Оборванец

Тэн посмотрел на себя в зеркало и небрежно заправил за ухо прядь волос. Он не стремился выглядеть как-то празднично, в конце концов, эта выставка так или иначе задумывалась исключительно как скромное мероприятие только для своих, но все же. Ему предстояло повидаться с гостями, которых он знал и которые знали его, возможно, познакомиться с кем-то новым и, конечно, произвести впечатление. Конкретно для этого Тэн никогда ничего не делал. Как советовала Линдси, надо просто быть приветливым, улыбаться и, по возможности, следить за всеми одновременно, чтобы, заметив заинтересованность в той или иной работе, осторожно подходить к посетителям и рассказывать короткие, лишь ему известные факты о ее создании. Легкая задачка, ничего не скажешь. Тэн хмыкнул. Впереди предстоял хороший вечер – в этом он не сомневался. Вот только как объяснять жаждущим подробностей гостям, почему его работы просто пропитаны болью, он не знал. Линдси отобрала для выставки добрую половину скетчбука. Были среди рисунков и портреты Тэёна. Где тот, склонившись над барной стойкой, колдовал над узором на кофе. Где он откидывал назад волосы, прочесывая их пальцами. Отдельно были и наброски его рук с выступающими венами и аккуратными блестящими ногтями. Но большинство скетчей все равно посвящались другому человеку. Который, в отличие от прошлой выставки, совсем не угадывался в расплывчатых изломанных силуэтах, но те, кто знал, на что смотреть, могли увидеть. Тэн знал. Знали и Линдси с Мелани. Не знал только Тэён. В один из вечеров он спросил Тэна, кто изображен на его рисунках, на тех, которые ворохом лежали на столе и какие он никому не показывал. Тэн тогда ничего не ответил. Тэён не был глупым. И хотя Тэн увидел затаенную в глубине чужих глаз обиду, он не желал говорить об этом. После их первой ночи вместе Тэну хотелось провалиться сквозь землю и никогда больше Тэёна не видеть. Наутро они торопливо распрощались – и едва за Тэёном закрылась дверь, Тэн начал задыхаться. То, что он чувствовал, было настолько неправильным, что, казалось, он умрет прямо на месте, испепеленный дотла ощущением собственной вины. То, что он чувствовал, было неправильным. Хотя бы потому, что он не чувствовал ничего. Не чувствовал ничего к Тэёну. Следующие несколько дней он в кофейне не появлялся и мысленно благодарил всех богов за то, что они с Тэёном так и не успели обменяться номерами. В этом просто не возникло необходимости, так как Тэн исправно возвращался каждый день, даже когда Тэёна на смене не было. Когда же его вконец замучила совесть, он пришел и с виноватым видом наплел что-то о том, как решал дела с выставкой, помогал Линдси и дорабатывал незаконченные рисунки. Тэён не был глупым. И Тэн бы на самом деле порадовался, если бы тот выставил его за дверь, сжег его кофе, плеснул им Тэну в лицо, но Тэён просто мягко улыбнулся и предложил прогуляться после работы. Тэн согласился. Закончилось все на смятых простынях у него дома. Тэён не был глупым. И больше он вопросов не задавал. Ласковый зверек. Рядом с ним Тэн ощущал себя чудовищем. Очередной виток размышлений прервал звонок в дверь. Тэн метнулся ко входу и нажал на кнопку домофона: – Поднимайся, – бросил он, открывая замок. – Спускайся, – прозвучало одновременно. Тэн фыркнул и, отключившись, быстро натянул на себя куртку. Они договорились поехать в галерею вместе, и Тэн на удивление даже успел вовремя собраться. Заставлять Тэёна ждать он не хотел, поэтому еще раз метнулся к зеркалу, осмотрел себя со всех сторон и, подхватив ключи, сбежал по лестнице вниз. – Привет, художник, – улыбнулся Тэён. – Привет, архитектор, – отпарировал Тэн и, хмыкнув, коротко поцеловал его в щеку. Они сели в подъехавшее такси и через несколько минут были на месте. Тэн остановился в нерешительности и бросил долгий взгляд на небольшую, размера двух альбомных листов, афишу с его именем. В этот раз не было ни приглашений, ни журналистов, ни фотографов. Тэн проследил за удаляющейся машиной и поднял глаза на Тэёна. Тот робко усмехнулся и кивнул на витражную дверь: – Идем? Тэн глубоко вздохнул, еще раз окинул взглядом улицу, что уже загорелась вечерней иллюминацией, и решительно шагнул в знакомый светлый холл. – Тэн! – из глубины зала зацокала каблуками Линдси. – Привет, мой хороший! – она обняла его и, отстранившись, посмотрела на Тэёна. – А вы, стало быть, Тэён? Тот зарделся и коротко кивнул. – Снимайте куртки и проходите, мы вас уже ждем, – пропела она и, подмигнув, снова скрылась в глубине галереи. Тэн прошел к гардеробу и, оставив верхнюю одежду, обернулся на Тэёна, который стоял рядом и восторженно оглядывался по сторонам. – Никогда здесь не был? – с улыбкой поинтересовался Тэн. Тэён в ответ только отрицательно мотнул головой. Тэн ласково усмехнулся и, взяв его за руку, повел в ярко освещенный зал. Со всех сторон на него смотрели собственные рисунки, подчеркнутые резкими тенями от направленных на них ламп. Тэн заулыбался и хотел было подойти к Линдси, но его моментально поймали и втянули в разговор. Знакомые лица, восхищенные возгласы и вкрадчивые вопросы о том, продаются ли все его работы на этот раз или же есть те, которые здесь, только чтобы просто подразнить гостей. В какой-то момент к Тэну подошла Линдси и протянула им с Тэёном по бокалу шампанского: – Знаешь, – она провела ладонью Тэну по плечу, – ты абсолютно магическим образом приманиваешь в галерею прекрасных людей, – она склонилась к его уху. – Всем все очень нравится. Тэн, изо всех сил стараясь скрыть переполнявшую его радость, только покачал головой: – А разве не так и было задумано? Ты же сама решила позвать только самых преданных, – он покатал слово на языке, прежде чем сказать, – поклонников. – Нет хуже критиков, чем самые преданные поклонники, – многозначительно заметила она и пытливо взглянула на Тэёна: – А с вами я наконец-то познакомлюсь. Линдси, – она протянула руку. – Тэён, – тот, залившись краской, крепко ее пожал. – В жизни вы еще красивее, чем на рисунках, – она мечтательно улыбнулась. Поняв, что Тэёна надо спасать, иначе тот сейчас просто воспламенится от смущения, Тэн сменил тему: – А где Мелани? – А я здесь, – та вдруг неожиданно возникла откуда-то из-за спины и отсалютовала бокалом: – Поздравляю! Не теряешь хватку. Тэн рассмеялся и, погладив Тэёна по запястью, сжал его пальцы: – Это все Линдси, – он лукаво указал на нее взглядом и тут же нахмурился, заметив, как она резко переменилась в лице, глядя куда-то поверх его головы. – Линдс?.. – обеспокоенно позвал он. – Тэн… – одними губами прошептала та и медленно указала подбородком вперед. Тэн непонимающе нахмурился и обернулся в направлении ее взгляда. И земля ушла у него из-под ног. – Привет, котеночек. Это сон. Он спит – и ему снится сон. Просто очередной сладкий кошмар, после которого он будет выть в подушку, содрогаясь от рыданий и сминая в кулаке чертову записку. Просто сон. И сейчас он проснется. – Привет, Линдс, привет, Мел. Рад вас видеть. Это просто сон. – Лукас, приятно познакомиться. Ему просто снится сон. – Тэён. Рука Тэёна выскользнула из его ослабевших пальцев и столкнулась с приветственно протянутой ладонью. Это не может быть правдой. – Покажешь мне свои картины? Знакомая улыбка словно полоснула лезвиями, и Тэн задрожал. Он пытался вдохнуть, но у него ничего не получалось, грудь будто сжало раскаленными тисками, сердце разрывалось и бешено стучало в ушах, перед глазами расходились темные круги, весь мир схлопнулся до одной единственной точки, что затянула в себя все окружающее пространство, пульсируя и разрастаясь в сюрреалистичную картинку, лихорадочный сон, невозможное искривление реальности. Лукас. Лукас вернулся. – Эй, – хриплый, чуть насмешливый голос прозвучал как сквозь вату. – Мы так давно не виделись, неужели ты совсем не рад меня видеть? Тэну казалось, что все это происходит не с ним. Лукас вернулся. – Ладно, значит, я сам посм… Тэн не дал ему договорить. Он бросился Лукасу на шею, расплескивая шампанское, он боялся дышать, боялся, что тот сейчас развеется призрачной дымкой, растворится прямо под пальцами, исчезнет, как исчезал миллионы раз из его снов, – и опять бросит его прямо здесь, оставив умирать на гладком паркетном полу. – Тише, котеночек, – прошелестел Лукас и, проведя ладонями по спине, осторожно отодвинулся. – Не заставляй ревновать своего спутника. – Ч-что?.. – растерянно прошептал Тэн, и секундой позже до него дошло. Тэён. Лукас. Тэён. – Нет… – шумно выдохнул он. – Нет. Тэён не был глупым. Он видел Лукаса на его рисунках. Он точно знал, кто стоит перед ним. – Мистер Ли! – грузный седой мужчина с неожиданной прытью подскочил к Тэну и похлопал его по плечу. – Ваши новые работы – просто сказка! Такая тонкость форм, такое изящество, такая нежность и, если позволите, чувственность. У меня накопилось несколько вопросов и я бы с удовольствием посл… – П-подождите… – выдавил Тэн и провел взглядом криво ухмыльнувшегося Лукаса. Тэён, колко посмотрев на него, медленно зашагал в другой конец зала. Мужчина подхватил Тэна под локоть и потащил в сторону. – Вот, например, этот набросок. В нем так и звенит сила, но какая-то, если позволите, потусторонняя, неземная. Что заставило вас изобразить все именно так? Какой, к черту, набросок, если Тэн чувствовал, что сейчас сойдет с ума. Лукас вернулся. Его руки, его глаза, его улыбка, его запах. Он обнял Тэна так, как делал это раньше – бережно, трепетно, нежно и в то же время сильно-сильно, будто никогда не хотел выпускать из объятий. Он вернулся. Он на самом деле вернулся. Тэн забегал глазами по залу, пытаясь отыскать среди людей знакомую фигуру. Взгляд натолкнулся на Тэёна. Тот стоял у окна и отрешенно смотрел на улицу. Тэну захотелось кричать. Тэён не должен страдать. Тэён ни в чем не виноват. Тэён, его добрый ручной зверек. Он ведь ни в чем не виноват. – Поделитесь своими маленькими секретами? – продолжал наседать мужчина. – Я… – Тэн вертел головой, по-прежнему стараясь найти Лукаса. – Я рисовал это, когда… – он увидел того у наброска с руками Тэёна. – Я рисовал это, когда… – он попытался сосредоточиться. – Когда в моей жизни были не самые светлые времена, – он взглянул на картину. – Именно поэтому этот рисунок такой… – Такой глубокий и тяжелый… – оживленно закивал мужчина, сжав его предплечье. – Я очень рад, что ты стал счастливее меня, котеночек, – вдруг негромко раздалось у самого уха, и Тэн, вздрогнув, обернулся. – Такой в то же время легкий в своих штрихах, такой невесомый… – вел дальше его собеседник. Тэн отчаянно посмотрел на Лукаса, но тот, слабо улыбнувшись, опять затерялся среди гостей. – Я бы хотел с вами обсудить еще и эту работу, – мужчина потащил его к противоположной стене. – Здесь наоборот – за намеренно тяжелыми и даже немного небрежными линиями скрывается какая-то легкость и, если позволите, наивность. Почему? Тэн рассеянно скользнул глазами по рисунку перед собой: – Это… – он запнулся. – Это навеяно приятными воспоминаниями, поэтому… – он резко повернул голову и увидел, как Лукас, на ходу одеваясь, незаметно выходит из галереи. – Нет!.. – воскликнул он и рванулся следом. – Нет! Он бросился к двери и выскочил на улицу. Вокруг никого не было, кроме пары прохожих, что испуганно отшатнулись, пропуская Тэна. Скрывшись за углом, блеснула габаритными огнями машина такси. – Нет… – простонал Тэн. – Нет, пожалуйста, Кас… Кас, пожалуйста… – по его щекам заструились слезы, замерзая на холоде ледяными дорожками. – Кас… Он обессиленно сел на бордюр, обхватил голову руками и тихо завыл. Тэн не увидел, как за его спиной открылась дверь и наружу выскользнула тонкая фигура. Он не почувствовал на себе ее затравленного взгляда и не заметил, как она медленно побрела по улице, так ни разу и не обернувшись. . Тэну некуда было идти. Становилось все холоднее, но он этого не чувствовал. Внутри него словно разверзлась огненная бездна, и то, что раньше было сердцем, оседало серебристым пеплом, набивалось в легкие и мешало дышать. В грудь будто воткнули тысячу раскаленных ножей и проворачивали их, разрывая нутро, заставляя Тэна давиться кровью, которая тошнотворным удушьем подступала к горлу и затягивала все перед глазами красной пеленой. Тэну некуда было идти. Ничего не соображая, слыша только пронзительный звон в ушах, он вернулся в галерею, забрал куртку и, невидящим взглядом скользнув по толпе гостей, вышел на улицу. Достать телефон. Вызвать такси. Вернуться домой. И вскрыться. – Тэн! – он заторможенно обернулся на встревоженный голос. Линдси. – Мой хороший, у вас все в порядке? – она поспешно набросила пальто и осторожно тронула его за плечо. Тэн чуть не рассмеялся. Он внезапно осознал, что все произошедшее не растянулось на бесконечные часы, а было делом какой-то пары минут. Время остановилось и неслось как сумасшедшее. Картинки застыли в неестественных формах и мелькали с эпилептической скоростью. – Прости, Линдс, – он заставил себя говорить. – Мне надо идти. Ему было некуда идти. – Тэён ушел, и я подумала, что ты просто вышел его проводить… – растерянно проговорила Линдси. – К-кто?.. – Тэн поднял на нее потерянный непонимающий взгляд. – Тэн… – насторожилась Линдс. Ему некуда было идти. Возле тротуара остановилась машина. Тэну некуда было идти. Он отрешенно посмотрел на Линдси и, ничего не сказав, сел в такси. Он щелкнул ремнем безопасности и уставился на дорогу перед собой. Ему некуда было идти. – Мы можем изменить адрес? – глухо спросил он и, получив от водителя утвердительный кивок, назвал новое место прибытия. . Мрачные недостроенные дома возвышались по обе стороны узкой, слабо освещенной улицы. Издалека доносился грохот доков и мерное гудение пришвартованных грузовых судов. Тэн вышел из машины и посмотрел вверх. Заброшенная стройка, семнадцатый этаж. Манящая пустота и пронизывающий до костей ветер. Он шагнул в полуразрушенный подъезд и стал медленно подниматься по покрытой пылью и строительным мусором лестнице. Пролет, второй, третий, двенадцатый, пятнадцатый, последний. Он толкнул скрипучую железную дверь и остановился. Над головой нависало черное небо, внизу маячили городские огни. Грязный бетон холодил ноги, порывы ледяного ветра трепали волосы. Тэн обошел крупный вентиляционный блок, сделал шаг вперед. И застыл. Нет. Нет. Этого не может быть. Нет. На краю крыши, согнувшись над широким парапетом, стоял Лукас. Нет. Нет. Это опять насмешка сознания, которое путает сны с реальностью, это снова издевательская ухмылка его ночных кошмаров, это зацикленная поцарапанная пластинка, раз за разом проигрывающая одну и ту же мелодию из музыкальной шкатулки. Нет. Лукас обернулся и, на мгновение замерев, слабо улыбнулся: – Котеночек? Тэн судорожно вздохнул. Морозный воздух тонкими иголками обжег его горло. – Котеночек... И Тэна прорвало. Он бросился к Лукасу, уткнулся лицом в его грудь и беспомощно, по-детски заплакал. Он задыхался, всхлипывал и изо всех сил цеплялся пальцами за куртку, до побелевших костяшек стискивая холодную ткань. Лукас прижал его к себе и осторожно коснулся губами волос: – Котеночек… Тэн зарыдал еще сильнее. Ему так много надо было сказать, но он просто не мог. Единственное, что сейчас имело значение, – это Лукас. Его объятия, его голос, его руки. Он весь. Больше ничего не существовало. – Не бросай меня… – захлебываясь, произнес Тэн. – Пожалуйста, не бросай меня… Я не умею жить без тебя… Я не умею… – он подавился воздухом и тихо заскулил. Лукас погладил его по голове и аккуратно приподнял за подбородок, заставляя посмотреть в глаза: – Я люблю тебя, – тихо прошептал он. – Я так люблю тебя. По пути назад никто из них не проронил ни слова. Тэн грелся в руках Лукаса и просто дышал, пытаясь заново впитать в себя родной запах, чтобы больше никогда, никогда его не забыть. Он перебирал отросшие волосы Лукаса и просто смотрел, стараясь запечатлеть каждую черточку любимого лица, чтобы навсегда, навсегда оставить его в своей памяти. Они поднялись в квартиру, и Тэн потерялся во времени, пространстве, рассыпался звездной пылью в миллионе вселенных, что сейчас собрались в одну, самую важную – единственную на сотни тысяч световых лет. Тэн целовал губы, шею, руки, он вспоминал каждую родинку и каждый крохотный шрам на тонких пальцах. Лукас не давал отстраниться, держа в ладонях его лицо и сумасшедше трепетно касаясь разомкнутых губ. Тэн дрожал от горячих рук, выгибался навстречу и запрокидывал голову, подставляя шею под ненасытные, жаркие поцелуи. Он пил стоны Лукаса, когда гладил его грудь и скользил губами вниз. Он вскрикивал, раскрываясь навстречу медленным толчкам и притягивал ближе, чтобы видеть, видеть, видеть этот горящий взгляд, приоткрытый рот, сведенные брови и лихорадочный румянец на щеках. Лукас двигался, и Тэн кричал, умоляя не останавливаться, ловил его губы и выдыхал самое важное в этот момент и на миллиарды столетий после: – Я люблю тебя... Я люблю тебя... Я люблю тебя... Тэн проснулся от тяжести расслабленной руки на своей талии. Он открыл глаза, небрежно заправил за ухо растрепанную прядь волос и, сонно улыбнувшись, ткнулся Лукасу в плечо. Тэну некуда было идти. Потому что он наконец-то вернулся домой.