Сплошное PWP

      Я изначально не хотела ехать на эту вечеринку. Загородный дом, расположенный на другом конце Лондона, куча незнакомых людей и непонятная выпивка – не внушали мне доверия. Но Линд была непреклонна, чуть ли не шантажом выуживая из берлоги свою и так слишком домашнюю подругу.       Вечеринку устраивал Сэм, наш старый знакомый, по которому Рейчел пускала слюни с первого курса университета, лелея мечту на совместное будущее.       Музыка гремела так, что казалось слышит весь район, и у меня было лишь одно желание: развернуться и сесть обратно в такси, но вылетевшая из ниоткуда эффектная блондинка, именующаяся моей лучшей подругой, подхватила мою персону под руку, утаскивая в дом.       Народ был везде, начиная от диванчиков и заканчивая лестницей. Алкоголь лился рекой, пьяные парни уже не сдерживали звуковой диапазон, а в каждом укромном уголке можно было найти целующуюся пару. А уж про комнаты на втором этаже вообще следует умолчать.       — Агата, Рейчел, — навстречу шёл симпатичный японец уже раскинувший руки для объятий. — Неужели наша малышка Харрис наконец показалась на свет божий, — пожурил за щёчку Макото, и я отметила, как закусила губу подруга, хотя сама я не заметила ничего, кроме дружеского подтекста.       — Очень смешно, — с усмешкой сморщила носик я.       — Не обижайся, — улыбнулся японец. — В качестве извинений хочу приподнести тебе голубоглазого симпатичного шведа, — он как-то хитро ухмыльнулся, оглядываясь.       — Что, прости?       — Алекс! — Макото помахал рукой куда-то в толпу, а мы с Рейчел переглянулись.       Спустя минуту из толпы вынырнул парень, который услышал Сэма, наверное, каким-то чудом, ибо музыка гремела на весь дом.       Когда тот самый Алекс поднял на нас свои глаза и ослепительно улыбнулся, внутри перевернулся, кажется, весь мой внутренний мир. Этот шведский Бог, а иначе его не назвать, заставил моё сердце совершить кульбит. Влюбчивостью я никогда не отличалась, поэтому подобное для моей натуры было непривычно.       — Агата, Рейчел, это Александр Нильсен - мой друг детства, я вам про него рассказывал.       — Ага, только забыл упомянуть, что он такой красавчик, — кивнула Рейчел. Она за словом в карман не лезла. Я же поймала взгляд нового знакомого именно на себе.       — Приятно познакомиться, — он вновь стрельнул в нас своими голубыми, как озёра Норвегии, глазами.       — И так всегда, — вздохнул Сэм. — Куда бы мы не пошли, этот «шведский Бог» забирает всё внимание на себя.       — Да ладно тебе, ты тоже красавчик, — подмигнул ему Алекс. — Агата, Сэм много рассказывал о тебе, — улыбнулся Нильсен, заглядывая мне в глаза, словно пытаясь в них что-то найти.       — А о Рейчел он тебе не рассказывал? — с лёгкой усмешкой спросила я, понимая, что парень собирается со мной флиртовать.       — Мою соотечественницу он приберёг для себя, поэтому информацию о ней хранит, как зеницу ока, — закусив губу, произнёс швед, чувствуя ощутимый тычок под рёбра.       — Нильсен! — шикнул Макото, а Рейчел с широко раскрытыми глазами смотрела на этих двоих, пытаясь переварить сказанное. Она уже утратила какую-либо надежду добиться взаимности от Сэма, поэтому была просто тихим воздыхателем.       — Что? — развёл руками швед. — Пока ты будешь телиться как святая девственность, эту шведскую красотку точно кто-нибудь уведёт. Именно поэтому мы с Агатой сейчас отправляемся дышать свежим воздухом, а вы, дети мои, клянитесь друг другу в вечной любви, но помните о предохранении, — на этих словах Александр взял меня под руку и повёл прочь от растерянной Рейчел и Сэма, который, кажется, готов был убить собственного друга прямо на том же самом месте.       — Куда ты меня ведёшь? — мягко выдернула я свою руку из хватки, смотря на парня.       — Дышать свежим воздухом, — беззаботно ответил парень, засовывая руки в карманы джинсов.       — Нужно для начала хотя бы спросить моего разрешения? Не думаешь?       — Холодная английская принцесса. Ты оказалась именно такой, какой тебя и описывали, — усмехнулся он, озорно поглядывая на меня.       — Что? — меня крайне задело то, что у Сэма сложилось такое мнение обо мне.       — А разве это не так? Любительница посидеть дома с книжкой, завсегдатая кафешки напротив дома и ужасная не любительница выходить из дома. Авантюры и риск - это не про тебя.

      Вот чёрт, я убью Макото.

      — Ничего подобного, — вздёрнула носиком я, на что Нильсен был готов расхохотаться.       — Так докажи, — с вызовом произнёс он.       — Каким образом?       — Встретим вместе рассвет?       — Ты не...       — Стоп-стоп, святая Агата оказывается не святая, — засмеялся Александр. — Никакого пошлого подтекста, просто поговорим, может расскажешь мне какие-нибудь секретики Сэма, — поиграл бровями этот шведский засранец.       Я замялась. Это не в моем стиле проводить ночи с малознакомыми людьми, особенно парнями.       — Соглашайся, ты всё равно не увидишь свою подружку до завтра, а так хоть скрасим время и проведём его с толком.       — Окей, — протянула я, а Алекс в ту же минуту потянул меня в сторону своей машины.       — Предрекая твой следующий вопрос, я абсолютно трезв, — парень открыл мне дверь, после чего занял место водителя.       Мы ехали по незнакомой мне дороге, и я воистину боялась, что Макото познакомил меня с каким-то маньяком. Александр посматривал в мою сторону, но молчал.       Дорога вывела нас к обрыву над океаном, и когда я вышла из машины, то с открытым ртом разглядывала то, что было передо мной. В свете фар океан казался устрашающе чёрным, но манил к себе звуками волн.       Нильсен открыл багажник, и я молилась, чтобы он не достал оттуда лопату. Умирать в свои двадцать два как-то не очень хотелось. Была ещё куча планов на жизнь, да и вообще дома кошка осталась одна. Но швед выудил лишь два пледа, которые тут же расстелил неподалёку от обрыва.       — Работаешь по строго отточенной схеме? — не без желчи в голосе спросила я.       — Что? Ах, это… Нет, — ослепительно улыбнулся швед. — После того, как я однажды застрял на трассе с пробитым колесом в ночи, в моей машине, разве что святой воды нет.       Он садится, подзывая меня жестом к себе, и когда моя задница опускается на покрывало рядом с ним, укрывает мои ноги вторым пледом.       — А ты?       — Мне не холодно. Но если что, я лучше заберусь к тебе.       — Ещё чего, — фыркаю я, а Нильсен хрипло смеётся. — И вообще, если ты лучший друг Сэма, почему я первый раз вижу тебя?       — Я проживаю в Стокгольме. Родители Сэма тоже там жили в своё время. Недавно моя мать, активно занимающаяся бизнесом, открыла новый филиал и назначила меня управляющим, так я и оказался в Лондоне.       — Как думаешь, у них с Рейчел что-то получится?       — Сэм только хочет казаться альфа-самцом. На самом деле он скромная школьница-япошка, которая при виде одной симпатичной шведской задницы начинает пускать слюни.       — Уж не про свою ли задницу ты говоришь? — рассмеялась я.       — Любительницы гейских шуточек вошли в чат, — покачал головой Александр. — А если честно, его просто нужно было подтолкнуть. В этом году вы заканчиваете учёбу, скоро диплом и всё. Если они не сойдутся сейчас, то этого не произойдет никогда.       — Похоже, Сэму повезло с другом, — улыбнулась я, вслушиваясь в шум волн, удивляясь тому, что нас до сих пор не съели комары. Июнь в этом году выдался жаркий и даже ночи были очень тёплыми.       — Определённо, — зарылся пальцами в волосы Нильсен.       — Сколько тебе лет? — спросила я, понимая, что раз Нильсен не студент, то, вероятнее всего, старше нас.       — Уже можно, — обнажил ряд белоснежных зубов этот самодовольный засранец.       — Клинический идиот, — вздохнула я.       — Двадцать шесть. Я немного старше своего японского самурая.       — Бедный Сэм, похоже у тебя заготовлена тысяча и одно обзывательство в его сторону.       — Он привык, — ухмыльнулся Нильсен. — Хотя первоначально знатно бесился, хочу сказать.       — Не пытался быть к нему более благосклонным?       — Это наша манера общения, почему я должен идти против себя? К тому же, он хоть и ворчит, но совсем не против дружеского словесного спарринга.       — У Сэма на самом деле сложилось такое мнение обо мне?       — Это так тебя задело? — на мой кивок Нильсен немного поправил плед. — Не обращай никогда внимания на чужое мнение. То, что о тебе думают другие, ни коим образом не должно касаться тебя.       — Но я ведь на самом деле такая и есть, — принимая этот грустный факт, кивнула я.       — Ну-у-у, — протянул швед, — сейчас ты сидишь на берегу океана с парнем, которого знаешь от силы полтора часа, ты доверилась ему и даже проехала с ним через тёмный лес, хотя могла спокойно уехать домой.       — Ты взял меня на слабо, — сузила глаза я.       — А ты поддалась, — подмигнул Нильсен.       — Почему именно я? Ты мог склеить любую девчонку на той вечеринке.       — На самом деле я увидел твою фотографию задолго до своего прилёта. Где-то года два назад Сэм приехал на летние каникулы и показал вашу с Рейчел фотографию, бормоча что-то о том, что кажется впервые в жизни влюбился.       — И что ты подумал, взглянув на меня первый раз? — усмехнулась я.       — Это была фотография с пляжа, ты так ярко улыбалась, смотря в камеру, что я не мог понять, как девушку с такой улыбкой и настолько живым взглядом можно было назвать холодной. Нууу... и формы у тебя явно аппетитней, чем у Рейчел, — закусив губу, произнёс Нильсен. Рейчел у нас всегда была худышкой, в то же время как я имела куда более выраженные бёдра, грудь и талию.       — Хэй, — я легонько стукнула его кулачком в плечо. — Вы все думаете только об одном!       — Мужчина в первую очередь любит глазами, — пожал плечами Нильсен, не скрывая данного факта. — Но сейчас я вижу, что ты совсем не такая, какой описывал тебя Сэм. Просто он даже не пытался тебя узнать.       — А ты прочёл меня так сразу?       — Я вижу людей насквозь, — хмыкнул Алекс. — Существуют люди, которых ты узнаёшь годами, а некоторых читаешь с первого взгляда, потому что они сами хотят, чтобы их прочитали.       — И что ты ещё можешь сказать обо мне? — улыбнулась я, поворачивая голову к парню. В ответ он сделал то же самое, и наши взгляды встретились.       — Ты совсем не умеешь принимать комплименты и ужасно зажата. Сидишь и думаешь, какого чёрта застряла тут именно со мной. Ты может хотела бы немного раскрепоститься, но в силу своего характера не делаешь этого и даже сейчас сидишь в напряжении. Я не пойму, кто в тебя вбил всё это, ибо настолько красивая девушка должна слышать красивые слова в свой адрес, как минимум, несколько раз в день. Твоя самооценка погубит тебя, — его голос словно вводил меня в транс, а взгляд не мог оторваться от этих небесно-голубых глаз.       — И что же мне с этим делать? — прошептала я, сама не замечая насколько тихо я сказала эту фразу.       — Либо оставить всё как есть. И тогда я увезу тебя домой, если тебе настолько некомфортно. Либо наконец дать вырваться тому, что изматывает тебя изнутри, — в том же тоне ответил Нильсен, а взгляд его упал на мои губы.       Мы начали приближаться к друг другу, и я понимала, что ещё немного и пути назад не будет.       — Что мы делаем? — шепчу я ему почти в губы, он немного улыбается и проводит своим носом по моему.       — Иногда между людьми пробегает искра, Агата, — отвечает Нильсен и аккуратно целует меня, пробуя на вкус мои губы, заправляя одной рукой волосы за ушко, и моё тело покрывается мурашками.       Он отрывается от меня, заглядывая в глаза, пытаясь найти в них сомнение. На такой пристальный взгляд я лишь улыбаюсь, опустив глаза, а Нильсен вновь подхватывает мои губы. На этот раз он целует более уверенно, покусывая мою нижнюю губу, почти мурлыча, а мои пальчики скользят по его волосам. Целоваться полубоком становится неудобно, и я неведомым образом оказываюсь на его бёдрах. Руки шведа везде: они скользят по моей талии, немного грубо сжимают ягодицы, заставляя первый стон сорваться с моих губ. Я чувствую его возбуждение под собой, оно весьма ощутимо выпирает из под ткани джинс.       — Алекс, что мы творим? — шепчу я, когда его губы исследуют мою шею, на которой тут же расцветает россыпь легких укусов.       — Всего лишь поддаёмся эмоциям, — отрываясь всего на секунду, произносит Нильсен. — Разве это плохо?       — Хорошо, — шепчу я, когда рука шведа забирается под мою юбку, оглаживая внутреннюю сторону бедра, после чего подбирается к трусикам, надавливая на клитор сквозь тонкую ткань, которая уже успела пропитаться смазкой. — Господи, как же хорошо.       Я не успеваю опомниться, как его пальцы проскальзывают под нижнее бельё, утопая в естественной смазке, издевательски медленно проводя вдоль клитора, а после проникая глубже, заставляя меня вцепиться в его плечи ноготками.       — Какая же ты горячая внутри, — почти рычит Нильсен мне в губы, нарочито глубоко и довольно резко входя в меня пальцами, отчего мои губы раскрываются в немом стоне. Я начинаю сама насаживаться на них, чувствуя, как большой палец играется с клитором, но это всё не то, хочется почувствовать внутри нечто более внушительное, то, что сейчас готово порвать ткань джинс, стремясь наружу.       Когда пальцы Нильсена выскальзывают из меня, я не сдерживаю разочарованного стона, хоть и знаю, что впереди будет явно что-то более аппетитное. Его пальцы подцепляют пуговки моей тоненькой блузки, и я радуюсь тому, что сейчас лето. Лифчик отправляется в полёт также быстро, а лицо парня зарывается в ложбинку между моих грудей. Я чувствую прикосновения шаловливого языка, который ведёт линию к соску, и швед присасывается к нему, точно младенец, покусывая, вбирая в свой рот, играясь языком.       Я уже на пределе. Если я не почувствую его сейчас в себе, то просто взорвусь от переизбытка эмоций. Нильсен снимает через голову свою футболку, и мои пальцы тянутся к его кубикам пресса, очерчивая каждый и замечая, как сбивается дыхание мужчины.       Задирая мою юбку, он быстро разбирается с ремнем, приспуская джинсы, высвобождая на свободу эрегированный член. И да, под тканью скрывалось кое-что действительно внушительное. Он не хочет терпеть, поэтому просто сдвигает красные трусики вбок и помогает мне насадиться на него. Плавно, постепенно, чтобы не вызвать неприятных ощущений.       — Господь, какая же ты узкая, — шипит Нильсен, утыкаясь мне в плечо. Последний секс у меня был очень давно, я как-то вообще не сторонница одноразового секса, а последние отношения закончились около полугода назад. Видимо, в Нильсене есть нечто особенное, ибо я совсем не понимаю, какого хрена я позволяю себе в первые два часа знакомства оставить себя почти без одежды и завладеть телом.       — Алекс, — хнычу я, желая, чтобы он не томил и уже начал двигаться, ибо изнутри я уже просто сгорала.       — Нетерпеливая, — улыбается парень, оглаживая меня ладонью по щеке, заставляя ластиться к нему навстречу. Он совершает пробное движение, приподнимая меня и медленно опуская, а дальше всё идет как по накатанной. Я сама двигаюсь на нём, иногда меняя угол проникновения, и Нильсену явно нравится моя самостоятельность.       Он нежно проводил пальцами по моему животику, целовал шею, сжимал ягодицы в своих руках и тяжело дышал.       Он целовал. Целовал до упоения глубоко, с языком, так, что крышу сносило.       Моя грудь стала местом его силы. Он засасывал кожу, оставляя собственнические отметки, сжимал её, когда я издевательски медленно приподнимала бедра, а после так же опускалась на член, заставляя его почти скрежетать зубами, игрался с сосками, замечая, как от этого мне сносит крышу.       Напряжение внизу живота нарастало, и я чувствовала, что долго не выдержу. Размеры Алекса играли ему на руку, он попадал как раз в те точки, которые запускали импульсы по моему телу.       — Алекс, — умоляю я, чувствуя его руки на своих бёдрах.       — Да, каттен, — тяжело дыша, произнёс он, наблюдая за тем, как я в порыве эмоций сжимаю свою грудь, блаженно прикрывая глаза. Нильсен чувствовал, как ему рвёт крышу от этого вида.       — Я не могу больше, пожалуйста, — я не могла связать слова в одно полноценное предложение.       — Хочешь кончить, кэра? — одна его рука проскользнула на мою шею, слегка сжимая.       — Безумно, — простонала я.       — Думаю, я могу тебе помочь, — пальцы второй руки опустились на мой клитор, начиная активно водить по нему, и я захлебнулась стоном, активно опускаясь на его половой орган.       — Да, чёрт, да, — я закинула голову, утопая в оргазме, совершенно не сдерживая свой звуковой диапазон.       Зарычав, швед последние два раза и с ещё большей силой сжав мою шею, кончил внутрь. Асфиксия лишь добавила красок моему оргазму, и где-то сквозь прострацию у меня проскользнула мысль, что мне понравилось это ощущение.       Нильсен спустил меня с себя, аккуратно укладывая меня на плед и накрывая вторым, ложась напротив, смотря мне прямо в глаза. Мы молчали, а веки нещадно тяжелели. Я боялась проснуться одна посреди леса, но сон одолел меня, и я прикрыла глаза, засыпая.       Проснулась я уже на рассвете. Нильсен не спал, а сидел на краю покрывала, вглядываясь в горизонт. Я тихо приподнялась, укутываясь пледом и усаживаясь рядом с ним.       — И что дальше? — тихо спросила я, боясь услышать резкие слова.       — Рассвет мы уже встретили, поэтому предлагаю встретить ещё и закат, но только в моей квартире. После чего ты можешь пригласить меня на свидание, а я, так и быть, соглашусь.       Я цокнула, уже не удивляясь его наглости, лишь улыбнулась и положила голову на его плечо, наблюдая за нежными красками утреннего неба.       Это определенно лучший рассвет в моей жизни.