Сплошное PWP

      В их пару не верили, говорили, что она очередная профурсетка, охотница за деньгами, что не может тридцатилетний мужчина так слепо влюбиться в молоденькую восемнадцатилетнюю студентку. Ему просто захотелось молодой крови, не иначе, вот и всё.       А эти двое просто любили. До звездочек в глазах, до последнего вздоха. Каждое касание, как первое, нежные поцелуи, тёплые вечера на двоих и полное безразличие к чужому мнению.       Когда Нильсена пригласили прочитать речь в Британской Академии Бизнеса, он даже представить не мог, насколько этот день изменит его жизнь, и что после выступления, в одном из холлов, в него случайно врежется та, что перевернёт все его устои с ног на голову.       Первое, что увидел швед, это огромные зеленые глаза. Они отпечатались в его памяти настолько сильно, что на следующий день он уже вовсю искал информацию об их обладательнице. Благо, когда у тебя есть деньги, а ректор твой хороший знакомый, это не так сложно.       Швед до сих пор помнит, как она извинялась, собирая упавшие учебники, и как он сам на полном автомате начал помогать ей, случайно касаясь нежной кожи аристократичных пальчиков и вновь видя румянец на щеках.       Но еще сильнее Агата краснела, когда курьер доставил нежный букет розовых пионов прямо в университет. Харрис никогда особо не выделялась среди однокурсниц, поэтому подобное вызвало ажиотаж.       Дальше последовала череда приятных подарков и записок, прежде, чем Нильсен решил раскрыть себя, что студентка восприняла неоднозначно и долго не отвечала на чувства бизнесмена, думая, что ему нужен только секс.       А теперь они делят одно ложе на двоих, в общем как и быт. На полках в квартире Нильсена появились женские вещи, а на кухне нарисовалась розовая кружка с котятами. В холостяцкой берлоге наконец появились цветы, начало пахнуть домашней едой, а хозяина квартиры теперь было кому ждать с работы.       Агата раскрепостилась. Нильсен превратил скромную девушку в настоящую кошечку, которая была прилежной в университете и дьявольски обольстительной в постели. Харрис приняла его таким, каким он был, с его любовью к жёсткому сексу и наказаниям в постели. Ведь в жизни он никогда не сделал бы ей больно. Она сама начинала щеголять перед ним в одних трусиках и огромной футболке по утрам, зная, что для шведа это как красная тряпка для быка. Он любил свою одежду на ней, и задницу Харрис тоже любил, особенно, когда она сама напрашивалась на порку и на секс прямо на кухонной тумбе. В офис он, естественно, приезжал с опозданием.       Открыв дверь ключом, Харрис не удивилась тишине в квартире. В последнее время Александр много работал и приходил домой уже ближе к десяти часам вечера, просто ужиная и сгребая свою девушку в охапку, засыпая мгновенно, но не размыкая крепких объятий. Строгий начальник на работе, но в отношениях Нильсен был весьма нежным и тактильным. Любил прикосновения и подлавливал Харрис в каждую свою свободную минуту.       Но внимание девушки привлёк приглушенный свет из спальни. На лице Харрис заиграла лёгкая улыбка. Похоже, сегодня Александр освободился раньше обычного, и ей стоило сразу идти домой, а не прогуливаться в соседнем парке с Рейчел.       Тихой поступью Харрис прошествовала внутрь квартиры, заходя в спальню и закусывая губу. Нильсен сидел на краю их огромной кровати, прямо в рубашке и брюках. Рукава были закатаны, обнажая крепкие руки мужчины, а в особенности вены. Он знал, как это заводит девушку и пользовался этим сполна.       В руках у мужчины был ремень, который он медленно накручивал на свои пальцы, приподнимая взгляд своих небесно-голубых глаз на девушку.       – Твои занятия закончились два часа назад, каттен, – хрипло сказал он, огибая взглядом фигуру девушки. Хороша, впрочем, как и всегда. Юбка, описывающая аппетитные бедра, блуза с высоким воротом и наверняка были еще туфли на невысоком каблуке, которые его избранница скинула с себя возле входа. Такой деловой стиль только ещё больше подпитывал желание Нильсена.       – Думала, ты опять будешь работать допоздна, решила прогуляться с Рэйчел, – Харрис уже поняла, какую игру ведет её оппонент, и активно в неё включилась       – Где твой телефон, каттен? – повёл бровью швед.       – В сумке, – ответила англичанка, не понимая к чему он клонит.       – Я писал тебе, – девушка достала мобильник, со вздохом обнаруживая несколько сообщений в мессенджере и понимая, что похоже, она реально попала.       – Чёрт, – тихо ругнулась девушка.       – Наверное, стоит тебя наказать, чтобы ты была внимательнее, а я не волновался о тебе.       – Определённо, – с придыханием кивнула девушка.       – Подойди, – мужчина похлопал по своей коленке, приглашая девушку сесть.       – Да, папочка, – Харрис тихо подошла к возлюбленному, усаживаясь на его колено и оказываясь с ним максимально близко. Лицом к лицу. Горячее дыхание опалило её щёку, и англичанка не смогла сдержать громкого вздоха.       Губы Нильсена едва коснулись нежной кожи, дразня, заставляя девушку покрыться мурашками, томиться в ожидании. Нильсен любил подразнить. Большим пальцем он провел линию вдоль её подбородка, поднимаясь к губам, заставляя их приоткрыться, слегка оттягивая нижнюю губу.       Опускаясь к её шее, он проскальзывает языком вдоль неё, после чего оставляет несколько еле ощутимых укусов.       Харрис цепляется за рубашку Александра руками, мир вокруг неё плывет. Есть только он, его пальцы, язык и умение довести её до точки невозврата.       – Раздевайся, – шепчет мужчина, и англичанка встаёт с колен, нарочито медленно расстёгивая блузку, отчего Нильсен бесится, но держит себя в руках, отмечая в очередной раз, какой стала Агата за два года их отношений. В первую совместную ночь, когда дело даже не пахло интимом, она мялась, ложась в объятия Александра, зато теперь она смотрит на него как настоящая хищница, спуская со своих плеч блузу, открывая партнёру вид на пышный бюст, обтянутый белым кружевным бельем.       Юбка быстро оказывается у ног девушки, и швед ведет ладонью вдоль аппетитных бёдер, заныривая между ног и отмечая, насколько влажной стала ткань трусиков, и как тихо всхипнула Агата.       Александр кивает девушке в сторону кровати, на что Харрис молча обходит ложе, забираясь на него, вставая в коленно-локтевую позу, выгибаясь в спине, подставляя аппетитные ягодицы.       Этой картины Нильсену всегда вполне хватает, что отбросить всё и оттрахать её до помутнения в глазах, но он любит помучить, обожает смотреть, как она хнычет и закатывает глаза в удовольствии, как томно облизывает свои губы, а его фантазия уже рисует картинки с весьма пошлым содержанием.       Его крепкие ладони оглаживают нежные ягодицы, на которых уже совсем скоро останутся красные следы от кожаного ремня, который Агата, почему-то, предпочитала больше остальных игрушек для порки.       Первый шлепок еле ощутимый, так сказать пробный. После него Нильсен щекочущим движением проводит ремнём по спине блондинки, возвращаясь к ягодицам, проскальзывая кожаным изделием между них, срывая с губ блондинки молящий стон.       – Так не терпится быть отшлёпанной, кэра? – ухмыляется Нильсен, смотря на девушку, как охотник на добычу.       – Более чем, – простанывает Агата, призывно повиливая ягодицами. Соблазнительница.       – Даже когда я сделаю вот так? – громкий шлепок оглашает комнату, а ягодицу Агаты обжигает болью. Приятной болью. Два года назад Харрис и предположить не могла, что подобное будет приносить ей наслаждение, что подобное в постели вообще для неё приемлемо. Но Нильсен открыл ей такие горизонты, о которых она даже не подозревала, помог ей изучить своё тело и полюбить его.       – Ах… Алекс, – третий удар был таким же жгучим, пробирающим до мурашек. Агата сорвалась на всрик, утыкаясь лицом в постель. Что же этот швед творит? Каждая близость с ним неповторима.       – Думаю, тебе хватит на сегодня, – хмыкнул Нильсен, уже заранее зная, что Агата попросит еще.       – Пожалуйста… ещё раз, – захныкала девушка, сминая пальцами ткань пледа под собой.       – Это будет лучшим наказанием для тебя каттен, – усмехнулся швед. Он был прав.       – Нильсен, – обречённо захныкала Харрис.       – Твое опоздание было слишком долгим, каттен, – он откидывает ремень в сторону, расстёгивая пуговицы рубашки.       – Могу я извиниться и заслужить твою благосклонность? – девушка садится на постели, поджимая под себя ноги       – Допустим, – пошло улыбается Нильсен.       Мимолетно заглянув ему в глаза, Агата опускает руки на ремень брюк, уже мастерски расстёгивая его, ведь она проделывает это почти каждый раз, доставляя себе удовольствие раздеть Нильсена.       Брюки опускаются на пол, а маленькая шаловливая ручка Харрис ложится на мужское достоинство, которое уже безбожно рвётся наружу из-под ткани боксеров. Пальчики порхают от основания к головке, сбивая дыхание Нильсена к чертям.       С хитрой улыбкой Агата стянула со шведа нижнее белье, посматривая на его реакцию из-под опущенных ресниц. Харрис знала все пристрастия Нильсена. Он любил растянуто-нежный минет вначале и чертовски грубый в конце. Харрис и саму безумно возбуждало то, как Нильсен несколько раз сгорает и воскресает вначале, и как в конце он имеет её, как последнюю шлюху, рыча сквозь зубы её имя, вбиваясь по самую глотку.       Её язык проходится вдоль всей длины, после чего его заменяют поцелуи. Член подёргивается, словно приветствуя ту, которая сейчас доставит его обладателю неимоверное удовольствие.       Она не берёт на всю длину сразу, растягивает удовольствие, слыша протяжный стон шведа, руки которого так и норовят ускорить темп, но знают, что ещё не время. Он нежно гладит её пальцами по голове, заставляя девушку почти мурлыкать. Она помогает себе пальчиками, проскальзывая к мошонке, возвращаясь обратно, двигая ими в такт с руками.       Нильсен уже тяжело дышит, сжимая зубы, он сейчас сорвётся, она знает это, поэтому расслабляет горло, но швед резко хватает её за щёки, вынимая свой член изо рта, и жадно, похотливо целует блондинку, исследуя языком её рот, а затем так же резко разрывает поцелуй, приставляя член к её рту, второй рукой держа девушку за волосы на затылке.       Агата приоткрывает рот, на что швед проводит своим достоинством по нежным, слегка опухшим губкам, собирая слюну на них и толкаясь внутрь.       Харрис спокойно приняла его полностью, обхватывая нежную плоть в плен своих губ, двигаясь в том ритме, который задавал ей швед. Хватка Нильсена на затылке усилилась, он делал с ней, что хотел, направлял, как ему заблагорассудится, потихоньку усиливая темп. Агата блаженно прикрыла глаза, слушая тихие стоны Алекса, что само по себе было большой редкостью. Александр всегда доставлял ей огромное удовольствие в постели, и она платила ему тем же. Ей даже не столь важен был полученный оргазм, сколько эмоции, которые испытывал её любимый человек.       – Боже, – стонет Нильсен, когда Харрис буквально на секунду позволяет зубкам задеть нежную плоть, а после окончательно расслабляет горло.       И швед срывается, наматывая её волосы на кулак, вбиваясь в податливый ротик, чувствуя, как и сама Агата кайфует от процесса, как одной рукой хватается за его бёдра, а второй до побеления в костяшках сжимает свою грудь, чтобы хоть как-то дать выход тому возбуждению, что скопилось внутри.       Она настолько для него. Настолько вся принадлежит ему, что Нильсен дуреет от такой податливостям и отдачи. Его идеальная кошечка, которая полностью заполонила все его мысли.       – Ах… да… ох, – почти в кровь закусывая губу, Нильсен прижимает Харрис близко к своему лобку, спуская ей прямо в горло, зная, что она проглотит всё до последней капли.       Харрис действительно проглатывает, а потом, выпустив плоть изо рта, краешком языка слизывает капельки слюны, скопившиеся на губах, смакуя во рту.       Шведу кажется это просто издевательством. Нельзя быть настолько сексуальной.       Она спускает с себя бюстгальтер, обнажая пышную грудь, на которой Нильсен обожает оставлять багровые засосы, и соски, с которыми частенько он игрался языком, отчего между ног у Агаты быстро становилось влажно.Грудь всегда была её эрогенной зоной.       Укладываясь на кровать, Агата стягивает и трусики, отправляя их в полет, разводит ножки, заныривая между ними пальчиками. Алекс боится пошевельнуться, спугнуть этот момент. Она такая открытая перед ним, совершенно не стесняется, доставляет себе удовольствие, замечая, как от этого вида сносит крышу её мужчине.       Похотливо улыбнувшись, Нильсен опускается между её ног, взяв маленькую ладошку в свои руки, и погрузив измазанные в смазке пальцы в свой рот. Агата вымучено стонет, подаваясь тазом вперёд, находясь уже просто на пределе.       Когда в Харрис проникают разом два пальца, девушка облегчённо выдыхает, толкаясь навстречу, чувствуя, как они скользят внутри неё, надавливая на нужные точки, принося пусть и временное, но облегчение.       А так хочется, чтобы он взял её грубо, во всю длину, чтобы руки его исследовали тело, чтобы пальцы сжимали её волосы, а зубы оставляли болезненные укусы.       – Каким мне быть сегодня, Агата? – голосом настоящего искусителя произносит Нильсен, нависая над Агатой, заглядывая в её затуманенные страстью глаза, отчётливо осознавая, что девушка уже мало что соображает. Движения пальцев становятся более глубокими, размеренными.       – Грубым, – прорычала Агата сквозь зубы, когда большой палец шведа опустился на клитор. – Пожалуйста, Алекс, мне нужно… нужно.       – Нужно что? – издевался Нильсен.       – Нужно почувствовать тебя внутри, – захныкала англичанка.       – Значит, хочешь, чтобы я был грубым, кэра? Хочешь, чтобы я оставлял на твоём теле багровые укусы, чтобы имел тебя, как мне только вздумается, чтобы ты билась в оргазме, как умалишенная? – взяв её лицо в свои руки, прошептал Нильсен, проводя линию вдоль скул девушки.       – Да, – выстонала она, вновь резко опуская руку между ног, начиная быстро двигать рукой по клитору, буквально оттесняя пальцы своего мужчины. Она больше не могла терпеть эту пытку, ей нужна была разрядка, но Нильсен её мнения не разделял, именнно поэтому, скидывает её руку, слишком резко выходя из девушки и оглашая комнату громким шлепком по аппетитному бедру.       – Разве я разрешал тебе получать разрядку, каттен? Кажется, ты забылась, – он ощутимо сжимает её шею так, что девушка начинает хрипеть. – Когда тебе получать оргазмы, здесь решаю только я, – он ослабляет хватку, отчего девушка начинает жадно хватать воздух.       Нильсен оставляет на её животе хаотичные поцелуи, сменяя их укусами, немного грубовато скользя пальцами по рёбрам, добираясь до груди, сжимая её и присасываясь к ней, словно младенец. Кусая, облизывая, заставляя Харрис захлёбываться в стонах, смешанных с мольбами, прижимая его голову ещё ближе к своей груди.       – Господь создал тебя идеальной специально для меня, – шепчет Нильсен, входя в неё.       – Боже, – Харрис запрокинула голову назад, выгибаясь в спине, наслаждаясь этой невероятной наполненностью, единением тел.       Нильсен не церемонился, входил в неё глубоко, с размахом, стимулируя все самые сокровенные точки. Подхватив девушку под коленями, слегка приподнимая её таз, он вбивался в любимую как бешеный, слушая мелодичные стоны, смешанные с редкими вскриками.       Выйдя из девушки, швед резко переворачивает её на живот, ставя на четвереньки, наматывая волосы на кулак, упиваясь её шипением. Ягодицу девушки обжигает звонкий шлепок, а Нильсен вторгается сзади, сжимая упругие половинки, а его девочка начинает подмахивать в ритм проникновениям, сама насаживаясь, сама ускоряя темп, желая получить крышесносный оргазм, но не тут то было. Нильсен не был бы Нильсеном, если бы окончил секс так быстро. Эту черту Агата в нём одновременно любила и ненавидела. Швед был любителем растянуть удовольствие, чтобы позже утянуть их в пучину наслаждения, но порой Харрис было тяжело сдержаться, когда оргазм уже настолько близко подкатывал, что хотелось лишь ускорить его, но мужчина резко прекращал свои фрикции, меняя позу, а бывало даже и место соития.       Опуская Харрис на бок, Александр любовно проводит пальцами по её изгибам. Как бы она не просила его быть жестким, порой он не может сдержать в себе любовь к этим прекрасным формам, к этой невероятной девушке.       Алекс ложится позади девушки, которая словно мартовская кошка трётся о его напряжённую плоть. Одну руку мужчина укладывает под голову девушки, а второй направляет свой член внутрь, скользя по мокрым складочкам, раздразнивая и срывая с губ девушки недовольное мычание.       Её шея так и манит поцеловать, что Алекс и делает, слегка приподнимаясь, проводя языком по коже, вдыхая запах её любимых духов. Агата пахнет свежестью и весенним утром, именно такие ассоциации приходят на ум шведу, когда он чувствует её запах.       – Кэра, когда я же перестану сходить с ума при одном взгляде на тебя? – ладонь руки, находящейся под головой Харрис, сжимает её нежную шейку, и девушка невероятно эротично закусывает губу шепча:       – Сильнее, – ей нравится подчиняться ему, нравится, когда его руки впиваются в её кожу до белых следов, когда пальцы перекрывают доступ кислорода, а внушительных размеров плоть возносит на вершину блаженства.       Нильсен шипит что-то не очень цензурное, одной рукой с силой обхватывая шею любимой, а второй сгибая её ногу в колене, впечатываясь пальцами в её бедро, сминая, время от времени шлёпая, и в конце концов, подбираясь ближе к лобку.       – Наверное, мечтаешь кончить, кэра? – хрипит он ей на ушко, обводя языком ушную раковину.       – Безумно, – хнычет Агата, поворачивая голову немного в его сторону, в момент, когда хватка слегка ослабевает. Александр целует её, языком вытворяя какие-то немыслимые вещи, опуская пальцы на клитор, начиная неспеша водить по нему, отчего в губы ему прилетели возмущённые стоны.       – Нетерпеливая ты моя, – ухмыляясь, говорит Нильсен, и фрикции на клиторе становятся более быстрыми, далеко не нежными, но Харрис плывёт и сама толкается ему в руку. – Смотри мне в глаза, – рычит Нильсен. Наблюдать, как она бьётся в оргазме - лучшее, что он мог увидеть перед своими глазами за все тридцать лет жизни. И Агата стонет, уже порой хрипит, но не отводит глаз, и только когда на неё обрушивается мощный оргазм, она закатывает глаза, выгибаясь дугой, обхватывая плоть Нильсена изнутри, подводя его к краю, сливая их стоны воедино.       В комнате безумно жарко. Только виновато ли в этом отопление, или это просто двое людей разожгли между собой такой костёр, возникший из небольшой искры, что он способен отопить весь этот дом в целом.       Агата переводит дыхание и поворачивается к Александру, убирая с его вспотевшего лба прилипшие прядки, нежно проводя своими аристократическими пальчиками.       Не важно, что завтра на ее бёдрах, а возможно, даже шее, появятся маленькие синячки, да и голос возможно будет слегка сорван, она абсолютно счастлива. Счастлива, что нашла своего человека среди миллиардов других людей.       Александр шепчет какие-то нежности, утыкаясь в макушку любимой, чувствуя, как она поудобнее устраивается в его объятиях, и думает, что большую нежность он будет испытывать разве что только к их детям.       В шкафу уже ожидает своего часа колечко с аккуратным бриллиантом, и Нильсен уже предвкушает эмоции своей возлюбленной завтра, в день их годовщины, когда он встанет на одно колено, чтобы окончательно связать их жизни воедино. Он определённо ещё много раз готов утонуть в этих зелёных глазах, лишь бы каждое утро видеть их взгляд и чувствовать нежные поцелуи по утрам.