От сладкого к острому

— Ну и давно ты тут стоишь? — выдает Минхо банальную фразу, когда приступ истерического смеха отступает, и он прокашливается.       Лицо Чана спокойно. Оно не выражает никаких эмоций: ни разочарования, ни обиды, ни злости. Словно парень ожидал этого зрелища. Он делает глоток бурбона из блестящего стекла, тянет секунды, смакуя каждую каплю алкоголя вместе с неловкостью всей ситуации, а после спокойным тоном произносит: — Когда ты спросил кончает ли она со мной также.       Изрядно выпивший Минхо смеется вновь, но тут же делает серьезное выражение лица и смотрит на Наен: — Кстати, ты так и не ответила.       Наен совершала множество ошибок, и Ли Минхо был одной из них: самой глупой, самой ужасной. Однако сегодняшний день перечеркнул все прошлые и стал самым постыдным за всю жизнь девушки. Крепко стиснув зубы, она резко срывается с места и быстро покидает кабинет, оставляя парней прожигать друг друга безжалостными взглядами. — Я не удивлен, — произносит Чан. — Я просил ее не бежать к тебе, но увы, — он делает еще глоток. — Теперь мы квиты? — Квиты? — Ты застукал меня с Наен, я застукал тебя с ней — все по-честному. Считаешь, это нормально? — А нормально трахать девушку друга? — Бывшую девушку, Минхоша. Мы снова будем поднимать эту тему? — Да, будем, — Ли мгновенно оказывается рядом. — Какого хера ты ведешь себя так, будто ничего не произошло?— он хватает Чана за воротник, треплет так, что кажется сумеет порвать. — Ты пьян, я вызову тебе такси. — Ненавижу, — Минхо грубо отпускает парня и уходит.

* * *

      Суровый ветер срывает окрашенную осенью листву с лип и каштанов, гоняет ее по влажному асфальту и бросает несчастную в лужи. Сизого цвета небо упрямо прячет даже малейшие намеки на солнечные лучи, придавая городу еще больше печали. И лишь мягкие шарфы тихонько радуются, что о них наконец-то вспомнили. Люди начинают прятать замерзшие носы, чтобы не простудиться из-за резких перепадов температуры. — Что мне делать? — Наен смотрит на Хенджина, от красивых губ которого тянется плавленный сыр до кусочка пиццы. — Я не могу смотреть им в глаза. Мне стыдно... почему это произошло? — она прячет лицо в ладони. — Почему я была такой беспечной? — Не понятны мне ваши поступки, — Хенджин делает паузу, пережевывая тесто. — Как будто вы животные, а не люди. — Это он животное, — оправданно отвечает Наен, глядя на то, с каким аппетитом кушает друг. — Он трахает все, что двигается, а что не двигается, он двигает и трахает.       С дивана доносится короткий смешок Феликса, и Хенджин бросает на него недоуменный взгляд. — Смешно же, — говорит Ли, на что его парень лишь вздыхает и снова смотрит на Наен. — А сама то? — Сама то? А что я? — Разве ты не хотела, чтобы Минхо-хен вчера это сделал? Почему не остановила его? — Хенджин отбрасывает корочку от пиццы на картонную крышку. — Почему не остановила Чан-хена? Они оба занимались с тобой сексом без добровольного согласия? — Спасибо за то, что напоминаешь мне какая я шалава. — Я не это име... — Это. — Знаешь, это твоя жизнь, и ты решаешь с кем спать, с кем встречаться и вообще что делать. Но не надо тогда ныть мне тут о том, как все ужасно. — Ныть? Вот спасибо тебе, Хван, — девушка горько усмехается. — Что ж, прости, что оказывается обременяю тебя своим нытьем, но раньше ты был таким, и я всегда терпеливо слушала и помогала чем могла. Сразу бы сказал, что это тебя бесит. — Я и помогаю, ясно? Хочешь, чтобы твоя жизнь наладилась — вычеркни из нее Ли Минхо и перестань трахаться со всеми подряд. — Ты настоящий друг, — Наен поднимается из-за стола, берет сумку с дивана. — Пока, Феликс! — Пока?...— блондин хлопает глазками и смотрит на Хенджина, пока входная дверь не захлопывается с той стороны. — Ты не мог быть потактичнее? — Потактичнее? Я сказал правду! Она продолжает разрушать свою жизнь, а потом приходит ко мне в слезах и кается, словно я священник. — Куда делась вся твоя нежность? — Что ты имеешь ввиду? — Ты всегда поддерживал ее, даже когда она была не права, был ее единственным лучшим другом. Зачем ты сейчас так грубо? Ей же плохо. — Может это единственный способ вразумить ее? Если по-хорошему не получается. — Странная у тебя тактика, — Феликс встает с дивана и уходит, однако остановившись в дверном проеме добавляет: — Ты становишься вторым Ли Минхо.       И пока Хенджин в полном одиночестве мысленно рассуждает о том стоит ли слова Феликса принимать за оскорбление, Минхо сидит в приемной престижного офиса, где через минуту должно пройти собеседование. Он вытягивает губы вперед, будто это поможет избавиться от волнения, нервно стучит мыском лакированной туфли по паркету и пальцами по колену. Наконец дверь в секретарскую открывается,  показывая знакомое лицо. — Джисон? — А я еще читаю, думаю — просто тезка твой, — Джисон прячет обиду за маской безразличия и открывает дверь настеж. — Что ж, заходи. — Не знал, что ты работаешь. Еще и секретарем здесь. — У нас весь курс уже работает, и учиться успевает. Только у тебя все непонятно. Но я так понял это не мое дело... короче, заходи, начальница ждет. — Спасибо...       Минхо неловко. Закрывая за собой дверь в кабинет директора, он чувствует, как горят его уши. Темноволосая женщина лет пятидесяти, которая почему-то очень напоминает ему директора Лондонского университета, кивает на поклон парня и произносит: — Ваш отец много работал, прежде чем его имя стало хоть что-то значить. — Вы знаете моего отца?       Вместо ответа директриса указывает на стул. — Вы знаете сколько молодых людей желает работать у нас? Чем Вы лучше других? — она переводит взгляд на резюме Минхо. — Ничем, госпожа. Я обычный студент, который хочет развиваться в будущей специальности. — Хм, студент? Странно, — она складывает руки в замок. — У меня другая информация. — Вы правы, — Ли на секунду теряется. — Однако, дайте мне шанс. Я уже упустил один, и не могу ошибиться снова. — Шанс, значит, — она долго смотрит на Минхо, а тишина начинает беспокоить уже потерявшего надежду парня. — Ладно, — наконец соглашается директриса. — Мы перезвоним Вам и скажем будет ли у Вас первый день стажировки в качестве ассистента.       Ли прикусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку, вместо которой благодарно кланяется: — Спасибо Вам, — и уходит, чувствуя как тяжелый камень падает с души, словно его уже приняли. — Видимо, тебя взяли, — не отрывая глаз от кипы бумаг произносит Джисон, и Минхо отмечает про себя как же чертовски ему идут очки. — Поздравляю, — его голос спокоен, однако холоден. — Спасибо, — Минхо касается дверной ручки, но тут же поворачивается к парню; ему кажется, что раз он решил начинать жизнь с чистого листа, значит стоит начать с исправления ошибок. — Слушай, Джисон... — Хан поднимает на Минхо темные глаза, и тот непроизвольно делает шаг назад. — То, что было, ну, — он говорит тише, — Между нами, я хочу, чтобы ты знал, что я жалею об этом. Прости, что... — Ты встречаешься с Бан Лэссо? — перебивает Джисон. — Разве она не с Уеном? — Какая тебе разница? — И правда, какая? Ты дал мне ложную надежду своими сообщениями, но я сам виноват. Я просто влюбился, как дурак и забыл, что влюбляться в тебя — самая худшая идея на свете.       Минхо ничего не отвечает. Он сжимает руку в кулак и выходит из секретарской, не сильно хлопая дверью. Ли и понятия не имел, что так много людей влюбил в себя, и только один вопрос крутится в голове: "Чем?". Он действительно считает себя недостойным чьей-то симпатии, поверить не может, что кто-то думает о нем, засыпая, а утром ждет сообщения. Слишком многие вещи ему действительно не понятны.       Он впервые заходит в табачный киоск и по привычке просит пачку "Мальборо голд". С толикой досады Минхо смотрит на темное небо, вспоминая, что не взял зонт. Промокнуть ему не хочется совсем, однако стоять под бетонным навесом ему хочется еще меньше, поэтому собрав волю в кулак он двигается к пешеходному переходу в надежде, что автобус приедет раньше обычного. Он не знает куда ему идти — собирался только вернуться к Чану, чтобы забрать вещи, а после... он действительно не знает где жить. Звонить отцу нет смысла, матери тем более. Парень тревожно вздыхает и прикрыв глаза разворачивает бело-золотистую пачку. Сигаретный дым знакомо окутывает легкие, заполняя пустоту внутри, а желудок требовательно скрипит. Минхо ничего не ест вторые сутки и организм злится, но хозяин лишь травит его горьким ядом. Неожиданно для самого себя, Ли набирает номер Наен, намереваясь разложить по полочкам прошлые ошибки, чтобы начать работать над ними. — Алло? — удивленная интонация девушки узнается на том конце трубки. — Ты дома? — А что? — Надо поговорить.       Раскрыв салатовый зонт, Наен идет к подъезду, оставляя Минхо без ответа. Он прокашливаетсчя и вновь произносит: — Наен? — Я не хочу говорить с тобой. Ты опять пьян? — К сожалению, нет. — Чего тебе надо? — Просто... просто давай поговорим? — Каждый наш разговор кончается либо руганью, либо сексом. Не приезжай.       Она бросает трубку в ту секунду, когда приезжает автобус до района, в котором живет Чан. И пусть Минхо совсем не хочет видеться с ним, выбора у него нет. — О, — в дверях парень встречается с Лэс, девушка обувает ботинки и поднимается с банкетки. — Привет, Мин-мин. — Ты куда в такую погоду? — Уен хочет встретиться, — девушка замечает капли дождя на волосах Минхо и касается их пальцами. — А ты? — Что? — Ты хочешь с ним встретиться? — Эм, — она скептично улыбается. — Что за вопрос? — Что это за парень такой, который заставляет тебя гулять с ним в такую холодину? — Что на тебя нашло? — Лэс снимает с вешалки синий вязаный шарф и обматывает им шею. — Ничего, — Ли только сейчас скидывает промокшие насквозь туфли. — Не простудись. — Ой, распереживался тут весь. — Кстати, твой брат дома? — Да. Он вроде не выходил из своей комнаты сегодня. — А ваши родители? — Э... они разве бывают дома? Все, я ушла, — она закрывает за собой дверь, а Минхо устало падает на диван и не успевает понять, как сон поглощает его.       Около получаса он просто дремлет, а потом подскакивает на месте от каких-то жутких картин. Окутанный тишиной огромной квартиры он идет собрать еще не разобранный до конца чемодан и вызывает такси на адрес, который до сих пор подписан в приложении как "наш дом".       Монотонный звонок в дверь заставляет Наен выключить плиту, прежде чем соус выкипятится из грибной пасты. — Кого это там черти носят? — под нос возмущается она, и торопится глянуть в глазок. — Блять...       По ту сторону Ли Минхо — все-таки не послушал и приехал. Открывать не хочется, лучше притвориться, что ее нет дома. Однако громкий звонок телефона из кармана быстро выдает местоположение. Минхо убирает мобильный в карман и тихонько стучит в дверь. — Открой, я же знаю, что ты стоишь прямо за дверью.        Щелчок и через секунду парня испепеляют полные злости глаза. — Я же сказала не приходить. — Прости, я шел мимо и не мог иначе. — Мог, Минхо. Уходи, — она спешит закрыть двери, но Ли ловит их руками. Жилки на тыльных сторонах ладоней становятся выразительнее от напряжения, и Наен отводит взгляд от парализующей сознание картины. — Дай мне только пять минут, не больше. — Опять будешь говорить, как тебе меня жалко? — Нет. Просто хотел извиниться за вчерашнее. Я долго думал над этим и... не стоит возвращаться в жизнь человека, если однажды решил из нее уйти. — Мне нравится Чан.       Даже несколько секунд молчания не позволяют Минхо вникнуть в неожиданное признание Наен. Он прячет взгляд в пол и тихо отвечает: — Понятно... — Я не хочу, чтобы вы двое ссорились из-за этого. Может я и поступаю, как последняя тварь, но это правда. — Ты тоже ему нравишься. Если честно, плохо, что я поддался, привязался к тебе, как ни к кому раньше. Мне тяжело отпускать тебя, но... но я не уверен, что любил по-настоящему, — он вздыхает и подходит к Наен, чтобы коснуться ее рук. — Я вообще не уверен, что способен любить, и ты это знала. Всегда знала. — К чему сейчас этот разговор? — Не хочу, чтобы мы о чем-то жалели. Мне нравилось быть рядом, но наши идеальные отношения построенные на сексе не могли быть вечными. — Постороенные на сексе, — усмехается Наен. — А что, разве у нас было что-то, кроме страсти и влечения? Наши отношения строились на этом, не на любви. У нас не было таких чувств друг к другу, какие есть у Хенджина и Феликса. — Я любила тебя, Минхо. Любила как никто никого в этом мире! Каждое утро, просыпаясь я смотрела на спящего тебя, на твои спутанные волосы, на прикрытые глаза и думала, как же я тебя, блять, люблю, — девушка бессознательно сжимает пальцы Минхо своими. — Каждый твой недостаток я полюбила, каждую черту твоего скверного характера, я закрывала глаза на все твои выходки потому что ты был нежен со мной, заботлив, и мне казалось, это взаимно. Все, что ты делал имело для меня огромное значение. Даже наши небанальные свидания, ведь вместо обычного кинотеатра ты повел меня в кино под открытым небом, вооружившись пледом и латте; вместо обычного музея, мы пошли на выставку студенческих работ; вместо обычного похода в лес, ты пригласил меня на целый фестиваль вдали от цевилизации и все это, все это имело бешеный смысл, — сама не зная почему, девушка обнимает Ли, прижимаясь лицом к мужскому плечу. — Я ценю каждое мгновение, проведенное с тобой, потому что я точно знаю, что любила тебя, и пусть ты говоришь, что ты меня нет — я не верю. Я любила тебя, Минхо. Любила и потеряла. — Нет, — он горько машет головой. — Я причинил столько боли тебе. Наверное, если бы мы не встретились тогда на вечеринке Чана — все было бы иначе, — парень отстраняется, положив ладони на предплечья Ким. — Я всегда знал, что мне лучше быть одному, потому что я... потому что я такой. Ты знаешь меня лучше всех на свете, и знаешь, что я ужасный человек, а теперь я еще и испортил тебе жизнь. На самом деле я надеюсь, что ты будешь счастлива. Будь это хоть Чан, мне все равно, только... только я все равно буду приглядывать за тобой. — Минхо... — Все, я... я сказал все, что хотел. Больше никаких ошибок. И прости за вчерашнее, я... черт, я очень сожалею, что позволил себе такое. Назовем это прощанием. — Прощанием?       Минхо не отвечает. Он тянет губы ко лбу девушки, оставляя на коже легкое касание и не поворачиваясь делает несколько шагов назад. В его глазах можно разглядеть боль, которую никто не в силах заглушить, но Наен больше не произнесет ни слова. Больше нет.       Покинув квартиру, наполненную общими расстаявшими чувствами, Минхо невольно вспоминает, как уезжал отсюда в Англию. Тогда он думал, что его жизнь полностью изменится, а теперь вернулся туда, откуда начал. Он неоднократно прощался с Наен, но возвращался снова и снова, словно зависел от нее. В глубине души понимая, что никого на свете не любил, не любит до сих пор, так же сильно, как эту девушку. Уверен ли он, что больше не потревожит ее? Ведь тоже самое обещал и ей и себе в прошлый раз, однако вчера поступил как озабоченный мальчишка.       Когда Минхо выходит из лифта, на экране телефона высвечивается незнакомый номер, по цифрам которого ясно — городской, рабочий. Прокашлявшись и ожидая хорошие новости, он отвечает. — Алло? — Ли Минхо, здравствуйте! Это "Смолл Индестрис", Вы при... — Джисон? — Да. — Почему так официально? — Я на работе. — Эм... можно без этого? Мне неловко. — Господин Ли, — не слушается Хан, но Минхо лишь закатывает глаза. — Извините, но Вы нам не подходите. — Чего? — Всего доброго! — Джисон, подожди! Подожди! Это что, шутка? Ты специально так говоришь, чтоб отомстить? — Наш разговор записывается, господин Ли. — И что? — Ничего, если не веришь приезжай к восьми завтра и сам разбирайся. Все, мне таких как ты еще десяток надо обзвонить, а времени мало. Не хочу задерживаться. — Джисон! Алло? — по гудкам становится ясно, что Хан бросил трубку. — Алло? — Минхо не верит своим ушам, внутри все сжимается. Он и понятия не имел, что найти работу в их огромном городе настолько тяжело.       Смеркается. Ветер треплет испорченные окислителем волосы; на семнадцатом этаже он ощущается в разы сильнее. Больше всего на свете Минхо боится высоты, но сейчас его страх улетучился. Ладони в холодном поту и учащенное сердцебиение, мысли вертятся по кругу, словно в бреду. Парень размышляет над тем, что жизнь его — сплошная ошибка, потому что он сам ее такой сделал. В руке недокуренная "Мальборо голд", Минхо кидает ее вниз и та почти сразу теряется под гнетом ужасающей высоты.       «Мы не высоты боимся, а упасть» — перед глазами улыбка Наен и, черт, она такая красивая, добрая и умная, и почему Ли вообще появился в ее жизни?... Он понимает, что каждому в этом мире без него будет лучше, ведь никого больше не осталось. Все, кому он был дорог ушли. Отец, мать, лучший друг, любимая девушка — никто не будет скучать о Минхо, когда того не станет; никто не будет плакать. Только котов жалко, кто о них позаботится? Или Наен была права, когда сказала, что он даже Суни, Дуни и Дори бросил? Да, эгоист. И броситься вниз, чтобы все смотрели на его размаженное по асфальту тело — довольно эгоистичный поступок. Испортить единственное, что у Минхо осталось, его прекрасное лицо, не самый лучший вариант, это не самая эстетичная смерть, но он не трус, не слабак. Или нет?       Минхо прикрывает глаза и делает шаг вперед.