Светик-семицветик

Вокруг все поплыло, море с пляжем исчезли, Диану подхватили и закрутили разноцветные вихри, казалось, она летит где-то высоко над землей, а под ней с немыслимой скоростью меняются картинки. От этого мельтешения в глазах, к горлу начала подступать тошнота и она с силой зажмурила их, но резко начавшаяся круговерть, так же резко прекратилась, и Диана приземлилась на что-то мягкое. Арбенина со страхом медленно открыла глаза и осмотрелась. — Сработало, — тихо, с придыханием произнесла она, понимая что находится в своей комнате в Магадане, образца 93 года. — Вставай, в институт опоздаешь! — послышался крик за дверью, в которую тут же прилетело несколько ударов. Диана вздрогнула, встала с дивана и на негнущихся ногах подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела она же сама, только девятнадцатилетняя. Трясущимися руками она ощупала своё лицо, волосы и кожу, молодую, мягкую и чистую от татуировок. — Крутяк... — только и смогла выдавить она. Арбенина, а точнее будет сказать Кулаченко, попыталась собраться с мыслями, коих оказалось немыслимое количество. Такое, что пришлось все быстро сортировать на "было" и "стало", чтобы избавиться от полнейшей каши. Вернее, на "есть" и "будет". Удивительным образом она помнила последние события, происходящие в её жизни сейчас, то есть в 93, но и уже прожитую жизнь она тоже частично помнила. Помнила, что в будущем у неё двое прекрасных детей, большой дом в Подмосковье и вообще вполне налаженная жизнь. Помнила, что являлась давно состоявшейся рок-звездой, выпускала альбомы, писала песни... Какие вот только не помнила. — Так, ладно, это потом! — сжав переносицу она попыталась сосредоточиться на дне сегодняшнем. А на данный момент, она является студенткой иняза, бубнит себе под нос какие-то первые попытки стихов под блатные три аккорда. Недавно приехала из Питера, где познакомилась с множеством интересных людей, со Светкой Сургановой... — Стоп! — нервно дернулась пока еще не рокерша, — Сурганова! Я помню для чего я вернулась! — Ты встанешь или нет! — очередной раз раздался крик с кухни и стуки уже в смежную с ней стенку. Диана, сделав глубокий вдох, открыла дверь и робко шагнула из своей комнаты. На кухне страдал над тарелкой с кашей совсем ещё маленький брат, а у плиты, кидая на неё недовольные взгляды, колдовала мать. — Тоха! Какой ты мелкий! — усаживаясь за стол, пробормотала Диана, завороженно глядя на него, — и ты, мам, такая молодая... — Что с тобой? Опять пила вчера? Во сколько ты вернулась? Прекращай ночами шляться! Завела моду, бренчать на своей балалайке по подворотням, как шпана какая-то! Вылетишь из института, знай, я палец о палец не ударю, чтобы тебе помочь! Пойдешь подъезды мыть... — Ну, мам... — протянула Диана, хватаясь за голову, от нескончаемого потока претензий в свой адрес. — Не мамкай мне тут! Я знаю, что говорю! Я договорилась, будешь дополнительно заниматься английским. Только нормальное знание языка даст тебе путевку в жизнь... Дальнейшую тираду по наставлению на правильный жизненный путь Диана пропустила мимо ушей. В голове отстукивало только одно имя. Анжелика. Пульс участился, заставив сердце бешено заколотиться где-то в районе горла. Она помнила то, под какое влияние она попадала, находясь рядом с ней, как её мозг превращался в липкий кисель и невозможность мыслить разумно, перечеркивала все благие попытки изучить не то что английский, но хотя бы вспомнить русский. Тогда, в её настоящей жизни, все изменить помогла только приехавшая Сурганова, не без труда, но все-таки переключив внимание на себя. Сейчас она не появится, а следовательно... "А вдруг мне удастся в этой жизни быть с Анжеликой?" — пролетела шальная мысль в ее голове. — Ты меня слушаешь? Или опять в облаках витаешь? — донесся до Дианиного уха голос матери, вырывая её из мечтаний. — Слушаю! Я в институт! — девушка со скрипом отодвинулась на табуретке, быстро оделась в прихожей и прислушавшись к звукам из кухни, на цыпочках пробралась в свою комнату, подхватила чехол с гитарой и выбежала из квартиры. На улице, вздохнув полной грудью морозный воздух, она с ностальгией огляделась вокруг. — Так! Надо валить отсюда и как можно скорее! Диана быстро зашагала в совершенно противоположную от института сторону и уже скоро, прочтя над головой вывеску казино "Империал", уверенно потянула на себя дверь. — Как это я вам не подхожу?! — изумленно таращилась она на хозяина заведения, который минутой ранее, выслушав её предложение о приеме на работу и, скорее из вежливости прослушав репертуар, деликатно ответил отказом, сославшись на неподходящий формат. — Извините. Возможно Вам попробовать себя в каком-нибудь ресторане, — разводил руками мужчина. — Каком ресторане? Вы чего! Я хочу петь здесь! Впихните меня после кордебалета! Там как раз пустое окно, я точно знаю! Но начальник был неумолим и спустя время, ошарашенная произошедшим Арбенина, вытирала красное, разгоряченное лицо холодным снегом. — Подумаешь! Тоже мне стартовая площадка! Да о вас люди-то знали только благодаря нам! То есть мне! Ой, пофигу! В новой жизни обязательно расскажу, кого вы потеряли! Спустя неделю Диане так и не удалось найти работу. Уныло передвигая ногами она шла по заснеженной улице, когда её взгляд уперся в отделение почты. Пока еще не Арбенина, улыбнулась, вспомнив, как в своей прошлой жизни, летела сюда в переговорный пункт, чтобы услышать один единственный и такой необходимый голос из далекого Ленинграда. Внезапно в голове что-то щелкнуло. Сегодня 14 ноября! Сегодня Света приехала к ней. Тогда. А сейчас? Диана забежала в помещение и принялась рыться по карманам, выгребая и пересчитывая все имеющиеся копейки, попутно называя номер телефона, который помнила наизусть в любой реальности. — Ленинград, шестая кабинка! — проголосила женщина с пережженной на голове химией. Диана, закрыла за собой дверь и сорвала тяжелую трубку, сбивчиво затараторив: — Свет, Светка! С днем рождения! Алле! Слышишь меня? — Динка? — раздался удивленный голос на другом конце. — Ничего себе! Вот это сюрприз! Ты помнишь? Спасибо, мне очень приятно, — зазвучавший в трубке смех, как серебряный колокольчик разнесся по всему её телу, даря такое забытое, но такое родное тепло. — Ты как там? — Я... — неуверенно протянула Диана, не зная, что ответить. Хотелось закричать "забери меня отсюда, мне очень плохо без тебя", но вздохнув она пробубнила, — нормально. А ты как? — Ой, у меня все хорошо! Столько всего произошло, ты не представляешь. Мы со Светкой Голубевой выступаем вместе. Нас начали узнавать в узких кругах. И даже приглашают на квартирники. А еще у нас с ней появилось название. Теперь мы " Ночные снайперы"! Как тебе такое нравится? — Кто вы?! — заорала Диана так, что в соседней кабинке мужчина выронил трубку. — Здорово звучит, правда? Это так смешно получилось. Мы возвращались поздно вечером с мини-концерта, у меня чехол со скрипкой, у неё с гитарой, и тут один таксист, опустил окно и как закричит... — Нет! Нет, нет, нет! Все должно быть не так! Это наш с тобой таксист! Это должно быть наше название! "Ночные снайперы" — это мы с тобой! Ты должна играть со мной, а не с Голубевой! — Дин... — неуверенно начала Сурганова, — но ты же в Магадане. Как мы можем играть с тобой вместе? Не расстраивайся! Ты очень, очень талантливая! У тебя все получится! Слышишь, Динка, у тебя все будет хорошо... Телефонный автомат, пожиравший до этого копейки со скоростью света, очередной раз запищал, требуя добавки, но пальцы сжали пустую ладонь и звонок с Ленинградом завершился. — Сука! Сука! Сука! — проорала Диана, вылетев на морозную улицу, плюнула в сугроб, пнув для убедительности снег ногой. — Какая нахуй Голубева? Какие вы, к черту, "Ночные снайперы"? А мне ты что предлагаешь? Арбенина и оркестр? Хуюшки! Даже не Арбенина! Кулаченко и оркестр, бля! Не может быть у рок-звезды фамилии Кулаченко! А у Кулаченко не может быть оркестра! Все равно я стану знаменитой! Сама стану! Без тебя и твоих подачек, ясно! Надо только свалить отсюда! Блин, идиотка, не могла с собой прихватить пару сотен евро? "Блин, идиотка, они еще даже не существуют!" — покрутило у виска внутреннее я. — Так! Я все равно не заработаю на билет. И в Питер я не поеду! Поеду сразу покорять столицу! Надо дождаться "Студенческую весну", оттуда я в Москву. А потом и Анжелика туда подтянется! Точно, пока есть время, надо всю свою энергию направить на неё! Вопреки четко намеченному плану, все шло совсем не так радужно. Заснеженный Магадан, каждой своей улочкой напоминал ей о Сургановой. Все чаще хотелось лежать на диване и не делать ничего. Стихи не писались, гитара пылилась в углу, мать ежедневно орала, не понимая причины её полной апатии. И даже дополнительные уроки английского языка мучительно тянулись и, казалось, что она проводит наедине с Анжеликой не час, а целую вечность. Да и учительница не вызывала в ней прежнего трепета и эмоций. Все мысли все чаще витали вокруг такой далекой и такой желанной скрипачки. И даже диван, на котором она пролеживала дни напролет, каждой своей пружинкой напоминал бурные ночи, когда-то проводимые на нём. Вечная мерзлота, которую она, разгоряченная любовью, в прошлой жизни даже не замечала, сейчас давила тяжелым грузом. Иногда она выходила из дома и бесцельно бродила по улицам, лишь бы не слышать нотации дома. Но ноги её носили по все тем же памятным и знаковым местам. Общага — их первое гнездышко, где в промерзшей комнате они грели друг друга. А на этом пяточке Света встречала её из института. А здесь они жгли костер из рекламных листовок, которые должны были раздавать в очередной попытке заработать. И пресловутый "Империал", которому она одна оказалась не нужна, а для них двоих он стал первой концертной площадкой. — А сейчас, она поет вместе с Голубевой и плевала на меня! — с грустью думала Диана, сидя ночью на подоконнике в своей комнате, вглядываясь в заснеженные виды за окном. Света действительно не звонила. И даже не прислала ей ни одной строчки. А зачем, если теперь Дианы просто не существовало для неё? А вот без Светы, кажется, не существовало самой Дианы. "Просто невозможно, чтобы не у меня, а у нее по судьбе было прописано стать снайпером! Это все я! Я сама! — упрямо, как мантру твердила она. — Бля! Сурганова, сука! В любой реальности мне все обосрешь!" — Я просто что-то не так пожелала! Не так сформулировала! Все это из-за того, что я помню, как было на самом деле! А если бы я этого не знала, то и было бы все сейчас по-другому! А так, я знаю, что это я должна быть рядом с ней, а не Голубева никакая! И меня это бесит! Вот хер вам, а не счастье, понятно! Диана, нервными пальцами достала из-за пазухи разноцветный цветок и подхватив желтый лепесток, закрыла глаза. Представив улыбающуюся Свету в объятьях Голубевой, Диана вдруг вспомнила совершенно другую женщину. — Ладно. Пусть будет по-другому. Хочу, чтобы все вернулось, как было на самом деле. Только, чтобы не было никакой Аветисян. Чтобы мы с Сургановой не расстались и я не выгоняла её из группы. Очередной лепесток оторвался и полетел в пространство.