От сладкого к острому

      Выбранный на вечер старый фильм и идея парного свидания становятся слишком скучными, когда на улице стремительно темнеет. Хенджин что-то шепчет Феликсу на ушко, обнимает его и гладит по бедру, видимо, извиняется за свое поведение днем, а Сан то и дело кидает в их сторону неоднозначные взгляды. Если бы год назад ему сказали, что ему будет нравиться смотреть на любовь двоих парней, Чхве рассмеялся бы тому в лицо. Но Хенджин и Феликс, целующиеся в метре от него, сейчас выглядят такими манящими и красивыми, что Сан сомневаеется в своей агрессивной гетеросексуальности. Ксэюн замечает интерес парня и прячет усмешку в уголок рта. В свете экрана телевизора практически невозможно увидеть, что рука Хенджина медленно ползет вверх и застывает на ширинке Феликса, однако Сан — видит. Он нервно сглатывает и поднимается с дивана, убрав руку из-за спины Ксэюн. — Пойду подышу свежим воздухом, — хрипит он, смущенно глядя куда-то в пустую точку.       Стоит ему уйти, Ксэюн начинает смеяться. — Что это с ним? — вскидывает брови Феликс. — Наверное, его разозлил наш поцелуй, — предполагает Хван. — Говорил я вам, это плохая идея. — Ты мог и не целовать меня. — Я думал он не заметит. — Дурачки, — вмешивается девушка. — Он не разозлился, этот взгляд я знаю, и он говорит о другом. — О чем же? — Странно прозвучит, но... может нам стоит...? — Что? — Что? — парни переглядываются, а Ксэюн дважды приподнимает брови. — Фу, нет! — кривится Хенджин. — С ума сошла? Гэнг-бэнг?! — Да я же просто пошутила! Ты чего? — Я ни с кем Феликса делить не собираюсь! — Успокойся, хен. — Да че успокоиться? Ты туда же? Хочешь секс вчетвером? Мы че...эти... как их там... — Свингеры? — Вот именно! Мы что, свингеры? Мерзко-то как! — Ну а почему нет?       Хенджин несколько секунд немигающе на Феликса смотрит, словно не верит собственным ушам. — Отлично. Хочешь трахаться с этими двумя — пожалуйста. Но без меня, — он скидывает с себя ногу Феликса и встает. — Да ладно, — Ли хватает любимого за руку. — Мы просто шутим. — Хуясе, у вас шутки, — Хенджин резко выдергивает руку и уходит, однако прямо по ту сторону полумрачной комнаты встречается с Саном, который все это время находился здесь, за перегородкой между прихожей и залом. — Подслушиваешь? — Да. И охуеваю не меньше тебя, Хван.       Хенджину так обидно, внутри все щимит, будто его только что предали. Он шумно вздыхает, смеряя оценивающим взглядом Сана, а тот делает шаг ближе и оказывается в невероятной близости. — Что ты делаешь? — Не знаю, — шепчет Чхве, который действительно не знает что творит и зачем кладет руки на талию Хенджина, который не очень-то сопротивляется. Красивые пухлые губы Хвана подрагивают, и Сан не выдерживает, желая ощутить их вкус на своих: прикрыв глаза, он касается невесомо, немного тянет на себя нижнюю губу парня и с громким звуком отпускает. — Может дадим им то, чего они так хотят? — сам не веря в то, что говорит это вслух, Сан скользит ладонями по телу Хенджина вниз, приподнимает толстовку и льнет к тому всем телом. — Ч-что? — неуверенным полушепотом переспрашивает Хенджи, надеясь, что их не услышат. — Один раз, — Сан целует губы Хенджина, невзначай щекочет кончиком языка. — Стой, хен... так нельзя... — Ты прав, — Чхве не унимается, прижимает парня к себе, от чего тот чувствует, как возбуждение приятеля касается его бедра. — Какого хуя?       Разрывая тишину надвое вместе с нутром Хенджина, звучит голос Феликса. Он жмет на включатель на стене в ту секунду, когда Хван буквально отталаивает от себя Сана. — Ликси, я... — Не надо, — почти неслышно говорит Ли. — Я не хочу сейчас с тобой говорить.       Замершая Ксэюн прожигает насквозь Сана. Ей нечего сказать парням, она лишь вздыхает — ведь ее предложение и правда было шуткой, по большей мере, конечно. Феликс уходит обратно, а Хван было идет за ним, однако блондинка останавливает парня, вцепившись пальчиками в предплечья. — Ему нужно побыть одному, — она бросает короткий взгляд на Сана. — Пойдем прогуляемся? — Я не... — Пойдем, пойдем, — Ксэюн разворачивает Хенджина и толкает к входной двери, а Чхве закатив глаза не торопится их догонять.       Пряный аромат поздней осени ударяет в нос, а воздух мгновенно холодит щеки. Ксэюн достает пачку сигарет и нервно закуривает одну. — Ксэюн, — Хенджин протягивает руку к ее спине, но Чон дергается. — Не трогай меня. — Я не знаю почему поддался. — Поддался? — выпустив дым через нос, Ксэюн двигается по дорожке. — Да! Это Сан поцеловал меня. — Не понимаю как отношения со мной делают парней такими! Второй уже, при всей своей гомофобии, блять, полез к парню моего бывшего. Про мою жизнь хоть сериал снимай — "С днем рождения, мой муж-гей"! — Это не так... это было секундное влечение и не больше. — Да, конечно, он поэтому на вас обоих так смотрит? Ума не приложу, что с ним происходит. Как будто недотрах. — А это так? — Нет, конечно, — обманывает Ксэюн. — Все у нас хорошо в этом плане. — Правда? — Я не буду с тобой это обсуждать. — Почему?       Мимо проезжает машина Сана. Он останавливается впереди ребят, не заглушая мотор. — Я все равно его люблю, что бы ни произошло. А ты, — она метко бросает сигарету в урну. — Не трогай сейчас Феликса. Поговорите завтра, ему нужно остыть, — она кутается в свой плащ и торопится к автомобилю Чхве, а Хенджин прикрыв глаза, звонит Наен.       На том конце провода совершенно расстроенный голос, и Хенджину совестно за свое утреннее поведение. Он звонит, чтобы извиниться, а не рассказывать о поцелуе с Чхве Саном, который видели Феликс и Ксэюн. "И почему я такой идиот?" — думает Хван, садясь на бетонный порожек. — Я не очень хочу разговаривать, оппа. — Знаю, знаю, просто... я хочу попросить у тебя прощения. Я вел себя как мудак. Мы всегда поддерживали друг друга с самого детства, и я не знаю, что изменилось. Я не хочу тебя терять, Наен. — И я тебя. На самом деле ты прав, так что... ладно, спокойной ночи. — Подожди! — А? — Ты так расстроена, хочешь я приеду, поговорим как в старые добрые времена? — Не надо. Мне просто нужно побыть одной, все хорошо. — Точно?       Даже после извинений друга, Наен все еще не хочет говорить ему о боли, что совсем не стихает. Вместо спокойствия она чувствует лишь опустошение, что плесенью разрастается внутри. Девушка зажмуривает глаза, сдерживая новый поток слез и на выдохе отвечает: — Точно. — Тебе стоит поговорить с Минхо о вчерашнем, — внезапно произносит Хенджин. — Что? Зачем? — Я слышу как ты плачешь. — Хенджи? — М? — Говорили уже... он приходил буквально полчаса назад. — И? — Я сказала ему, что мне нравится Чан. Все кончено. — Это правильно, — произносит Хенджин, помолчав несколько секунд. — Вам обоим нужно начать новую жизнь.       Возможно, Хван прав. Но Минхо бросает с крыши многоэтажки недокуренную сигарету и представляет, как будет падать так же. Он прикрывает амареттовые глаза и вытягивает одну ногу вперед, подгибая вторую и... — Эй!       Минхо словно выдергивают из холодной воды. Он ставит ногу обратно на выступ и немного повернув корпус, замечает Лэс, закутанную в свой синий вязаный шарф. Сведя брови на переносице, он снова смотрит вниз. — Странный способ умереть, — она подходит к краю и тоже бросает взгляд в пропасть этажей. — Че ты, — девушка садится рядом на бетонный выступ и достает телефон. — Прыгай, раз решился, — она наводит камеру на парня. — Что ты делаешь? — устало спрашивает Минхо. — Снимаю тебя. — Зачем? — Чтоб они не думали, что это я тебя столкнула. — Уходи. — Почему ты выбрал этот способ? — игнорирует его Лэс. — Твое тело превратится в огромную порцию кровавой каши, некоторые части тела могут отлететь на расстояние нескольких метров, фу. Я видела жмурика, решившего спрыгнуть с двадцатиэтажки, зрелище отвратительное. — Я знаю... стоп, а с чего ты взяла, что я хочу прыгнуть? — А почему бы не вскрыть вены или пустить пулю себе в лоб? — она игнорирует вопрос. — Потому что я уже резал вены. А пистолета у меня нет. — У меня есть, пошли, дам. — Че... чего? Лэс, ты вообще что здесь делаешь? — Ну, в данный момент с тобой болтаю. Мне всегда интересно, почему чудики вроде тебя, приходят именно сюда сводить счеты с жизнью, — ответила девушка, а Минхо замер, у него вдруг закружилась голова. — Что, не можешь когда смотрят? Отвернуться? — Очень смешно, — Ли неуверенно делает шаг назад и спустившись с выступа, садится рядом с девушкой. Он достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Будешь? — Нет. Ты же бросил. — Я никогда ничего не могу бросить, — он смотрит на "Мальборо" и вдруг убирает обратно. — Откуда у тебя пистолет? — А откуда у тебя столько вопросов? — Ты не похожа на человека, держащего дома оружие. — Ты такой глупый, — Лэс подгибает пальцы под себя и смотрит вперед. — Хотя пистолет у меня и правда есть. Но если бы не было, я бы все равно сказала, что есть, лишь бы ты не совершил такую страшную глупость. — Для кого страшную? — Я знаю, что ты скажешь. Что никому не нужен? Что твоя смерть никого не огорчит? - она заглядывает прямо в глаза Минхо, наклоняется к его замерзшему лицу. — Может они и не говорят об этом, но ты им нужен. Своим родителям, друзьям, — светлая челка парня, перебираемая ветром лезет в глаза, и Лэс зачесывает волосы Минхо пальцами назад. — Мне. Ты понятия не имеешь, что жизнь — это череда взлетов и падений. — Тогда почему у меня одни падения? — Тебя выбрали учеником по обмену, разве это падение? — Полнейший провал. Вместо счастливого человека я стал нариком, а ты называешь это взлетом? — Но сам факт того, что ты чего-то добился — уже имеет смысл. — И где оно? Куда делось? Правильно, я все уничтожил. Как создал так и разрушил все нахуй, и так всегда. Сколько я еще буду портить свою жизнь и жизни других людей, Лэс? — Столько, пока ты не перестанешь ныть и не возьмешь себя в руки. — Я больной на голову ублюдок с пограничкой и биполяркой, у меня приступы ярости и мигрени, я бухаю, как черт и трахаюсь, как извращенец. И все это не лечится. Тут нельзя так просто взять себя в руки, я пытался, но таблетки — плацебо. Я думал, что Наен мое лекарство, но ошибся, тем самым сделав больно и себе, и ей. Таким как я нельзя находиться в обществе, нельзя жить. — Ты хочешь умереть, чтобы все закончилось для тебя или чтобы облегчить жизнь других людей? — Ты знаешь ответ. — Нет, не знаю. Я не понимаю почему ты не вернешься к отцу и даже не попытаешься вернуться в универ... — И не поймешь.       Они молчат около минуты, смотрят друг на друга, пока небо становится совсем тяжелым. Из-за ураганного ветра светло-серое покрывало разукрашивается черными пятнами пушистых облаков. Только где-то на горизонте прорываются бледного лимонного цвета лучи уходящего солнца. Холодный воздух больно колет щеки и режет глаза, Минхо отводит взгляд и жмурится. — Ты правда собирался прыгнуть? — А ты правда не собиралась меня останавливать? — Разве? — девушка выгибает бровь. — Если я тебя не останавливала, то почему ты тогда сидишь здесь, а не лежишь вон там? Я спасла тебя. — Теперь я типа твой должник? — усмехается Минхо. — Конечно. — И что ты хочешь за мое спасение? — Ну, — она внезапно кладет ладонь на крепкое мужское бедро, поглаживает, скользя к внутреннней части и выжидающе глядя на Ли. — Я много чего хочу в этой жизни. — Кхм, — Минхо нежно накрывает руку девушки своей и убирает ее от себя. — У тебя хороший аппетит. Позвони своему парню.       Лэс звонко смеется. — Очень странно, не так ли? — О чем ты? — Я так долго думала, что смогу его полюбить, врала самой себе, а в итоге, — Лэс вздыхает и берет Минхо за руку. — В итоге Уен оказался заглушкой, притупляющей чувства к тебе. Я, которая половину жизни не могла определиться — ты или он, — она ухмыляется и сжимает руку парня обеими ладонями. — Наконец определилась и поняла, что лучше никто, чем один из вас. — Не понимаю... — Говорю же, ты такой глупенький, — она тянется к порозовевшей от холода щеке губами и невесомо касается, Минхо дергается и отодвинувшись встает с бетона. — Прекрати. — Тебя это удивляет? — Нисколько. Ты всегда смотрела на меня как на кусок торта. — Что же поделать если ты такой аппетитный? — Думай, что говоришь, — Минхо собирается уйти, но Лэс продолжает. — Мне надоело, что все вокруг цепляются на меня из-за внешности. — Ты первый начал! Зачем поцеловал вчера? — Что? — Хотел, чтобы прикрыла перед Джисоном? Ага, только благодаря ему уже все думают, что я изменяю Уену с тобой. Фактически, мы даже живем вместе. — И что? Хочешь подтвердить слухи? — Просто хочу, чтобы ты... — она замолкает. — Чтобы что? — Чтобы... чтобы не думал, что никому не нужен. Я тебя люблю всем сердцем, ты мне... как второй брат, я... — девушка сама не понимает, что говорит — лишь бы Минхо еще немного постоял рядом с ней. Она встает и подходит к парню, от холода уже болят уши. — Пойдем домой? Здесь так ветрено и ты легко одет. Простудишься.       "Когда она стала такой заботливой?" — думает Минхо, медленно спускаясь по лестнице рядом с девушкой. Она прячет холодные руки в карманы пальто и больше ничего не говорит. Лэс уверена, что Ли точно бы спрыгнул, а вот он сам — нет. Ему не хочется умирать, на самом деле он просто мечтает, чтобы все закончилось, чтобы все было хорошо, без вечной тревоги, грусти и ярости. И чтобы сам себя не винил в том, что обидел близких людей. — Мне нужно заехать кое-куда, — говорит Лэс, когда они с Минхо едут в лифте; он поправляет волосы, зная, что "кое-куда" — это дом Чона. — Я еду в гостиницу, поживу там какое-то время. — У тебя деньги то есть на гостиницу? — Есть.       Она обнимает Минхо на улице, крепко и при этом нежно. Отпускать его страшно до боли в солнечном сплетении, но она верит на слово в обещание не повторять ужасных попыток. Лэс даже умудряется поцеловать острые губы Минхо, и пока тот пытается понять что это было, девушка мгновенно растворяется в темноте бесшумных переулков Сеула.       Мама Уена открывает дверь сразу. Она немного удивлена такому позднему визиту, однако умело скрыв недоумение решает оставить сына наедине с Лэс. Девушка стоит в дверном проеме кухни, ожидая, когда Уен отвлечется от духовки и заметит ее присутствие. Наконец он оборачивается и Лэс замечает натянутую улыбку на добром лице. — Я ждал тебя раньше, — он целует девушку в щеку и тут же улавливает запах сигарет и незнакомого парфюма. — Да, — она решает рассказать Уену все, как есть. — После того, как мы разошлись я пошла на крышу и... я была с Минхо. — М, вот как, — Уен что-то готовил, аромат тушенных овощей витает в воздухе. — Я должен был догадаться по запаху. — Я пахну им? — Не знаю, я не нюхал твоего приятеля, — он открывает настенный шкафчик с посудой. — Ты голодна? — Я не люблю тебя.       Внезапность Лэс всегда поражала Уена, однако он совсем не ждал таких слов сейчас. Никогда не думал, что она так скажет. Он не сразу поворачивается к ней, а потом облокачивается руками на кухонный гарнитур. — Как давно? — сохраняя беспристрастное выражение лица спрашивает Чон. — Думаю, никогда не любила, — она садится на стул, рассматривая парня. — А говорила другое. — Разве я когда-то говорила, что люблю? — Почему тогда год встречалась со мной? — Потому что с тобой мне уютно. Ты ласковый, заботливый, веселый и невероятно красивый! Просто идеальный парень, идеальный муж, но...— она замолкает. — Но есть Ли Минхо, который как магнит для девушек, к которым я неравнодушен. — Причем здесь Минхо? — Ты ведь устроила эти откровения после встречи с ним. К тому же, больше дюжины людей видели, как ты его целовала вчера у клуба. — Я, значит? — Лэс равнодушно выпячивает губы. — Почему раньше не сказала? — Не хотела делать тебе больно. — Но делаешь сейчас. Лучше поздно, чем никогда? — Именно, — она поднимается, подходит к Уену вплотную и кладет ладони на грудь. — Я возвращаюсь в Австралию. Хотела, чтобы ты узнал первым.  — Боже... но почему ты врала мне столько времени? — Не проси от меня честности, сейчас она сделает только хуже. — И пусть. — Пусть? — Я хочу знать правду, — он осторожно касается ее рук, сплетает пальцы. — Ты ее знаешь, просто не хочешь признавать. Уже говорил об этом. — Ты была со мной в надежде забыть Минхо? — Как и ты со мной, чтобы забыть Наен. — Это не так, — Уен усмехается. — А как? Наоборот? Поэтому трахался с ней в туалете? — Ты все еще злишься? Мы даже не встречались тогда! — А, неужели? — Ты его любишь? — резко сменив тон спрашивает парень. — А ты его ненавидишь? — Ты не ответила. — Ты тоже.       Уен поднимает лицо к потолку и вздыхает, понимая, что вопросы задавать бесполезно. — Я не буду просить тебя остаться. Если бросаешь меня, то уходи прямо сейчас, — он разжимает руки, отпуская девушку. — Пока я не передумал.       Лэс коротко кивает и торопится уйти, даже не прощаясь. Она набирает номер Минхо и начинает волноваться после третьего гудка, однако он все же отвечает, и девушка улыбается: — Занят? Давай выпьем.       Хенджин oтвык засыпать и просыпаться в одиночестве. Ему обязательно нужно закинуть ногу на Феликса или уткнуться лицом в его пшеничные волосы на затылке, обязательно сказать полусонное "спокойной ночи" и такое же "доброе утро". Но сегодня Хван просыпается один. Картина холодной половины кровати, пропитанная ароматом самого любимого на свете человека, больно бьет по глазам парня. Он плохо спал и несколько раз подначивал самого себя пойти в гостиную, обнять спящего на диване Ли, и утром они бы обязательно помирились, и все, абсолютно все, было бы как прежде. Но Хенджину не хватило смелости. Он действительно решил дать Феликсу немного времени, половину ночи прокручивая в голове те моменты, когда дико ревновал к Чонину. Хван никогда никому не говорил о том, что до сих пор не может себя простить за то, как однажды сорвался. Он так громко кричал, оперевшись руками в ключицы Феликса и прижав его к стене, что тот дрожал, часто моргая. Таким напуганным, как в тот день Ли никогда не был, а Хенджин действительно думал, что это конец. Ревность смешалась с яростью и он был готов ударить того, кого полюбил всем сердцем. Их реакции на поцелуи с другими людьми настолько различны, что Хенджину правда становится страшно. Вернувшись вчера, он быстро понял, что Феликс в душе, но вламываться не стал. Он ушел в спальню, слушая как Ли выключил телевизор, потушил везде свет и... и не пришел к нему. Теперь Хвану нужен изощеренный план извинения за то, что разрешил Сану себя целовать, но пока он глядит на время, игнорируя наступивший вторник и опоздание на пары. Хенджин тихо открывает двери и ищет взглядом Феликса, который точно уже убежал в университет. Парень грустно вздыхает, проверяя в очередной раз телефон, а после замечает на кухонном столе тарелочку с ароматными брауни и маленькую записку. Он дергается с места, в надежде, что там больше одного слова, однако на желтом листочке только: "Поешь". Хенджину вдруг становится настолько совестно, что он готов расплакаться. Он долго смотрит на номер Феликса в экране телефона, но так и не решается позвонить или написать. Подумать только: даже после выходки Хенджина, Феликс встает пораньше, печет его любимый десерт и заботливо просит позавтракать. — Ненавижу себя, — шмыгает носом Хенджи, а аппетита нет совсем. Он быстро собирается и едет ко второй паре.       Хван и не знает, что надетые наспех белая рубашка и черная косуха идеально сочетаются с бледной кожей и темными волосами, которые он, кстати, постриг на днях. Феликс его любит с любой прической, по крайней мере, Хенджин надеется, что Ли все еще вообще его любит. В западном крыле он встречает Наен и не удосужившись поздороваться, резко спрашивает: — Где Феликс? — Ты опять накосячил? — Почему сразу я? — кривит лицо Хван, но заметив ползущую наверх бровь Наен, соглашается. — Ладно, ты права. — Его не было на материаловедении, я думала вы опять нажрались мороженого, заболели и решили не идти. — Лучше бы так... — Позвони ему? — Не думаю, что он будет рад меня слышать. — Так а что произошло? — Я люблю его больше всего на свете, — не отвечает Хенджин, в который раз глядя на заученный наизусть номер. — И не могу потерять. Хотя и понимаю, что в шаге от этого. — Давай я позвоню, м? — Наен уже достает свой телефон. — Просто спрошу где вы оба есть.       Хенджин не успевает ответить, подруга уже слушает томительные гудки. Феликс отвечает почти сразу, и в голове Хвана проносится: "слава богу ты в порядке", но он лишь прикладывает ухо к другой стороне телефона. — Привет, а вы где? — Дома. — Опять прогуливаете? — Я не очень хорошо себя чувствую, а хен остался со мной.       Хенджин отстраняется и прикусываат нижнюю губу изнутри. — Ладно, выздоравливай, — Наен смотрит Хенджину в глаза. — Хвану привет. — Почему он соврал? — почти неслышно спрашивает парень. — Почему он соврал тебе? — Откуда я знаю? Может... может он не один? — С Чаном? С Минхо? С обоими? — Навряд ли с обоими... думаю, он поехал к Чану.       Наен не ошиблась. Феликс действительно сидел в гостиной семейства Бан и пил горячий американо, который для него приготовил хен. Он словно хотел сбежать от всех, кроме единственного человека, которому доверял. — Почему ты не сказал Наен, что находишься у меня? — Она спросила где мы с Хенджином, значит они не вместе. Я не хочу втягивать ее в наши ссоры, ей и так трудно сейчас. — Откуда ты знаешь? — Вчера утром она приезжала к нам, рассказывала о том, что... — внезапно Феликс осознает, что опять может сказать лишнего. — Боже, хен, ты ведь знаешь Наен, она всем делится с Хенджином. — Что она рассказала, Ликси? — Я не знаю... — Знаешь. — Хен... — Ладно, тебе и так гадко, — Чан делает глоток кофе из своей чашки. — Не буду давить. — Ей очень тяжело дался разрыв с Минхо-хеном, ты ведь помнишь ее состояние. И теперь он вернулся и продолжает ее мучать, — Феликса прерывает звуковой сигнал двери и в гостиной появляется Лэс, вид которой, мягко говоря, не очень. — Что с тобой? — спрашивает брат, ощущая внезапный запах перегара. — Как будто продегустировала весь алкогольный завод. — Фу, не говори это слово, — девушка проходит в комнату и падает на диван. — М-м, очень продуктивная ночка была, да, сестренка? И кто же тебя так напоил? — Я сама себя напоила. Кто же знал, что твоего друга так тяжело перебухать? — Моего друга? — Ага, — она устало показывает пальцем на дверной проем. — Он там стоит, боится заходить. — Что? — Чан встает и быстро идет в прихожую, где действительно на банкетке сидит Ли Минхо, что-то листая в своем телефоне. — Где ты был? — Что?... а... Лэс предложила выпить, и мы начали с бара, продолжили в клубе, а закончили в гостинице. Но ты не переживай, ничего такого мы не делали. — Я не о минувшей ночи. Тебя вчера весь день не было, вещи забрал. — Я на работу устраивался. Мне нужно погасить долг и снять жилье. — Ты можешь жить здесь. — Нет, Чан, не могу. — Кто тебе это сказал?       Минхо бросает на хена серьезный взгляд. — Я сам себе сказал. — Если думаешь, что напрягаешь кого-то, то ошибаешься, — Чан подходит и садится рядом. — Что бы между нами ни происходило, я все равно хочу верить в то, что ты остался моим лучшим другом. — Не говори такие вещи, — парень снова прячет глаза, которые жгут слезы. — Я и без них чувствую карму долга перед тобой. Ты ведь прав... слишком многое сделал для меня. Сколько раз помогал, выручал, а я не дал тебе ничего, кроме испорченных нервов. — Это неважно. — Почему ты добр ко мне даже после всего, что я натворил? — Потому что это ты. И каким бы ты ни был, я люблю тебя и всегда буду любить. — Прости меня, — Минхо взрывается; поток сдерживаемых долгое время слез вырывается наружу и он обнимает Чана, обхватив талию руками и прислонившись щекой к крепкой груди. — И ты меня прости, — Бан лишь приобнимает друга в ответ, постукивая ладонью по лопатке. — Тоже меня прости.