Роковое влечение

      Правда, придумать, куда пойти, оказалось непросто. Ибо хотелось найти особенное место. Но, полистав интерьеры дорогих ресторанов, он остался не удовлетворён. От них сквозило неестественностью. И, хоть Ибо особо в романтике не шарил, шкурой чувствовал: сейчас не то время, когда нужен пафос.       Но и с простотой требовалась осторожность. Притащить Сяо Чжаня на крышу? А заказать ужин в номер — слишком самонадеянно. Вдруг этот толстый намёк всё испортит?       Ибо истрепал себе все нервы, но дельная мысль всё-таки пришла. Как обычно, когда он отверг все прочие варианты.       «Одевайся потеплее. Зайду в пять», — написал он.       Утром Сяо Чжаня выписали из больницы, а уже завтра группа уезжала в Нанкин. Скрежет зубов Ибо и его попытки урвать в этой круговерти концертов чуть больше дней для отдыха и прогулок по городу плодов почти не принесли: менеджер подготовил им плотный график, чтобы нагнать отставание.       Ибо топтался у двери номера уже несколько минут, чтобы постучать ровно в пять. Однако за пару минут до часа икс, Сяо Чжань вышел сам.       — Долго ты тут вытанцовывать собираешься? Я уже минут десять, как готов.       — Как ты узнал, что я пришёл? — удивился Ибо.       — Ты посылал мощный телепатический сигнал, — закатил глаза Сяо Чжань, — своим громким дыханием. Ну как, я подходяще оделся для того места, куда мы идём?       Он расставил руки, позволяя оценить свою готовность. Он надел длинную толстовку с капюшоном на обтягивающую чёрную футболку, плотные брюки цвета «хаки» со множеством карманов и вязаную красную шапочку, из-под которой совершенно очаровательно выбивались чёрные пряди.       — В самый раз, — кивнул Ибо, завороженно глядя на него.       — Хорошо, — сказал Сяо Чжань, но взгляда смутился и внезапно сделал то, чего избегал уже давно: стукнул Ибо в плечо.       Тот замер, прослеживая потрясающие фантомные ощущения, как ледяная корка, сковавшая его, раскалывается на сотни осколков и мелкой крошкой осыпается под ноги. Стало жарко и хорошо. Он невольно заморгал.       Сяо Чжань определённо шёл на контакт, и это безмерно радовало. Главное, не расчувствоваться, как последний дорамщик…       — Я, что, так сильно ударил? Придётся быть осторожнее в следующий раз… — усмехнулся Сяо Чжань, идя по коридору к лифту.       Конечно, он заметил этот пробравший Ибо прилив восторга. Сто процентов, именно это он и задумывал, добивая своим «в следующий раз». Что ж, пусть любуется, Ибо нечего скрывать.       — Нет, всё нормально. — Он припустил за Сяо Чжанем, несмотря на тяжёлый рюкзак. — Можно взять тебя за руку?       — Даже не думай, — немедленно отозвался тот, втекая в кабину лифта.       А потом поджал стремящиеся разъехаться в улыбку губы и опустил взгляд в пол. Ибо понял, что это — «можно, но позже, а лучше я сам». Что ж, Ибо дождётся.       Они покинули отель через запасный выход и нырнули в такси.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Ибо, пока за окнами проносились высотки.       — Нормально.       — Голова не кружится? Не болит? Тебе, кстати, не дует? Садись ближе…       — Ван Ибо, не суетись! — одёрнул Сяо Чжань, слегка смыкая брови. — Я же сказал, что всё хорошо. Не надо меня опекать, как мамочка.       — Я не как мамочка опекаю! — выпалил Ибо.       Распознать подтекст труда не составило. Ибо бесспорно гнал коней, но сдержаться рядом с Сяо Чжанем было непросто. В щель окна со свистом задувал ветер, он так красиво теребил выбившиеся пряди, что Ибо снова не совладал с языком:       — У тебя волосы отросли. Скоро можно будет не цеплять фейковые.       — Скажешь тоже. — Сяо Чжань хмыкнул, опустил голову, а потом придвинулся ближе. Совсем немного, но Ибо почувствовал тепло его тела.       Тепло, которым хотелось наслаждаться вечно. Которым не хотелось делиться ни с кем.       Вскоре в прохладном дыхании ветра появилась характерная морская свежесть. Сяо Чжань вытянулся, как кот, учуявший что-то вкусненькое, и повёл носом. А потом расплылся в такой хитрой улыбке, что у глаз собрались морщинки. Догадался, прохвост.       Стоило им подняться на пирс, как ветер начал буквально сносить. Сяо Чжань даже схватился за Ибо, а тот инстинктивно обвил его рукой за талию. Всего на мгновение, потом тут же отпустил, но по пальцам словно прошёл ток.       Вода тихо плескалась о сваи, пока они шли по дощатому пирсу, ища уединённое местечко подальше от всех. Солнце медленно клонилось к закату. Здесь, у воды, жаркая погода почти не ощущалась. Сяо Чжань сначала наслаждался порывами холодного ветра, а потом даже застегнул толстовку.       — Вон там хорошее место, — указал он на отдалённый пятачок. Его шаги отдались гулкой дробью по доскам, когда он поспешил туда.       Когда Ибо его нагнал, Сяо Чжань стоял на самом краю пирса и смотрел вдаль. Волны мягко плескались о донья пришвартованных катеров. Небоскрёбы и береговая линия мешали увидеть, как солнце растопленным мёдом стекало в залив, но Сяо Чжань всё равно выдохнул:       — Как красиво!       Сердце в груди затрепетало. Сяо Чжаню здесь нравилось!       Звук расстёгиваемой молнии рюкзака отозвался тихим рычанием. Ибо вытащил и расстелил покрывало, а после выгрузил закуску.       — Держи, — позвал он и, только Сяо Чжань повернулся, кинул ему железную банку.       — Газировка? Где моё пиво, не понял? — тот поймал ловко и слегка поболтал в руке.       — Ты ещё не все лекарства пропил, — буркнул Ибо. — У тебя мозги тряхануло, тебе пока нельзя алкоголь. Я и ребят предупредил, чтобы на тебя не закупали.       — Злыдня, — проворчал Сяо Чжань, усаживаясь на покрывале и вскрывая банку. — Но через неделю на свою днюху я буду пить, ты меня не остановишь! — выставил он палец.       — Там видно будет, — улыбнулся на его недовольный вид Ибо.       — Тогда за моё выздоровление, — отозвался Сяо Чжань, стукнул банкой о банку Ибо и сделал маленький глоток, после чего обратил внимание на организованный пикник: — Это что, еда из доставки? Ван Ибо, по такому поводу мог бы и сам приготовить!       Возрастающая язвительность Сяо Чжаня несказанно радовала.       — Готовь я сам, ты остался бы голодным. А я планировал хорошенько тебя накормить, — фыркнул Ибо, подцепляя палочками кусочек курицы в сладком соусе, а следом принимаясь за овощи. Оказывается, он ужасно проголодался. Еда немного остыла, но от неё по-прежнему исходил умопомрачительный аромат.       — Вкусно, — отозвался Сяо Чжань, дожевывая ломтик лосося и отправляя в рот половинку личи вместе с рукколой.       Минут на десять они позабыли обо всем и только и делали, что старательно двигали челюстями. Они раскрыли все контейнеры и попеременно пробовали то одно, то другое, обсуждая и спрашивая друг у друга, как на вкус.       Они почти доели, когда откуда-то со стороны потянуло дымом и ароматом жарящегося на огне мяса. Оба, как по команде, вытянули носы в ту сторону.       — Похоже, нашлась лучшая альтернатива моим планам, — проговорил Ибо, заметив, как принюхивается Сяо Чжань. — Хочешь, пойдём поищем тот ресторан?       — Чего? — Сяо Чжань скривился. — Думаешь, я предпочту пафосный европейский ресторан с креслами, садясь в которые, теряешь жопу, идиллии жёстких досок и закрытому небоскрёбами горизонту? Променяю остывшую еду из доставки и газировку, кстати, тут уже ничего не осталось, — он последним глотком опустошил и скомкал банку, — на первоклассный бифштекс и бокал вина? Откажусь от классной компании в пользу кислых рож и оценивающих взглядов снобов? Мне хорошо здесь, я не хочу никуда уходить. — Сяо Чжань откинулся на дощатом настиле, опираясь на локти.       Он расставил расслабленные ноги, носки качнулись в стороны. Небеса, как можно иметь такие длинные стройные ноги и спокойно существовать? Ибо прошёлся стремительно тяжелеющим взглядом от узких щиколоток по острым коленям и обтянутым плотной тканью стройным бёдрам до высокой талии.       Он почти ничего не увидел в области паха, но фантазия подсказала достаточно. Глаз дёрнулся. Про член он уже молчал. Им с Сяо Чжанем предстоял серьёзный и сложный разговор, а мозг Ибо плавно перетекал в другое место. Потому что Сяо Чжань на этих досках, со слегка откинутой головой и подставленным солнцу лицом, выглядел одурманивающе. Хотелось добраться до его сочных вишнёвых губ, мокрых и прохладных, пропитанных солодом, хмельных до одури. Целовать, пока голова не поплывёт или пока Сяо Чжаню станет совсем неудобно на этих досках. А уж Ибо постарается, чтобы ему было комфортно, или чтобы он и не вспоминал, где лежит.       Яркая картина, как его рука двигается в расстёгнутых и приспущенных брюках, пока Сяо Чжань, краснея щеками, выгибается, лижет его шею и мягко раскачивает бёдрами, подстраивая амплитуду ласк под готовый вот-вот накрыть оргазм, пробирала до мурашек.       Ибо глубоко вдохнул и для верности отвернулся. Это всё недотрах.       — Что ж… «Ваше действие будет иметь последствия», — отозвался он, не в силах скрыть улыбку.       Классная компания, значит? Это действительно воодушевляло.       Сяо Чжань дал ему уже столько знаков и намёков на положительный исход разговора, а Ибо все не мог его начать. Даже проскользнула малодушная мысль оставить всё, как есть, они ведь общаются, всё хорошо. Мелькнула и погасла. В прошлый раз он так же пустил всё на самотёк.       Да, он не знал, как начать, в голове вертелось только пресловутое «прости» и «я был не прав», а сказать требовалось гораздо больше. Но отступать он не собирался. Ни в коем случае.       — Собственно, переходя к тому, зачем я тебя позвал… — Ибо откашлялся и уставился на свои сомкнутые руки. Вспомнил, как красиво и правильно в них смотрелась кисть Сяо Чжань буквально вчера. За это стоило бороться. Однозначно.       — В первую очередь, прости, что причинил тебе боль. — Он краем глаза заметил, что Сяо Чжань выпрямился, садясь как-то слишком уж прямо. — Что потоптался на твоих чувствах. Всё потому, что не до конца разобрался в себе.       — Ну тут, я думаю, мы поделим ответственность, потому что я тоже хорош. Раньше я так не терял голову, — вздохнул Сяо Чжань, сосредоточенно глядя в переливающиеся волны. Шапку он снял, поэтому отблески солнца играли на его лице и преимущественно на лбу, над которым встопорщились волосы. И где алел припухший шрам.       Цена, которую он заплатил, чтобы Ибо наконец-то всё понял.       — Нет, — возразил он, — виноват я один. Не уберёг наши отношения, тогда как ты вкладывался в них всем сердцем. — Он рукой отогнал мелкую мошку, витающую над фруктами, только чтобы выиграть себе секунду для важного признания. — Потому что всю жизнь боялся. Что друзья осудят, что родители не примут, что группа, за которую я нёс ответственность, потерпит крах. А так и не скажешь, что я — то ещё сыкло, да? — невесело усмехнулся он. — Но сейчас мне на всё это насрать огромную кучу! Бояться надо было другого: что тебя не будет рядом!       — Да ты романтик, Ван Ибо, — тихо засмеялся Сяо Чжань, но его кисти на коленях затряслись, а голос прозвучал глуше обычного.       — Пусть нескладно, зато правда, — твёрдо заявил Ибо. — Я от души косячил, но больше не буду. Я теперь буду делать всё, как надо, обещаю! Сяо Чжань, как насчёт перезагрузки? Забудем эту неудачную попытку, пожалуйста? Давай встречаться? Официально, без всяких!       Чувства рвались из него, создавая вокруг мерцающий купол, стремящийся укрыть дорогого человека от потерь и обид. Да, именно Ибо и стал их причиной, но он поклялся, что лучше умрёт, чем обидит его вновь. Никогда в жизни, ни в каких мирах!       — Я не смогу это забыть, я уже пытался, — тихо проговорил Сяо Чжань. — С прошлыми отношениями получалось, а в этот раз становилось только больнее. Как думаешь, почему?       Сердце в груди по ощущениям разорвалось на миллион жалящих осколков.       Правильно, Ибо причинил Сяо Чжаню столько боли, он не захочет возвращаться. Зачем ему это? Зачем снова верить, ведь Ибо ничем не доказал своей готовности к отношениям? Слова? Подтереться ими.       Горло сдавило. Броситься в воду и то виделось лучшей альтернативой, чем жить в кошмарном сне без Сяо Чжаня. Ногти впились в мякоть ладони. Ибо заклинал себя не паниковать, в любом случае, он должен выслушать всё, что скажет Сяо Чжань. Он должен ему это. Должен впитать его боль. Иначе нечестно.       Сяо Чжань смотрел в омут вод и, казалось, достигал взглядом дна. По крайней мере, дна души Ибо однозначно.       — Почему? Потому что я сильно тебя обидел, — проговорил тот мёртвым голосом. — Я не знаю, как это исправить, но ты имеешь полное…       — Нет, — перебил Сяо Чжань. — Я не мог забыть потому, что наши чувства настоящие, — сказал он с выразительной интонацией и вздохнул, словно признать это вслух принесло ему облегчение. — Каждое слово, каждая мысль о тебе поначалу меня злила. Я чувствовал бессилие, одиночество, зависимость. Думал, сойду с ума. — Он сцепил пальцы на коленях.       Ибо до мурашек захотелось взять его руки в свои, прижать к груди или к губам, не выпускать ни за что и никогда. Но этот шаг принадлежал Сяо Чжаню. Ибо не смел отбирать у него этот выбор.       — Но ты всегда был рядом, давал ощутить свою поддержку. Я не хочу забывать этот кошмар без тебя, потому что этот опыт помог мне стать сильнее и увереннее. Я ведь тоже сыкло, как ты выразился, и тоже до хрена чего боялся. Но сейчас я наконец-то принял себя и понял, чего хочу.       Он перевёл на Ибо влажный, но решительный взгляд. Так смотрел человек, который твёрдо знал, чего хочет. Его нижние веки сильнее припухли, радужка стала блестящей и тёплой, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Пальцы потянулись к кисти.       Его силуэт уже расплывался перед глазами Ибо, разбухал и размокал, но не становился зыбким и далёким. Напротив, проявился так чётко и ясно, как природа после проливного дождя. Жар обхватил кисть, тонкие пальцы крепко сжали.       — Хочу быть с тобой. Я говорю «да»!       Ибо рассмеялся от облегчения. Оно обрушилось на голову, как водопад. На щеках сразу стало горячо и мокро. Он придвинулся, скользнул ладонями по острым плечам, сжимая сильно и одновременно, как хрупкую драгоценность.       — Я никогда тебя больше не обижу… Это не просто слова, не думай… — Ибо чуть не захлебнулся от переизбытка эмоций.       — Тише-тише, — говорил нежный голос, пока тёплые пальцы стирали со щёк влагу. — Не нужно больше… Я здесь, с тобой. И буду, несмотря ни на что… — Сяо Чжань шмыгнул носом, и на доски между ними упало несколько капель.       Цена их расставания. Откуп их последующего счастья.       — Я так по тебе соскучился, — выдохнул он, а потом поднырнул к его губам.       И сразу стало хорошо и легко на душе. Спокойно и свободно, как птице, которая долгое время провела в клетке, а потом воздух охватил её расправленные крылья.       Вот и Ибо вырвался наконец из заточения своих сомнений и воспарил ввысь.       Они оба…       Их губы шёлково потекли друг в друга, вкушая момент трепетной нежности. Но уши заложило почти сразу. Ибо пытался усмирить страсть ласковыми поглаживаниями, но она так стремительно набирала силу, словно поток воды, срывающийся с отвесной скалы. Смертельно, неотвратимо, до щекотки в животе. Он надавил чуть сильнее, и губы Сяо Чжаня покорно раскрылись, приглашая язык. А на макушку опустилась горячая ладонь, притягивая сильнее, обозначая, что не против более смелого и глубокого поцелуя. Более крепкого, томительно-сладкого и жадного.       Ибо сдался. Заполнил рот Сяо Чжаня языком, скользнул руками с плеч по спине, вжимая в себя, топя в своих чувствах и увязая в ответных. Его тело наливалось тяжестью от желания, сильного и нестерпимого. Сяо Чжань тихо застонал и толкнулся языком, перехватывая инициативу в поцелуе. Его пальцы пробежались по груди, осторожно забрались под футболку. Когда прохладные кончики коснулись возбуждённых сосков, Ибо не выдержал и запустил руку Сяо Чжаню между ног. Сердце забухало в груди, когда он коснулся его, уже твёрдого, через брюки.       Сяо Чжань задрожал, распахнул глаза и скрестил ноги, захватывая ладонь Ибо. Он оторвался на мгновение и почти растерянно заморгал. Цепляясь за футболку, явно пытался сохранить равновесие и остатки самообладания. Ибо безумно хотелось подарить ему самые сладкие минуты, но он и так позволил себе зайти слишком далеко, поэтому попытался привести чувства в видимость баланса.       — А если мы всё-таки пошли бы в ресторан, то самое время мне уронить вилку, — заявил он с усмешкой.       — Чего? — заморгал Сяо Чжань. — Какую вилку?       — Ну, чтобы забраться под стол и… — он вскинул бровь и чуть сжал ладонь, которой легонько поглаживал его между ног.       Сяо Чжань отупело посмотрел, а потом затрясся от смеха:       — Только ты мог так испортить момент! Ты совсем чокнулся, Ван Ибо? Здесь в округе ни души, нахрена тебе стол?       — Это подкат, ты что, не понял? — Ибо скривился, но не сдержал улыбки — очень уже его радовало, что Сяо Чжань так счастливо и беззаботно смеялся.       — Полный аут, — хохотал тот ему в сгиб шеи.       Ибо улыбнулся и сжал в объятьях своего содрогающегося от смеха парня, погладил его по худым бокам, плывя по волнам желания и восторга. Тоже хотелось смеяться, целоваться до онемевших губ и покалывания в паху. Хотелось языком ласкать внутреннюю сторону бёдер Сяо Чжаня, придерживая под острой коленкой и оставляя быстро сходящие алые полосы, как яркие цветы китайской розы.       Но вместо этого он вытянул руку из заманчивой щели и сказал:       — Надо сообщить менеджеру.       Сяо Чжань перестал ржать и кивнул.       — Согласен.       — Тогда прямо сейчас и позвоню.       Ибо нарочито медленно доставал телефон, чтобы дать себе время успокоиться, чтобы голос звучал твёрдо, а не дрожал от возбуждения.       Глубокий вдох, контроль над телом. Гудки в телефонной трубке.       — Добрый вечер, господин Ю, не отвлекаю? У нас для вас важная информация, — с ходу начал он.       Сяо Чжань подсел ближе и прислонился ухом к динамику, и тогда Ибо переключил на громкую связь, чтобы тот точно ничего не пропустил. Однако несмотря на то, что больше не нужно было напрягать слух, Сяо Чжань не отодвинулся. Наоборот, прижался теснее. Его тёплое дыхание скользнуло по щеке. Частое, взволнованное.       В том же ритме билось сердце Ибо, а в теле бродило разбуженное желание. Оно дразнило не только изнывавшее столько времени без ласк тело, но и затрагивало что-то глубокое и сильное, от чего кололо в затылке, а душа выводила мажорный мотив.       — Что-то с группой? — мгновенно насторожился менеджер.       — Нет, «у нас», это у нас с Сяо Чжанем, — проговорил Ибо, перекладывая телефон, чтобы взять того за руку. Тонкие длинные пальцы обволокли кисть, и сердце счастливо замолотило. Ибо перевёл взгляд на своего парня и чуть не промедлил с объяснениями, снова залипая на потрясающий румянец. — Мы снова вместе. Но на этот раз всё будет по-другому. Никаких нервов, никаких ссор, мы всё поняли с прошлого раза. И группе мы тоже сами скажем.       Всё то время, пока Ибо говорил, Сяо Чжань, казалось, не дышал. Ибо чувствовал его лёгкую тревогу, но не страх. На них двоих его не осталось ни капли. И сердце переходило на самый быстрый темп по совершенно иным причинам.       — Понял, — только и сказал Ю Хоу. — Я ведь с самого начала не запрещал. Просто… правила, ребята, вы же знаете. Но, раз вы обещаете, что проблем не будет…       — Не будет, — немедленно ответил Ибо, сам поразившись тому, с какой самоуверенной ленцой прозвучал его голос. Сяо Чжань сразу это почувствовал и хлопнул его по руке. — Обещаю, — закончил Ибо уже с другой уверенностью, теплом разливающейся в груди. Всесилен, сейчас он поистине всесилен! До чёртовых мурашек.       Надо скорее закругляться, а то он начнёт тискать Сяо Чжаня прямо во время разговора с менеджером.       — Хорошо. Удачи вам, ребят! Я поставлю в известность Чао Эра, пусть обеспечит вам безопасность извне, а уж внутри вы сами разбирайтесь.       — Будет сделано. Спасибо, менеджер! Извините, что доставляем вам столько хлопот.       — Всё нормально, Ибо. Главное, что вы разобрались.       Он отключился, и Сяо Чжань в тот же миг растёкся по плечу Ибо, утыкаясь ему в шею. Ибо немедленно отложил телефон и обнял его.       — Вот всё и разрешилось. Если честно, я не ожидал, что будет так легко.       Сяо Чжань пробурчал что-то согласное. Было так умиротворяюще сидеть в обнимку на пирсе, обдуваемом всеми ветрами, и смотреть, как наперегонки темнеют небеса и водная гладь. Уходить отсюда не хотелось, но…       — Ребятам тоже нужно сказать.       Сяо Чжань приподнял голову и погладил Ибо пальцами по шее — ощутил, как моментально тот напрягся.       — Всё будет хорошо. Мне кажется, они готовы. Но… можно сказать после Нанкина, например…       — Нет! — Ибо решительно мотнул головой, отбрасывая все сомнения. — Я больше ни секунды не хочу скрывать, что ты мой. Скажем сегодня. Вместе, да?       Сяо Чжань завораживающе улыбнулся.       — Вместе, — кивнул он. — Только ещё немного… — хитро улыбнулся он и потянулся к губам Ибо.              * * *              Общий сбор они объявили на нейтральной территории — в номере Чжуан Тина.       Все согласились, потому что и до этого предлагали посидеть, отметить выход Сяо Чжаня из больницы и отъезд из Циндао.       А сейчас, сидя на заднем сидении такси со сцепленными руками и лаская друг друга счастливыми взглядами, эти двое везли им ещё один повод.       Сяо Чжань улыбался так широко, что закат с восходом менялся местами. Сумерки за окнами густели всё сильнее, а для Ибо светило его личное солнце.       Поэтому он не мог сейчас разнять рук. И даже чтобы почесать нос, потянул их переплетённые кисти. Сяо Чжань периодически смущался. То ли от того, что болтал Ибо, то ли каким-то своим мыслям, то ли от предстоящего объяснения с ребятами, но за всю поездку он уже несколько раз нырял в сгиб шеи Ибо, прижимаясь к коже мокрыми тёплыми губами. От этого у Ибо по плечам и спине шуровали мурашки, но он не говорил и слова против. Ведь Сяо Чжань льнул к нему так нежно, дышал его запахом и бормотал что-то «про апельсин и шоколад, вселяющие в него уверенность».       Руки они разняли лишь на несколько мгновений, пока входили в отель. В лифте ехали, соприкасаясь плечами, а стоило выйти на этаж, как снова сплели пальцы.       Из-за двери уже слышались разговоры и музыка. Драгоценная жемчужина «Love of my life». Ибо от неё всегда пробирало.       Взглянув на Сяо Чжаня, он снова почувствовал восторг в груди. И задумался, стоило ли делать сейчас неловкое признание, как ему хотелось увлажнить языком его лебединую шею, когда Сяо Чжань взглянул на него и выдохнул.       — Идём?       Ибо кивнул и толкнул дверь.       Ребята расположились в разных частях номера и обернулись на вошедших. Конечно же, они заметили их соединённые руки — Ибо не стал их разнимать. Сейчас он был уверен в своих чувствах как никогда. Даже если весь мир их не примет, они есть друг у друга. А остальное неважно.       — Всем привет! — бодрым голосом, без примесей волнения начал он. — Я сразу со стратегически важных новостей. Мы с Сяо Чжанем снова встречаемся. Чтобы не получилось, как в прошлый раз, предупреждаем сразу…       — Наконец-то! — прервал его путаную речь Чжуан Тин, вскакивая с места. — Чёрт побери, ребята, почему так долго?       — Много ты понимаешь в сложных разговорах, — таким же бодрым и — что за хрень тут творится? — обрадованным голосом произнёс Юйци.       — Тем более мы «способствовали» их примирению, — фыркнул Сюэцяо, подходя. — Молодец! — кивнул он Ибо, а потом легонько стукнул Сяо Чжаня в плечо. — Вы оба молодцы, что всё разрешили.       — Мы, блядь, в параллельной Вселенной, что ли? — вытаращил глаза Ибо. — Сяо Чжань, мы, по ходу, где-то не туда свернули.       — Ну на кривую дорожку вы уже давно свернули, — хохотнул Сюэцяо, а остальные едва сдержали улыбки. Сяо Чжань покачал головой, а Ибо приготовился хмуриться, злиться и всё такое воинственное прочее, но напрячься не успел, как барабанщик продолжил: — И это ваше личное дело, мы… я, в частности, не должен был так реагировать. Просто я тогда охренел.       — Да, ребят, это было неожиданно, но не смертельно, — перехватил инициативу Юйци. — А мы так беспардонно вмешались и всё вам разрушили. Но мы за вами наблюдали, а Тин-Тин периодически промывал мозги, — басист хлопнул клавишника по плечу и выволок вперёд. — Ну, чего замолчал-то? Когда надо, рот не закрывается.       — Нет, я просто… — Чжуан Тин поджал на мгновение губы, а потом широко улыбнулся. — Я просто очень рад! Я ведь сразу понял, что у вас серьёзно, и как вам обоим тяжело в разлуке. В общем, ещё раз простите нас, пожалуйста!       — Да, простите, мы сглупили. Но больше не будем препятствовать, — поддержал его Юйци. — Только на публике вы всё равно сдерживайтесь, хорошо?       — Постараемся, — отозвался Сяо Чжань слегка сдавленным голосом.       Ибо его прекрасно понимал, сам он и слова сказать не мог. Он готовился долго и упорно отстаивать их с Сяо Чжанем, очерчивать границы, а их приняли так легко и открыто.       — Да ладно, ты что, никогда влюблён не был? — толкнул басиста Сюэцяо, а потом прочистил горло. — Сами присмотрим за ними. Должны же быть трезвые головы в коллективе. А мы ведь одна команда, да? Что бы ни случилось, мы должны быть сплочены. И тогда никакие проблемы извне не страшны. Простите, что пытался пошатнуть нашу группу и нашу дружбу. Я рад, что не получилось, и мы выстояли.       — Да брось ты эти пафосные речи, — усмехнулся Ибо. — Ты, когда нервничаешь, как будто с трибуны лозунги провозглашаешь. Скажи проще: «Был гондоном, исправлюсь».       — Я тебе сейчас зубы пересчитаю, — хохотнул Сюэцяо, а Сяо Чжань прыснул:       — Ну да, по зубам-то ты теперь спец!       — Эй-эй! — попытался остановить остальных барабанщик, но было поздно — лавина смеха погребла всех, и финальные аккорды песни потонули в шуме и гвалте. — Ай, хрен с вами! Идите сюда, засранцы!       Сюэцяо загрёб всех, до кого дотянулся. А собрать он умудрился почти всех. Ибо чувствовал, как вокруг него сомкнулось множество рук, и сам едва успел обхватить Сяо Чжаня, чтобы не потерять в этом сумасшествии.       Никогда больше не потерять.       Они обнимались и смеялись, почти как раньше, как в первый день, когда к ним пришёл Сяо Чжань, и группа его приняла. Почти как на их самом первом выступлении за кулисами или на сцене «Sky Arena» при поклонниках, техниках и всём мире.       Но сейчас эти объятья были самыми интимными, самыми честными и верными. Между ними не осталось недомолвок, секретов, страхов. Это то место, где их поняли и приняли, пусть не сразу, зато искренне.       Их дружба подверглась испытаниям, но выстояла.       И теперь ничто не сможет её разрушить.              * * *              Посидели они в тот вечер отлично. Настолько, что вечер плавно перетёк в глубокую ночь, а потом так же незаметно — в утро. Парни шутили, веселились, как в старые добрые времена, не могли наговориться, и никто не помышлял идти спать.       Сяо Чжань несколько раз порывался умыкнуть под шумок банку пива, но Ибо следил и несильно хлопал по рукам. Сяо Чжань ворчал, пил свою газировку и грозил расправой.       Однако расправа настигла всех, не только Ибо, когда за полчаса до выезда Чао Эр накрыл их балаган. Вещи, естественно, никто, кроме Чжуан Тина, не собрал, и под грозные крики менеджера футболки и джинсы так и замелькали в воздухе.       «Волшебный пендель» сработал как надо, и в Нанкин они выехали с задержкой всего в двадцать минут. Уставшие за бессонную ночь парни вырубились почти синхронно. Сяо Чжань занял своё излюбленное место в сгибе шеи Ибо и мерно засопел. Ибо отключился только после того, как удостоверился, что тому действительно удобно.       Концерт в Нанкине они отыграли совершенно с другим настроением. До начала Сяо Чжань, конечно, заявил, что ничего не боится, однако, выходя на сцену, опасливо косился на потолок. Ибо весь измучился от невозможности подойти и успокоить его, однако нарезать круги вокруг гитариста ему никто не мешал. Смещения «центра тяжести» группы мало кто заметил, потому что во время выступления парни буквально жгли. Давно они не устраивали такой драйв, настолько не уходили в отрыв.       Им отвели несколько дней погулять по городу, посмотреть достопримечательности, но первым же вечером Чао Эр заглянул к ним в номера и как бы между делом заметил, что слышал, о чём говорил по телефону его сосед сверху.       Ибо с Сяо Чжанем переглянулись. Деликатную подводку они поняли. Нечего сотрясать картонные стены отеля громкими стонами. Незачем компрометировать себя и группу пикантными слухами. И уж совершенно ни к чему включать кого-то лишнего в их трепетные отношения.        Это, конечно, не значило, что они остались совсем без ласк — всё-таки удержать руки друг от друга, особенно после двухмесячной разлуки, было невозможно. Сяо Чжань искусал себе все губы, когда пытался быть тихим, но Ибо набросился на его член с такой ненасытностью, что спасла только зажёванная подушка. А Ибо чуть кисть не прокусил, когда этот коварный тип отвечал на его страсть не менее сногсшибательным минетом.       После, посмотрев на себя, раскрасневшихся, взмокших, двух взъерошенных счастливых дураков, они решили следующие ночи до отъезда проводить порознь в своих номерах, чтобы не сожрать друг друга.        Шанхай встретил их пробками и пасмурной погодой. Ибо расстроился, что не удастся нормально погулять, однако Сяо Чжань, задумчиво-умиротворённо глядя через умываемое потоками небесных слёз окно на размытые силуэты небоскрёбов, сказал:       — Это замечательный подарок на мой день рождения. Осенью я часто чувствую, будто начинается новая жизнь. А сейчас, когда дождь и ты рядом, — особенно.       Ибо покосился на выгоревшие от жары ржавые листья деревьев, на россыпь капель, сыплющихся с крыш, на калейдоскоп зонтиков, шествующих по улице между низко накинутыми тентами, и улыбнулся. В тот момент он тоже что-то такое почувствовал и обнял Сяо Чжаня, перенимая его настроение.       На концерте мечтательное состояние гитариста достигло апогея. Зал встречал множеством плакатов-поздравлений и, читая их, Сяо Чжань растрогался. Большие экраны крупно показали, а сотни камер запечатлели его дрожащие губы и покрасневшие глаза.       После концерта Ибо повёл Сяо Чжаня на смотровую площадку, с которой можно было полюбоваться видами города. Дождь закончился, и хоть туман не до конца рассеялся, город заиграл яркими ночными красками. Открывшаяся панорама оконтуренных огнями небоскрёбов напомнила Ибо компьютерные игры в жанре киберпанк. И хоть ему не светило дожить до тех времён, когда такое будущее нагрянет, сейчас он ощущал себя киборгом, который обрёл душу, когда влюбился.       А потом настало время подарков. Для этого пришлось вернуться в гостиницу, потому что золотистый полуакустический «Fender» в карман не положишь. Увидев давно желанную гитару, Сяо Чжань потерял дар речи, а потом расчувствовался, дубль два.       — А я тебе ничего не подарил, — опечалился он, когда вдоволь восхитился гитарой.       И верно, в августе их ссора была в разгаре. Ибо провёл свой день рождения преотвратно, однако сейчас не хотел вспоминать и расстраивать Сяо Чжаня ещё больше.       — Подарил. Своё прощение, — улыбнулся Ибо. — И сегодня, так и быть, можешь выпить банку пива, — разрешил он.       Вечеринка шумела громко, поэтому перспективы проверить толщину стен сегодня были куда более радужными, однако Сяо Чжаню хватило пинты, чтобы захмелеть. Он так сильно устал, что уснул крепким сном прямо в разгар празднования своего дня рождения.       В итоге, вместо горячего секса Ибо получил тёплые объятья и беспорядочное бормотание на ухо, и это тоже было хорошо.       На осмотр Шанхая и заслуживающих внимания близлежащих городов группа отвоевала почти неделю, и следующим же утром отправилась в Сучжоу, где прекрасно провела день, гуляя по великолепным садам, любуясь пагодами и каменными мостами.       Ибо больше всего запомнился вкуснейший обед.       — Ты всегда про пожрать, — заявил ему Сяо Чжань, несмотря на то, что сам с огромным удовольствием уничтожал димсамы и прихлёбывал бульон.       Но никто не остался равнодушным к закату, который они встречали с холма на узком канале с низко растущими ивами и старыми белыми домами. Казалось, вот-вот на скат выпрыгнет воин в развевающемся ханьфу с обнажённым мечом и помчится в сторону древнего храма, перепрыгивая через пришвартованные лодки.       Ибо смотрел на успокаивающуюся водную гладь, на охваченный пламенем красок горизонт и думал, что счастлив. Вот так просто и естественно. А ещё ему хотелось сказать кое-что Сяо Чжаню, но не при посторонних, пусть даже друзья уже приняли и поняли их.       И провернуть свой план Ибо собрался на следующий же день.       — Хочу тебя украсть. Завтра, — шепнул он. — Готовься.       Сяо Чжань одарил его таким жарким взглядом, что воздух затрещал, и кивнул.       Собственно, до этого Ибо тоже собирался дойти, но сначала…       — Значит, едем за город на байке? — приподнял брови Сяо Чжань, когда Ибо пришёл к нему в номер на следующий день и помахал перед лицом ключами. — Почему-то я так и подумал про мотоцикл. Ты долго без него не можешь.       — И без тебя, — немедленно отозвался Ибо. — Но ты прав, я жесть, как хочу погонять. А так как в городе это нереально, то мы катим отсюда. Ты же не против, да? Я даже не спросил, конечно… Тебе, наверное, и нельзя… — засуетился он, когда почувствовал, что Сяо Чжань немного насторожен.       — Всё хорошо. Я тоже хочу вырваться и побыть с тобой наедине. Хочу тебя, — ответил Сяо Чжань, зажимая руку Ибо. Острые грани ключей больно впились в ладонь, но тёплое дыхание, коснувшееся мягких губ вместе с кружащим голову признанием, прекрасно отвлекало. Ибо чуть не застонал и немедленно скользнул по кожаной ткани, чтобы сжать округлую, явно выделяющуюся в этих брюках ягодицу Сяо Чжаня. Его мокрый язык провёл по верхней губе и толкнулся в зубы. От этого по телу Ибо промчалась бешеная волна желания. Чёрт побери, как катастрофически давно у них не было, что одна только мысль заводила до умопомрачения. А они ведь даже целоваться как следует не начали.       — Так, давай потом… — Ибо с трудом отстранился. Сердце бухало в груди, дыхание тяжело вырывалось из лёгких. По ощущениям, Сяо Чжаню было не лучше, и точно такой же стояк рвался навстречу ждущим рукам и губам. — Поехали кататься?       Хотя по взгляду Ибо читалось, что «кататься» — это последнее, чего он хотел.       — Поехали, — ответил Сяо Чжань, лукавой улыбкой распространяя жгучую сексуальную энергию.       Напоследок он задел кисть Ибо мизинцем, и тот вздрогнул от того, какой сильный ток прошёл по телу от незамысловатого прикосновения. Ибо поднял на него тяжёлый взгляд, но Сяо Чжань будто ничего не заметил.       — Непривычно как-то, — сказал он, когда они спустились, и Сяо Чжань занял законное место позади пилота. — Нет вот такого уклона. — Он улёгся Ибо на спину, заваливая его вперёд.       Возбуждение ещё не до конца спало, поэтому Ибо зашипел и дёрнул плечом:       — Привыкнешь, так даже удобнее. Я спецом «классику» взял.       — Захотелось разнообразия, да, Ван Ибо? — раздался позади дерзкий голос.       Ибо прикрыл глаза и выдохнул, готовясь к тому, что некоторое время придётся тренировать выдержку.       — Тебе понравится, — хрипло ответил он и надел шлем.       Сяо Чжань сочно хмыкнул, обхватил его крепче и потёрся пахом. Этого безобразника нужно выпороть. Или за неимением ремня, отшлёпать. Больно, сильно, сладко. Воображение мгновенно расписало это в красках, и снова пришлось зажмуриться.       Может, начать практиковать йогу или дыхательную гимнастику, чтобы не задыхаться, когда Сяо Чжань рядом? Когда касается так нежно и коварно.       Хрень. Ничто не поможет. Он мощнее всех на свете практик.       Чувствуя, как шибает по нервам, когда Сяо Чжань просто сидит сзади, Ибо насладился ощущением рвущегося наружу сердца и стартовал.       В пути, по обыкновению, Сяо Чжань временно угомонился, и Ибо снова умилился ощущению щекотки, когда его обхватили тонкие кисти. Загруженность дорог их не тормозила, мотоцикл ловко маневрировал между плотно стоящими машинами и по обочине, а после выезда стало ещё проще.       Арендованный байк отличался от своего родного, но хорошо слушался. Ибо быстро привык и подстроился, увеличивая скорость. Ветер свистел в ушах, от восторга захватывало дух. Они проносились мимо рисовых полей, утопленных в воде, участков, засаженных золотящимся рапсом, чайных плантаций и земель, отведённых под пшеницу.       Вскоре Ибо свернул с трассы. Разогретый воздух пах скошенной травой и полевыми цветами. Поле, разделённое напополам, представляло собой зелёно-жёлтые шахматы. Сюда не долетал шум машин, только крики пролетающих птиц да шелест ветра в кроне единственного дерева, под которым припарковался Ибо. Никого поблизости не наблюдалось, да и их самих в густой траве будет непросто разглядеть.       Спрыгнув с байка, Сяо Чжань первым делом оценил удалённость и безлюдность местности. Это настолько красноречиво проявилось в его хитрой усмешке и блеске глаз, что Ибо подумал, что Сяо Чжань поцелует его, как только обернётся.       Он поцеловал позже.       Сначала отметил, какое это красивое и умиротворяющее место, а потом подступил к раздувшемуся от гордости Ибо и обнял за талию.       Они соприкоснулись губами нежно, но страсть так быстро вспыхнула между ними, что Ибо стало страшно. Страшно так сокрушительно падать в Сяо Чжаня, в эти чувства. Но ведь он уже сделал это давно, не задумываясь о последствиях.       Поэтому сейчас он просто наслаждался медовыми разогретыми губами, слизывал родинки со сладкой кожи, сжимал тонкое твёрдое тело в объятьях.       Сяо Чжань что-то пробормотал или простонал, не размыкая губ.       — Как же я… по тебе… скучал… — повторил он уже словами, в коротких перерывах, пока ронял с плеч Ибо куртку, а после избавлялся от своей.       — Это ты хорошо придумал, — согласился Ибо. Становилось невыносимо жарко.       — Ну ты же зачем-то вывез меня туда, где можно не опасаться бумажных стен.       — Я просто хотел побыть вдвоём, — хмыкнул Ибо и широко лизнул Сяо Чжаня в губы, чувствуя, как все напрягается и твердеет в штанах.       — Одно другому не мешает.       Собственно, такой план ему тоже нравился. Он не удержался, обхватил голову Сяо Чжаня, притянул и со смаком запустил язык ему в рот, где принялся вылизывать подающийся навстречу алчущий язык.       Сладкий, какой же Сяо Чжань сладкий. Податливый, согласный на всё. Прекрасный.       Сяо Чжань, не прекращая глубоких поцелуев, придвинулся ближе, вжимаясь в бедро своим возбуждением. А после запустил между ними руку и погладил.       — Дай! Дай мне, я охренеть, как соскучился! — воскликнул он, но ждать не стал: опустился на колени и нетерпеливо дёрнул на себя молнию. Этот голод переходил уже в запредельную похоть, и Ибо с удовольствием поддался.       Он замирал от предвкушения, сверху вниз глядя, как разгорячённый и жадный Сяо Чжань воюет с замком. И чуть не вскрикнул, когда тонкие, длинные, немного скользкие от пота пальцы сжали раскалённую плоть. Он всего на миг откинул голову и прикрыл глаза, чтобы посмаковать, а потом широко их открыл. Сяо Чжань любил, когда он смотрит. И он будет смотреть, не упустит ни одного фрагмента этой жаркой картины.       Однако Сяо Чжань не спешил, медленно водил рукой, и хоть Ибо видел только опущенные ресницы, он знал, что там полыхает пожар. Что там восхищение, жажда, голод — всё, что мог утолить только Ибо. Он сглотнул слишком шумно, и Сяо Чжань вскинул голову.       Ибо получал эстетический оргазм, залипая на длинную шею, на тонкие, с виду хрупкие кости ключиц. На серебряную цепочку вокруг шеи, на острые скулы и впалые щёки. Засмотрелся на капельки пота, текущие по вискам и россыпью покрывающие лоб, на чёлку, колыщущуюся от порывов. Даже ветер касался его трепетно, с благоговением.       Сяо Чжань заметил эту вспышку одухотворения в океане беспросветной похоти в глазах Ибо и улыбнулся. Зараза, да он же весь светился!       Ибо хотелось наговорить ему миллион комплиментов, изящных, милых, сногсшибательных, написать песню про каждую часть его тела, потому что он того заслуживал. Но вместо этого сказал прямое, как палка:       — Какой ты, чёрт побери, красивый!       Но Сяо Чжаню, похоже, этого было более чем достаточно. А может, он уже прочитал всё во взгляде. Улыбка стала шире и игривее.       Его губы, а потом и язык оказались на животе Ибо. Корчась от сковывающей щекотки, Ибо дёрнулся, пытаясь сбросить с себя присосавшегося Сяо Чжаня, но тот не прекратил сладкую пытку. Слизал пот с живота, прикусил тазовые косточки, зарылся носом в волосы на лобке и вдохнул всей грудью, с наслаждением. Ибо подавился воздухом, мгновенно осевшим пеплом в лёгких. А он-то думал, жарко на улице, на самом деле, жарко было в руках Сяо Чжаня, невыносимо знойно под его ласками, на его языке…       — Вкусно. Боги, как же вкусно! — Сяо Чжань оторвался всего на мгновение, чтобы слизать с губ вкус Ибо, который тот оставил, неаккуратно дёрнув членом. Ещё бы он не потёк от вида Сяо Чжаня на коленях! Хорошо, что тот в кожаных брюках, иначе трава оставила бы следы. А куртки можно расстелить…       Но Ибо снова ничего не успел. Потому что Сяо Чжань прихватил его губами сбоку и заскользил, мокро и прохладно. А потом бесстыдно вывалил язык, поднырнул под член и вылизал по всей длине, начиная от мошонки, щекоча, обводя волной по стволу и присасываясь к головке.       Ибо оказался в персональной преисподней. С личным демоном-мучителем Сяо Чжанем. Потому что от того, как нарочито медленно он двигался, Ибо получал пытки всех уровней. Сяо Чжань определённо баловался, дразнил, наслаждался.       Они припарковались в тени, но Ибо казалось, что солнце пекло прямо на макушку, потому что он обливался потом, а кожа уже пылала. Седло байка под задницей нагрелось, бензобак впился в бок. Но, в момент, когда Ибо попытался сместиться, Сяо Чжань наконец перестал издеваться и взял целиком.       Ибо забыл о дискомфорте и жаре, что было сил вцепился в нагретый металл и вскрикнул на длинной оглушительной ноте, пока Сяо Чжань длинно насаживался на него ртом. Невыносимо прекрасно и просто невыносимо. Прохладно и пламенно. Ибо путался в ощущениях и не скрывал, как ему хорошо. Лишь в одном он был уверен, что долго так не продержится, он слишком соскучился, слишком возбуждён, а Сяо Чжань горяч и ненасытен.       Потянуть его вверх стоило огромных усилий. Ибо испытал почти болезненное разочарование, когда перестал чувствовать его рот. Но почти сразу прихватил наглые и горячие губы, а такая компенсация его вполне устраивала.       — Ты сегодня… снова позволял мне… всё делать самому, — с перерывами сказал Сяо Чжань, потому что отпускать его губы Ибо не собирался, уж точно не для пустых разговоров. — Долго будешь меня беречь?       Ибо не умел и не хотел врать, поэтому сердито отозвался:       — Сколько потребуется. В идеале всю жизнь.       Взгляд Сяо Чжаня мог утопить в пряном вине. Ибо сейчас едва касался его спины, вместо того, чтобы смять в крепком объятии, сжать плечи, притягивая так, словно хотел вобрать. Конечно же, Сяо Чжань всё понимал. Он потёрся об него носом и прижался всем телом. Своим длинным роскошным телом.       — Всё хорошо, я не рассыплюсь. Не сдерживайся, — он ткнул его в бок, языком прошёл по влажной от пота шее и жарко шепнул на ухо: — Давай на мотоцикле, прямо на сидении. Я представлял, как мы сделаем это на твоём, но думаю, можно счесть за пробный…       Самообладание затрещало. Хриплый голос хлёстко ударил в сплетение нервов. Ибо затрясло, потому что он тоже представлял, ярко, красочно. Чуть ладони не стёр от фантазий. А сейчас предоставлялся шанс воплотить желаемое.       Колени подогнулись, и за задницу Сяо Чжаня, он, конечно же, схватился, чтобы не рухнуть в траву. Когда его ладони сжали аппетитные, сочные полукружья, Сяо Чжань застонал ему в ключицы и прижался каменным членом через нагретую кожаную ткань. С другой стороны в него толкнулось такое же сумасшедшее возбуждение.       — Я тоже… представлял, — Ибо затрясло, когда он скользнул ладонями под футболку на мокрую горячую кожу.       — У озабоченных мысли сходятся, да? — Сяо Чжань хмыкнул ему в губы и снова растворил врата преисподней развязным жадным поцелуем. Терпеть этот жар становилось невыносимо, и Ибо принялся стаскивать с него брюки.       — Снимай уже… Всё снимай! Скорее.       Пару следующих минут они провели методично выпутывая друг друга из одежды. Спешно, по минимуму.       — Смазка?       — В кармане… но там много не понадобится, — вдруг смутился Сяо Чжань, и его без того раскрасневшиеся щёки заалели ещё сильнее.       — То есть? У тебя в штанах спрело, и я так заскочу? Или твоё тело научилось, как у девушек…       Но шутка оборвалась. Между ягодиц влажно блестело. И не похоже, что от пота… Чтобы проверить догадку, Ибо скользнул пальцами в ложбинку, сразу попадая в тугое, горячее и смазанное.       — Ты… ты так ехал? — ахнул он.       — Вот дурень, сам же велел мне готовиться! Вот я и готовился… едва ли не с утра. Полегче, я скучал, но не настолько…       Ибо сглотнул, прогоняя картину, как Сяо Чжань засовывает в себя скользкие, пахнущие персиковой смазкой пальцы. Пах сдавило сладким спазмом.       — А насколько? — мгновенно зацепился Ибо и, чтобы понять степень тоски по себе, всунул в него указательный палец. Он уже знал, что проблем не будет, просто проверял, поэтому сразу добавил ещё один. Вошло плотно и хорошо.       — У тебя пальцы крупнее, не сравнивай. Ох! — пробурчал Сяо Чжань, почти опрокидываясь грудью на седло. — Да, тут и не сравнишь… У-у-у…       Он заметался так, что мотоцикл затрясся. Собственно, Ибо от него не отставал. Уже от вида трёх своих пальцев, туго входящих в горячее нутро, кровь стучала в ушах. Он готов был скончаться от перенапряжения, перегрева, чего-нибудь ещё «пере-»… Поэтому мысленно попросил прощение у Сяо Чжаня, если тот окажется недостаточно готов принять его, и дрожащими руками взялся за презерватив.       Сяо Чжань поддержал его согласным и предвкушающим стоном и упёрся руками в кожаное сидение, выпячивая задницу. Ибо залип снова, и прежде, чем вставить, огладил белые бёдра, тонкую талию, а по спине скользнул уже языком, слизывая собравшийся в изгибе позвоночника пот, надавливая на родинки и прикусывая особо сладкие места на нежной коже. И, судя по тому, как закружилась голова, Сяо Чжань вырабатывал не пот, а ферментированный коктейль. Этот афродизиак сшибал все органы чувств, заставляя их преждевременно биться в оргазме.       Сяо Чжань застонал, выгнул спину, тщетно пытаясь урезонить Ибо и, не дождавшись, завёл руку назад, схватился за член и попытался направить в себя.       — Какой нетерпеливый. — Ибо легонько стукнул его по плечу, на что Сяо Чжань издал мученический стон. — Так хочешь, да?       Ибо толкнул его поперёк байка, развёл руками ягодицы и потёрся между ними членом, застывая на то, как там всё влажно и раскрыто для него. Он подался вперёд, мягко вталкивая головку, и немедленно удержал Сяо Чжаня от попытки насадиться до конца.       — Ты нарочно меня изводишь? — простонал тот, едва не хныча. — Дай мне уже свой член, Ибо-о-о.       Он закончил на высокой ноте и ударил рукой по сидению, потому что Ибо таки дал, что просили, вогнав толчком. А после застонал ещё громче, чем Сяо Чжань:       — Как в тебе хорошо…       Он подался назад и снова заполнил. Напирал мягко, наращивая темп постепенно, держал себя в руках, чтобы не сорваться, потому что неистово и неудержимо хотелось всего и сразу. Брать и владеть.       Он упёрся Сяо Чжаню в спину, почти укладывая его животом на сидение и заставляя свеситься вниз. Одной рукой тот схватился за руль, другой — за раму. Ибо держал его за бёдра, сходя с ума от того, как в нём тесно.       И, судя по тому, как Сяо Чжань не мог сдержать стонов, ему тоже было мало. Он приподнял ногу, цепляясь пяткой за раму и сильнее раскрываясь.       Ибо подумал, что если умирать, то только так. Попытку двигаться навстречу он подавил быстро, просто перебив ритм. Сяо Чжань покорился с сочным всхлипом. Ногти скребнули по обивке, браслеты зацепились за раму, а руки так крепко сжали руль, что переднее колесо прочертило по земле круг.       Ибо сильнее раздвинул половинки, поплывшим взглядом наблюдая, как жаркая теснота обхватывает его напряжённый член, чтобы потом с неохотой выпустить.       — Охренеть, — снова не удержался он, вжался напоследок особенно глубоко и резко выскользнул. — Держись, — предупредил он и, подхватив Сяо Чжаня за бёдра, перекинул его ногу через байк, вытягивая вдоль седла. Сяо Чжань только охнул в ответ, принимая всё, что с ним делали.       Залезать на него так оказалось не очень удобно, зато безумно плотно. Сяо Чжань попытался хоть как-нибудь устроиться, чтобы не сдавливать член, когда Ибо навалился сверху. Он почти не мог двигаться, да и стоял на носках, зато прекрасно проезжался членом по стенкам глубоко внутри, задевая самое чувствительное.       Сяо Чжань вскрикнул громко, а потом не прекращал. Он так крепко вцепился в руль, что Ибо залип на его судорожно сжатые кисти. Тонкие запястья, длинные пальцы… Фетиш, а не человек. Ибо склонился, скользя языком по плечам, по мокрой от пота шее, вдыхая аромат его волос. Он проседал в него глубоко и толкался почти неистово, а Сяо Чжань не затыкался, и всего на миг Ибо задумался, что его крики не от удовольствия. Его словно ошпарило кипятком, а следом заморозило.       — Больно? — ахнул он, замирая и приподнимаясь на носочках, чтобы хоть как-то снизить убийственное давление своего тела.       — Нет… ах!.. не больно… Продолжай же, ну… я почти… — Сяо Чжань недовольно заёрзал, а потом толкнулся бёдрами назад, возвращая отобранные сантиметры. И снова застонал хриплым, почти сорванным голосом. — Ещё…       Ибо вернулся к прерванному ритму. Ломкие стоны и отчаянные вскрики, скользкие тела и удушающе сладкий аромат кожи Сяо Чжаня — всё это неумолимо тащило к краю. В Сяо Чжане было уже нестерпимо горячо. Смазка и стекающий в ложбинку пот развратно хлюпали. Ибо попытался притормозить, чтобы закончить вместе, но в неистовстве Сяо Чжаня невозможно было понять, как скоро он, да и материя уже дрожала и рвалась, полыхала радужными бликами и тянулась разрывами.       Ибо впился в руль, накрывая и сдавливая пальцы Сяо Чжаня. Вжался лицом в прохладную шею и излился внутрь с глухим протяжным вздохом.       Сяо Чжань под ним замер и совсем не двигался. Даже как будто не дышал.       У Ибо от напряжения дрожали ноги. Слезая, он чуть не навернулся вместе с мотоциклом, а потом помог подняться Сяо Чжаню. Вопросы отпали сами собой, когда он увидел залитое белым кожаное сидение.       — Кощунство так с чужой собственностью, — усмехнулся он.       — Твой байк я тоже помечу по возвращении, — откашлявшись, сказал Сяо Чжань. — Больше никто не смеет приближаться к тебе. Ты мой, ясно?       — Да, вроде бы больше никто не претендовал. — Ибо неожиданно смутился. Хорошо, что его лицо пылало от жары, и Сяо Чжань не заметил этого предательского румянца. От его притязаний, ревности и того, с каким упрямством звучал его голос, сердце Ибо сходило с ума от счастья.       Сяо Чжань достал салфетки из рюкзака, и они с Ибо быстро привели себя в порядок, прикончив едва ли не половину большой пачки. А потом опустошили баллон воды и оделись.       — Ибо, ты просто животное! Конечно, ты не подумал, как я буду теперь сидеть, — упрекнул Сяо Чжань, на что Ибо отреагировал вспышкой недовольства:       — Да ты вообще охренел? Сначала кричишь «ещё», а я потом виноват. Да я на обратном пути нарочно все кочки соберу!       — Ты жестокий. Совершенно не заботишься обо мне, — надул губы Сяо Чжань, и Ибо, заслышав об этом, немедленно подобрался.       — Блядь, прости, пожалуйста! А зачем ты терпел, почему не сказал? — засуетился он, ощупывая Сяо Чжаня, а тот сначала улыбался хитро и самодовольно, но быстро поменял выражение лица.       Ибо редко видел его таким спокойным, умиротворённым, и замер, заворожённый нежностью в тёмных глазах. В груди стало тесно. Сердце забилось часто-часто, а ещё Ибо накрыло невероятным чувством, огромным и сильным, отчего на собственное лицо выплыла глуповатая улыбка. Остывающий румянец на впалых щеках Сяо Чжаня делал родинки заметнее, и Ибо снова захотелось слизать их. Он сглотнул.       Заметив это, Сяо Чжань опустил длинные ресницы. Ветер прошёлся по волосам, довершая начатый Ибо беспорядок.       — Извини, я больше не буду подтрунивать на эту тему. Всё в порядке, не переживай, — ответил Сяо Чжань своим мягким обволакивающим голосом. — Синяки и воспоминания уже поблекли.       — Ты больше никогда не покалечишься, клянусь! Я всегда буду рядом, — твёрдо заявил Ибо, подходя и сгребая Сяо Чжаня в охапку. Его снова затрясло, когда он вспомнил, как увидел его, бесчувственного, под упавшими прожекторами.       — Знаю, — тихо ответил Сяо Чжань, прижимаясь к нему так правильно и хорошо, что у Ибо ещё сильнее затряслись руки.       Его Сяо Чжань, не отдаст никому, никогда!       Он сжал его ещё крепче, пока тот не пискнул. Но пощады не просил, словно понимал собственнические чувства Ибо, лишь мазнул по уху нежным и успокоительным: «Я с тобой».       — Конечно, я поеду осторожно. А хочешь, понесу тебя на руках до самой гостиницы? — самонадеянно отозвался Ибо, отстраняясь и глядя почти с вызовом.       Сяо Чжань засмеялся, рассыпая вокруг солнечные лучи. Ибо снова чуть не задохнулся. Похоже, он конкретно поехал, раз ему мерещилось такое.       — Заманчиво, но ты ж совсем выдохнешься подо мной. Кстати, хорошо звучит, а?       — Ты балбес. — Ибо несильно толкнул его в плечо и сам едва не засмеялся. — Я тебе на полном серьёзе, а ты в пошлости переводишь. И за что я тебя только люблю…       — Что ты сказал? — Сяо Чжань замер и широко распахнул глаза.       Ибо осознал, что ляпнул. То, что собирался.       Поначалу он хотел признаться утончённо, при свечах, в окружении всякой романтической хрени, а не посреди поля, где только что грубо отымел его на мотоциклетном седле. Но Ибо уже знал, что Сяо Чжань против мишуры, он счастлив не от обстановки, а от того, кто рядом. Тем более Ибо всё равно испортил бы всё даже за ужином в дорогом ресторане, поэтому пятиться поздно, начал — надо заканчивать. Пусть неловко, зато честно, от души.       Шумно выдохнув, он окинул взглядом обстановку, собираясь с мыслями. Золотистое поле, чётко отделённое гибкими зелёными стеблями, раскинувшееся синее небо, на котором уже начали пробиваться первые закатные краски. Они стояли возле единственного дерева в поле, а над головами низко летали стрижи, отчаянно вереща.       — Ну, это… На самом деле, я давно хотел сказать, — почесав в затылке, начал Ибо. — Ты ведь уже признался, а я тупанул тогда. Но лучше поздно…       — В смысле, я уже признался? — Сяо Чжань широко раскрыл глаза и часто-часто заморгал.       — Да ладно притворяться. Сейчас это ни к чему.       Ибо засопел оттого, что Сяо Чжань перебил его и без того нестройную речь, и сейчас требовалось начинать всё заново. Ловить настрой, подбирать слова. Нелёгкое это дело — в любви признаваться. Хотелось вложить смысл в каждое слово, дать почувствовать себя важным, нужным и родным. Ибо старался, а Сяо Чжань ни хрена не сочувствовал.       — Не было такого. Я бы запомнил, — теперь надулся Сяо Чжань. — Может, тебе приснилось или померещилось?       — Как не было? Хватит заливать, — возмутился Ибо. — В наш первый раз. Ты тогда сказал: «Ибо, я тебя, кажется…» И не закончил. «Люблю», конечно, что там ещё могло быть! Вспомнил, нет, старый маразматик?       Сяо Чжань кивнул и зажал губы зубами. А потом покраснел и бросил на Ибо быстрый взгляд из-под ресниц. Ибо мгновенно раскусил подвох. Внутри всё перевернулось.       — Ибо… Я хотел сказать другое. «Я тебя, кажется… испачкал».       — Блядь, что?       — Ну ты тогда прижался к моему животу, а он был… в этом самом… И я хотел предостеречь, а ты потом меня поцеловал, и… — Сяо Чжань смущался всё сильнее, уже пылали уши, щёки и шея. Безумно красиво, но сейчас Ибо чувствовал себя полным лохом.       Что-то такое он и высказал, хватаясь за голову с громким стоном.       — Но это не значит, что я тебя не… Я думал именно это, хоть и сказал… — затараторил Сяо Чжань.       — Более неуклюжей отмазки в жизни не слышал, — покачал головой Ибо и вздохнул. — Ладно, насрать, не говорил, так не говорил. Значит, я первый сказал.       Он схватился за шлем и быстро отвернулся, но Сяо Чжань прыгнул на него, обхватил руками. Ибо врос в землю, как скала, и недовольно дёрнул плечом. Разочарование и обида жгли грудь. Дурак, неотёсанный сентиментальный дурак! Влюблённый до беспамятства.       — Ибо, повернись! Да что ты тут устроил? Ты первый сказал, ну и что… Я тоже хотел… Чувства ведь взаимны! Я тоже люблю тебя до безумия!       Сяо Чжань сказал это негромко, крепко прижимаясь со спины. Кажется, у него даже голос сел. Прекрасно, пусть поплачет, засранец мелкий, весь мозг вытрахал.       Но Ибо и сам ощутил внутренний подъём. Сердце взлетело птицей и заверещало от счастья, когда Сяо Чжань положил голову ему на плечо.       — Очень сильно люблю… — снова проговорил он, впиваясь пальцами в бока.       Ибо и подумать не мог, что хрупкий и нежный с виду Сяо Чжань может обнимать так крепко, словно боялся, что у него заберут родное и дорогое.       Воздуха хватало с трудом. Казалось, даже ребра затрещали. Но Ибо не отстранился. Не сейчас. Хотелось ещё немного ощутить его любовь.       Он накрыл пальцы Сяо Чжаня, глубоко вдохнул пряный от цветов разогретый воздух и запрокинул голову в небо, в котором стрижи уже переходили на ультразвук.