От сладкого к острому

      Боль от разбитого сердца наполнена надеждой, ожиданием и воспоминаниями. Одни из них вызывают легкую теплую радость, другие напротив — лишь печаль и слезы. С каждым днем Наен осознает, что одержима Минхо, ведь каждая улица, каждый переулок и каждый чертов уголок Сеула служит колким напоминанием о нем. Квартира, где они провели никчемные пару месяцев, пропитана его запахом. Девушка слишком часто находит вещи Ли — он так сильно хотел сбежать от нее, что оставил зарядку для беспроводных наушников, любимую кружку и гель для душа. Это так по-детски: хранить все эти предметы, но Наен искренне верит, что однажды он придет их забрать. Вся ее жизнь зациклилась на одном человеке, словно они были вместе целую вечность. Каждое утро она пьет невкусный кофе, потому что отвыкла от кофемашины. Минхо варил напиток по-турецки, и девушка поклясться готова, что это лучший кофе, который она пробовала. Парень оставил и турку, только Наен так ни разу за месяц к ней не притронулась. Смысл? А смысл  каждый час проверять все соцсети в надежде, что Минхо напишет хотя бы "привет", и они пообщаются как старые приятели? Глупости. И Наен не напишет, ни за что. Ей не хочется, чтобы Ли считал ее слабой, зависимой, пусть это и так. В награду за самообладание Наен покупает соджу, пиво или вино каждый вечер, закуривает "Мальборо голд" и никакие другие, потому что эти — Минхо курит. Она почти ничего не ест, просто потому что аппетита нет. Хенджин и Ксэюн закатывают глаза и пытаются накормить подругу хотя бы немного; Чан понимающе вздыхает, однако никто не чувствует того же, что Наен. Она отчаянно ждет, что в один прекрасный момент Минхо откроет дверь их общей съемной квартиры, улыбнется своей фирменной улыбкой милого мальчика и скажет, что скучал. Знает, что этого никогда не произойдет и все равно ждет.        Множество сожалений и самое неприятное, полоумное и бессмысленное — Наен не обняла Минхо на прощание. Сейчас ей хотелось бы только этого, лишь снова ощутить тепло любимого тела, коснуться щекой его шеи, прижаться так крепко, словно и не было никаких ссор и споров. Одно объятие не способно исцелить, однако поможет заклеить кровоточащие раны изнутри.       В местном баре каждую субботу пропадает большая часть студентов. Тесно, душно и шумно: Наен отвыкла и от вечеринок. Ее взгляд привлекает пара за столиком, в которой она узнает Хенджи и Феликса. Неподалеку, облитые ярким синим светом, перешептываются Ксэюн и Лэс, а их парни, напившись до беспамятства, пропадают на танцполе. Внезапно глаза Наен накрывают чьи-то теплые ладони, она тут же касается их и по массивным серебряным браслетам на обоих запястьях, понимая, что это... — Бан Чан!       Она оборачивается и действительно ловит его улыбку с очаровательными ямочками на щеках. На друге свободная белая рубашка, заправленная в черные джинсы, а каштановые небрежно уложенные волосы придают его образу не столько разгильдяйства, сколько сексуальности, и он об этом прекрасно знает. — Рад, что ты наконец вылезла из своего гнезда. — Если бы не ты, я бы навряд ли...       Они идут к барной стойке, и Чан, по-хозяйски плюхнувшись на высокий стул, стрекочет: — Кис, налей моей подруге чего-нибудь покрепче.       Красивая барменша с ледяными глазами наливает виски больше, чем положено и ставит хайболл перед Наен. Алкоголь постепенно развязывает язык и разум, снова выковыривает грустные воспоминания. Девушка помнит как часто приходила сюда с Минхо, и он сидел здесь так же близко, как сейчас сидит Чан. — О, — нетрезвый смутнознакомый парень подсаживается справа и бросает на Наен хитрый взгляд. — Ким Наен, да? — Да. — Джисон, — вмешивается Чан.— Иди куда шел, — пару дней назад они уже встречались, и Бан знает, что добром сегодняшняя встреча не кончится. — А ты не лезь, — строгий взгляд прячет влажная челка. — Раньше ты была тут с Минхо, а теперь с его лучшим другом... о, Чан-хен, а вы с ним еще друзья? — Замолчи, — Чан берет Наен за руку. — Пошли, мы уходим. — Он даже не пишет вам обоим, да? — не успокаивается Хан, и Наен сопротивляется, стоит на месте из интереса. — Мне вот пишет. Шлет всякие смайлики, и фотки свои, — он шатаясь достает из кармана телефон, тычет в лицо открытой перепиской и девушка получает укол досады под самое сердце. — Идем, Наен, — тянет ее Чан. — Когда вы так сблизились, что он даже Чану не пишет, а тебе да? — Когда ты опять повела себя как сука, — Джисон наклоняется и дышит Наен в лицо ярким алкогольным опьянением. — Я встретил его в этом баре, когда ты закатила истерику по поводу его отлета, — он отстраняется и смеется. — Не слушай его, — прямо в ухо произносит Чан. — Ты же видишь, что он не в себе. — Мы переспали и это нас сблизило, — обманывает Джисон, потому как общаться они начали дня четыре назад. — Он так красиво стонет, когда кончает, ты же помнишь, да? — Наен... — Зачем ты мне это рассказываешь? — Эй, Хан Джисон, — раздается крик Хенджина. — Отвали от нее, — но Джисон упорно игнорирует всех окружающих. — Не хочу, чтобы ты на что-то надеялась. Если он вернется, то непременно будет со мной... — Хан вдруг понимает, что сказал лишнего и пыл его тает; вокруг собираются любопытные зеваки и друзья обоих конфликтующих . — В смысле "если вернется"? — хмурится девушка и смотрит на Чана, однако тот лишь жмет плечом. — Он не любит тебя, — кривится Джисон. — Потому что ты ебанутая истеричка, Минхо так сказал, — он торопится уйти, но Наен хватает парня за руку. — Я не верю ни единому твоему слову. — Отпусти меня. — Он не стал бы изменять мне, — Ким больно сжимает запястье Джисона. — Особенно с таким, как ты. — Опусти! — парень кривится и выплескивает свой коктейль на платье Наен.       Красивое оранжевое пятно разрастается по белой ткани на груди, и Наен убирает руку. Лицо ее так и осталось безэмоциональным, словно ничего и не произошло, однако студенты вокруг тихо смеются. Джисон уходя кричит еще что-то, но девушка его не слышит. Чан вздыхает и ласково берет ладонь девушки, сплетает пальцы: — Пошли. — Все нормально? — рядом оказываются Феликс и Хенджин. — Наен, пошли, — повторяет друг девушке, которая пребывает в настоящем ступоре. — Я отвезу тебя домой. — Ты пил... — они отходят, оставляя и проигнорировав остальных. — Немного, девочка, не переживай.       Квартира снова встречает пустотой. Наен включает свет, скидывает босоножки, и Чан заботливо произносит: — Ты в порядке? — Да, — кивает девушка. — Просто... насколько я плоха, что он изменил мне с парнем? — Если парню понравился парень, это не значит, что ты плохая. — Тебе ли не знать, да? — Да, — парень скромно улыбается. — То есть, я хотел сказать... эм...херовая из меня поддержка, конечно. — Ох, — Наен устало облокачивается на стену. — Ты знал? — Нет. Мы не общаемся... — Что Джисон имел ввиду, как думаешь? — О чем ты? — О возвращении Минхо в Корею. Думаешь это возможно? — Зачем тебе это? Даже после того, что ты узнала, все еще ждешь его? Все еще любишь? — Я... Чан, слушай... — Я хотел написать ему пару дней назад, спросить как дела, но ты же знаешь, мы и правда перестали дружить как раньше. Я знаю только, что если у него не будет получаться, его выпрут нафиг. — Месяц прошел... я не видела его месяц. — Стало легче? — Сам знаешь, — она проходит в глубь квартиры, заходит на кухню. — Чай будешь? — Спасибо, — парень плетется следом. — Наен, я сотню раз тебя предупреждал о последствиях отношений с ним и теперь мне этого кажется мало. — Ты знаешь, что я влюбилась в него, зная какой он, зная, что мне будет плохо, — Наен жмет на включатель чайника. — Ты прав, ты предупреждал, ну и что? Разве я могла противиться своим чувствам? Разве я могу?... Да, я знаю, что я дура, я была ей и осталась ею, потому что не могу забыть Минхо, не могу перестать думать о нем каждую ёбаную секунду своей жизни. — Ваши отношения с самого начала были токсичными, вспомни когда его закрыли в тюряге, он послал тебя. Вы много раз ругались, а сколько слез ты выплакала? — Чан вздыхает. — Может пора взять себя в руки и действительно отпустить его? Вокруг столько потрясающих парней, и ты такая красивая и прекрасная, с добрым сердцем, разве ты не заслужила быть счастливой? — Я была счастлива рядом с ним, а сейчас мне нужно время. Если ты не против, — она смотрит на большое оранжевое пятно на светлом платье. — Я в душ схожу. — М.       Стоя под струйками горячей, почти обжигающей воды, Наен думает о произошедшем. Она ненавидит Минхо всем сердцем и любит также. Ее совсем немного тревожит измена, ведь она наивно надеется, что Джисон солгал. Слова о том, что Минхо больше не друг Чану заставляют задуматься тоже: становится грустно от осознания потери любимых друзей, ведь и сегодня, она не подошла даже просто поздороваться ни к кому из своих приятелей, и они не подошли к ней, пока не явился Хан. А может, просто не видели? И все равно тоска гложет девушку изнутри, под веками вдруг появляется образ Минхо и слезы автоматически жгут глаза. Они смешиваются с горячей водой, уходят вместе с паром, и сделав усилие над собой, Наен закрывает кран.       На кухне ее ждет ароматный ромашковый чай и сидящий за столом Чан, листающий ленту в твиттере. Она касается рукой своей поясницы и недовольно жмурится. — Чего с тобой? — Ничего. — Болит? — Нет, я, наверное, просто потянула мыщцы. Или продуло под кондиционером. — Нужен хороший доктор, — Бан резко поднимается из-за стола и, схватив девушку за руку, тащит ее в спальню. — Ты устала и физически и морально, тебе нужно расслабиться. — Ты чего? — Ложись на живот, — Чан включает ночник на прикроватной тумбе, растирает ладони. — Ло...ложиться? — нервный смешок вырывается из Наен. — Просто поверь мне, ага?       Наен нехотя слушается, осторожно ложась на собственную кровать. Она приподнимает серую футболку, оголяя спину и подгибает руки под лицо. Руки Чана теплые, от первого касания внутри девушки начинают бушевать самые разные чувства, однако она старается не думать о тех вещах, что заставят покраснеть. Парень умело нажимает на правильные точки на крестцовом отделе позвоночка, ловко орудует пальцами, применяя, где нужно, свою мужскую силу. — Не больно? — Ну... немного. Где ты научился? — У отца были частые боли, когда я еще учился в школе. Иногда я делал ему обезбаливающий массаж, это помогало. — У тебя отлично получается. — Хорошо.       Наен не замечает, как любопытные ладони друга постепенно и медленно опускаются с поясницы на ягодицы. Девушка упорно делает вид, что ничего не происходит, но когда он ласково касается ниже, практически невесомо, щеки на секунду вспыхивают. Однако смущение сменяется на спокойствие, и она не останавливает Чана, расслабляясь под нежностью его крепких рук. Проворные пальцы Бана скользят еще ниже, он смело проводит по ложбинке меж бедер вниз, затем вверх и касается края шорт. Они не поддаются, но парень аккуратно отодвигает их вместе с бельем, открывая доступ к самому сокровенному. Девушка прячет лицо в подушку, при этом прекрасно ощущая, как сначала один палец друга заполняет ее, затем еще один. Ей стыдно, что она так просто позволяет касаться Чану там, где касался только Минхо; стыдно от того, что не останавливает его и самое главное — не хочет останавливаться сама. Возбуждение плывет по венам, смешиваясь с кровью, и Наен немного разводит бедра, уже сама насаживаясь на искусные пальцы. Тихий стон в подушку и Чан не сдерживается, второй рукой крепко сжав ягодицу. Ему так сильно хочется снять чертовы шорты полностью, заменить пальцы на наполненный желанием член, который буквально готов порвать черные джинсы. Каждый день он мечтал об этом, каждый раз, когда Минхо целовал Наен на его глазах, обнимал ее или кусал за ушко — Чану хотелось присоединиться к ним, чтобы продолжить. В его самых откровенных фантазиях всегда было место для Наен, но он лишь мог смотреть, сгорая в огне собственного вожделения.       Секундное удовольствие, сопровождаемое сокращением мыщц заставляет закончить бурю. Наен давится собственным смущением и медленно приподнимается на кровати,  когда Чан отстраняется, поправив ее одежду. Они смотрят друг другу в глаза и парень произносит: — Возможно, я слегка увлекся...       Не теряя ни минуты, двое одновременно тянутся навстречу, чтобы раствориться в горячем, но таком мягком поцелуе. Все мысли разом покидают головы, заставляя полностью поддаться нахлынувшим эмоциям. Наен обвивает сильную шею руками и тянет друга на постель. Он ласкает ее тело, касается ребер под футболкой, и от этих самых касаний девушка тает. Толика стыда все еще присутствует внутри, однако губы Чана такие сладкие, что хочется отдасться его власти до конца. Наен бесшумно мычит в поцелуй, зарываясь кончиками пальцев в каштановые волосы на затылке и сильнее разводя бедра в стороны, чтобы ощутить возбуждение друга. Ей нравится, как он переходит от губ к шее и ласково щекотит кожу, оставляя невидимие засосы. Он слишком долго ждал этого, слишком долго терпел и теперь ему наплевать на все, что будет после. Пусть потом Наен скажет, что это ошибка, что им не стоило — сейчас Чан видит и чувствует совсем иное. Она осторожно расстегивает пуговицы на помявшейся рубашке, и парень с легкостью скидывает ее, оголяя красивое, мускулистое тело. Бан снова льнет к алым губам, нежно целует уголки, слегка кусает нижнюю, пока Наен изучает кубики пресса на животе. Его руки везде, он успевает тронуть щеки, сжать предплечье и талию, приподняв майку совсем и, наконец, добраться до резинки шорт. Он медленно стягивает их со стройных ног вместе с бельем, и Наен вновь смущается, уже сама толком не понимая от чего именно. Чан замечает, он знал, что ей будет неловко, когда начинал, ему очень хочется, чтобы девушка выбросила сомнения прочь и просто доверилась ему. Они молчат, и в молчании этом интимного больше, чем в разговорах или таинственном полушепоте, которым Наен так часто искушал Ли Минхо. Жилистыми ладонями Чан сжимает лицо Ким, целует глубоко, но все еще нежно. Он не такой как Минхо, он гораздо ласковее и милее, скользит губами вниз и касается ими низа живота. Сбитое дыхание опаляет, заставляет выгибаться, а Чан целует кожу на внутренней стороне бедра. Невесомая дорожка поцелув рассыпается к влажному лону и от осознания прикосновений языка, тело Наен пьянеет. Оно готово извиваться от натиска сладких тягучих ласк, и девушка поддается, стонет от наслаждения и закатывает глаза. От ее голоса Чан больше не может терпеть, он расстегивает ремень, молнию на джинсах и приподнимается, чтобы снять одежду. В заднем кармане у него всегда есть контрацептив, он ловко разворачивает серебристую обертку, и замечает, что Наен рассматривает его тело. Они разговаривают без слов, девушка снимает свою футболку, и та падает на пол. Теперь они обнажены полностью, и неловкость улетучивается прочь.       Девушка молча стучит по постели, призывая Чана лечь, и он ухмыляется. Оказывшись на нем, Наен самостоятельно направляет эрегированный член в себя, садится и двигает бедрами. Чан дышит тяжело, ему так жарко и воздуха в легких не хватает совсем. Обхватив бедра подруги, он задает темп, по-прежнему управляя их общим наслаждением. Внезапно с пола раздается звук телефона парня, однако он делает вид, будто ничего не слышит, лишь еще крепче сжимает Наен. Она ложится на сильное тело, грудью прижимаясь к его, целует губы и проникает языком в горячий рот. Так странно ощущать в себе Чана, быть с ним единым целым; так странно принадлежать еще кому-то, кроме Ли Минхо...       Лиловые огни проносятся под веками и волна оргазма накрывает Чана от макушки до кончиков пальцев, которыми он сжимает талию Наен. Она смазанно целует его в спайку губ и обесиленно падает рядом, прислоняя лоб к взмокшей шее. Они лежат так около пяти минут, поглащенные тишиной, что нарушают лишь сбитые дыхания. Телефон пищит снова, и Чан возмущенно прикрывает глаза: — Я не хочу отвечать. — А если что-то важное? — Наен кладет руку на грудь парня, рисует пальцем невидимые узоры. — Дай мне еще минуту, — он поворачивается к девушке лицом, целует в самую кромку волос и говорит самую удивительную для Наен вещь: — Я люблю тебя. — Чего? — она устало отстраняется и смотрит прямо в глаза. — Не удивляйся, я давно стал очевидным, всегда завидовал Минхо, мне ведь тоже хотелось, чтобы кто-то любил меня так же сильно, как ты любишь его. Чонин заглушил эту пустоту, но мне все равно хотелось и тебя тоже, — Чан вздыхает, понимая, что телефон замолчал. — А потом он уехал, а вы с Минхошей начали встречаться, мне казалось я сдохну от всего этого. Поэтому перестал с ним видеться, ушел с шараги в фирму отца и все вроде бы шло хорошо, пока Чонин не вернулся и не расковырял старую рану. Казалось теперь все будет хорошо, но... ты знаешь теперь какого это. — Ты сам отказался от Чонина, хотя он хотел начать все сначала, когда вернулся. — А смысл? Только мы помирились и пошло все по пизде, у нас кроме ахуенного секса не было ничего. У него точнее. — А у тебя? — А я люблю его. — Что? — И тебя люблю, Наен. — Как так можно любить двоих? — Я могу, — он проводит пальцами по ее щеке, скуле и скользит к шее, а затем тянется к губам, однако снова звонит телефон.       Чан отстраняется и лениво встает с постели. После окончания сигнала приходят два сообщения. — Это Лэс, — заметив любопытный взгляд Наен, отвечает парень.       Он смотрит в экран телефона и думает, что это какой-то розыгрыш. 01:12: lesexy: трубку возьми 01:13: lesexy: Минхо приперся к нам, он ждет тебя — Что пишет? — Просто... просто спрашивает где я, — Бан торопливо одевается. — Мне нужно ехать, прости пожалуйста, что я поступаю как киношный мудила. Давай может увидимся завтра? — Все нормально, ты не обязан.       Чан накидывает рубашку и садится на кровать, обхватывая шею Наен руками и заглядывая девушке в глаза. — Я чувствую себя таким счастливым, каким давно не чувствовал, и ни о чем не жалею, надеюсь ты тоже. Я сохраню все в секрете и... если хочешь, можем забыть о том, что произошло. Только... — он замолкает. — Что? — Если он все же вернется в Корею, я... я не хочу, чтобы ты опять бежала к нему. Даже если он придет и опять будет умолять, пожалуйста, блять, просто шли его нахуй, ладно? — Думаешь секс с тобой заставил меня полностью забыть о Минхо? — Чан убирает руки и Наен через секунду понимает, как обидно прозвучали ее слова. — Прости, я не так хотела сказать, я имею ввиду... — Все правильно, я понимаю, — Чан встает с кровати. — Пойду.

* * *

— Почему ты просто не поедешь к своему отцу? — Лэс садится на высокий кухонный гарнитур и завязывает волосы в хвост. — Или к маме, она же тоже живет в Сеуле теперь. — Не могу я, — Минхо сидит напротив, играет пальцами с чайным пакетиком. — А заявиться к нам посреди ночи можешь? — Чан мой лучший друг, я думал, ты тоже. — Аэ, нет-нет. Тут два вопросика сразу назревает: почему если он твой лучший друг, то вы за этот месяц ни разу не общались? И второй — я не иду с братом в комплекте, я никогда не была твоим другом. Ты мне нравился, если забыл. — Ой, тебе кто только не нравился. — Пей свой чай молча, — Лэс снова звонит Чану и раздражается от того, что тот не берет трубку. — Он заебал, опять набухался и уснул у какой-нибудь шлюшки, — она быстро отправляет сообщения и смотрит на Минхо.       Месяц в Европе сильно изменил его. Он осветлил волосы, стал иначе одеваться и бросил курить. Несмотря на мешки под глазами от хронического недосыпа, он все еще выглядел свежо и очаровательно. — Можно я переночую у вас? — Нет, блин, — усмехается девушка. — Ты в час ночи пойдешь искать где бы переночевать! — Спасибо, — Минхо встает из-за стола и подходит к Лэс. — Так почему тебя выперли из университета? — Много из-за чего. Но по официальной версии — я просто тупой, не потянул их программу. — Ты то? — Мне кажется я вечно порчу свою жизнь, — он опускает глаза, тяжело вздохнув. — Все, что происходит со мной, делаю я сам. — Чего раскис? — Лэс берет Минхо за руки. — Возьми себя в руки! Ну не получилось у тебя с Лондоном, ну и ничего, может это к лучшему? Я тоже вернулась сюда, не доучившись, и вообще не жалею. Значит, у тебя здесь есть что-то или кто-то, кто не отпускает, хотя ты и сам этого не понимаешь. — Кто-то? — он поднимает на девушку махагоновые глаза и хлопает длинными ресницами. — Или что-то. — Да ну... — Я не о Наен. — Ты сама сейчас вспомнила о ней, я и не думал. Ну вот зачем? — Да у тебя на лбу написано: "НА-ЕН", тут к гадалке не ходи. — Это не так. Если я о ней вспоминаю, то лишь потому что считаю себя мудаком. Я не просто ее бросил, свалив, я перед этим ей изменил, понимаешь? — О, а вот отсюда поподробнее! И кто же эта бедняжка? — Не важно. — Пф-ф-ф, ну ты козлина, конечно. — Сам знаю. Вот завтра поеду и все ей расскажу. — И чего ты этим добьешься? Заставишь ее тебя ненавидеть? Какая теперь разница, если ты не собираешься с ней мириться? — Мы и так не очень красиво расстались, я хочу исправить хотя бы это. — Каким, блять, образом? Лучше предложи ей остаться друзьями, а не рассказывай о своих приключениях в страну Налево. Так ты хотя бы не будешь в ее глазах полнейшим мудилой. Но ты мудила. — Пиздец с тебя психолог, спасибо. — Пожалуйста, с вас сто тыщ вон. — Хуен, — Минхо отходит и берет кружку с остывшим чаем. — Уен. — Кстати, как у вас с ним? — Ну, знаешь... как и у всех парочек. — Рад, что ты счастлива. — Не искренне.       Минхо усмехается, а мысли его и правда где-то далеко: Лэс права, и парень не понимает почему сам не догадался поговорить с Наен. Он падает на стул и долго сверлит чашку глазами до тех пор, пока в кухне не появляется Чан. — Ну и какого хрена, Минхоша?