Пристанище

Едва рассвело, и солнце не успело ещё изгнать из Малата ночной холод. Лейла плотнее завернулась в плащ и подавила желание придвинуться к Халиму. Тот весело фыркнул и взял её за руку, согревая озябшие пальцы. — А я-то думал, что северянке не страшна утренняя прохлада, — поддразнил он. — Я бежала на юг по нескольким причинам, — мрачно отозвалась Лейла. — Ты когда-нибудь пытался поддерживать тепло в огромной каменной глыбе, когда на дворе снегопад? Так вот: это невозможно. Ты кутаешься в самые толстые одежды, какие только можешь найти, свернувшись клубочком у камина и грезя о весне. — Звучит пренеприятно, — признал Халим. Они вышли на кривую улочку, служившую границей кварталу книготорговцев. Вдали замаячила чайхана старого Адилы, где их уже ожидали Малефисента и Диаваль. Лейла воспользовалась возможностью разглядеть обоих фейри как следует. Малефисента сидела на табурете, расправив крылья за спиной. Лейле они показались непривычно расслабленными. Диаваль стоял позади неё и пальцами расчёсывал ей волосы, пока они разговаривали о чём-то. Он разделил её волосы на пряди, часть которых пропустил между основаниями рогов, а часть — заправил за острые уши. От его прикосновений Малефисента выгнула шею и… — О, — очень, очень, очень тихо выдохнула Лейла, когда Диаваль, прежде чем отстраниться, с улыбкой коснулся губами щеки Малефисенты. — Я и не думала… — Не ожидала? — спросил Халим. Лейла покачала головой. Диаваль первым поднял глаза и увидел их на полпути к чайхане. На миг задумался, прежде чем шепнуть что-то Малефисенте. Чтобы он ей ни сказал — она легонько толкнула Диаваля крылом, и тот направился к прилавку. Малефисента сомкнула крылья, прижав их к спине, и повернулась к Лейле и Халиму. Лейла, глубоко вздохнув, расправила плечи и встретилась взглядом со светло-зелёными глазами. Она зашагала медленнее, и Халим тут же подстроился под неё. — Смелей, леди Лейла, — чуть слышно проронил он. Гордо вскинул подбородок — но Лейла подметила тень улыбки, когда покосилась на него. — Сегодня она не причинит тебе вреда. — Сегодня, — повторила Лейла — и не произнесла более ни слова. Они вошли внутрь невысокой ограды, отделявшей чайхану от оживлённого потока людей на улице. Малефисента пристально глядела на то, как Халим сперва отодвинул стул для Лейлы, прежде чем сесть самому. — Доброе утро, миледи, — поздоровалась Лейла, не обращая внимания на то, как заколотилось сердце. Она могла это сделать. И она это сделает. Малефисента склонила голову набок. — Леди Лейла, — ответствовала она. На мгновение задержалась взглядом на Халиме. — Вчера вы не представили своего спутника. — Это Халим, — сказала Лейла. — Он стал мне добрым другом. Халим едва заметно поклонился, заслышав своё имя. — Леди Малефисента, — поприветствовал он фейри по-персидски. — Лорд Диаваль, — добавил он, когда тот вернулся. Диаваль улыбнулся, опускаясь на стул. — Доброе утро, миледи, милорд, — сказал он. К их столу подошёл подавальщик, и Диаваль махнул ему рукой. — Я позволил себе вольность заказать чай на всех, — подавальщик тем временем расставлял чашки, блюдце с кристалликами мёда и посеребрённый кувшинчик, из носика которого валил пар. — Надеюсь, вы не возражаете. Лейла покачала головой: — Нисколько. Это весьма любезно с вашей стороны. В течение нескольких последующих минут все разливали чай по чашкам (Лейла с осторожностью приняла кувшинчик из рук Диаваля, налившего чаю и себе, и Малефисенте) и передавали по кругу блюдечко с мёдом. Но как только с этим было покончено, за столом воцарилась тишина. Лейла взяла чашку в ладони, раздумывая о том, как бы растопить лёд. Но Диаваль спас её от этой необходимости, заговорив первым. — Знаете, я ведь не должен заниматься никаким трудом, — сказал он в пространство, не адресуя своих слов никому конкретно. — Аврора не велела. Я чуть ли не ожидал, что она запретит мне королевским указом. — Он многозначительно покосился на Малефисенту. — Она была весьма… категорична в этом вопросе. Малефисента приподняла бровь: — Будто бы ты не делал заметок о каждом народе, который мы встречали на своём пути, — ответила она. — Чем же ты был занят, что так переутомился? — спросила Лейла. Диаваль, улыбнувшись, шутливо отсалютовал чашкой. — Посол Диаваль, представитель Малефисенты, бывшей королевы Топких Болот, при дворе её величества Авроры — к вашим услугам. Я имел удовольствие вспомоществовать заключению договора между вашей родиной и Топями. — Он указал на амулет, что висел на его шее. Кристалл, обрамлённый парой перьев, сиял не отблеском зари — но собственным золотым светом. Одно из перьев было хорошо знакомо Лейле — прежняя его владелица сидела не далее как двух футах от Диаваля. Второе же было глянцевито-чёрное, но в остальном — совершенно непримечательное. — Я и впрямь оказалась в высшем обществе, — слабо улыбнулась Лейла. Сделала глоток. Поставила чашку на стол. Огладила рукав, рассеянно потеребив замысловатую вышивку. Малефисента следила за её жестом пристально, даже когда Халим накрыл ладонь Лейлы своей, уняв её беспокойные пальцы. — Аврора делает так же, — сказала Малефисента, и сердце пропустило удар. Или даже три удара сразу. — Она… Правда? Неужто фейри и впрямь на миг выказала нерешительность? Малефисента постучала ногтем по чашке и медленно заговорила: — Довольно редко. Лишь когда о чём-то беспокоится не на шутку и просто не может отвлечься ни на что иное. Обычно кто-нибудь одёргивает её, пока вставка не отвалилась. — Я постоянно делала так в детстве, — сказала Лейла, разглядывая свои руки. — И тогда портнихи стали заставлять меня пришивать оторванное на место. — Она снова потёрла рукав. — Что… что вы хотели рассказать мне о моей дочери? Малефисента дёрнула плечом. — Не хотите ли послушать о своём муже? — спросила она. Её голос будто сочился ядом — но предназначался яд этот не Лейле. — Впрочем, тут и рассказать-то особо нечего. — Должно быть, Стефан мёртв, если Аврора теперь королева, — резко сказала Лейла. — Могу лишь предполагать, что вы приложили руку к этому. Ярко-алые губы скривились в одобрительной улыбке: — Так, так. Я так и думала, что под тем нарядным платьицем скрывается железный стержень, — пробормотала себе под нос Малефисента. — Хотя не то чтобы вам представился случай его продемонстрировать. — Прежде, чем Лейла успела возразить, Малефисента продолжила: — Стефан погиб семь лет назад, но моей вины в том нет. Когда крылья вернулись ко мне, моя месть была… удовлетворена. — Но не месть Стефана, — Лейла на миг прикрыла глаза. — Он cделался безумцем ещё до того, как я бежала. Я… я рада, что он мёртв, — сказала она Малефисенте, не обращая внимания на то, как вскинул брови Диаваль. — Он раздирал королевство в клочья, я не в силах была этого вынести. Только не после того, как вы прокляли мою дочь. — Вы любили свою родину, — Диаваль откинулся на спинку стула. — Даже не понимаю, почему бы это могло звучать столь знакомо. — Он скрестил руки на груди, демонстративно не удостаивая Малефисенту взглядом. — Наглая птица, — но в голосе Малефисенты не было гнева. — Насколько мне известно, львиную долю последних семи лет Аврора употребила на то, чтобы устранить ущерб, нанесённый Стефаном, — сказала она. — Когда мы уезжали, при её дворе находилось несколько послов, которые добивались заключения новых торговых соглашений. По большей части с людьми — но с народом Болот тоже, при посредничестве Авроры. — Она стала хорошей королевой? — допытывалась Лейла. — Она счастлива? Малефисента заёрзала на стуле. — Я не слишком часто бываю при дворе, — сказала она, поджав губы. — Денёк-другой полюбоваться на то, как отшатываются от меня придворные и прислуга — бывает забавно. Если дольше… это уже раздражает. Да и моих обязанностей на Болотах никто не отменял. — Она бросила взгляд на своего спутника. — Диаваль? — Слишком уж вы грозны с виду, госпожа, — он переменил позу, сев чуть прямее. — Судя по тому, что я видел и слышал как при дворе, так и за его пределами, Аврора — замечательная королева. Она проводит время и во дворце, и на Болотах, — он ухмыльнулся — но довольно-таки кривовато. — Она сводит собственную стражу с ума, пытаясь сбежать из-под их присмотра, чтобы повидаться с подданными и с друзьями. — По правде говоря, ей редко это удаётся, — добавила Малефисента. — В последний раз это было, когда… — она умолкла, когда тон её резко посуровел. — Когда Филипп Альстедский сделал ей предложение. Это было почти два года назад. — Коричневые перья поджались ровно, точно прилизанные, сама Малефисента вдруг села так прямо, будто палку проглотила. Диаваль же неприкрыто нахохлился. Лейла пригубила чай, дабы скрыть улыбку. Почему-то обоим фейри не нравился принц Филипп. — Принц Филипп… — пробормотала она, силясь припомнить имя. — Третий сын короля Джона? — спросила она — и Диаваль кивком подтвердил её правоту. — Он находился в замке, когда проклятие было снято, — кисло пояснил он. — Но почему-то так никуда и не уехал. И постоянно помогал Авроре, когда она только училась управлять королевством. Лейла крепче сжала чашку. — Значит, он снял проклятие? Диаваль не сумел сдержать смеха. Малефисента дёрнула крылом. — В тот день они встретились впервые в своей жизни, — сухо сказала фея. — Нет. Истинная любовь требует времени. — Тогда кто же снял проклятие? — озадаченно спросила Лейла. Малефисента вздёрнула подбородок, но промолчала. Диаваль резко посерьёзнел. — Истинная любовь — это не только любовь между мужчиной и женщиной, — сказал он. Явно колеблясь, покосился на Малефисенту; та посмотрела на него в ответ, и глаза её засияли изумрудно-золотым. Лейла окинула их взглядом. Между ними почти зримо витали старые истории и тщательно хранимые тайны. Но не их она хотела знать. — Говори начистоту, — приказала она, ставя чашку на стол. — Кто снял проклятие с моей дочери? — Его сняла я! — рявкнула Малефисента, и слова её были что раскат грома. Но Лейла не дрогнула. — Ты? — спросила она, пристально глядя на Малефисенту. — Это… это не смешно. Миледи, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Халим снова коснулся её руки: — Что она сказала? — спросил он. — Почему ты злишься? — Она утверждает, что сняла проклятие с Авроры, — мотнула головой Лейла. — Она наложила это проклятие, она сделала так, чтобы его нельзя было снять, никак… кроме как поцелуем истинной любви. — Она покачала головой. — Этого не может не быть, — сказала она по-английски. — Кто же ещё там был? — скривила губы Малефисента. — Пикси? Эти трое думали, что смогут спрятать Аврору у самой границы Топей, а я ничего не замечу. Они собирались отлавливать всех миловидных юношей, какие только попались бы им на глаза, в надежде, что кто-нибудь из них да сумеет снять проклятие. Стефан? Он был слишком занят подготовкой западни для меня. — Она медленно выдохнула. — Я не жалею, что наложила проклятие. Стефан украл мои крылья, и я хотела, чтобы он поплатился за это. Но то, что проклятие овладело Авророй… — Лицо Малефисенты смягчилось. — Она восхищалась всем, что видела на Болотах, хотя при мне они превратились в царство тьмы. Она полюбила всех — от духов до воллербогов. И она не хотела присвоить себе ничего — ни цветка, ни кристалла. И то, что проклятие овладело ей… вот о чём я сожалею. — Мы нашли домик пикси. А в нём — Аврору, — пояснил Диаваль. — Мы наблюдали за тем, как она растёт. Она постоянно бродила в приграничном лесу, — его губы тронула странная улыбка. Теперь он сидел прямо, не выпячивая грудь. — Я привела её на Болота, — продолжила Малефисента. — И… начала заботиться о ней. Она не знала моего имени, а я не говорила ей. Я довольствовалась тем, что она звала меня Крёстной. — Она покачала головой. — Я пыталась снять проклятие. В лето перед её шестнадцатилетием. Но у меня не вышло. — Ты пыталась… — Лейла откинулась на спинку стула. Голова шла кругом от нежданных откровений, что обрушивались на неё одно за другим. — Это было ещё до того, как к тебе вернулись крылья? — Я не знала, что Стефан сохранил их, — ответила Малефисента. — Да и я… привыкла к жизни без крыльев. — Диаваль встрепенулся, собираясь было возразить, но Малефисента взглядом остановила его. — После смерти Стефана я несколько месяцев училась летать заново. — В ту же пору она отправила меня ко двору Авроры в качестве посла, — сказал Диаваль. — На составление договора ушло немало времени, но всё же он был подписан и вскоре вступил в силу. Малефисента отказалась от трона, и Аврору короновали. Всё это произошло уже почти три года назад. — Понятно, — кивнула Лейла. Чай почти остыл, но она всё же допила его. — Но… что же тогда привело тебя в Малат? Диаваль угрюмо нахохлился. Малефисента усмехнулась. — Аврора решила, что один посол слегка перетрудился. — Диаваль буркнул что-то себе под нос, но Малефисента и глазом не моргнула. — А уже после заключения договора пошли разговоры о путешествии. Мы уладили оставшиеся дела и несколько месяцев назад покинули Топи. Лейла медленно кивнула. — Значит, то, что вы оказались в Малате — и впрямь совпадение. Вы… вы здесь ещё надолго? Малефисента покачала головой, и Лейла еле сдержала вздох облегчения, стиснув зубы. — Диаваль охотится за новыми блюдами и диковинными обычаями. Я же предпочитаю изучать местную магию и сравнивать её с магией Топей. Здесь определённо есть чему поучиться, но у нас нет на это времени, — ещё одна полуулыбка, — и, кажется, ты не намерена делиться с нами своим городом. — Она постучала длинным ногтем по столу. — Всё же Малат не мой, — ответила Лейла. — Вряд ли я смогу помешать вам остаться. — Она сделала многозначительную паузу. — Обогнув край пустынного хребта, вы выйдете к морю. Я слышала, что там есть плавучие острова и водится несколько видов драконов. Странствующие торговцы описывали их довольно-таки поэтично. Диаваль рассмеялся. — Кажется, нас деликатно просят проваливать, госпожа, — тёмные глаза искрились весельем. — Давно уже такого не слыхал. — Полагаю, обычно тебя спроваживали куда менее любезно, — Малефисента встала и окинула взглядом Лейлу и Халима. — Если хочешь, я никому не скажу, что ты жива и здорова. Если же нет… что ж. Ты всегда можешь отправить письмо в Топи — птиц-посыльных легко обучить этому. — Благодарю, — Лейла с трудом скрыла изумление под маской вежливости. — Я подумаю над этим. Когда вы уезжаете? Малефисента по очереди расправила крылья, следя за тем, чтоб не сшибить соседние столы и стулья. — Наверно, дня через два, — сказала она, складывая крылья обратно, и вполоборота повернулась к выходу. — Диаваль? Этого хватит? — Вполне, — пожал тот плечами, встал из-за стола и поклонился. — Это просто чудо, что мы встретили вас, леди Лейла. Даже если вы не напишете Авроре, я всё равно напишу вам сам. Лейла улыбнулась: — С нетерпением буду ждать ваших писем, посол Диаваль. Желаю вам удачи в странствиях, — склонив голову, она смотрела, как Диаваль делает шаг к Малефисенте. Он предложил ей руку — и она её приняла. И, вдвоём выйдя из чайханы, они легко влились в людскую реку. Халим долго глядел им вслед, прежде чем повернуться к Лейле. — Всё в порядке? — спросил он её. — Было ли сказано всё, что должно было быть сказано? Лейла проводила взглядом крылья Малефисенты, не теряя их из виду даже в толпе. До чего странный финал её сказки — но всё же финал. — Пожалуй, да, — ответила она. — Мне ещё нужно написать жутко длинное письмо, чтобы они забрали его с собой, но — да. Всё хорошо. — О, прекрасно, — сказал он с нарочитым облегчением. — Не хотел бы я начинать подготовку к свадьбе, коли б не всё было хорошо. Дурная примета, знаешь ли. Лейла рассмеялась, встала и потянула Халима за собой. — Я ещё не закончила свой свадебный дар, — приподняла она бровь. — И разве ты не должен сперва представить меня своей семье? — А, мелочи, — улыбнулся Халим. — Уверен, мы что-нибудь да придумаем. — Он предложил Лейле руку, и вместе они вышли на оживлённую улицу, а в небе сияло восшедшее солнце.