Пристанище

Лейла, не отвечая на вопрос Насиры, разглядывала пиалу, вертя её в руках. Та, сделанная из толстой глины, лежала в ладонях успокаивающей тяжестью. Глазурь была прохладной и гладкой на ощупь, но гончар пропустил небольшой участок на донышке. Лейла потёрла шершавую глину. — Я… я знала её, — выдавила она. Сердце уже не колотилось бешено, но по-прежнему билось чаще привычного. Горло сжалось от ужаса. — Она опасна. — И потому Лейла должна была уходить. Она должна была бежать, пока Малефисента не нашла её и её друзей. Они не заслуживали, чтобы их втягивали в страшную сказку, каковой была её жизнь. — Многие джинны опасны, — Насира нахмурилась. Она говорила правду: духи пустыни были безжалостны, коли кто-то смел переступить им дорогу. Лейла и сама слышала на базаре с полдюжины историй о героях и алчных злодеях, которых обуяла гордыня — о том, как в лапах джиннов им пришёл конец. Лейла покачала головой. — Не настолько, — посмотрела она на Насиру и Халима. — Она… Малефисента… она держала всё королевство в осаде. — Она глубоко вздохнула. — Не оружием, не магией… одним своим существованием. Стефан… король должен был послать за ней отряд, чтобы убить её. — И началось всё это после рождения Авроры. Лейла могла понять желание феи отомстить, но почему она просто не убила Стефана, покончив с этим? Аврора не сделала ничего, кроме как родилась. — Если она в Малате, то он потерпел неудачу, — сказал Халим. — Но почему она опасна для тебя? Ты покинула родину давным-давно, откуда ей тебя знать? — Я… когда-то была близка с тем, кого она знала, — ответила Лейла, аккуратно избегая правды. Это был Халим, и она не хотела лгать ему. Ей нравилось быть Лейлой, простой портнихой Лейлой. Королева Лейла же умерла восемь лет тому назад. — С тем, кого она ненавидела. С тем, кого она прокляла. И… далеко не сразу мне удалось бежать. Но и остаться я не могла. Она любила своё королевство. Она знала наизусть все его границы; все владения каждого лорда, эрла, графа и герцога. Она читала договора, заключённые с окрестными королевствами, изучала их историю, даже то немногое, что было известно о Топких Болотах. Лицезрение того, как Стефан разоряет её землю, запрещает прялки, до последней нитки проматывает казну на железные слитки, до последней крошки выжирает жизнь и преданность её народа… это поистине могло бы её убить, останься она там. — И ты бежала, — Насира сжала запястье Лейлы. — Ты бежала и оказалась в Малате. Лейла кивнула. — На севере не слишком много магии, — сказала она, махнув свободной рукой. — Никто не отваживается ходить туда, все боятся. — Она посмотрела себе под ноги, пытаясь подобрать подходящие слова. — Там нет ведьм-травниц и заклинателей бурь. Лишь на Болотах есть магия. Магия… магия опасна. Не ходи в лес, иначе тёмные твари сожрут тебя. Около века назад была страшная война. Мы… мы не ладим с феями, — сбивчиво рассказывала она. — Там всё совсем не как здесь, в южных землях. — О, наша история не так уж бескровна в том, что касается магии, — сухо отметила Насира. — Просто у нас было больше времени, чтобы притереться друг к другу, а пустыня делает союзниками даже самые несхожие народы. Лейла невесело усмехнулась. — Разве что чудо сумело бы отворить границы Топей. Малефисента возвела исполинскую терновую стену, сквозь которую не пройти никому… — Она прикусила губу. — Это-то меня и пугает. Чтобы она, из всего света, оказалась здесь… — Горло её сжалось. — Думаешь, она ищет тебя? — спросил Халим, потирая подбородок. Глаза его потемнели. Лейла с деланым легкомыслием пожала плечами. — Вряд ли бы она покинула Топи ради увеселительной поездки. Халим встал. — Я могу нанять Али, соседского мальчишку, — сказал он, поправляя одежду. — Он подмастерье, и всегда готов ввязаться в какую-нибудь шалость. Он может проследить за этой твоей Малефисентой и выяснить, действительно ли она разыскивает тебя. Он вышел из лавки прежде, чем Лейла успела его остановить. Насира проводила его удовлетворённым взглядом. — Я знала, что он предложит помощь, — она покосилась на Лейлу. — Честно говоря, я удивляюсь, как это до сих пор никто не захомутал такого жениха. — Насира! — зашипела Лейла, на миг позабыв о страхе. — Не лучшее время для шуток! — А разве это шутка? — фыркнула Насира. — Только не говори, что и впрямь думаешь, будто он настолько неуклюж, что рвёт одежду еженедельно. Лейла зарделась. — После того, как он начал приносить мне цветы — уже не думаю, — призналась она. Халим вернулся быстрее, чем Насира успела ответить ей. С собой, держа за худое плечо, он привёл взъерошенного мальчишку семи-восьми лет от роду. — Это Лейла и её подруга Насира, — сказал он мальчику. — Будь с ними повежливее. Дамы, это Али. Али зубасто ухмыльнулся. — Лейла? — с хитринкой во взгляде переспросил он. Халим сжал его плечо крепче, и мальчик неловко склонил голову. — Рад знакомству, Лейла и Насира. Насира почему-то выглядела удивлённой. Лейла же улыбнулась мальчику: — Привет, Али. — Помни, что я тебе обещал, Али, — сказал Халим. — Целый дамарий за каждый день слежки за той джинири и рассказов о том, что ты разузнал. Али кивнул — на сей раз резче, прищурив глаза. — Халим сказал, ты можешь описать её. Лейла поёжилась. — Да, — тихо сказала она, поднимаясь на ноги. Колени самую малость дрожали. — Она выше меня. И худее. — Она обозначила рукой рост Малефисенты. — У неё большие чёрные рога, чуть закрученные на концах. А ещё… ещё у неё есть крылья. Чёрные, как и волосы, и огромные. — Лейла зажмурилась и тяжело сглотнула. Слишком легко вставал перед внутренним взором облик фейри — несмотря на то, что они встречались лишь раз. — Скулы такие острые, словно о них можно порезаться, а глаза — светло-зелёные. — Лейла открыла глаза. — Ты правда сможешь найти её? Широко распахнув глаза, Али переводил взгляд с Халима на Лейлу — и обратно. — Я должен только следить за ней, да? — спросил он. — Это всё? — Да! — отрезала Лейла, вставая на колени перед мальчиком. — Не дай ей поймать тебя, Али. Она опасна. Али покачал головой. — Если она меня поймает, я не смогу помочь маме, — сказал он чересчур серьёзно для семилетнего мальчишки. — Клянусь, она меня даже не увидит. Наверно, позову друзей на подмогу. — Ухмылка его лучилась озорством. — Хотя чёрта с два я с ними поделюсь своими дамариями! — Удачи, — сказала Лейла. — В последний раз мы видели её на вечернем базаре, всего в нескольких улицах отсюда. Халим вывел мальчика за дверь, и тот растворился в сгущающихся сумерках. Халим посмотрел ему вслед, после чего опять повернулся к Лейле. — Я провожу вас с Насирой до дома, — сказал он. — Только плащ накину и лавку закрою. Лейла и Насира собрали вещи и вышли из лавки, дожидаясь его. Вскоре Халим присоединился к ним и троица двинулась вниз по улице.