязкую жидкость Лукасу на пальцы. – Презервативы... – бросил он, указав в сторону, и громко застонал, почувствовав скользкую ладонь, проехавшуюся по члену вверх и вниз, до самого основания. – О, Господи… – Котеночек… – прохрипел Лукас и, продолжая удерживать Тэна на весу, стянул с него шорты и осторожно проник пальцами внутрь. Тэн всхлипнул, насаживаясь, и вцепился в плечи, еще крепче сдавливая ногами бока. Он потянулся за поцелуем, но тут же громко надрывно ахнул, когда Лукас сделал неуловимое движение, что моментально послало по телу прошибающие насквозь электрические разряды удовольствия. – Кас… – Тэн потянул его за волосы и крупно вздрогнул от очередного – того самого, правильного – касания внутри. – Кас, пожалуйста… – он вильнул бедрами навстречу, не в силах больше сдерживаться. – Котеночек… – прохрипел Лукас ему в губы и скользнул языком в приоткрытый рот. Он ритмично двигал рукой, заставляя Тэна стонать во весь голос и извиваться, запрокидывая голову и подставляя шею под влажные беспорядочные поцелуи. – Прошу тебя, Кас, пожалуйста… – Тэн впился пальцами в широкие плечи и, склонившись, прижался лбом ко лбу. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – исступленно зашептал он, когда Лукас, зубами разорвав блестящую упаковку и надев презерватив, замер в дразнящей близости и провел языком по его губам. – Кас… Кас! Он пронзительно вскрикнул, когда Лукас рывком вошел во всю длину и начал двигаться размеренными толчками, то ускоряясь, то снова замедляясь до мучительно неспешного темпа, заставляя Тэна стонать, умолять и почти плакать от тягучего удовольствия и невыносимого желания, чтобы это никогда, никогда не заканчивалось. Чувствовать Лукаса в себе, плавиться от горячих ладоней и сорванных выдохов прямо в губы, целоваться грязно, мокро, сплетаясь языками, и стонать в унисон, двигаясь в одном ритме, было так хорошо, что Тэну казалось, будто он оказался в другом измерении, вне этого мира, во вселенной, где остались только жаркие, сумасшедшие прикосновения и дикая, звериная жажда. Лукас перехватил его под бедра и, коротко рыкнув, стал вколачиваться сильнее, часто дыша и переходя на резкие рывки. Тэн одной рукой покрепче обнял его за шею и, накрыв свободной ладонью собственный скользкий от смазки член, протяжно застонал, чувствуя, как горячей волной начинает накатывать наслаждение, ощущая, как Лукас срывается на неглубокие рваные толчки, понимая, что тот сейчас кончит и утащит его за собой. Лукас поднял затуманенный взгляд – и это стало последней каплей. Тэн кончил с громким криком, запрокидывая голову, вздрагивая и выгибаясь от простреливающих судорог, чувствуя, как Лукас, еще несколько раз с силой толкнувшись внутрь, сжал его талию и с хриплым стоном уперся лбом в плечо, шумно выдыхая: – Котеночек… . Тэн проснулся от ярких лучей солнца, пробивающихся сквозь высокое окно и невнятного ощущения тепла, разливающегося внутри. Улыбнувшись, спросонья даже не поняв чему именно, он заворочался, переворачиваясь на другой бок, и уткнулся носом в чужую обнаженную грудь. Господи. Лукас. Воспоминания обрушились лавиной. Сумасшедший секс прямо у входной двери, где так и осталось валяться на полу чертово приглашение. Разбросанные вещи и бесконечно длинный путь до ванной. Ленивые, расслабленные поцелуи под горячим душем и неторопливые ласки. Тихие стоны и хриплый шепот. Кровать. Объятия. Скользящий вниз по животу язык и жадные губы. Шальной взгляд. Тяжесть чужого тела. Переплетенные пальцы и запрокинутая на подушки голова. Плавные размеренные движения и пристальный взгляд. Котеночек. Расцарапанные плечи и красные отметины на бедрах. Кас. Господи. Тэн попытался осторожно отодвинуться, но его тут же привлекли обратно. – И куда ты собрался? – пробормотал Лукас, не открывая глаз. Тэн внимательно на него посмотрел, все еще не до конца понимая, как быть с тем, что произошло между ними: – Никуда, – выдохнул он. – Вот и хорошо, – довольно хмыкнул Лукас и, смешно причмокнув губами, прижал его к себе и тихо засопел. Тэн ткнулся носом в ямку между ключиц и судорожно вздохнул. Лукас был рядом. Наверное, это единственное, что сейчас имело значение. . Когда Тэн снова открыл глаза, было уже почти темно. Проспать целый день не входило в его планы, хотя, собственно, что из произошедшего в них входило. Казалось, его жизнь за один вечер разделилась на до и после, и сейчас он балансировал на тонкой грани между робкой надеждой на счастливое будущее и всепоглощающим ужасом от возможного конца. Конца чего именно, Тэн сформулировать не мог, но был точно уверен, что без Лукаса он теперь просто сдохнет. – Проснулся наконец, – раздалось над ухом. Тэн обернулся. Лукас лежал рядом, полностью одетый, и улыбался. Он пододвинулся ближе и мягко поцеловал Тэна в висок: – Я уже успел сгонять домой переодеться, поговорил со своими, купил нам еды и взял кофе. Который уже давно остыл, между прочим, так что надеюсь, ты ничего не имеешь против холодного американо. – Я добавлю туда льда, – пробормотал Тэн и потянулся. Лукас фыркнул и подмял его под себя, нависнув сверху: – Я даже оставил тебе записку, чтобы ты, вдруг проснувшись до того, как я вернусь, не подумал, что я сбежал, – он дотянулся до прикроватного столика и взял оттуда вырванный из блокнота лист. – Доброе утро, котеночек, – начал читать он. – Я скоро вернусь и принесу тебе еды, потому что в твоем холодильнике остался только несчастный огрызок лимона, на котором уже стала зарождаться новая жизнь. Если будут особые пожелания, звони, – Лукас пробежался глазами по написанному и взглянул на Тэна. – Номер телефона. И, конечно, – он снова уткнулся в письмо, – целую, Кас. Чтобы ты вдруг меня ни с кем не перепутал. Тэн закрыл лицо ладонью: – Ты совсем дурак? – он развел пальцы и одним глазом посмотрел на Лукаса. – Нет, – тот самодовольно оскалился. – Это правила хорошего тона, котеночек. Тэн застонал и, спихнув его с себя, сел на постели: – Как для человека, который столько времени бродяжничает на улице, у тебя слишком хорошие манеры. – Я еще и танцевать умею, – ухмыльнулся Лукас и лег на спину, закинув руки за голову. – О, прямо институт благородных наркодилеров, – фыркнул Тэн и, вытащив из-под него одеяло, обернул вокруг пояса и встал с кровати. – Школа благовоспитанных бунтарей, – многозначительно поправил его Лукас и, усмехаясь, гордо вздернул нос. Тэн закатил глаза и побрел в ванную. – А какие у тебя планы на вечер? – окликнул Лукас, когда он уже закрывал за собой дверь. – Мм… Никаких, – выглянув в комнату, протянул Тэн. – А что? Лукас улыбнулся: – Хочу показать тебе одно место. Позавтракав – или, скорее, все-таки поужинав, – разогретыми бургерами, они вышли на улицу, и Лукас, взяв Тэна за руку, уверенно повел его куда-то в район заброшенных строек, где тот никогда раньше не бывал. По рассказам Лукаса, там вообще мало кто бывал, потому что ни у кого в здравом уме не возникало желания соваться в сомнительные безлюдные места, где до ближайшей цивилизации надо было идти добрых минут сорок. Тэн в жизни бы сам сюда не забрел, поэтому с недоверием косился на Лукаса, когда тот воодушевленно рассказывал, как ему нравится здесь гулять. Остановившись у зияющего чернотой входа в дом, он посмотрел на Тэна и включил фонарик на телефоне: – Пойдем, нам сюда. Тэн цокнул языком: – И это ты называешь меня психом. – А ты разве нет? – ухмыльнулся Лукас и крепче сжал его ладонь. – А ты? – возмущенно вскинулся Тэн. – Почему мы вообще сюда пришли? Меня как-то не прельщает перспектива свернуть себе шею или напороться на ржавую арматуру. Лукас обернулся и подмигнул: – Не бойся, котеночек, если что, я тебя спасу. – Если мы сюда не пойдем, меня не надо будет спасать, – упрямо отозвался Тэн. – Все очень просто. Лукас затормозил и, глубоко вздохнув, обвел фонариком темный пустынный холл, серые бетонные стены, стальные двери неработающего лифта и широкую лестницу без перил, ведущую наверх. Он подошел к Тэну и заглянул ему в глаза: – Я привел тебя сюда, потому что это место для меня важно, – он прикусил губу. – Именно сюда я приходил еще ребенком, сбегая из дома. Именно здесь я сидел ночами, когда мне больше некуда было идти. И именно здесь, – он на мгновение задумался, – я провел столько времени за последний месяц, сколько не проводил за всю свою жизнь. Тэн сглотнул и опустил взгляд: – Но тебе было куда идти, – тихо произнес он. – Было, – согласился Лукас. – Но не было… Понимаешь? Тэн подавил судорожный вздох и молча кивнул. – Пойдем, – мягко улыбнулся Лукас. – Я не позволю ни одной злой арматурине тебя проткнуть. Тэн фыркнул и, несильно толкнув его в плечо, пошел вперед, внимательно глядя на пляшущий по пыльному полу островок света. Они забрались на самую крышу, и Тэн, пытаясь отдышаться, клялся никогда больше не вестись на уговоры Лукаса пойти куда-нибудь, где нет лифта, зато есть семнадцать чертовых этажей. Он специально посчитал, пока они поднимались. Лукас точно так же задыхался, но тем не менее выглядел при этом очень довольным. Он подвел Тэна к каменному парапету и, обняв со спины, зарылся носом в волосы: – А еще… Подожди, – он отстранился. Тэн обернулся и увидел протянутый ему наушник. – Возьми, – Лукас сунул себе в ухо второй. Тэн неуверенно последовал примеру – и услышал музыку, судя по звучанию, очень старую, но в то же время смутно знакомую. – Что это? – спросил он, непонимающе захлопав ресницами. – Мне очень нравится эта песня, – ответил Лукас. – И я не шутил, что умею танцевать, – он подал руку в приглашающем жесте. – Потанцуешь со мной? Тэн изумленно распахнул глаза: – Ты серьезно сейчас? – А почему нет? – Лукас подошел ближе, медленно подтанцовывая в такт. – “But don't forget who's takin' you home and in whose arms you're gonna be, so darling, save the last dance for me…” – пропел он и рассмеялся. – Кас, ты… – Тэн подавился воздухом и, сдавшись, несмело взялся за пальцы Лукаса. Тот сразу обнял его за талию и медленно закружил. Они танцевали на пустой крыше заброшенного дома, среди остатков строительного мусора и потрескавшихся бетонных блоков, под их ногами похрустывали мелкие камешки, а над головой плыли рваные мутные облака, скрывая бледную луну и мерцающие звезды. Сердце Тэна колотилось как бешеное, и он был уверен, что Лукас это слышит. Песня закончилась, и Тэн замер в его руках, едва заметно дрожа. – Знаешь, – прошептал Лукас и провел пальцами по его губам. – У нас ведь с тобой не было первого поцелуя. – Ч-что? – голос Тэна предательски надломился. – Ну, – Лукас приподнял его за подбородок, – знаешь, когда целуешь кого-то первый раз – и внутри будто все переворачивается. Особенно если ты этого так долго хотел. – Ты… – Тэн запнулся. – То есть ты не считаешь того, что мы с тобой вчера… – Не считаю, – перебил его Лукас. – Неужели ты не понимаешь, котеночек? – он ласково усмехнулся. – Я… Тэн хотел сказать, что Лукас, видимо, решил добить его романтикой, уничтожить прямо здесь, и он ведь не железный, он, к черту, уже и так почти пропал, влип, как пчела в разлитый мед. Но не смог произнести ни слова и только тихонечко жалобно пискнул. Лукас мягко привлек его к себе и потерся носом: – Котеночек… – склонившись, прошептал он и мягко накрыл губы Тэна своими. Они целовались, стоя на крыше под пронизывающими порывами холодного ветра, но Тэну было тепло. Он прижимался к Лукасу, чувствовал жар его тела, подавался вперед под горячими ладонями и трепетно отвечал на каждую ласку. Он вплетался в волосы, притягивая ближе, скользил языком по пухлым губам и едва успевал дышать, потому что воздуха не хватало, кислород заканчивался, и с каждым новым поцелуем и нежным касанием, с каждым стоном и тихим всхлипом Тэн понимал, что сейчас просто расплачется, беспомощно разрыдается от переполняющих его эмоций и какого-то невозможно светлого счастья. Вернувшись домой, они занимались любовью медленно, чувственно, изучая тела друг друга, – словно там, на крыше, что-то между ними действительно изменилось, будто они перешли незаметный, но такой значимый рубеж, шагнули на новый уровень и открыли нечто настолько важное и ценное, что нельзя было описать ни единым из существующих в мире слов и назвать чем-то иным, кроме как безумной, необъятной нежностью. Одной на двоих нежностью. – Кас, – тихо позвал Тэн, устроившись на груди Лукаса и бездумно вырисовывая узоры на его животе. Они валялись в постели, обнявшись, освещенные только неярким лунным светом. Смятое одеяло валялось где-то в изножье кровати, вещи были разбросаны по полу, вдалеке слышались глухие раскаты приближающейся грозы и грохот никогда не спящего порта. – Мм? – отозвался Лукас и скользнул губами Тэну по волосам. – А ты правда этого долго хотел? – тот, аккуратно отодвинувшись, приподнялся на локте. – Чего? – непонимающе нахмурился Лукас. – Меня поцеловать, – тихо ответил Тэн и смущенно опустил глаза. Лукас хмыкнул и, вытянув руку, почесал его за ухом: – Помнишь то утро, когда ты набросился на меня из-за того, что я просто спросил, все ли с тобой в порядке? – Это когда у меня было жуткое похмелье и я мечтал только сдохнуть и кофе? – наморщил нос Тэн. – Да, – согласно кивнул Лукас. – Ты еще сказал, что пил и трахался всю ночь. Тэн спрятал лицо в подушку. Почему-то сейчас вспоминать о том эпизоде было стыдно. – Вот именно тогда, – продолжил Лукас. – Я увидел тебя с тем парнем и всю ночь потом не мог перестать думать, что он мог с тобой сделать. Ты правда был не в том состоянии, чтобы сопротивляться, если бы вдруг что-то пошло не так. – Да ладно тебе, – не поднимая головы, пробормотал Тэн. – И утром, когда я тебя увидел, мне снова захотелось как следует врезать этому твоему любовнику. – Но он же ничего мне не сделал. Лукас пожал плечами: – Ну, я-то этого не знал, – он вздохнул. – А потом, когда мы уже сидели в той забегаловке с отвратительным кофе… – А, то есть ты понимаешь, что там отвратительный кофе? – хихикнул Тэн. – Понимаю, конечно, – ухмыльнулся Лукас. – Так вот в тот момент, – снова заговорил он, – я вдруг осознал, что врезать я хотел бы не только тому парню, – он криво усмехнулся, – но и всем остальным, кто смел тебя трогать. – Да ладно, – Тэн подтянулся повыше и неверяще моргнул. – Как-то так, – подтвердил Лукас. – А потом ты пригласил меня к себе, показал свои рисунки – и я понял, что все, мне конец. Не сразу, конечно, понял, но после пары вечеров – точно. Потому и торчал у тебя почти все время, оставался ночевать и возвращался при каждой удобной возможности. Тэну вдруг захотелось рассмеяться. Господи, вот ведь два придурка, что один, что второй, и угораздило же их встретиться. – Но почему ты ничего не пытался сделать? – он с улыбкой посмотрел на Лукаса. – Не знаю, – тот вздохнул. – Боялся? У меня до тебя были только девушки, а с ними как-то… – он замялся. – Как-то проще это все. А ты еще такой... – он фыркнул и задумчиво почесал нос. – Такой немножко псих, как к тебе подступиться было? Тэн боднул его в плечо: – Я не псих. – Псих, псих, – усмехнулся Лукас и притянул его к себе. – И в тот вечер, когда, ну… Массаж, все дела. Господи... – он шумно выдохнул. – Я сам чуть не кончил, пока ты стонал и извивался подо мной. Серьезно, еще чуть-чуть – и я бы на тебя набросился. – Если что, я тогда был совсем не против, – Тэн прикусил его за мочку уха. – Ну да, конечно, – хмыкнул Лукас. – Ты меня чуть взглядом не сжег, когда я только твои шорты тронул. – Это было неожиданно! – запротестовал Тэн. – Я же не думал, что ты… Лукас улыбнулся и, повернувшись, поцеловал его в лоб: – Я тоже не думал. Тем утром я так хотел тебя поцеловать, ты себе даже не представляешь. Но… Решил отложить все до вечера. А вечером ты… – он тяжело вздохнул. – Что с тобой случилось тогда? Почему ты так отреагировал? Я же правда не хотел тебя как-то задеть или обидеть, я… – он пристально посмотрел на Тэна. – Почему? Тэн заворочался и, выбравшись из-под руки Лукаса, сел на кровати и отвернулся, уставившись в окно. Он не хотел рассказывать эту историю. Будь его воля, он бы вырезал ее из памяти, выжег дотла, бесследно уничтожил и забыл навсегда. Но Лукас имел право знать. Он как никто другой имел на это право. Тэн потер виски и снова лег, вперившись в потолок невидящим взглядом. – За всю жизнь у меня были только одни отношения, – начал он. – Нет, это не история о первом и единственном, нет. Скорее, все было с точностью до наоборот, – он скрестил руки на груди и поежился. – Мы начали встречаться, когда я был еще мелкий и не особо опытный – так, случайные парни на вечеринках, веселье, дурь в голове. Мне и не хотелось чего-то большего, если честно, но в какой-то момент появился он, – Тэн закрыл глаза. – Старше меня, красивый, богатый, знающий себе цену. Если такой обращает на тебя внимание, то не влюбиться невозможно. Ну, я и… – он сглотнул. Вспоминать было тяжело, вспоминать было тошно. – Мы начали встречаться. Я, влюбленный, окрыленный идиот, смотрел на него во все глаза и гордился тем, что такой парень – только мой. Наивный, – он усмехнулся. – Сначала у нас все было хорошо – романтические прогулки, отличный секс, совместные ужины. Мы стали вместе жить, и я уже строил планы на светлое будущее, когда он вдруг заявил, что ему со мной скучно. Вот так просто – скучно, и либо я мог уйти, либо же мы должны были попробовать, – Тэн изобразил пальцами кавычки, – свободные отношения. Надо ли говорить, что я не хотел ни того, ни другого. Я хотел только его. Но, – он вздохнул, – выбирая из этих двух вариантов, я выбрал второй. Только вот… – Тэн замолчал и, резко сев, повернулся к Лукасу. – Что для тебя свободные отношения? Тот нахмурился и, приподнявшись, оперся о спинку кровати: – Когда каждый спит с кем хочет, но потом снова возвращается домой? – Именно, – кивнул Тэн. – Но он представлял себе все несколько иначе, – он подтянул колени к груди. – Он приводил любовников домой и не только сам с ними трахался, но и заставлял это делать и меня тоже. – Господи, – пробормотал Лукас и выпрямился, внимательно глядя на Тэна. – Сначала я сопротивлялся, пытался как можно реже появляться дома, пропадал у знакомых, в студии, да где угодно, лишь бы не там, но в конце концов сдался. Решил попробовать. Знаешь, сработало то, что любимый человек рядом, любимый человек не прогоняет, а просит быть вместе, попробовать что-то новое, обещает, что мне точно понравится. И мне… – Тэн сжал пальцами простынь. – Мне понравилось. Я убедил себя в этом. Убедил себя в том, что мне нравится трахаться каждую ночь с разными парнями на глазах у своего собственного. Он присоединялся к нам или просто наблюдал. Ему нравилось и то, и другое. И мне, – Тэн провел ладонью по лицу, – нравилось тоже. Нравилось даже то, что он начал называть меня шлюхой. Это, знаешь, звучало как комплимент. А потом он стал говорить, что с другими парнями я люблю трахаться больше, чем с ним. Но тем не менее мы продолжали встречаться, ходить вместе по клубам и барам, где он цеплял парней не сам, не для себя, – Тэн склонил голову и зарылся руками в волосы. – Он водил меня с собой и представлял как мальчика, который всегда кончает. Как мальчика, который настолько обожает трахаться, что не может никому отказать. Как мальчика, который готов раздвинуть ноги перед любым симпатичным парнем, лишь бы его трахнули как следует. И я... – Тэн мелко задрожал. – Я трахался с ними, Кас. Я трахался, лишь бы только угодить ему, лишь бы только он был рядом. А он в ответ продолжал называть меня красивой куклой, годной только для секса. Тэн почувствовал, как Лукас подобрался ближе и сел рядом с ним. – И однажды, – продолжил он, – я вернулся домой из студии, счастливый, потому что в тот день наконец все решилось с моей первой выставкой, я… Я рассказал это ему, предложил отметить такое событие вдвоем – мне так хотелось, чтобы он за меня порадовался… А он… Он сказал, что ждет в гости очередного парня и очень хочет, чтобы я к ним присоединился, потому что… Потому что он меня уже пообещал, – Тэн перевел дыхание, пытаясь справиться с подступающими слезами. – Я отказался. И он меня ударил. И тут, знаешь, как в очень плохой комедии: в дверь позвонили. Это оказался тот самый его гость. Я попытался уйти, но меня ударили еще раз. И еще. А потом… – Тэна затрясло. – Потом меня изнасиловали. Они вдвоем. И я, – он залился смехом, – даже кончил, снова, опять, чем подтвердил собственную репутацию, чем еще раз убедил всех, что я отличный мальчик, который кончает, стоит только до него дотронуться. – Господи… – Лукас порывисто его обнял и прижал к себе. – Котеночек… – Но это еще не все, – Тэн отстранился и вытер набежавшие слезы тыльной стороной ладони. – Я его простил. Я… Он просил прощения, обещал, что такое больше не повторится, что с этих пор мы с ним будем только вдвоем. И я поверил. Время, оставшееся до выставки, мы действительно провели вместе. А потом… Потом все повторилось. Только теперь у секс-куклы появились новые достижения, и она, оказывается, стала еще более ценной. Я… Я так больше не мог, – Тэн тихо заскулил, – и когда Линдси, милая Линдси, предложила мне переехать, я не раздумывая согласился. Собрал вещи и ушел, перебился пару дней у знакомых и, решив все же попрощаться, встретился с ним. Я не хотел поддерживать эту связь, но так просто разорвать ее тоже не мог. Мы встретились, – Тэн сжал кулаки и опустил голову. – И он вернул мне свой портрет, который я нарисовал, когда мы только начали встречаться. Вот так просто оставил на столике в кафе, где мы сидели, пожелал удачи и ушел. На следующий день я уехал. Тэн замолчал и отвернулся. Лукас сидел рядом и ничего не говорил. – Тэн... Скажи мне... – с тяжестью в голосе наконец произнес он. – Ты все еще его любишь? – Что?! – Тэн резко обернулся к нему. – Лукас, нет! Как можно продолжать любить человека, который использовал тебя как игрушку? Который держал тебя при себе в качестве домашней шлюхи? Который тебя насиловал… – он закрыл лицо руками. Лукас осторожно обнял его за талию и потянул назад, укладывая рядом с собой: – Котеночек, – прошептал он. – Посмотри на меня. Тэн поднял взгляд. Лукас назвал его котеночком. Господи, пожалуйста, пусть он все понял правильно. Пожалуйста. Пожалуйста. – Я никогда, слышишь, никогда тебя не обижу, – тихо сказал Лукас. – Никогда в жизни. Тэн всхлипнул и уткнулся носом ему в грудь. – И обязательно приду на твою выставку. – Что?.. – задохнулся Тэн. – Но… – Мы отметим это событие вдвоем. Только вдвоем, котеночек, – Лукас нежно провел кончиками пальцев по его щеке. – Кас… – Тэн посмотрел на него огромными глазами. – Кас… И расплакался. . Тэн в миллионный, наверное, раз оглядел себя в зеркале и повернулся к Лукасу. Тот стоял за его спиной и довольно улыбался. Красивый, черт, до чего же красивый. Тэн разгладил рубашку на его плечах и решительно выдохнул: – Готов? – Готов, – тот уверенно кивнул. – Если начнут приставать с расспросами, просто вежливо увиливай от ответов. И вообще, – он притормозил у двери, – лучше от меня не отходи. – Телохранитель художника? – Лукас хмыкнул. – Что-то типа того. Хотя… – Тэн замялся. – Там будет один скетч, которого ты не видел. И там... – он робко посмотрел на Лукаса. – В общем, там очевидно, что ты не совсем мой телохранитель, ну да ладно. Он вышел из квартиры и нажал кнопку лифта. Лукас прислонился к стене и лукаво прищурился: – И что же ты нарисовал? – Я… – Тэн почувствовал, что краснеет. – Я думаю, тебе понравится. Они подъехали к галерее, и Тэн, на секунду остановившись у входа, нервно вздохнул и шагнул в ярко освещенный просторный холл. Следующие несколько часов пронеслись как в тумане. Круговорот людей, улыбок и рукопожатий, вспышки камер и звон бокалов с шампанским. Тэн носился по залу, только и успевая отвечать на поздравления и счастливо улыбаться. Все было идеально, все оказалось гораздо лучше, чем он мог себе вообразить даже в самых смелых мечтах. В какой-то момент подошла Линдси и, заговорщицки подмигнув, сообщила, что несколько картин уже проданы, а тот самый скетч, скромно затерявшийся среди ярких полотен, вызвал настоящий ажиотаж. Она даже сказала, что его предлагали купить, и назвала цену, от которой у Тэна широко распахнулись глаза, но, каким бы заманчивым ни казалось предложение, он оставался непреклонен – эта его работа не продавалась ни за какие деньги. Лукас, увидев рисунок, прикрыл рот ладонью и покачал головой, тем самым рассмешив Тэна, потому что он и представить себе не мог, что Лукас вообще умеет смущаться. Он боялся, что к ним начнут приставать с расспросами, но все ограничилось лишь заинтересованными взглядами и слегка двусмысленными прозрачными намеками, которые, впрочем, Тэн вполне мог пережить. Лукаса он представлял как свою музу, наотрез отказываясь раскрывать его имя, хотя парочка журналисток явно была не прочь познакомиться поближе, даже несмотря на весьма прямолинейное заявление в виде небольшого карандашного скетча в углу зала. Завидев припозднившегося Адама, Тэн приветливо помахал ему рукой и, обернувшись к Лукасу, чтобы позвать его с собой, удивленно захлопал ресницами: – Ты чего? – опешил он, заметив, что тот прищурился и, глядя на Адама, как-то очень зло усмехнулся. – Ты с ним знаком? – отозвался Лукас, продолжая сверлить того пристальным взглядом. – Да, – нахмурился Тэн. – Это главный редактор журнала “Либерти”, где будет большая статья обо мне. А что? Ответить Лукас не успел, потому что рядом внезапно возникла Линдси и, подойдя к Тэну, звонко чмокнула его в щеку: – Моя маленькая звездочка! Как ты? Успел со всеми пообщаться? А то меня, например, чуть не разорвали на части, когда я сказала, что картина с демоном уже продана, – она перевела глаза на Лукаса. – Из вас получился отличный демон, знаете? Лукас хмыкнул и слегка поклонился: – Всегда рады в нашей преисподней. Линдси расхохоталась и хитро взглянула на Тэна: – Будь с ним поосторожнее! – О, Линдс, для меня давно уготовано место в аду, мне бояться нечего, – фыркнул Тэн и, ощутив прикосновение к плечу, обернулся: – Привет, Мелани! – Поздравляю! – та крепко его обняла. – Прости, что так поздно. Линдси тепло улыбнулась: – Совсем заработалась. – У меня по-другому не бывает, – Мелани шагнула к ней и коротко поцеловала в губы. Тэн хихикнул и тут же радостно бросился навстречу подошедшему Адаму: – Адам, я так рад, что вы пришли! – Разве я мог пропустить такое событие? – тот усмехнулся. – Как я понимаю, – он обвел взглядом зал, – все прошло успешно? – О, ты себе даже не представляешь! – восторженно откликнулась Линдси. Тэн с благодарностью посмотрел на нее: – Не знаю, что бы я без тебя делал. Линдси многозначительно ухмыльнулась и кивком указала на Лукаса: – Тебе стоит благодарить свою музу. – А вы, значит, и есть главный герой этой истории? – Адам уперся в него взглядом. – Именно так, – подчеркнуто вежливо ответил Лукас. – Интересно, насколько же многогранным вы, оказывается, можете быть, – усмехнулся Адам и повернулся к Тэну: – Поздравляю, Тэн. Вам очень повезло, – он выделил последние слова и обратился к Линдси: – Расскажешь, что я пропустил? – Конечно! – та просияла улыбкой и, жестом попросив Адама подождать, приблизилась к Тэну и Лукасу: – Мальчики, все уже начинают потихоньку расходиться, так что, если у вас есть особые планы на вечер, – она намекающе поиграла бровями, – можете идти. Все остальное – уже моя забота. Тэн неуверенно замялся и, мельком взглянув на Лукаса, уточнил: – Точно? – Абсолютно, – Линдси ласково потрепала его по волосам. – Ты отлично справился, мой хороший. Отдыхай, – рассмеялась она и, помахав рукой, устремилась в глубину зала. Тэн наспех попрощался с оставшимися гостями, вернулся к Лукасу и, скользнув пальцами по предплечью, аккуратно приподнялся на цыпочки: – У нас есть особые планы на вечер? – горячо прошептал он. – Есть, – хрипло отозвался Лукас и, обхватив его за талию, повел к выходу. Тэн прерывисто вздохнул, на секунду остановившись, и решительно толкнул тяжелую витражную дверь. Он не увидел, как Линдси, повернувшись к Адаму, мечтательно улыбнулась: – Красивая все-таки у Тэна муза, – она насмешливо приподняла вверх уголок рта: – Жаль, что ты так и не узнал, как его зовут. Адам смерил ее нечитаемым взглядом и сделал небольшой глоток из высокого бокала: – Его зовут Юкхей.