Роковое влечение

      Ван Ибо никогда не жаловал вечеринки, устраиваемые рекорд-компанией, особенно невзлюбил он ежегодную «ночь чествования героев». В прошлом году верхушку рейтинга занимали золотые мальчики «Torcher», и Ибо до сих пор помнил их снисходительные взгляды. Что ж, в этом году «Wild soul» потеснили их с пьедестала.       Когда Ибо с группой перешагнул порог банкетного зала, с потолка посыпалось золотистое конфетти. Громкие аплодисменты коллег-музыкантов и персонала рекорд-компании заглушили музыку. Перед тем как пройти вдоль человеческого коридора к сцене, где их уже ждал Ю Хоу, Ибо взглянул из-за плеча на своих, а в частности, на Сяо Чжаня, уверенно вышагивающего по правую руку. Со всех сторон слышались шепотки, и все взгляды, казалось, были прикованы именно к гитаристу. После Циндао Сяо Чжань стал узнаваемой личностью.       В его приглаженных гелем волосах уже застряло несколько сверкающих крупинок, а сам он то ослепительно улыбался, то забавно отфыркивался, когда особенно крупные попадали в лицо.       Точно так же он морщился от снега, который к моменту возвращения из тура засыпал Пекин. После тропиков юга декабрьская хмарь столицы пробирала до костей. Хлопья кружили в воздухе и покрывали все поверхности неровным слоем.       Но никакие каверзы погоды не омрачали прекрасного настроения от того, что друзья и любимый человек рядом, а дело всей жизни наконец-то пошло в гору.       — Добро пожаловать, — кивнул им менеджер и проводил на ярко освещённую сцену.       Парни без смущения выстроились в линию, чтобы заслушать торжественную речь ведущих. Текст оригинальностью не отличался, и Ибо занял себя тем, что скользил взглядом по толпе, пока не наткнулся на группу бывших соперников.       Форму одежды для вечера определили, как официальную, никаких рваных джинсов и кожаных шмоток. На Ибо надели текстильную куртку с золочёными дизайнерскими логотипами, Сяо Чжаню досталась блестящая тёмная рубашка, остальным тоже позволили творческое отступление. Однако стилист «Torcher» явно выложился на свой максимум, нарядив Ли Фаньчана в светло-серый костюм. Цвет и крой высокому брюнету шёл, правда, напрочь убивал в нём рокерскую звёздность. Тёмные отросшие волосы завитками спускались на плечи, лицо как будто осунулось, и рельефы проявились ещё острее.       За его спиной маячили остальные: басист, который в прошлый раз схлопотал в табло, и клавишник с ярко-красными волосами. Ибо никогда не мог запомнить их имён, а вот Чжай Цзосяна, тёршегося сбоку, узнал. Одетый в элегантную чёрную блузу со стразами и тёмные дизайнерские брюки, он выглядел, как подиумная модель. Макияж сделал взгляд глубоким, а глянцевый блеск едва ли не стекал с губ. В профиль его нос казался длинным, тёмные волосы лежали на голове, как шапка.       Его жёсткий взгляд резал металл и буравил кого-то на краю сцены. Ибо, который по праву лидерства заслуживал всё раздражение уступившей им группы, само собой, заинтересовался, но в этот момент Цзосян резко опустошил бокал шампанского и отвернулся, а ведущий привлёк внимание лидера.       Ибо получил статуэтку, учреждённую на их лейбле, — отлитый из бронзы микрофон и гриф гитары. Прижав награду к быстро бьющемуся сердцу, Ибо вышел в середину. Луч прожектора сместился, чтобы ни один человек в зале не упустил его силуэт, а Сяо Чжань дёрнул плечом и собрал пальцы в кулак.       Скорее всего, непроизвольно, потому что на потолок он не посмотрел, но Ибо всё равно затопило отчаянным желанием утащить его куда-нибудь в супер безопасное место и не выпускать ближайшие «никогда» лет.       Но он с собой справился. Всё хорошо, и таковым и останется.       Сяо Чжань перевёл на него взгляд и улыбнулся, прикрыв на мгновение глаза так расслабленно и счастливо, что Ибо вспомнил, как они проснулись вместе в Гонконге. Простыни казались ослепительно белыми в заливающих номер лучах солнца, тела покрылись испариной, волосы на затылке промокли. Чтобы не испытывать утреннюю свежесть дыхания, они просто тёрлись носами и гладили друг друга.       А потом Сяо Чжань подарил Ибо подарок. Запоздалый на день рождения или в честь их воссоединения, одно другому не мешало. Подарком оказался профессиональный микрофон с потрясающим подавлением помех и чистотой звучания. Само собой, исполненный на заказ в столь любимом лидером зелёном цвете. Ибо растрогался. Первой мыслью было отругать Сяо Чжаня за траты, но тот достал из коробки второй микрофон, точно такой же, только в красном цвете.       — Это парные микрофоны. Теперь мы будем лучше друг друга слышать. Во время выступления, и вообще… — улыбнулся Сяо Чжань, смущённо опуская взгляд на свою ладонь, которой пытался обхватить два микрофона сразу.       Ибо понял ироничную подколку. Он вообще сразу всё понял. Поэтому забрал микрофоны, завалил своего парня на бок, и, так как спали они обнажёнными, а кисти у него по природной щедрости обладали большей вместимостью, благодарность за подарок вышла жаркой и чувственной.       Сейчас воспоминания о тех сладостных минутах вместе прошли по позвоночнику огнём. Сяо Чжань словно заметил чуть повлажневший взгляд лидера и кивнул.       И пустая на тот момент голова Ибо сразу наполнилась нужными мыслями.       — Огромное спасибо нашему рекорд-лейблу за такую награду! Мы очень рады, что записываемся и выпускаем свои альбомы именно на нём. От лица группы благодарю за грамотное руководство господина Хоу, нашего строгого, но понимающего менеджера, — он с улыбкой указал в его сторону. — Благодарю господина Чао, поддерживающего нас в туре, и всех, кто организовывал и помогал проводить концерты. Благодарю наших преданных поклонников. А лично от себя хочу сказать несколько слов друзьям, — Ибо повернулся к группе и говорил, поочерёдно глядя на каждого. — Мы с вами через многое прошли. Репетиции, концерты, запись, продакшн. Тур так вообще стал масштабным испытанием. Не буду приукрашивать, по многим критериям было сложно, — выдержал он паузу, и Ю Хоу просигналил ему взглядом. Но Ибо не дурак совершать каминг-аут со сцены. Ведь тогда о безопасности можно будет забыть. Он признается, сотню раз признается, что любит Сяо Чжаня. Ему на ухо, наедине.       — Я был с этими ребятами на самом дне, теперь я с ними на вершине, — Ибо закусил губы, потому что они задрожали. Тогда он понял, что надо сворачиваться, иначе гримёр ему всыплет за испорченный тон лица. — Спасибо, что вы со мной!       Он протянул в их сторону раскрытую ладонь, и парни один за другим потянулись в его объятья. Они снова, вопреки всему, сплелись в клубок на сцене. Это уже становилось присказкой, поводом для подколов, но им было всё равно. Пусть считают показушниками и лицемерами, они ведь знают правду.       Что они семья.       Они освободили сцену, чествование музыкантов продолжилось, а потом плавно перешло в обычную вечеринку. Группу проводили в забронированную для них зону, но насладиться закусками и напитками фуршета в полной мере не позволили, периодически выдёргивая на различные мероприятия.       В конце концов их разделили. Сяо Чжаня увели для короткого интервью, Юйци принял на себя часть организационных обязанностей, поэтому носился, неизвестно где, Сюэцяо, кажется, маячил где-то рядом, а Тин-Тин волшебным образом испарился. Ибо допивал уже второй бокал шампанского, прогуливаясь по залу.       — Скучаешь в одиночестве? — раздался позади прохладный голос.       Ибо не так часто его слышал, но, само собой, узнал. Он плескал в лицо ледяными брызгами, осыпал нетающими снежинками.       — Привет, Фаньчан. Да нет, я более чем занят. Обдумываю следующий альбом. Некогда расслабляться, вы дышите нам в спину.       Он развернулся, смело встречая мрачный взгляд, который от его слов на удивление посветлел.       — Классно, что ты это понимаешь, — вскинул бровь Фаньчан. — Хорошие соперники на дороге не валяются. Так что я рад, что вы добились, чего хотели. Поздравляю, — кивнул он и с подобием улыбки протянул руку.       — Поздравления принимаются. — Ибо пожал его узкую прохладную от бокала шампанского кисть. — До встречи на строчках музыкальных чартов.       Он едва удержался, чтобы не пошутить про то, что они «сверху», но за вечер он уже нахватал косых взглядов. Хоть в массы и не просочилось, но в стенах рекорд-лейбла, Ибо был почти уверен, о них с Сяо Чжанем активно сплетничали.       А Фаньчан в следующий момент добавил подозрений. Огляделся, есть ли кто рядом, и понизил голос:       — Слушай, Ван Ибо. Это, конечно, не моё дело, но правда ли, что … Кхм, — он вдруг резко замолчал и сердито уставился ему за спину.       Ибо не успел обернуться, как ему на плечо опустилась тяжёлая рука.       — Ну и чего заглох? Продолжай, — дерзко проговорил Сюэцяо, выдыхая концентрированное облачко. Да, выпил он явно больше, чем Ибо, и теперь жаждал приключений. Ибо помнил, чем всё закончилось в прошлый раз, и не хотел повторения.       Но выступать миротворцем не пришлось — Фаньчан слился сам.       — Неважно. Бывайте, — бросил он, круто разворачиваясь.       — Он ведь определённо об этом хотел спросить, да? Ишь чего удумал, гадёныш, — раздражённо отозвался Сюэцяо, сверля взглядом спину Фаньчана и от души посылая молнии в тот угол, где расположилась его группа.       — Да ладно тебе их задирать. Мне плевать на слухи, пусть болтают, они всё равно не смогут нас задеть. А Фаньчан даже поздравил, отстранённо-холодно, конечно, но всё равно, представь, какой урон для его гордости.       — И правильно, пусть знает своё место, — фыркнул Сюэцяо.       В его руках словно из воздуха появился и лихо опустел ещё один бокал. Ибо с опаской покосился на друга.       — Только не говори, что хочешь накидаться и затеять драку? Я против, если что. Они хоть и задиристые, но не говно люди. И пусть сейчас на ступеньку ниже, но подожди, набросают классный альбом и снова засияют. — Он перевёл взгляд на диван в соседней зоне, где уютно расположились «Torcher». — Может, тебе с кем-нибудь из них пообщаться? С барабанщиком, наверное, будет проще всего найти общий язык, одним ремеслом занимаетесь.       Ли Фаньчан сел рядом с Цзосяном и что-то ему сказал. Тот теребил подвеску на шее, и пальцы сжимали металл, словно что-то невероятно значимое. Другая рука небрежно держала бокал, из которого на пол и грубые ботинки на рифлёной подошве чуть не выплеснулось вино. Но стоило услышать, что сказал приятель, Цзосян напрягся и поднял голову. Такой же острый взор, какой видел Ибо в прошлый раз, впился в Сюэцяо.       Ибо мгновенно засомневался в дружелюбном настрое барабанщика и забеспокоился, выгорит ли дело. Он обернулся и заметил, что его друг тоже смотрит в ту сторону. Исподлобья, хмуро, но без ненависти, зависти или агрессии. В его глазах будто плескалось то, что Ибо видел в зеркале каждые два месяца разлуки с Сяо Чжанем.       Наверное, ему просто показалось.       — Я… как-нибудь сам разберусь, спасибо, — проговорил Сюэцяо, отставляя пустой бокал на фуршетный столик. Он встал спиной, чтобы не видеть «Torcher» и взял Ибо за руку выше локтя: — Я тебя по-другому поводу искал. Давай где-нибудь в сторонке поговорим?       Ибо удивлённо на него уставился. Раздражение и недовольство исчезли из голоса Сюэцяо, он как будто поник. Ибо поддался, когда тот потянул его за собой в зону отдыха. Расположившись на диване, Сюэцяо потянулся к подносу с шампанским, но передумал, откашлялся и подсел ближе.       Ибо изумился ещё сильнее. Музыка в этом отсеке заглушалась. Можно было общаться, не напрягаясь, а Сюэцяо намеренно вторгался в личное пространство, исключая любую возможность быть услышанным. Интерес вспыхнул моментально.       — О чём ты хотел поговорить? — спросил Ибо.       — Так, в общем… — Сюэцяо шумно выдохнул и сцепил руки, а потом тут же распутал и упёр в колени. — Расскажи, как ты понял, что… Ну, это… Что ты гей.       Произнося эту кривую и неровную фразу, Сюэцяо покраснел, посмотрел по сторонам, а окончание и вовсе произнёс взрывным шёпотом.       Ибо решил, что ослышался.       — Почему ты спрашиваешь? Снова старая песня?       — Нет-нет, — быстро вставил Сюэцяо. — Просто интересно. Хочу лучше тебя понять. Ну, и вообще, как это происходит…       Ибо хотелось усмехнуться, отвесить другу подзатыльник и поржать. В первый момент. А потом он понял, что тот не шутит, что интересуется всерьёз, без отвращения. А этот румянец совсем не от гнева, он больше похож на смущение. Тема-то деликатная.       Ибо вздохнул. Что ж, если друг хочет узнать, он, конечно, скажет.       — На самом деле, тут нет механизма. Ориентацию не выбирают. Просто я ещё в школе понял, что на девушек у меня не встаёт.       — То есть, сначала всегда плотское? — Сюэцяо сжал в кулаках ткань брюк.       — Хм, — Ибо задумался. — Наверное, да, сначала появляется влечение. Возможно, неосознанное. Просто нравится человек, хочется быть ближе. И тут словно расширяются границы. Становится неважно, какого он пола. Об этом даже не задумываешься. Тебе нравится общаться, слушать, рассказывать, смешить… Тебе легко и комфортно, когда он рядом. Хочется его касаться и обнимать. Это кажется логичным и правильным.       — У тебя так было с Сяо Чжанем? — глухим голосом спросил Сюэцяо, отпуская брюки. Ибо покосился на смятую ткань, а в больших кистях друга неровным огоньком немедленно вспыхнула зажигалка.       — Да, я сразу почувствовал, что он особенный. Вернее, что я на него иначе, чем на других, реагирую. Родственная душа, типа того. Он стал мне очень важен за короткий срок. — Ибо улыбнулся, согретый воспоминаниями, а потом помрачнел. Настала его очередь теребить ткань брюк. — Но я так страшно затупил, потому что боялся признаться перед собой. Не сказал ему самого главного: что он мне дорог, что я хочу быть с ним. А потом сорвался, не извинился, не признался… — он прерывисто вздохнул и откинул со лба волосы. — А тот несчастный случай всё перевернул. Я жутко испугался, что потерял его…       К горлу подкатил ком, и Ибо вскинулся, силясь его проглотить, чтобы остановить подступающие слёзы и продолжить говорить. Потому что так было нужно.       — Я сколько времени потратил впустую! Сомневался и тупил, как долбоёб. Упустил столько возможностей! Если бы я сразу тогда сказал…       Ибо остановился перевести дух, потому что пол под ногами зарябил, а разбухший ком в горле заполнил всю гортань.       — Время… Потратил время… — глухо проговорил Сюэцяо, и Ибо «мгм»-кнул.       — Да. Я ошибся, но теперь всегда буду говорить прямо, без недомолвок. Я теперь… Эй, ты куда?       Он только что заметил, что Сюэцяо порывисто поднялся и шагнул с подножки.       — Я всё понял. Мне нужно идти. Спасибо за информацию.       Он даже не обернулся, когда пересёк зал. Ибо захлопал глазами, потому что он-то как раз ничего не понимал. А когда увидел, что Сюэцяо решительно походкой пошёл к соседнему дивану, то напрягся. Для того, что ли, он тут распинался и делился наболевшим, чтобы Сюэцяо всё пропустил мимо ушей и отправился затевать драку?       А тот как раз склонился к Цзосяну и что-то сказал. Глаза барабанщика «Torcher» недоверчиво округлились. Ибо поднялся, собираясь мчаться гасить зарождающуюся ссору, как замер, а челюсть грохнулась куда-то под ноги.       Не дождавшись ответа, Сюэцяо взял Цзосяна за руку и потянул.       А тот послушно пошёл следом.       Ибо совсем растерялся. Сюэцяо вывел его на откровенный разговор, что-то там себе понял. И эти переглядки… Парни смотрели друг на друга так, словно… между ними что-то было. Было и, вероятно, плохо закончилось.       Но сама мысль казалась абсурдной. Это походило на прикол, только… Самый ярый гомофоб часто тот, кто имел негативный опыт в прошлом. Сюэцяо постоянно шутил на одну тему, будто бы неосознанно. Не стеснялся физического контакта с парнями. А в отношении соперников был чересчур отрицательно настроен, словно терзала личная обида. «Эти «Torcher» ещё возьмут за щеку».       Небо над головой раскололось.       Конечно, это были только домыслы, Ибо не хотел подгонять одно под другое, не разобравшись, но уж очень хорошо всё сходилось. Он запомнил направление, в котором удалились парни. Мелькнула мысль проследить и подслушать, но он почувствовал, что не стоит сейчас вмешиваться.       А потом увидел Сяо Чжаня и обо всём забыл.       Тот растерянно озирался на танцполе, выискивая своего парня. Ибо двинулся к нему, и грохочущая из колонок музыка зарезонировала внутри. Однако сердце всё равно застучало громче, когда Ибо добрался до Сяо Чжаня и обвил его руками со спины.       Тот сразу развернулся.       В свете блеснувших лазеров Ибо увидел, как приоткрылись тронутые прозрачным блеском губы, и каким пониманием и довольством осветились любимые глаза. Чёрные и блестящие, словно ежевика. Ибо немедленно захотел ощутить на губах сладкий ягодный вкус. Поэтому совершенно логично, что он бескомпромиссно заявил Сяо Чжаню на ухо:       — Я тебя краду.       А потом за руку повёл в темноту коридора, под широкие листья растущего в кадке растения. Этот отсек был изолирован, можно было не кричать, как припадочные, на ухо друг другу. А жарко бормотать, чем Сяо Чжань и занялся:       — Опять, Ван Ибо? А что бывает за похищение, знаешь?       По телу, и без того тяжёлому и неуклюжему, прокатилась волна возбуждения. Ибо отчётливо распознал игривые нотки в томном тоне. Сяо Чжань в очередной раз дразнился, совершенно не испытывая угрызений совести.       Ибо невольно вспомнил вечеринку у Сюэцяо дома, когда утащил Сяо Чжаня под прикрытие зарослей плюща, когда попробовал его кожу на вкус и словно обжёг рецепторы — ничто на свете больше не казалось таким же сладким.       Вот и сейчас он первым делом ткнулся носом в основание длинной шеи, дрожащими пальцами с нажимом провёл по плечу. Блестящие чешуйки на рубашке укололи ладонь, но Ибо ощущал лишь тепло Сяо Чжаня, тепло желанного тела. Едва коснувшись его, он понял, как сильно соскучился.       Сяо Чжань пах чем-то тёплым и пряным, с обжигающей ноздри приятной остротой, словно имбирь. А ещё чем-то ягодным. Скорее всего, вишней. Не совсем спелой, а оттого терпкой. Вкус обманывал сладостью, но дарил кислинку в конце, дразнил, как и сам Сяо Чжань. Но Ибо готов был обманываться.       — Знаю. Много сладких поцелуев, — проговорил он, наверное, изящным ключицам, вылепленным с таким тщанием, словно резчик заострял их снова и снова, доводя творение до совершенства. Довёл. Ибо до умопомрачения.       — Какой ты жаркий, рядом стоять невозможно, — заворчал Сяо Чжань, дёргая плечом, отчего ударил косточкой Ибо по губам.       Тот не собирался набрасываться, он хотел просто пообжиматься в углу, но этот жест… это очередное озорство… Ибо поднял на Сяо Чжаня тяжёлый, тысячетонный взгляд, а после сгрёб в охапку.       Жарко ему рядом стоять? Пусть ощутит больше, пусть всем телом почувствует, какой Ибо горячий, каким пламенем он может объять.       Перехватив Сяо Чжаня за талию, Ибо крепко вжал его в себя. Тот охнул, но не попытался освободиться, напротив, приластился и навалился, порывисто ища его губы. У него была всего одна попытка, перед тем, как впечатать Ибо в стену, но этот засранец всегда был удачлив. Попал, и так хорошо: распахнутыми губами на вёрткий язык.       В голове зашумело, а его стон Ибо ощутил всем естеством, потому что втянул вместе с жадным поцелуем. В этом тихом стоне было столько всего, что чувства сожгли, а потом возродили из пепла. Желание, неистовое и несокрушимое. Неукротимая жажда, иссушающая нежность и спелое, созревшее чувство, которое Ибо ощущал всем телом. То самое «люблю до беспамятства», ради которого хотелось жить дальше, творить, взлетать к вершинам.       Ради, во имя, вопреки.       Чешуйки на рубашке Сяо Чжаня впивались в ладони, кололи грудь, но его сладкие губы ласкали так упоительно, что не хотелось отрываться. Ибо погладил изящную спину, пытаясь пробраться на горячую кожу, но Сяо Чжань перехватил его руку и, вот противный, разорвал поцелуй:       — Не хулигань! Здесь сегодня собралась вся рекорд-компания. Подожди, останемся наедине…       Ибо поднял на него пьяный, дикий взгляд. Его потряхивало, и, чтобы не выдать этого, он крепче сжал узкие плечи. Его ладони на них показались огромными. Как это правильно, чёрт побери. Он укроет ими Сяо Чжаня от всех невзгод.       Что он сказал? Вся рекорд-компания? Ибо готов вывести Сяо Чжаня в центр зала или подняться на подиум и там долго и страстно ласкать языком его губы, чтобы все видели, кто кому принадлежит. Но он не успел озвучить свои мысли, не успел, вопреки смятению Сяо Чжаня, привлечь его к себе и снова поцеловать — совсем рядом раздался обеспокоенный голос Юйци:       — Капец просто! Охренительная подстава! Ну и что теперь делать?       Он разорялся в пустоту, не видя их в темноте, однако Сяо Чжань всё равно вытянулся в струнку и увлёк Ибо на свет.       — Юйци? В чём дело?       — Ох, блядь, напугали! Вы из стены, что ли, вышли? — тот мазнул по ним взглядом, быстро всё понял, но комментировать не стал. — Представляете, ди-джей не приедет! Отзвонился, что плохо себя чувствует. Полный атас!       — Можно и без него, вечеринка вроде неплохо проходит, — пожал плечами Ибо и кивнул на расцвеченный лазерами большой зал.       — Ну теперь уже нет выбора, — вздохнул Юйци и сокрушённо закончил: — Босс поручил мне такое простое дело, а я облажался…       — Не облажался, есть же я! — Сяо Чжань перевёл взгляд с одного на другого, точно недоумевая, почему они спорят о всякой херне, когда он перед ними. — Я же рассказывал, что подрабатывал ди-джеем. Навыки остались, думаю, у меня получится.       — Ещё чего, — нахмурился Ибо, — ты ещё недостаточно восстановился!       Сяо Чжань посмотрел на него, вскинув брови, и в первый момент не мог вымолвить ни слова, а потом рассыпал бархатный смех по коже:       — Для того, чтобы крутить переключатели, не нужно сильно напрягаться.       Ибо и сам уже понял, что сморозил глупость. Просто ему не хотелось отпускать от себя Сяо Чжаня ни на мгновение после того, как они помирились. Он готов был пойти крутить вертушки сам, лишь бы родной человек не напрягался лишний раз.       — Всё нормально, правда. Я справлюсь. — Сяо Чжань ответил ему той неподражаемой улыбкой, в которой Ибо всегда находил что-то особенное лично для себя. Оно, искрясь, оседало на коже, придавая ей холодное свечение.       — Пошли. — Сяо Чжань кивнул Юйци и протянул руку к Ибо. Вероятно, он хотел коснуться его кисти или что-то в этом роде, но провёл пальцами по ещё слегка выпирающей ширинке, и только начавшее успокаиваться возбуждение взвихрилось с новой силой, взорвалось фейерверком в голове и пригвоздило ноги к полу. Желание снова потекло в пах, обволакивая и окутывая душистым ароматом.       Ароматом вишни. Ароматом Сяо Чжаня.       Тот тут же обернулся и изобразил извинение. Именно «изобразил», потому что не было раскаяния в этих глазах, лишь лукавство и желание получить наказание, когда они наконец останутся одни. Но Ибо не будет наказывать, он будет нежить, ласкать, сходить и сводить с ума.       Сердце падало в ноги на каждый шаг, пока Ибо спускался по ступенькам в гремящий музыкой зал. Пульс бился, как разноцветные лазерные лучи. Диджейский пульт располагался на подиуме, а по полу змеились светящиеся провода, точно вены, пульсирующие голубой кровью неведомого монстра. Поэтому-то Ибо и не хотелось отпускать туда Сяо Чжаня.       Тот обернулся на ступеньках, нашёл его взглядом и кивнул, а после Юйци быстро ввёл его в курс дела. Ибо потоптался и уселся на диван. Танцпол его не интересовал, всем вниманием завладел Сяо Чжань, деловито принимающий обязанности. Он надел наушники на шею, осмотрел аппаратуру, одобрительно покивал, немного покривился, но в целом остался доволен. А потом взял музыку в свои руки.       Он нажимал на кнопочки, двигал переключатели, крутил вертушки, и всё это своими неподражаемо длинными пальцами, выглядывающими из обрезанных перчаток. И когда надеть успел, засранец? Лазерный свет, казалось, полюбил прекрасного ди-джея. На перчатках блестели стразы, тёмные чешуйки на рубашке мягко светились. Да и сам Сяо Чжань блистал, улыбался лучезарно и так счастливо, что глаза превращались в щёлочки с кучей мелких морщинок вокруг.       Он будто заправлял не микшерным пультом, а сердцем Ван Ибо. А тот совсем поплыл от ощущений. Диван, на котором он сидел, вдавился в пол, а после подпрыгнул к потолку. Электронные биты полосовали уши, и эта была не та музыка, которая нравилась Ибо, но он покорно выдержал пять-семь песен, прежде чем Сяо Чжань, бросив быстрый взгляд на его скучающее лицо, не сменил трек.       Внутри всё завибрировало. Это был «Holy Diver». В обработке, само собой, но узнаваем. Трек специально для Ван Ибо.       «Если ты думаешь, что я растекусь перед тобой…», — словно со стороны услышал он свой едкий голос. Господи, каким невыносимым гордецом он был!       Словно жизнь прошла с того дня, как новый гитарист пришёл в группу и усмирил дикую душу лидера.       Наушники Сяо Чжаня поблёскивали, зализанная гелем прядка чернично-чёрных волос упала на высокий лоб, а взгляд то и дело останавливался на Ибо. Вминался в него, переворачивал всё внутри.       Сяо Чжань опустил голову, программируя вираж композиции, поднял вверх руку, раскачивая её в такт музыке и перебирая изящными пальцами по сети лазерных лучей, словно по струнам излюбленной гитары. Из-за его спины выстрелило сразу несколько дымовых столбов, окутывая тонкую фигуру мистическим туманом.       Он так очаровательно смотрелся там на возвышении, что Ибо не усидел на месте и в несколько широких шагов взбежал по ступеням. Сяо Чжань, погруженный с головой в своё занятие, до последнего его не замечал. До момента, пока Ибо не перехватил его руки, смазывая музыкальную фигуру.       Глаза Сяо Чжаня удивлённо распахнулись, а губы протестующе приоткрылись.       И это возражение оказалось таким сладким на вкус, что весь этот чернично-вишнёвый коктейль закружился вокруг. Они целовались в неплотной дымовой завесе, пока вокруг веселились люди. Друзья, коллеги, начальники, какая разница. Они целовались, потому что существовали друг для друга. Всё прочее не имело значения.       Резкий свист оборвал их поцелуй. Снизу им просигналил Чжуан Тин и знаками велел смываться с подиума. Юйци немедленно взлетел к ним по ступенькам и задвинул в сторону.       — Хватит пока. Спасибо, что выручил! Если понадобишься ещё, я… — начал он, но натолкнулся на тяжёлый взгляд лидера и рассмеялся. — Да шучу я, отдыхайте!       Едва услышав это, Ибо без лишних слов утянул Сяо Чжаня вниз, на диван, опустил его голову на красные кожаные подушки, подтянул повыше и поцеловал, наконец-то так глубоко и страстно, как хотелось с самого начала. Как хотелось всегда.       Сяо Чжань сейчас был особенно сладким. Горячий и напоённый музыкой, он почти сразу прикрыл ресницы, чтобы чувствовать поцелуй всем телом, и расслабился, понимая, что для Ибо больше нет границ, ни внешних, ни внутренних, больше нет запретов, нет страхов. Только чувства, которыми он развеял и его страхи тоже.       В меняющемся свете лазеров раскинувшиеся по подушке чёрные волосы приобретали разные отливы: фиолетовый, красный, зелёный. Ибо не удержался и вытянул длинные пряди на пальцах. Ресницы Сяо Чжаня затрепетали сильнее, но он не открыл глаз, словно веки склеились. Такой сладкий и нежный, он концентрировал в себе всю красоту и притягательность этого мира.       Ван Ибо всегда ценил музыку больше всего, изо всех сил стремился пробиться наверх, но сейчас, когда самый родной и любимый человек на планете бережно сжимал его плечи, Ибо понял, что все достижения не принесут должного удовольствия, если душа одинока, если не для кого стараться, некого радовать своим творчеством и некому посвящать песни.       Ибо повезло. Две его страсти соединились в одном человеке, и сейчас он не собирался отрываться от него, несмотря ни на что.       Никогда в этой жизни.