Сплошное PWP

      Внутри Агаты все трепещет. Она вновь проводит руками по вещицам, разложенным на ее туалетном столике в спальне, и сердце в очередной раз совершает кульбит.       Девушка немного нервно поправляет шелковый черный халатик, под которым кроется невероятно откровенное и почти ничего не скрывающее белье в цвет и чулки, от которых Александр однозначно будет в восторге.       Он любил красивое белье, но еще больше он любил тело своей жены, ее нежную кожу, ее чувствительность, эти невероятные мурашки, которыми она покрывалась, стоило ему только прикоснуться к ней. А одежда... Агата рано или поздно оказывалась абсолютно нагой, а эти так ненужные в порыве страсти тряпки срывались с ее тела буквально за несколько мгновений.       На телефон пришло оповещение от охраны о прибытии хозяина дома, и молодая миссис Нильсен попыталась собраться. В конце концов ее ждет вечер полный наслаждения. Просто... ей непривычно и немного страшно, но Нильсен никогда не причинит ей боль, которая не способна принести эйфорию.       Прислуга была распущена, весь дом в их полном распоряжении. Каждая поверхность, абсолютная несдержанность в звуках, а главное невероятное уединение. Для осуществления ее плана понадобилось только объявить всем горничным выходной, договориться с охраной и попросить Рэйчел забрать Арию на один вечерочек к себе.       Им это было нужно. Хоть немного побыть вдвоем. Насладиться друг другом и прикоснуться к душе человека рядом с собой.       После истории с Альпами прошло уже пару месяцев, они обнажили свои чувства. Теперь не было той недосказанности, что царила раньше. Но за Агатой висел должок, про который Нильсен, возможно, и забыл, но бывшая Харрис помнила и понимала, что Нильсену это нужно, что это его манера, он и так на многое идет, оставаясь с ней нежным в постели. Да и к тому же прошлый их опыт закончился невероятным оргазмом, который девушка вспоминает до сих пор в надежде повторить.       — Агата? — раздался где-то в коридоре бархатный голос мужа.       Блондинка закусила губу в предвкушении. Интересно, какой будет реакция Александра, когда тот войдёт в комнату и увидит свою девочку в столь сексуальном виде? Забьется ли его сердце в разы быстрее, когда взгляд зацепится за плетку, мирно ждущую своего часа и прочие атрибуты, которые доставят им обоим неимоверное удовольствие этой ночью?       — Аг... — имя бывшей Харрис Нильсен договорить так и не успел, заглядывая в спальню и чуть было не присвистывая от увиденного.       Тихое мерцание свечей, в свете которых возле кровати стояла его супруга, облаченная в шелковый халатик, который ровным счетом не скрывал ничего, доходя до края ягодиц.       И чулки, чёрные мать их чулки, которые заставляют Нильсена слегка ослабить галстук и пробежаться взглядом по стройным ножкам жены. Он обожал чулки на женщинах, считал их своим личным фетишем и боготворил Агату за то, что она практически всегда предпочитала их колготкам. Иногда их рвали, иногда медленно и тягуче снимали, а порой ноги, облачённые в них, просто закидывались на плечи и хозяйка этого невероятно сексуального предмета капроновой продукции утопала в собственных стонах, агонии оргазма, доставленной горячо любимым мужем.       Походкой хищника Нильсен приблизился к супруге, аккуратно проводя рукой по её предплечью, зарываясь носом в волосы, дурея от запаха любимой женщины и еле сдерживая себя, чтобы не наброситься на неё, словно изголодавшийся зверь. Ему всегда будет мало.       Тихий вздох Агаты говорит о многом и ни о чем сразу.       Боковым зрением Нильсен зацепляется за туалетный столик, и его глаза невольно расширяются, когда он видит несколько занятных вещиц из собственной коллекции, которая давно уже не заперта от бывшей Харрис, но по большей степени покрывается пылью. За исключением нескольких вибраторов, которым они нашли постоянное применение.       В руках Агаты цепь с чёрным кожаным ошейником. Осознание того, на что решилась его девочка, заставляет Нильсена сглотнуть, а блондинка медленно спускает с себя халат, опуская его к ногам. Александр не смеет ей мешать, лишь стоит сзади, опаляя кожу горячим дыханием.       Фиксируя ошейник на собственной шее, девушка протягивает цепь мужу.       — Ты уверена? — хрипло произносит Нильсен. — Понимаешь же, что я не смогу быть нежным? Обратной дороги нет.       — Абсолютно, — кивает бывшая Харрис, и швед принимает цепь из ее рук, слегка наматывая ее на собственную ладонь. Левая же рука в это время скользит по спине девушки, доходя до ягодиц, вызывая табун приятных мурашек. Такая чувствительная и вся его.       — Резинка? — девушка протягивает мужу руку, с запястья которой Нильсен снимает резинку для волос, собирая густые волосы блондинки в тугой хвост. — Отлично. Не забывай о стоп-слове, хорошо?       — Хорошо, — Агата кивнула, закусывая губу в предвкушении.       Нильсен вновь обращает внимание на туалетный столик, пробегаясь по ассортименту, подготовленному девушкой. Плетка, пара вибраторов различных моделей, фаллоимитатор, наручники, веревка, кляп. Швед поворачивается к шкафу, доставая из него еще одну занятную вещицу, которая должна добавить в их вечер новых эмоций.       Мужчина наматывает цепь на руку, нарочито медленно приближается к супруге, проводит носом за ее аккуратным ушком, слышит как девушка тяжело сглатывает и улыбается. Он знает все ее эрогенные точки и нагло пользуется этим из раза в раз.       Пальцы пробегаются по бокам, слегка задевая кожу, которая на ощупь словно шелк. Харрис моментально покрывается мурашками, закусывает губу, а тем временем рука Нильсена подбирается к груди, неожиданно чувственно и довольно грубо сжимая пышный бюст англичанки, что вызывает из ее губ довольно звучный стон.       — Так легко заводишься, — довольно мурлыкнул на ухо Нильсен, по сбившемуся дыханию супруги примерно представляя, как влажно сейчас в ее трусиках. — Страшно представить, что будет с тобой, когда я грубо возьму тебя сзади... или моя плетка очень близко познакомится с твоей задницей, миссис Нильсен. А представь, как ты будешь хотеть получить разрядку, когда мой член окажется в твоем нежном ротике, как ты будешь скользить по нему языком и брать до самой глотки, как я люблю, — кусая губы, Харрис прикрыла глаза, а разум подкидывал картинки предстоящей ночи. Она любила, когда Нильсен шептал ей на ушко всякие пошлости. Особенно англичанку радовал тот факт, что каждый раз он держал свои обещания и делал ровно то, что и говорил.       — Алекс... — в ее голосе столько мольбы, что безусловно говорило о том, что Александр движется в правильном направлении. — Пожалуйста...       — Ты слишком разговорчива, котенок, — Нильсен отходит буквально на секунду и возвращается уже с вещицей в руках, в центре которой красуется черный шарик. Девушка послушно открывает рот, привыкая к непривычным ощущениям, и ждет, пока супруг крепко зафиксирует кляп на затылке. — Завораживающее зрелище, — швед хищно улыбается, дергая за цепь, подводя бывшую Харрис к туалетному столику, нажимая на поясницу, заставляя прогнуться. Девушка смотрит на свое отражение до сих пор не веря в то, что видит. Но даже в свете свечей она замечает взгляд Нильсена. Эту похоть, смешанную с восхищением. Похоже, он и правда по достоинству оценил ее храбрость.       Когда в руках бизнесмена оказывается плетка, англичанка тяжело сглатывает. Но не от страха, а скорее от предвкушения, с интересом наблюдая за мужем через стекло. Александр в деловых брюках и рубашке, рукава которой он в данный момент закатывает, заставляли возбуждение блондинки расти в разы, а дыхание еще больше сбиваться. Все-таки ей достался чертовски сексуальный мужчина.       Хлястики плетки проскальзывают по спине, щекочут ягодицы, продолжают свой путь вдоль ног и вновь доходят до ягодиц. Александр расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, после чего замахивается, и ягодицу девушки обдает ощутимо жгучей болью, на что англичанка громко вскрикивает. Хотя вскрик этот больше похож на стон. Александр улыбается, но хищник во взгляде не пропадает и его безумно заводит реакция Агаты — темная поволока в ее глазах. Эта девушка намного развратнее, чем сама может представить, просто нужно подтолкнуть ее, показать все грани наслаждения и то, какими способами оно может достигаться.       Второй удар оказался куда более сильным. Харрис хватается руками за столешницу, хныча, неосознанно выпячивая зад, и Нильсен исполняет ее негласную просьбу сполна. Ударов было около десяти, но уже на пятом Агата потерялась.       На последних ударах сознание Агаты поплыло. Девушка слабо осознавала происходящее из-за застилающего глаза возбуждения. Каждое обжигающее прикосновение заставляло ее только сильнее прогибаться в пояснице, хвататься за края столика и тихо хныкать, в надежде, что в ближайшем будущем она получит долгожданную разрядку.       Между ног полыхал пожар. Изнывающий клитор так и требовал прикосновений. Желательно языком, который за полтора года семейной жизни принёс Агате невероятное количество крышесносных оргазмов.       Уже хорошо изучив Нильсена, бывшая Харрис прекрасно осознавала, что так просто в этой постели ничего не делается, и что ее супруг тот еще искуситель, который любит растягивать удовольствие, ценит хороший секс с прелюдиями и разнообразием. Порой Агата удивлялась тому, что держит шведа в постели с ней, девочкой молоденькой, неискушенной, можно сказать даже неопытной во многих областях. Но Александр смотрел на нее с нескрываемым обожанием, которое замечал, пожалуй, каждый присутствующий в доме и не только.       Швед видит, как тяжело сглатывает вязкую слюну его подходящая к грани жена. Любоваться Агатой в таком состоянии сродни созерцанию произведения искусства.       Он проводит металлической ручкой плетки по ткани трусиков, задевая нежную точку, на что с губ девушки срывается жалобное бормотание. Кажется, она сама не разбирает, что говорит.       Аккуратными движениями швед стягивает трусики блондинки к ногам, проникая пальцами между мокрых складок, слыша вздох облегчения со стороны супруги. Он кружит возле входа, дразнит, но не проникает, скользит между ягодиц, размазывая смазку и натягивая цепь другой рукой. Харрис послушно запрокидывает голову назад, чувствуя, как материал ошейника давит на кожу. И с ума сходит от этого чувства подчинения, что в обычной жизни совсем не про нее.       Нильсен берет со стола фаллоимитатор, усмехаясь тому, каким жадным взглядом его миссис Нильсен провожает игрушку.       — Хочешь ощутить его в себе? — все с той же ухмылкой произносит Нильсен, заранее зная ответ.       — Да, — Агата кивает, надеясь поскорее ощутить жалкую замену Нильсена в себе и хоть немного расслабиться.       — Но лучше бы это был я?       — Да-а, — согласилась бывшая Харрис, слегка протягивая гласные.       Фаллос скользит возле входа, плавно проникая внутрь, и англичанка закатывает глаза от невероятного чувства заполненности. Растягивая нежные стенки, Александр не спешит, старается выбрать более удачный угол для проникновения, после чего включает вибрацию, и комнату оглушает громкий стон.       Блондинка, словно забыв про все свое стеснение, активно двигает тазом навстречу, желая получить максимум ощущений. Движения ускоряются, проникновения становятся грубыми, но это лишь больше распаляет супругов, а ошейник уже настолько натянулся, что у Харрис круги перед глазами, только вот непонятно, кто больше в этом виноват: асфиксия или подступающий оргазм.       Стон. Протяжный. Огромная лавина удовольствия сносит все заслонки хозяйки дома, и та не сдерживает себя в громкости.       Когда последние нотки оргазма покинули расслабленное тело девушки, и она было хотела выпрямиться, анальное отверстие опалил холодок, и она резко дёрнулась, но Алекс припечатал девушку обратно к столешнице резким движением руки.       — Спокойно, котенок, это просто анальная пробка. Ничего сверхъестественного я с тобой делать не собираюсь, — Алекс говорил об этом так легко, словно ими пользуется каждый второй, — обещаю, тебе понравится.       Агата громко выдохнула, когда пробка оказалась внутри. Неприятные ощущения отсутствовали, но признаться честно, было довольно непривычно.       Дернув за ошейник, Нильсен заставляет жену выпрямиться и идти за ним в сторону кровати.       Сажает ее на край, снимая кляп, скользя взглядом по губам девушки, которая проводит по ним своим юрким язычком, облизываясь и тяжело дыша. Алекс готов был молиться на эти пухлые губы. В особенности, когда они оказывались на его члене.       Он и сам не заметил, как очертил большим пальцем губы блондинки, слегка проникая во влажный ротик, приходя в себя только когда девушка плотным кольцом обхватила его, обводя язычком и слегка посасывая. Признаться честно, уже от таких не хитрых манипуляций, Нильсен без всяких прелюдий готов был взять эту несносную особу, не размениваясь на нежности.       — Твои губы будут прекрасно смотреться в другом месте, — Александр произносит это настолько хриплым и томным голосом, что Харрис не сдерживает тихий стон, а руки тянутся к пряжке ремня, после чего штаны мужчины вместе с бельем оказываются на полу, а Нильсен уже и не удивляется, как по-заправски англичанка научилась раздевать его.       Напряженная плоть слегка вздрагивает, когда Агата прикасается губами, целуя настолько любовно, что Александр еле держится, чтобы не застонать в голос.       Мозг подкидывает флешбеки с прошлой Рождественской ночи, вот только теперь бывшая Харрис уже не такая неопытная, умеет доставить удовольствие без лишних подсказок, прекрасно изучила его вкусы и в целом довольно раскрепостилась. Она вновь сидит перед ним в невероятной близости от истосковавшегося по ласке молодой супруги плоти, только вот теперь в ее действиях куда больше решимости. Руки не трясутся, когда плотно обхватывают ствол и ласкают яички, язык вырисовывает узоры, а губы скользят вдоль всей длины. Агата берет глубоко, знает, что Нильсен это точно оценит, и когда слышит его несдержанный стон, улыбается, насколько это вообще возможно в данной ситуации.       Швед не сдерживается, хватая девушку за затылок, наматывая на руку хвост. Животные инстинкты рвутся наружу, а Харрис, помня, что никто не обещал сегодня быть нежным, послушно расслабляет глотку.       Алекс закусывает губу, вбиваясь в податливый ротик, рычит, направляя член за щеку супруги, ощущая приятное трение.       Он замедляется, движения становятся более растянутыми, по комнате разносятся мужские стоны с придыханием. Он уже совсем близок к разрядке. Агата поднимает взгляд, послушно вбирая по самое горло и стоит мужу только опустить на нее глаза, как теплая струя орошает рот блондинки, а Алекс притягивает ее максимально к лобку, оставляя на языке девушки последние капли.       — Сними с меня рубашку, — вытерев губы большим пальцем, Агата встает напротив мужа, подцепляя пуговички рубашки, скользя пальчиками по прессу мужчины.— Разве я разрешал к себе прикасаться? Ты должна снять рубашку, не забывай, — глаза Харрис вспыхивают недовольством, и она нервно дергает уголком губ, спуская рубашку мужа на пол.       — Руки, — командным тоном произносит Алекс, и супруга слушается, протягивая мужу запястья, которые в ту же минуту оказываются в плену веревки, а Нильсен плавно наступает на супругу, пока та не падает на постель, растянувшись словно кошечка, позволяя мужу любоваться своим телом, на котором Алекс любил оставлять свои метки, нежно проходиться пальцами, заставляя кожу трепетать и рассыпаться мурашками.       Алекс склоняется над супругой, ведя ладонью от кончиков пальцев связанных рук, проскальзывая к пышной груди, проводя языком по ложбинке, а потом прикусывая нежный сосок сквозь ткань бюстгальтера. Агата извивается еще больше, а руки так и чешутся занырнуть в густую шевелюру мужа.       Следующей на очереди оказывается нежная кожа животика, который втягивается на автомате, а когда язык Нильсена очерчивает пупок, из горла Харрис вырывается стон. Обводя носом тазовые косточки супруги, Нильсен опускается между разведенных ножек, оставляя легкие поцелуи и ощутимые укусы на внутренних сторонах бедра. Англичанка толкается бедрами навстречу, изнемогая, желая наконец получить хотя бы минимальную разрядку. Но Алекс любил ее потомить, накопить возбуждение, видеть, как его благоверная метается по подушкам, как оргазм ошеломительной волной накрывает ее тело. Швед резко дергает бедра девушки на себя, закидывая их себе на плечи, кончиком языка проводя по нежному клитору и чувствуя, как тело девушки подрагивает от такого простого прикосновения.       Когда его язык начинает творить какие-то невообразимые вещи, Харрис практически рычит от того, как хочется связанными руками прижать его еще ближе. Она как может двигает бедрами навстречу Нильсену, выстанывая его имя с завидным постоянством.       — Пожалуйста, — шепчет словно в бреду блондинка, сжимая пальцы, — Алекс...       — Пожалуйста что, миссис Нильсен? — швед приподнимает голову, начиная массировать клитор пальцами. — Наверное, ты очень хочешь кончить, я прав? — на лице шведа появляется хитрая улыбка.       — Безумно, — Агата облизывает пересохшие губы. У нее вообще складывается такое впечатление, что она находится в пустыне.       — Думаешь, мне стоит пойти у тебя на поводу? — Нильсен такой Нильсен. В такие минуты Агата готова была разорвать собственного мужа в клочья.       — Нильсен, какой же ты... — Агата хотела сказать что-то еще, но в эту секунду ее верный супруг вновь провел языком по комочку нервов, и довольно нецензурные выражения потонули в протяжном стоне.       — Я знаю, дорогая, но поверь, если бы я был другим, то ты бы так сладко не стонала подо мной, не получала бы несколько оргазмов за ночь и не была такой мокрой, как сейчас. Ты словно создана специально для меня, и я никогда не смогу отпустить тебя в чужие руки, — на этих словах Харрис взорвалась оргазмом всего от нескольких быстрых движений пальцами, выгибаясь всем телом и открывая рот в немом стоне.       Пока девушка отходит от оргазма, Нильсен аккуратно переворачивает ее на животик, не сдержавшись, оставляет легкий укус на ягодице возлюбленной, отчего та только томно вздыхает и слегка выгибается.              Александр тянет девушку за бедра, и та быстро понимает, что от нее хотят, вставая в коленно-локтевую. Мужчина вновь наматывает цепь на руку, слегка дергая в свою сторону, заставляя супругу запрокинуть голову.       Его главная сексуальная фантазия стала реальностью. Когда еще его бунтарка Агата Нильсен будет такой покорной?       Вторая рука миллиардера скользит по позвоночнику девушки, наслаждаясь мягкостью кожи, заставляя ее вновь покрыться мурашками и закусить губу почти до крови.       — Моя девочка, — довольно улыбается Нильсен, оставляя легкий поцелуй на лопатке.       — Твоя, — шепчет англичанка, потираясь о член, который просто не мог не реагировать на подобные манипуляции.       — Миссис Нильсен, — с наигранным удивлением произносит Нильсен, — какая же ты ненасытная.       — Кто бы говорил, — усмехается Харрис и тут же вскрикивает, когда в ее истекающее лоно проникают два пальца.       — Меньше слов, кэра, — Нильсен начинает еще быстрее двигать пальцами и дергает цепь на себя, частично перекрывая девушке кислород.       Агате мало. Она хочет слиться воедино, хочет чувствовать его каждой клеточкой, вдыхать запах секса, вскрикивать на особо приятных моментах.       Когда пальцы заменяются членом, англичанка не выдерживает, протяжно постанывая:       — Да... — но дальше комнату оглашает вскрик, ибо на и так саднящие ягодицы опускается ладонь супруга, сопровождая все это действо звонким шлепком.       Александр задает быстрый ритм, входя на полную длину, сжимая аппетитные ягодицы жены и рыча от того, как Агата подается тазом навстречу, как поворачивает в его сторону голову, похотливо облизывая губы, заставляя его терять голову и напоминать себе о том, что рука постоянно ослабляет натяжение цепи, а супруге, похоже, по душе было совершенно обратное.       Она кричала, что никогда не свяжется с БДСМ, а теперь на цепи стонет как заправская шлюха, когда в ней оказывается член или очередная игрушка. Раньше она тряслась перед первым минетом, а теперь делает его так, что у Нильсена звездочки перед глазами от одного вида ее губ на плоти. Апгрейд его девочки поражал. Она оказалась еще более невероятной, чем он предполагал.       Не сдержавшись, Нильсен отбрасывает цепь, с силой хватаясь за ягодицы, яростно вбиваясь в свою красавицу, наматывая ее длинный хвост на ладонь, не сдерживая собственных стонов.       Анальная пробка оказалась действительно неплохой идеей, это Агата понимает ровно в тот момент, когда пальцы заменяются членом супруга, и она мечется от той невероятной наполненности и двойного проникновения. Эмоции берут верх над девушкой, и она не стесняется ни в стонах, ни в выражениях, вылетающих из ее аккуратного ротика.       Она ненавидела этого человека, презирала идею с браком, а теперь дышать не может без невероятного мужчины, именующегося ее мужем, сходит с ума от прикосновений и тонет в оргазмах, доставляемых им раз за разом.       Оргазм близок. Близок настолько, что Харрис содрогается, слыша на периферии томный стон Нильсена, и приятную боль, когда он на эмоциях крепко сжимает ее волосы в кулаке.       Они тяжело дышат. Нильсен упирается лбом в спину супруги, восстанавливая дыхание и успокаивая сердечный ритм. Швед заваливается на бок, утягивая супругу себе на грудь, зарываясь носом в густые волосы, вдыхая аромат любимой женщины. Его невероятной девочки, храброй кошечки с замашками льва.       — И что это было, миссис Нильсен? — мурлыкает на ушко англичанке швед, крепко сжимая жену в объятиях.       — За мной был должок, — улыбается девушка, утопая в уютных объятиях супруга. С ним тепло. С ним все ровно так, как и должно быть.       — Думаю, нам еще нужно будет обсудить проценты, — томно шепчет швед. Ему всегда будет мало.       — Дурак, — смеется Агата, но прижимается к Нильсену еще ближе, словно желая слиться с любимым человеком.       Это не последняя ночь, проведенная в объятиях друг друга, наполненная стонами, касаниями, жаркими признаниями и похотью. Он любит доминировать, но так любить, как Александр, пожалуй, не каждый сможет, и сколько бы ударов не оставлял швед на нежной коже жены, он каждый раз будет приносить ей какао в постель, любоваться ею ранним утром и поздним вечером в лучах рассвета и заката, каждый день будет целовать их дочь, благодаря эту невероятную девушку, которая подарила ему смысл жизни и наполняет каждый прожитый день светом.       Его Агата.       Его невероятная миссис Нильсен.