Оборванец

Тэн вышел из душа, оборачивая полотенце вокруг талии, и, остановившись, с едва скрываемым неодобрением покосился на темный силуэт у окна, подчеркнутый светом фонарей с улицы. – Я разве разрешал трогать мои вещи? – нарочито небрежно поинтересовался он. – О, прости, – парень положил скетчбук обратно на стол. – Это твой бойфренд? – он кивком указал на альбом и ухмыльнулся. – Он не против, что мы с тобой тут развлекаемся? Или он не узнает? – хохотнул он и, подойдя к Тэну, аккуратно потянул края полотенца. Тэн ничего не ответил и, перехватив его руки, молча повел за собой к кровати. – Я понял, – усмехнулся тот и, толкнув Тэна на постель, навис сверху. Он потянулся к его губам, но Тэн повернул голову, не давая себя поцеловать. Он перекатился на живот и, стиснув уголок одеяла, закрыл глаза и повел бедрами, подставляясь под горячие прикосновения чужих ладоней. Если не смотреть, можно представлять на месте случайных любовников кого угодно. Если не видеть, можно воображать, что это знакомые пальцы зарываются в волосы, вжимая лицо в подушку. Если не думать, можно верить, что это любимые губы покрывают поцелуями его плечи, когда он содрогается от оргазма и обессиленно шепчет родное имя. Имен тех, с кем он трахался, Тэн не запоминал. Иногда он их даже не спрашивал, сокращая общение до короткого обмена взглядами и дежурного вопроса: к тебе или ко мне. Быстрый секс, яркая вспышка острого удовольствия – и вежливое выпроваживание за дверь. Спасибо, до свидания. В моменты, когда Тэна вдавливали в кровать, он забывался, разрешая себе расслабиться, отдаться только ощущениям тела и хотя бы несколько минут ни о чем не помнить. Вот только после каждой разрядки мысли снова возвращались – и его начинало тошнить от самого себя. Он выставлял любовников из квартиры, на подкашивающихся ногах плелся в ванную и подолгу смотрел на себя в зеркало, стараясь справиться с подступающими к горлу рвотными позывами. Стоя под душем, он ожесточенно терся мочалкой, после чего возвращался в комнату, менял постельное белье, падал на кровать и невидящим взглядом пялилися в потолок, пока в конце концов не проваливался в сон. Ему снилось теплое море и голубое небо, тающее на солнце мороженое и холодный лимонад, стеклянные бусины на полупрозрачных шторах и смятое лоскутное покрывало. Ему снилась запущенная портовая набережная и стремительно удаляющаяся высокая фигура. Ему снился горячий белый песок и тихий шелест прибоя, узкие улочки и звон велосипедов, аромат сдобной выпечки и свежесваренного кофе. Ему снилась освещенная косыми лучами комната и написанная черным маркером записка. Ему снились объятия и поцелуи. Ему снились горящие злостью глаза. Ему снился Лукас. Каждую чертову ночь. Прошло уже три месяца с тех пор, как Лукас ушел, но каждый раз, стоило только Тэну позволить усталости взять над собой верх, он возвращался. И все начиналось сначала. Тэн напивался вином и закидывался снотворным. Он бил посуду и рвал в клочья новые рисунки. Он просыпался по ночам от собственных криков и до самого утра смотрел в стену, которая постепенно окрашивалась персиковым рассветным солнцем. Тэну казалось, что боль стала его частью. Тэн забыл, что раньше существовал без нее. Он задрожал и с протяжным стоном выгнулся, подставляясь под последние толчки чужого сильного тела. Сбитое дыхание на его затылке ощущалось омерзительно, и Тэн понимал, что еще немного – и его просто вырвет. – У тебя роскошная задница, – над ухом раздался хриплый шепот, и Тэн зажмурился, еще сильнее зарываясь лицом в подушку. – Если твой парень не против делиться, я бы как-нибудь повторил, – в голосе послышалась ухмылка. Тэн почувствовал, как горячая тяжесть, вжимающая его в матрас, исчезла. Парень поднялся и провел пальцами вверх по влажной спине. Тэн наблюдал, как тот вразвалку направился в ванную и, вернувшись, стал неспешно одеваться. – Не попросишь меня остаться? – он усмехнулся. Тэн посмотрел ему в глаза и отрицательно мотнул головой. – Жаль, – насмешливо произнес парень. – С тобой отлично трахаться. Он подмигнул Тэну и, коротко кивнув на прощание, вышел из квартиры. Тэн медленно выдохнул и неимоверным усилием воли вырвал себя из кровати. Все тело ныло от недавнего оргазма, ноги были ватными, в голове тяжелой промасленной паутиной расползалось отвращение. Он подошел к окну и бездумно уставился на мокро поблескивающий после дождя тротуар. Пожелтевшие листья метались по улице, закручиваясь вихрями от холодного осеннего ветра. Витрины магазинов внизу слепо чернели, лишь изредка вспыхивая от фар проезжающих мимо автомобилей. За три месяца Тэн успел выучить окружающий пейзаж до малейших подробностей. Магазин комиксов напротив открывался в десять утра, и Тэну нравился его хозяин – невысокий коренастый парень с добрыми глазами и скромной улыбкой. Кафе на углу работало круглосуточно, и он часто видел, как пожилая кудрявая официантка в смешной жилетке со значками радостно приветствует постоянных посетителей. Вывеска бара неподалеку сломанно подмигивала, что, впрочем, совсем не отпугивало толпы гостей, потому как внутри было до странного уютно. Тэну нравилось там бывать. Ему приходились по вкусу и дешевое пиво, и разноцветные коктейли, и обжигающая горло текила, и дорогой дымный виски. Именно в этом месте Тэн знакомился со своими случайными любовниками и неоднократно ловил многозначительные взгляды бармена, с которым у него уже выработалось что-то сродни негласному пониманию: парень за стойкой молча указывал глазами на того, кто мог бы Тэна заинтересовать, и довольно посмеивался, когда тот уходил с выбранным им гостем. Он никогда не задавал лишних вопросов, и Тэна это более чем устраивало. Да и что Тэн мог рассказать, в самом-то деле. То, что он все это время существует автоматически, не задумываясь следуя каким-то рутинным, выработанным с годами правилам. Сходить в душ, поесть, выйти на прогулку, выпить кофе, вернуться домой, порисовать, напиться до беспамятства. Орать от непрекращающейся боли. Трахаться с первыми встречными. Плакать от безысходности. Ждать того, кто ушел. Раз за разом набирать номер и слушать механический голос, сухо оповещающий о том, что абонент сейчас недоступен. Тэн вспоминал, как он только переехал. Спасибо Линдси и Мелани, которые помогли ему разобрать коробки и привести новое жилище хоть в какое-то подобие дома. Линдси тогда без конца восхищалась видом из окна и говорила, что эта квартира намного приятнее, чем предыдущая. Мелани в ответ только шутливо ворчала о том, что Тэну следует быть осторожнее, иначе Линдси запросто притащит пару вазонов с цветами, которые у него неминуемо засохнут. Тэн был несказанно благодарен за помощь, но все равно чувствовал тяжелую гложущую вину за свою выходку, когда он совершенно по-хамски отказался от предложения пожить у них сколько будет нужно. Ни Мелани, ни Линдси тот случай не вспоминали. Тогда он вернулся домой под утро, продрогший и совершенно разбитый. Телефон от бесконечного прослушивания одной песни по кругу разрядился, и Тэн посреди ночи шел пешком через весь город. Страха не было – только апатия и какая-то нечеловеческая усталость. Линдси встретила его молчаливыми объятиями, и он, уткнувшись ей в плечо, тихо плакал, пока не отключился прямо на диване в гостиной. На следующее утро позвонила Дженнифер и с воодушевлением сообщила, что, кажется, нашла то, что Тэну было нужно. Собрав себя по частям, он приехал по назначенному адресу – и, особо не задумываясь, подписал договор об аренде. Вечером он вернулся в свою старую квартиру, механически собрал вещи и, в последний раз окинув студию взглядом, окончательно захлопнул за собой дверь. В один из бесконечных одинаковых дней после Тэн выбрался в кофейню на первом этаже своего дома и, пока бариста готовил кофе, отрешенно скользнул взглядом по экрану большого телевизора на стене. Очередная сводка новостей между музыкальными блоками, ничего особенного, только... Клэр Вильямс. Блистательная, как и всегда, в вечернем платье и тщательно уложенными волосами. У Тэна перехватило дыхание. “И все-таки чем закончилась история с обвинениями в ваш адрес, что так активно обсуждалась некоторое время назад?” – спросила нарядно разодетая журналистка. “Не верьте слухам, – величественно расправила плечи Клэр. – Мне жаль, что я и моя семья оказались втянуты в настолько грязный скандал, но, – она на секунду замолчала и усмехнулась, – людям, подобным мне, стоит всегда быть готовыми к разного рода инсинуациям. Так работает политика. Однако это, – она победно подняла уголок рта, – моя стихия, а вовсе не тех, кто решил так опрометчиво выпустить когти”. “То есть вы все отрицаете?” – выгнула бровь журналистка. “А стояла бы я сейчас перед вами, будь хотя бы толика обвинений правдой?” – вернула гримасу Клэр. “А ваш сын? Его обвиняли в торговле наркотиками”, – журналистка склонила голову набок. “Мой сын, – Клэр холодно улыбнулась, – по-прежнему за границей. И у него все хорошо”. Тэну показалось, что земля уходит у него из-под ног. Он схватился за стойку и, согнувшись пополам, часто задышал. В ушах начинало звенеть, пальцы дрожали, и он жадно хватал ртом воздух, пытаясь сделать вдох. Лукас. Лукас. Лукас. Тэн пытался осознать услышанное, но мысли разбегались во все стороны, складываясь в хаотичные кляксы из обрывков разговора. То, что Клэр сказала, что Лукас. Значит, он. Или нет. Или не значит. Она утверждает, что он не. Почему тогда. Как. Где он. Где он. Что с ним. Лукас. Лукас. Лукас. Он вернется. Он вернется. Или же. А если. Если его уже нет, как и Адама. Если он. Если его, как и Адама. Нет. Он вернется. Он должен вернуться. Он должен вернуться. Тэн будто со стороны услышал свой собственный истеричный смех, переходящий в судорожные всхлипывания. Лукас. Лукас. – С вами все в порядке? – где-то сверху послышался обеспокоенный голос. Тэн прерывисто вздохнул и, покачнувшись, выпрямился. На него огромными глазами смотрел парень-бариста. Тэн скользнул по нему взглядом и, заметив на черном фартуке бейдж с именем, ответил ничего не выражающим тоном: – Все в порядке, Тэён. Он пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, расплатился и молча вышел из кофейни. С того дня прошло два месяца. Лукас так и не вернулся. Тэн отошел от окна и взглянул на смятые простыни. Он грязный. Он ничтожество. Тэна замутило. На подкашивающихся ногах он прошагал в ванную и встал под горячие струи воды. Ему хотелось раствориться, стать пеной, как в сказке Ханса Кристиана Андерсена, испариться и просто перестать существовать. Он грязный. Он ничтожество. Он не заслужил другой участи. Тэн вышел из душа, оборачивая полотенце вокруг талии, и опять воззрился на разобранную постель. Он не заслужил.